Пролог

      Рейчел сидела перед зеркалом и распускала косу. Она не мурлыкала под нос песенку, не жмурила глаза, как в те немногие счастливые вечера, когда ей доводилось оставаться в одиночестве, а прислушивалась к звукам в квартире.       Вот захлопнулась входная дверь, и прогремел злой мужской голос:       — Убирайтесь! Её для вас нет!       Рука дрогнула, и Рейчел со вздохом положила расчёску на комод. Мельком взглянув в зеркало, она увидела свои глаза испуганного ягнёнка, которого вот-вот принесут в жертву.       Муж ворвался в спальню как ураган.       — Опять твои подружки! Сколько раз я тебе говорил — чтобы и духу этих шлюх в нашем доме не было!       Он схватил Рейчел за волосы и швырнул на пол.       Чёрные, длинные, густые — волосы Рейчел считала своим главным достоинством. В детстве мама любила возиться с ними и поговаривала, что за одни такие удивительные волосы дочь полюбит любой достойный мужчина.       — Элвин, нет!       Муж несколько раз пнул Рейчел в поясницу. Почки тут же разгорелись огнём.       — Что — нет?! Какая же ты тупая, не понимаешь по хорошему! Дрянь!       Рейчел скорчилась на полу, прижав колени к животу и закрыв голову руками.       Она отключилась, когда Элвин стал колотить её лбом об пол.       Мягкие женские ладони прижимались к её спине.       — Не трогайте меня, не трогайте меня, не трогайте меня…       — Всё хорошо, моя дорогая. Приди в себя.       Рейчел перегнулась через подлокотник кресла, и её вырвало на ковёр, который только недавно почистили.       Волна стыда смыла панику, и Рейчел тихо заплакала.       — Простите меня… Я плохая. Я дрянь.       Пожилая женщина вздохнула и обратилась к подбежавшей девушке:       — Мина, дорогая, принеси воды.       Рейчел уставилась на свои босые ступни.       Она ворвалась в кабинет миссис Аддингтон в самом начале рабочего дня. Всего лишь в пол восьмого вечера. Какой стыд!       Теперь её точно выгонят.       Но Рейчел не выгнали.       И теперь, спустя два месяца, смотря на экранчик своего фитнес-браслета, Рейчел думала, что в шэлтере[1] учили одной очень вредной вещи: «но вам не стоит жить в ненависти; конечно, в самом начале мы испытываем самые разные негативные эмоции: гнев, боль, ярость, жажду мести, но приходит пора, когда мы переступаем через них и идём дальше; неудивительно, если некоторые из вас после перенесённых испытаний ненавидят всех без исключения мужчин, но это путь в никуда, и…».       Рейчел недобро усмехнулась.       Ерунда всё это.       Тряхнув короткими волосами, Рейчел побежала дальше.       Она родилась пятым ребёнком в религиозной семье, и с пелёнок наслышалась о предназначении женщины быть женой и матерью. Будто без этого никуда; будто без этого ты не человек даже. Вот Рейчел и влипла: когда ей было всего семнадцать, родители благословили её на брак с Элвином — «благочестивым» и «добрым» мужчиной — другом детства дяди. Будучи старше её на десять лет, Элвин умудрился вскружить ей голову — ведь первый год брака он был само золото. А потом Рейчел, катаясь на велосипеде, упала и получила открытый перелом ноги. Больница, гипс, операция, перевязки, долгий восстановительный период — и начало конца: Элвин начал на неё кричать. В первый раз он её ударил, когда Рейчел, неловкая из-за не до конца зажившей ноги, задела его костылём. И тогда, лёжа на полу, скрипя зубами от боли в ноге и ягодицах, на которые упала, Рейчел расплакалась и… попросила прощения.       — Ну что ты, — улыбнувшись, сказал Элвин. — Понимаю: ты такая неловкая из-за травмы. Но в следующий раз будь аккуратна, пожалуйста.       Он поднял её, прижал к груди, поцеловал в макушку.       Элвин ударил её снова через три недели. А после разверзся ад.       Ад продолжился и после освобождения от власти мужа.       …звонок: в дверь, телефонный — неважно: Рейчел вздрагивала и втягивала голову в плечи       …на пути попался черноволосый крупный мужчина: сердце из груди чуть не выпрыгнуло от страха       …во снах к ней приходил Элвин с Библией в одной руке и ремнём в другой, торжественно провозглашая что-то о непокорных глупых жёнах       …любой мужчина стал Зверем, чьё число шестьсот шестьдесят шесть.       Рейчел бежала, хотя дыхание сбивалось и глаза заливал пот, бежала так, будто хотела вырваться из тела.       Больше никогда. Никогда больше. Больше никогда.       Никаких мужчин.       Никакого брака.       Никакой церкви, веры, Библии — гори оно всё!..       Она больше никогда никого не полюбит. Будет жить одна. Заведёт, скажем, рыбок или кошку. И встретит смерть в доме престарелых, никому не нужная, не державшая на руках ни детей, ни внуков. Лучше так, чем снова довериться, полюбить, выйти замуж и оказаться под властью мужчины, который сперва будет дарить цветы и стоять на коленях, а потом…       Элвин бил её, обзывал последними словами, обвинял в бесплодии — и насиловал, плевал ей в лицо, выдирал волосы.       Рейчел сплюнула на бегу. Свободная, быстрая, злая. Больше над ней не посмеются.

