Вернутся к фанфику

Часть 15. Элис Каллен. Эммет Каллен

8 июля 2024, 13:27

Октябрь, 2006. Форкс.

      Время летело, отрастив себе зубы и когти. Неслось вскачь, словно бы стараясь убежать от неведомого врага. Время мчалось с той скоростью, с которой, к сожалению, не могут бегать даже вампиры.       Элис знала, о чём говорила. Она вообще многое знала о времени. Видела его так, как не видит никто. Она смотрела в него, знала, сколь оно многогранно, неоспоримо, но при том подвижно и гибко. Время убегало не от неведомого врага — оно сбегало от них. Оно искажало реальность, прогибая её под себя, а вместе с ней и всех их. Элис отлично знала, каким бывает время. В её «до» оно текло плавно, но быстро, резвилось и вращалось, как вращается колесо под лапками мелкого грызуна. В её «после» оно замедлилось, расслоилось, распалось частичками калейдоскопа, чтобы собраться вновь в картину невиданной прежде сложности и красоты. Время было живым — живее, чем она сама, — трескалось, переливалось и претерпевало множество мимолётных метаморфоз. Оно было другом, особенно для вампиров. Другом верным, близким и терпеливым. Но…       В этот раз время стало для них врагом. Оно отрастило зубы и когти, вцепляясь с немеренной яростью. Скулило и билось, рычало и клацало пастью. Время атаковало их так, как не способен ни один материальный враг. Жестоко и беспощадно, а ещё — непоправимо, без жалости и сострадания, без возможности оказать хоть какое-то сопротивление.       Время прибило их к полу, заставляя жизнь вокруг замереть.       Гарри не явился на свадьбу. Не было его рядом и тогда, когда им всем пришлось столкнуться с поразительной — и ужасающей — новостью. Он не протянул им руки во время беременности Беллы. И даже когда она родила, коттедж на окраине Форкса пустовал, впуская внутрь лишь пыль да затхлость. Да, она проверяла… Пылью покрылось там всё. Элис бы прибралась, но не видела в этом смысла — знала, к моменту, когда Гарри вернётся, его дом вновь будет захвачен пылью. Белла приходила туда вместе с ней. Она сказала, дом выглядит пустым, пустым и брошенным. Покинутым.       Элис не ответила. Только взгляд опустила к полу.       Карлайл выглядел таким же.       Если бы она знала, если бы могла предсказать, о, как она себя проклинала! Гарри был не таким. Он не мог просто бросить их, просто сбежать. И она видела, она же видела их счастливыми.       И где это счастье теперь?       А потом она вдруг подумала: а видела ли?.. Никогда в её видениях Гарри не обретал лица. Оно размывалось сотнями красок, разлеталось десятками осколков, нечётких мазков. Она видела, как он улыбался ей. Видела, как наставлял, отчитывая, Эдварда. Видела также, как смотрели друг на друга они с Карлайлом. И всё это время в своих знаниях Элис была уверена. Только после всего вдруг подумала: «а я ведь не видела».       Она зацепилась за те видения, крепко ухватив их своими отнюдь не слабыми руками. И совершенно упускала тот факт, что судит о них лишь по отцу. Она решила, что между ними чувства неземной силы, потому что видела их в глазах Карлайла. Однако глаз Гарри в своих видениях она не видела никогда.       Но Гарри был не таким. Правда же? Он не мог быть таким. Гарри приехал в Форкс, став любимцем всех детей и подростков. Он заботился о людях, слабых и беспомощных, подружился с шерифом и даже с квилетами. Он улыбался тепло и нежно, а смеялся так, что тепло вокруг начинало казаться почти материальным. Он подсказывал им верный путь и заботливо успокаивал, когда они боялись ошибиться. Он терпеливо слушал всё, что ему говорили, а затем мягко, едва ощутимо гладил по плечу, без слов сообщая «всё будет хорошо», а иногда даже с «уж я-то об этом позабочусь». Гарри растопил замёрзшее сердце Розали и увлёк своими шутками Эммета, озаботился чувствами Джаспера и подарил Элис то, чего — даже сама она об этом не знала — ей так не хватало. Гарри уже был частью их семьи. А семья не бросает вот так, ни с чего, резко, безжалостно и бесследно.       