Под сакурой: Аказа/Шинобу Кочо

Сегодня всё казалось не так. Дождь из лепестков сакуры - весьма необычное явление когда вишня оканчивает цикл своего цветения и сбрасывает свой нежный розовый. Оказаться под таким необычным явлением, – большая редкость. Ибо не всем удается застать как оголяются столь красивые деревья. А что ещё более редкость - так это оказаться под сакурой с демоном дремлющим у тебя на коленях. Кочо никогда не вписывалась в общество именуемое "все". Шинобу не понимает как до этого дошло. Как дошло до того что она - истребитель демонов, в таком положении. Нээ-сан всегда мечтала подружиться с демонами, в то время как Шинобу хотелось стереть их до единого с лица земли и это желание троекратно усилилось когда Канаэ не стало. Однако ныне, как выяснилось, Кочо навязала себе мечту сестры, раз сейчас проводит ночь с о́ни в непозволительной близости и при том, что желание умертвить его она пресекает по корень, и даже от мысли, чтобы отпрянуть, отсесть или хотя бы катану держать наготове, Шинобу избавляется, вместо этого перебирая своими тонкими пальцами, розовые пряди, так иронично напоминающие сакуру. —Аказа, до рассвета остался час. Тебе пора идти. Шинобу не употребляет приставку -сан, ведь несмотря на всё он остаётся демоном. Убийцей от чьих рук погибали сотни. Шинобу обращается на "ты" потому что ей хоть и в странно выраженную радость проводить с ним спокойные вечера, но она не уважает его. Не может уважать одного из тех, кого она и её товарищи наровятся прикончить. Желательно с их хозяином в лице Кибуцуджи. Они никогда не поднимали эту тему. Ни корпуса охотников, ни высших лун. Не задавали лишних вопросов, тем самым пытаясь выведать информацию для своей стороны. Это уже о многом говорило. Однако ничего не могло объяснить как же вот так оказывалось, что солнце скромно скрывшееся за горами, предзнаменовала их скорую встречу и последующую проведённую друг с другом ночь. И ночи эти, проходили одинаково. Это стало рутиной. Обыденностью. Их встречи были столь привычны что Шинобу включала это в график. Под этой самой сакурой, вдали от поместья, с неписанным видом на огромную поляну таких же нежно-розовых деревьев вишни. Это место стало особым. Отсюда их невозможно заметить невооружённым глазом. Деревья скрыты друг за другом, а под одним из них сидят две противоположности. Сегодня всё казалось не так. Рассвет очевидно, она встречала одна. Всегда, просыпалась заботливо укутанная собственным хаори и яркой розовой тканью под головой в качестве пе́ге. На листьях сакуры как оказалось, приятно спать и насекомых нет и приятный аромат пронизывающий кимоно. Каждый вечер, свободный от миссий, встречаясь вновь, она возвращала эту самую ткань, которую демон носил в качестве предмета одежды, её владельцу. Вечер был однотипен. Шинобу приходила раньше времени, а Аказа появлялся позади неё незаметно, как принесённый лёгким весенним ветром. Они приветствуют друг друга, затем Аказа усаживается рядом, опираясь головой о плечо Шинобу, или лёжа на её коленях. После начинаются их неторопливые диалоги, суммирующие в себе различные вопросы по типу - как настроение? Луна сегодня особенно красива, правда? или Кочо просто рассказывала о созвездиях их наименованиях, рассказывала красивые стихотворения, дублировала поучающие цитаты, пересказывала прочитанные ею книги и притчи. Аказа ей рассказывал о цветах, как ни странно для демона. О мифических и реальных. Названия многих, Шинобу слышала впервые и брала на заметку то, как Аказа их описывал. Так необычно подбирая метафоры, например – "алый ликорис в своей насыщенности, был подобен крови". А иногда он описывал всё довольно просто, – "лилия с лепестками, как тонкие ноги паука". И Шинобу могла слушать его вечно, как сказку, которая повествует мать ребенку для сна. И Кочо засыпала под эти сказки. А просыпалась уже одна. В последний раз не беря в счёт их вечера, она могла выдавить из себя кое-что большее навечно вросшей в лицо улыбки и расслабиться только в присутствии сестры с которой можно было вести беседы без устали. Но всё хорошее быстро заканчивается. —Аказа. Рассвет совсем скоро. Сегодня всё казалось не так. Обычно демон уходил только после того как она заснула, а сегодняшняя ночь как выяснилось - стала исключением. —Я... Сегодня встречу рассвет с тобой. Сегодня всё казалось не так. Кочо какое-то время ошеломлённо не отрывала взгляд от демона беспристрастно посапывающего у неё на коленях. Аказа никогда не лгал ей. —Господин выяснил местонахождение вашего главы и планирует скорое нападение. И я рассчитываю что рассвет настигнет меня раньше чем он прочтёт мои мысли. Сегодня всё казалось не так. Потому что Аказа впервые поднял эту тему. Шинобу потёрла глаза. Не сон. Её расслабленная улыбка дала громадную трещину. Всё хорошее быстро заканчивается. —Что? Сегодня всё казалось не так. Сердце стукнуло в три раза быстрее. Два раза - за демона у неё на коленях. Один раз за Оякату-сама и её товарищей. И Кочо стало совестно перед собой, перед своим осознанием. Что ей дороже демон. А товарищи всё равно когда-нибудь погибли бы. Ей очень стыдно, но это правда. Единственная кто так же дорог ей как этот демон - Канао и девочки из поместья. —Он планирует