***

      Золотые башни, бело-голубые флаги — во сне то было или на яву?.. Сказочный дворец. У подножия — изумрудная трава. Цветы: белые, розовые, красные розы. Виноград, плющ, яблоневые и вишнёвые сады.       И принц. Самый настоящий.       Сперва было другое.       Сперва Рейчел, устроившаяся работать официанткой в ресторан, обслужила очаровательных молодых людей. Мужчины — скривилась она. Но работа есть работа. Хочешь получать деньги — улыбайся и принимай заказы, иначе вылетишь.       Но помимо воли взгляд Рейчел обращался к самому высокому и красивому из юношей. Заводила в своей компании, он явно пользовался уважением. У него были светлые волосы и зелёные глаза. И чудесная улыбка.       Рейчел уже собиралась уйти домой, когда он её окликнул.       Из вежливости она согласилась.       И — не объяснить, её накрыло странное чувство: он не такой, как все. Он не такой, как все люди, а не только мужчины. В нём ощущалось что-то нездешнее.       Колдовское.       Весь вечер Рейчел смотрела в его глаза. Без конца болевшее и ненавидящее сердце смягчилось.       — Как мне вас найти? — спросил он.       Рейчел промямлила что-то неопределённое       Уже дома она вспомнила — юноша не назвался, а она не спросила его имя.       Через несколько дней он снова пришёл в ресторан, но на сей раз в одиночестве.       Юноша и тогда не открыл, как его зовут, только сказал нечто странное:       — Я всего лишь гость в этом мире. Через три месяца мне нужно будет вернуться.       В груди Рейчел неприятно кольнуло: один мужчина оказался мразью, другой заранее говорит, что уйдёт.       Он взял её за руку.       — Прошу меня простить, леди.       Леди?       Что?       Кто в их мире, в двадцатом веке говорит так?       На этот раз Рейчел позволила проводить себя до дома.       Дверь сотрясалась от сильных ударов, а Рейчел, дрожащими пальцами набирая номер полиции, вопила и плакала от ужаса.       — Открывай, грязная сука! — кричал Элвин. — Открывай, иначе я выбью эту чёртову дверь и придушу тебя! Я хочу поговорить! Только поговорить! Открывай, шлюха, шалава, мерзавка траханная! Сколько у тебя мужиков было за это время, а?! Открывай! Шлюха! Чего молчишь? Отсасываешь кому-то?!       Очередной удар. И наступила тишина. А через пару мучительных мгновений Рейчел услышала мужской визг.       Это не полицейские. Это не могут быть полицейские, она ещё не набрала номер.       Рейчел вскочила и заглянула в глазок.       — Так вот почему ты такая… напуганная.       Они сидели в сквере и пили лимонад.       — За все годы брака не видела его таким злым, — покачала головой Рейчел, едва сдерживая слёзы.       — Конечно, я знал, что на Земле женщинам приходится несладко, но это…       Рейчел уставилась на своего спутника как на безумца.       — На Земле? Чего?       Юноша отстранился.       — Прости… Я забылся. Знал же, тут мне никто не поверит. Помнишь, я сказал, что не могу долго быть в этом мире? Что мне скоро обратно? Я… не отсюда.       Ну приехали. Сперва муж-тиран, теперь парень со съехавшей крышей. Рейчел нервно хихикнула.       — А откуда? С Марса? С Вулкана? Ну, для второго у тебя вполне человеческие уши. Да и твои речи логикой не пахнут.       Юноша почесал в затылке.       — Трудно объяснить… Я одновременно и из параллельного мира, и с другой планеты. Моя планета называется Меридиан — один из многих миров под надзором… Впрочем, об этом рано. Там у нас монархия, магия, странные существа, чудища и всё такое.       Рейчел встала.       — Ты сумасшедший. Псих… О боже, чем я думала…       Юноша тоже поднялся.       — Постой! Я докажу…       Он поднял с земли палочку. Подбросил её в воздух. И она зависла. А затем на ней проклюнулись махонькие листочки.       — Это мало, — удручённо сказал юноша. — Почему я удивился насчёт земных женщин… У нас, на Меридиане, правит королева. Всегда королева. И в женщинах больше магии. Впрочем, это тоже непростая тема.       Рейчел смотрела на палочку.       Палочка смотрела на Рейчел.