Видимо, где-то в её убеждениях скрылась ошибка. Маленький недочёт, который она проглядела. Трудно следить за всем, когда видишь в сотню раз больше прочих.       И всё же, Гарри был не таким.       — А каким? — спрашивал резко и желчно Эдвард. — Каким он был, Элис? Что вообще мы о нём знали? Например, вот тебе вопрос: чем он питался, помимо обычных блюд? Чью кровь он пил, Элис?       — Может он вообще её не пил? — возражала она. — А даже если пил людскую, так и что с того? Мы ведь не осуждаем иных вампиров. Пить человеческую кровь в нашей природе, и то, что наша семья от неё отказалась, не вынуждает и других поступать также.       — Да? И где же, по-твоему, он кровь эту брал? Ладно, давай зайдём иначе. Почему после боя он в первую очередь обратился к Вольтури? Почему не встал рядом с нами, но встал между?       — Какая вообще разница, Эдвард?       — У них был роман, вот какая, Элис. У Поттера и Деметрия. Но если и это тебе ни о чём не говорит, вспомни, как, чёрт возьми, он ушёл! Бросив нас сразу после того, как отпустил грёбанного Райли Бирса, пытавшегося нас убить!       Элис дёрнулась, как от удара, широко распахнув всевидящие глаза. На это ей возразить было решительно нечем.       Гарри Поттер исчез из Форкса в июне 2006-го года, растворившись в потоках ветра. Он не оставил никакого письма, не связался ни с коллегами по работе, ни с друзьями, ни с начальством. Он растворился, как растворяются сказки, когда дети взрослеют. Распался на незримые атомы, как распадаются чудеса, когда в них перестают верить. Гарри Поттер исчез четыре месяца назад так, словно его никогда и не было. Не задавалось вопросами начальство, не интересовались ситуацией его друзья, не было дела даже шерифу. Все они отмахивались от упоминаний Поттера, как от назойливой мухи, никак иначе не реагируя. Не отвечали на вопросы, не вспоминали его сами. Просто отводили взгляд как будто невольно, словно соскальзывая, и переводили тему.       Гарри Поттер исчез, и всем вокруг было на это плевать. Словно бы его и впрямь никогда не было. Всем, кроме Калленов, которых к тому моменту уже официально стало девять.

***

      Эммет знал — пусть и не был телепатом, — о чём думали остальные. Всё могло бы быть лучше, будь здесь Гарри. Всё могло бы быть легче. Он, со всеми его знаниями и способностями, обязательно придумал бы что-то совершенно уникальное, нашёл бы иной выход, куда раньше догадался бы о том, что Белле нужна была кровь. Облегчил бы её общение с Чарли. Но суть, как считал вампир, была совсем в другом. Почему они были так на этом зациклены? Вот, в чём крылась вся соль ситуации. Гарри Поттер был с ними всего лишь три месяца. Гарри Поттер виделся с ними за эти три месяца меньше двух десятков раз. И то, большая часть этих встреч пришлась на период подготовки к битве с новорождёнными.       Гарри Поттер не был частью их семьи на самом деле. И Эммета поражало то, как легко остальные забыли об этом. Ему самому нравился старший вампир, и он опредёленно ничего не имел против Поттера. Он всего лишь рассуждал здраво — что привносило новую долю изумления, потому как обычно за этот аспект их жизни отвечали Карлайл с Эсми или, в крайнем случае, Джаспер с Розали. Сейчас же все они были поглощены мыслями о том, как могло бы быть, вместо того, чтобы думать о том, как в действительности сложилось. Карлайл — в силу его излишне светлой натуры — винил себя, Эсми искала оправдания, думая о том, что не могла ошибиться в мужчине. Тем же занималась и Элис. Розали по большей части молчала (хотя Эмм знал, она лишь старается держать себя в руках). Джаспер пытался просчитать все варианты развития событий и тысячу раз проанализировать все действия Гарри до его исчезновения. Эдвард просто плевался ядом, а Белла, хотя и явно имела некоторые подозрения, скорее вела себя сходным с Розали образом — немного отстранённо и безусловно тихо.       