напасть к следующей ночи. С ним будут остатки высших, но они вряд-ли открыто явятся. Шинобу с каждым его словом хотелось бросить всё и исчезнуть. Всё хорошее быстро заканчивается. Кочо упустила момент когда бледные щеки взмокли от слёз. Шинобу плакала без всхлипов прикусив внутренний край губы. Шинобу плакала, смотря куда-то вдаль. На звёзды. На небо. На обнаженные деревья вишни. Но не на демона под собой. Что-то ей не позволяло. Куда угодно, но не на него. Сегодня всё казалось не так. —Один мой знакомый говорил что люди смотрят в небо, чтобы не дать волю слезам. Шинобу пропустила эти слова мимо ушей, потому что уже плакала. Слёзы текли но она не морщилась. Плакала с нейтральным выражением лица. Всё хорошее быстро заканчивается. Цвет неба приобретал всё светлые тона. —Согласись, будет лучше погибнуть так, чем чтобы убить одного из твоих товарищей и умереть от клинка в шее сопровождаемый в ад, твоей ненавистью. Верно? Сегодня всё казалось не так. Шинобу расширила дорожки слёз ещё большим их напором. А горло будто пронизывали иглами. Потому что Аказа прав. Потому что он прав всегда, исключая свои убеждения в счёт слабых. Аказа привстал отпрянув от неё и сел рядом. Шинобу никогда не была той чьи мысли были только о себе, но: —А обо мне ты подумал? – громким тоном скрыть внутреннюю истерику, как и собственный наплыв слёз, не вышло и Кочо продолжала втягивать воздух в лёгкие с тихими всхлипами. —Ты думаешь я хочу видеть как ты умираешь здесь передо мной? –от искренней, расслабленной улыбки не осталось даже осколков. Шинобу уже не осмысливала вылетающие из уст слова. Она истребитель, должна ликовать о том что демон решил прибегнуть к самоубийству. Но почему-то не ликует. Почему-то плачет. Почему-то больно. Почему-то Шинобу кажется что её сердце вытоптали лошади, порубили и швырнули комки мяса обратно в зияющую пустоту меж лёгких. Гордость и собственное происхождение как демона, не позволят сказать ему "прости". Очевидно Шинобу и не ждё- —Прости. Единственный свой рассвет я хотел встретить с тобой. Аккуратные её пальцы едва-ли не впиваются в ладони с нечеловеческой силой и преодолевая сухожилие протыкают до костей. Но на деле кожный покров едва царапается. На деле её убивает каждое его слово. На деле ей будто топчут горло и ударяют в грудь, там где ошмётки сердца завалялись. Шинобу наверняка выглядела жалко. Как слабачка. Как та, которых Аказа презирает. Однако он продолжал сидеть с непоколебимым лицом и мутной искрой сочуствия в глазах. Не поморщился. Не отвернулся. Мраморная кожа его, не покрылась мурашками от сильного порыва ветра. Не дрогнула. Аказа походил на статую. На очень красивую статую. Не двигался не моргал, не подавал каких-либо признаков жизни. И если не знать что он демон, можно ненароком спутать его с мертвецом, которого вот так усадили к дереву. Но Шинобу никогда не спутала бы. Шинобу цепляется за чужую спину, хватая тело больше своего, в охапку объятий. Утыкается в мужскую полосатую грудь, придаваясь рёву. Кочо чувствует чужое сердцебиение. Очевидно не идущее наравне с человеческим. Кочо чувствует себя жалко. Но не понимает почему демон смотрит с едва выраженным сочувствием на неё, если умрёт он. Единственный демон оказавшийся не столь глупым чтобы нападать на неё. Без каких-либо корыстных целей, хочет покончить с собой просто из-за того что непутёвый их хозяин собирается напасть и вынудит его участвовать в этом, убивая её товарищей. А он просто не хочет чтобы Шинобу его ненавидела. Хотя Шинобу всё равно бы не смогла. Почему Кочо плачет из-за демона? Это просто безрассудно. Она истребитель. Должна ликовать что третья высшая– Но почему-то плачет. Ревёт так же как если бы умер кто-либо ей близкий. Демон не может быть близким. Это же демон. Но Шинобу видит в нём человеческое. Это осознание почему-то колит неприятным. Если бы он был человеком. Если бы всё сложилось иначе. Если бы- Небо окрасилось малиновым. Алым. Насыщенным цветом персика. И едва небесный виднелся из-под восходящего солнца. Первые лучи показались в небе. Они сидели в тени деревьев. До них оно должно дойти позже. Шинобу сквозь слезы видела с каким интересом демон глядел в небо, на предрассветные небеса невиданный цветов. На неё он так не смотрел. Демон с которым она этой ночью мирно сидела рассказывая о звёздах, сейчас обратиться пеплом. Спустя столько ночей. Она его, больше не встретит. Больше не появится он с порывом ветра позади. Не будет с интересом слушать её байки. Шинобу гладит ледяную спину демона в объятьях, успокаивая саму себя. Уже не плачет. Слёзы высохли, оставив лишь обречённое выражение лица с долькой надежды. Губы демона холоднее ночи, белее луны и на ощущение приятнее шершавой кожурки персика. Как же это сейчас, глупо выглядит. Но Кочо теперь не может здраво размышлять. Здравый смысл улетучился ещё тогда, когда она решилась на посиделки с демоном. Шинобу не может размышлять потому что тело в её руках и на губах покрывается мурашками и дрожит. Скульптура рассыпается оставляя окрошку из камней. Что-то живое появляется там, в уже нечеловечном. Картина мертвеца, что каждый день является, слушает и уходит, рушится. Шинобу не может размышлять потому что в её руках испаряется алый пепел.