***

      Определённо, она попала в сумасшедший дом.       Единорог! Она верхом на единороге!       Рейчел было непривычно ходить в длинном, до земли, платье. Она еле-еле отбилась от корсета — ещё чего доброго, чем тогда дышать? Непривычно, когда вокруг тебя суетятся служанки — Рэйчел из демократического государства, в конце-то концов.       В нарушение всех правил и протоколов, отвергнув здравый смысл, принц Финиан, младший сын королевы Меридиана, пригласил Рейчел в гости.       И небо не упало на землю, звёзды не погасли, солнце не померкло.       Прижавшись к золотистой гриве единорога, Рейчел взвизгнула. Но единорог легко преодолел поваленный ствол дерева. И остановился.       Скакун Финиана весело заржал.       — А ты, я смотрю, освоилась! — крикнул принц.       Он не походил на особу королевских кровей. Обыкновенный юноша, весёлый, добрый.       Рейчел просияла.       Длинный светлый коридор украшали портреты королев Меридиана.       Идя по нему, Рейчел смотрела на одинаковые в своём величии, но разные лица: узкие, полные, бледные, румяные… Разряженные в шёлк и бархат, обвешанные украшениями, королевы походили на куколок.       Ни одного мужчины.       Если это не Рай, усмехнулась Рейчел, то что.       Исподволь закралась мысль, проползла червячком: здесь надо остаться навсегда; любой ценой; принц Финиан любит её — он сказал это вчера. Они поцеловались.       Однако им было не суждено остаться вместе.

***

      Что это за ночь была — тёплая, ясная, ароматная!..       Рейчел не могла уйти просто так.       Днём состоялся пренеприятный разговор с королевой, из которого выяснилось, что земная женщина Финиану не пара.       — Дружите, но вы не будете мужем и женой, — сказала её величество. — Вы — дети разных миров. А всякий должен жить и трудиться там, где родился.       Рейчел не плакала, не просила, не жаловалась.       Терпеть унижения ей было не привыкать.       И тем не менее она не могла уйти без всего!       Поэтому, обнажённые, Финиан и Рейчел спали в объятиях друг друга.

***

      Длинные чёрные волосы дочери приятной тяжестью легли Рейчел в ладони.       — Красавица моя… — прошептала Рейчел, целуя дочь в лоб. — Принцесса.       Когда-то сама Рейчел могла похвастаться длинными волосами.       — Принцесса, — повторила Рейчел.       И то была чистая правда, хоть и не признанная.       Дни на Земле тянулись как старая, потерявшая вкус жевательная резинка. Розы в цветочных магазинах пахли не так сладко, как в королевском саду; не скакали единороги; не бились на ветру бело-голубые флаги. Скучно. Серо. Обыденно.       Ложись спать, моя принцесса. Чуть позже мама расскажет тебе, чего тебя лишили…       Бывает, обиженные родители взращивают в детях семена ненависти и жажды получить недоступное. Убеждают дитя, что оно неполноценное без «чего-то». И дитя, вырастая, свято верит, что по отношению к нему была совершена великая несправедливость — и желает исправить её.       Рейчел мечтала остаться в мире, которым правят женщины.       Её дочь захотела этот мир осквернить.