И это было смешно.       — Хватит! — не выдержал он во время очередного унылого вечера. — Так больше не может продолжаться.       — Вот именно! Просто поймите уже, что…       — Нет, Эд, — перебил брата Эммет. — Мы с тобой говорим о разных вещах.       Непривычно серьёзный, резко покинувший своё ампула извечного весельчака-балагура — этого оказалось достаточно, чтобы обратить на себя внимание всех членов клана. Лишь когда мелкие споры стихли, дела оказались позабыты, а все вампиры расположились поблизости, Эммет продолжил.       — Вы меня поражаете. Что с вами, ребята? Гарри не был обязан решать наши проблемы с самого начала. Он ничем не был нам обязан. Он появился здесь не ради нас — просто переехал. Не искал и встречи с нами — её искали мы сами. Спокойно жил себе в городе, никому не мешал, никого не беспокоил. А когда узнал о нас — и, в частности, о Карлайле, — принялся решать наши проблемы со всем возможным энтузиазмом. Это сбило вас? Или что, я понять не могу? Нет, в смысле, я понимаю, конечно, Гарри вроде как, эм, влюблён в Карлайла с давних пор, и это, как я понимаю, совершенно взаимно. Но просто подуймайте немного, мы все здесь вампиры, прожившие не один десяток лет. Что значат эти три месяца редких встреч по сравнению со столетиями, которые он прожил до встречи с нами?       Эммет помолчал мгновение, наблюдая за своей семьёй. Ему не нравилось вести подобные политесы, он искренне предпочёл бы сгонять на охоту или порубиться в приставку с Джазом. Однако так больше продолжаться не могло, что-то надо было делать, и если никто не мог с этим разобраться, за дело возьмётся он сам.       — Разумно, — задумчиво подтвердил его размышления Джаспер. — За этот короткий срок мы слишком привыкли полагаться на его помощь, чтобы просто смириться с тем, как неожиданно она пропала — эта помощь.       — Вот, а я о чём! Вы стали считать его частью семьи, основываясь на двух признаках — он любит Карлайла и помогает всем нам. Но хоть кто-нибудь из нас говорил с Гарри об этом? Я имею в виду, ну, знаете, словами через рот? Кто-нибудь вообще пытался дать ему понять, куда всё идёт? Я, конечно, ничуть не умаляю поттеровский интеллект, но в мире не просто так существует возможность разговаривать. Если вы на секунду подумаете об этой ситуации без вот этого вот душка навязанной семейности, вы поймёте её совсем иначе. Он помогал нам три месяца, затем, по какой-то неведомой нам причине, отпустил Бирса. Мы здесь накинулись на него с обвинениями, которые он совершенно спокойно выслушивал, хотя, чисто технически, не то чтобы мы имели право обвинять его вот так. По крайней мере, не до того, как выясним причины его поступка. Что поняла Эсме, убедив всех нас продолжить разговор позже, на свежую голову. И вот мы выясняем, что он пропал. Он не предупредил нас об этом, но откуда мы можем знать, что стало на то причиной? Что, если что-то произошло за время битвы или позже? Тогда он не мог бы предупредить нас заранее. А прямо перед исчезновением уже не мог, потому как мы сами выставили его прочь. И вот все эти четыре месяца без него мы безостановочно виним его — и себя — в том, что он нас «бросил». Хотя это однозначно сказано слишком громко. Думаем о том, как бы он мог быть полезен. И как предательски то, что полезен он не был в виду его отсутствия. Да это же абсурд!       Эммет всплеснул руками в показательном жесте негодования. Все обдумывали слова спортсмена, пока вдруг его чудесная жёнушка не ухмыльнулась, нарочито медленно хлопая неожиданной запальчивой речи Эмма.       — Вот это мой король, — она довольно клюнула его в уголок губ, устраиваясь на диване в коконе его больших и всегда удивительно нежных рук. — Ты отлично постарался. Я, в свою очередь, добавлю вот что: нагрузились бы мы так его исчезновением, если бы не все эти события с Беллой? Если бы всё было тихо, спокойно и хорошо? Едва ли. Потому что какие-то несколько месяцев и для нас никогда не были стоящим сроком, разве нет? Каждый из нас порой исчезал не то что на месяцы — на года. Так, получается, мы все просто чувствуем себя преданными из-за того, что не смогли воспользоваться силами Гарри в сложные для нас дни? И мы так зациклились на этом, что даже не могли толком порадоваться тому, как хорошо всё кончилось.       — Ничего ещё не кончилось, — тихо вставила Белла.       — Ты о чём? — погладила её по плечу Эсми, отрываясь от своих размышлений над словами «детей».       — Я понимаю, о чем вы говорите, Розали, Эммет. Да, согласна с вами. Это было наивно и глупо с нашей стороны. Есть куда более важные вещи, о которых следует беспокоиться.       Эдвард нахмурился, одними губами прошептав имя дочери. Как говорила Элис — время стало их врагом. И теперь куда отчётливее, чем прежде: прошёл месяц с рождения Ренесми, но она уже выглядела года так на четыре. В этот миг — Эммет знал без всякой телепатии — все они выбросили мысли о Поттере, разом подумав одно и тоже: что же будет дальше?       А ничего. Так сразу они не могли что-либо изменить или предпринять, поэтому пока жизнь текла своим чередом. Карлайл обзванивал знакомых, Джаспер окопался в книгах, Эсми и Роуз составляли компанию Белле в заботе о малышке, а Эдвард, разумеется, бдил, будто рыцарь в сияющих — буквально — доспехах. С ними же сидел и зачастивший в гости с рождения Ренесми Джейк. Трудно сказать наверняка, но Эммету казалось, что все они уже удивительно привыкли к волчаре. Сам он так вообще в любой момент был готов признать искреннюю радость от совместных игр с ним, спаррингов или всяких словесных перепалок. Когда столько лет — десятилетий — проводишь в одной компании, новое лицо оказывает удивительно положительное влияние на самочувствие. Нет, Эмм, конечно, семью свою очень любил, но поболтать с кем-то, чьи действия он ещё не научился предсказывать с абсолютной точностью, было безусловно по-особенному приятно.       Не менее приятно было и утереть нос Вольтури. А именно такое ощущение сложилось, когда Эммет увидел присланный ими для Беллы подарок. Изящное приветствие нового представителя. Записка, правда, чуть поумерила его пыл — завуалированные угрозы никогда не способствовали ощущению победы. Вольтури требовали визита, чтобы убедиться в обращении девушки. Только вот ни о каком визите не могло быть и речи, пока ситуация с Ренесми остаётся столь же неопределённой. К счастью, они нашли возможный след — в Бразилии могли быть ответы на имеющиеся у них вопросы. Надо было лишь решить, кто и когда отправится туда на поиски. И хотя решение ещё принято не было, Эмм был уверен, что займутся этим делом Джаспер и Элис. Никто лучше них бы не справился.       Во всяком случае, события обнадёживали. Большинство проблем, к счастью, решились ещё с обращением Беллы. Оставался лишь вопрос о чрезмерно быстром взрослении малышки, но и тут уже проклюнулись значительные продвижки. Эммет чувствовал, всё будет отлично. Ситуация разрешится и однозначно в их пользу — они найдут, что искали, и Несси будет в порядке. Почему-то он не мог заставить себя беспокоиться слишком сильно. Словно бы подсознательно знал, что вселенная — или госпожа Фортуна — остаётся на их стороне. Радовало и то, что атмосфера в семье, хоть и была наполнена беспокойством за малышку, перестала быть напряжённой. Разлад между ними неслабо так давил на каждого, Эммет был уверен, потому что и сам отчётливо это чувствовал. Теперь же все как будто вспомнили, что являются одной семьёй, члены которой всегда могут положиться друг на друга. Семьёй крепкой, связанной куда сильнее людских, семьёй, особенность которой всегда крылась именно в безусловном принятии и бесконечном понимании друг друга.       Эмм был рад. Именно так всё и должно было быть. Чему он рад категорически не был, так это нежданным гостям. Точнее, гостье.       — Мы были в горах. Ренесми играла со снегом, ничего особенного, но Ирина видела, как она прыгнула выше древесных крон, — озабоченно поясняла Белла, вновь и вновь бросая беспокойные взгляды то на дочку, то на Карлайла, говорившего в тот момент по сотовому с кем-то из клана Денали. — Я волнуюсь о том, что она могла подумать.       Эсми заботливо погладила её руку, после чего также перевела своё внимание на малышку, сидящую с Эдом за пианино.       — Таня уговорила её пойти на примирение, — сказал Карлайл, положив мобильник.       — Видимо, она передумала, — бросил Эдвард.       — Может она просто не выдержала присутствия Джейка с вами, — успокаивающе проговорила Эсми.       — Как бы я хотела поговорить с ней, — прошептала Белла, встревоженно покачав головой. — У меня очень плохое предчувствие на этот счёт.       — Не у тебя одной, — поджав губы, подал голос Джаспер. — Я не думаю, что она сбежала бы так стремительно просто от того, что с вами был волк.       Эммет не лез в их обсуждения, мягко поглаживая плечи также молчавшей Роуз. До поры до времени молчавшей. В один миг она вдруг вывернулась из его рук, гневно сверкнув глазами, словно бы придя к отнюдь не утешительному выводу.       — Она пошла к Вольтури.       — Она бы не стала, — мягко возразил ей «отец».       — Ты слишком веришь в других, Карлайл. Я знаю, она пошла к ним. Сами подумайте, что ещё она бы сделала, увидев ребёнка с силами вампира?       — Понятно, что ситуация неоднозначная. Но мы с Денали — почти семья, Роуз. Она бы не стала доносить на нас, не обсудив увиденное прежде.       Раздражённо хмыкнув, Розали лишь прошептала «посмотрим» и скрылась за домом. Что ж, как хороший муж, разве мог Эммет оставить её наедине с её ужасным настроением? Ни за что! Хотя, будь он умным и рассудительным вампиром — определённо, ему стоило бы. Как хорошо, что он таким не был.       — Роуз, моя королева. Возможно, это говорит в тебе старая-добрая паранойя? — он ухмыльнулся, догнав её и откинувшись спиной на дерево рядом.       — Возможно, это сейчас вякает в тебе твоё идиотское безрассудство? — о, если бы взглядом можно было убивать, Эммет определённо был бы уже мёртв.       — Прости-прости, — он поднял руки в знак капитуляции, сопровождая свои действия тёплым смешком. — Я вовсе не хотел ставить под сомнения выводы моей богини. Знаю, ты больше всех заботишься о наших жизнях.       — И ты прости, — спустя пару мгновений выдохнула она. — Я погорячилась. Просто, — она подошла, устало устраиваясь щекой на широкой груди мужа. — Когда же они перестанут быть настолько непрошибаемо наивными? Люди — и вампиры — предают. Это то, что есть. Правда не перестанет быть правдой от того, что её не признают. Если не учитывать все варианты, если без сомнений верить каждому — это же прямой путь к гибели, Эмм.       — Я понимаю, Роуз, — он ласково обнял её, мягко уместив подбородок на макушке жены. — Но, не забывай, если искать врага — обретаешь его в любом. Ты безусловно права, слепо доверять всем и каждому — последний идиотизм. Но не доверять никому? Это, может, и не путь к гибели, но к безумию — однозначно.       — Я же не говорю «никому»… Просто…       Розали вымученно выдохнула, прикрывая глаза. Эммет не счёл нужным ей отвечать. Он знал, о чём она думает. А она знала, о чём думает он.       В любом случае, они со всем разберутся. Со всем справятся. Потому что, как бы там ни было и что бы ни случилось, они есть друг у друга. И всегда будут.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!