Ответственность ч. 2

      Атмосферка в подвалах Замка была что надо. Тускло освещённые рыжими лампочками коридоры, тонущие в полумраке, скрывали собой слегка запутанные на первый взгляд каменные тоннели, будто точь-в-точь списанные с историй о революции. Стойкий неприятный запах сырости, ржавчины, солёного моря и водорослей преследовали их повсюду. Высокие металлические стеллажи со следами коррозии и отсутствующими нижними полками были загружены тканевыми мешками, деревянными ящиками с множеством выстроенных ровными рядками стеклянных и пластиковых бутылок, блестящих и потёртых алюминиевых банок с выцветшими наклейками. Тут и там на деревянных поддонах стояли бочки и огромные крепко заколоченные ящики, о содержимом которых можно было только догадываться.       Всё это место больше всего напоминало склад. Может, немного мастерскую в одном из залов, где стоял огромный металлический стол с компонентами для водоочистных станций, генераторов, артиллерий или иных сложных технических сооружений. Высоким исполином возвышался в самом углу выключенный робот-охранник по кличке «Сержант». По словам Кэролайн, стоило огромных усилий вывести его из строя без полного уничтожения. Пришедший с ними Мэл весь оставшийся вечер провёл в компании этого робота, не став тратить своё время и внимание на знакомство с новыми товарищами, и лишь совсем глубокой ночью отправился спать в казармы.       Дезертиров усадили в одном из залов, наименее всего заставленном. Гэри занял скрипучий стул, о чём-то напряжённо раздумывал и явно не собирался спать этой ночью. Тод выглядел сонливым и уставшим от всех недавних событий и уже практически провалился в страну Морфея, рассиживаясь на ящике и уперевшись в каменную стену спиной. Андреа же устроилась в единственном на всё помещение кресле серпообразной формы. Оно было притащено сюда давным-давно, ещё до прибытия нового Генерала, уже успело всё выцвести, ножки едва ли можно было без усилий оторвать от пола. Анри казалась очень хмурой и напряжённой, пока лежала в этом кресле с капюшоном на голове и скрещенными руками.       — Ну и какой был смысл запирать тебя? — задал вопрос ночной сторож Вальтер, хмыкнув и взглянув на Кэролайн, заметив её в полумраке.       — Исключительно демонстративный, — с усмешкой отозвалась Кэра, обвела всех взглядом и невольно поджала губы, не обнаружив Ронни и Престона.       — Они связаны и сидят по отдельности — оказали слишком сильное сопротивление, — пояснил Вальтер, будто прочитавший её мысли.       — Ясно, — глубоко вдохнула и медленно выдохнула Кэролайн, но затем подошла к Андреа, чтобы укрыть её пледом.       — Дерёшься ты уныло, — подняла на неё взгляд Анри. — Если бы не эффект неожиданности — она бы тебя уделала. Тебе не хватает силы.       — Я… буду над этим работать, — с неловкой улыбкой пожала плечами Кэра и с трудом склонилась над ней, чтобы быть на одном уровне глаз, уперевшись руками в колени. — Ты подумала над моим предложением?       Андреа цокнула языком, нахмурилась и всё же уточнила:       — Ты уверена, что всё получится?       — Абсолютно. По-другому и быть не может.       — Дай мне время до утра, — всё же покачала головой Андреа и с благодарным кивком приняла плед, поправив его на себе.       — Ловлю на слове, — ободряюще улыбнулась Кэра и выпрямилась, невольно морщась.       — У тебя точно всё в порядке? — уточнил Гэри, подняв на неё взгляд.       — Да, болит уже не так сильно, — Генерал кивнула, специально для него немного размялась, сделав несколько взмахов руками в стороны. — Видишь? Лекарства творят чудеса.       — Ты бы ещё быстрее поправилась, если бы лежала тихо и спокойно под лекарствами, — с тяжёлым вздохом качнул головой Гэри.       — «Тихо и спокойно» — это вообще не про нашего Генерала, — прыснул Тод, успевший уже улечься на ящики. — Начинайте к этому привыкать.       Андреа издала негромкий смешок, пытаясь плотнее закутаться в плед. Гэри глянул на почти спящего друга и лишь дёрнул уголками рта в улыбке. Даже Вальтер невольно усмехнулся и глянул на наигранно надувшуюся Кэру. Однако её актёрство не продлилось и минуты. Она всем дежурно улыбнулась, указала Джону взглядом на Вальтера, будто прося его остаться с ним, а сама прошла в соседнее помещение.       — Ну, как тебе тут? — мгновенно сообразил Хэнкок и подпёр стену спиной рядом с Вальтером, скрестив руки на груди.       — Я в Замке буквально часов пять, — недоумённо повернул к нему голову Вал, чтобы взглянуть. — В Минитменах — часов десять, не больше.       — Десять часов — это уже достаточно долго! Сколько всего может произойти за каких-то десять часов. Можно успеть влюбиться, жениться, словить хороший приход, устроить революцию, настоящую кровавую бойню, повесить какого-нибудь тирана на балконе, — внезапно впал в разглагольствования Джон, щелчком попытался поправить шляпу, но в итоге пришлось задействовать всю ладонь. — Всего десять часов, а можно на всю жизнь впечатлений нахватать.       — Нам тогда понадобилось больше десяти часов, — медленно качнул головой Вальтер и недоверчиво прищурился.       — Не будь занудой, не придирайся к словам, — слегка отмахнулся от него Хэнкок и глянул в сторону арки в соседнее помещение, когда там вдруг послышался возглас Гарви:       — Кэра, стой! Пожалуйста, просто выслушай меня!       Глубоко размышляющий о чём-то Гэри отвлёкся и скосил взгляд на арку, невольно выпрямившись на стуле. Тод резко приподнялся и сел, заинтересованно взглянув в сторону голоса, будто минуту назад вовсе не был в состоянии дремавшего стоя брамина. Андреа же даже бровью не повела, лишь хмыкнула, будто уже догадалась, о чём именно бывший заместитель собирался говорить с Генералом.       — Престон, не нужно так кричать, — взмолилась с тяжёлым вздохом Кэролайн и болезненно замычала, присев на корточки перед связанным пленником. — До утра это подождать не может?       — Не знаю, что ты задумала, но у меня ужасное предчувствие, — вымученно выдохнул мужчина и понизил громкость голоса. — Что у тебя за план? Почему я ничего не знаю?       — Потому что ты в этот план не входишь, — просто ответила Кэра. — Если это всё — я ухожу. Мне ещё нужно доделать чертежи.       — Кэра, подожди! — снова задержал её Гарви и наверняка бы схватил за руку, если бы не был связан. Взяв в кулак всю свою смелость и все свои моральные силы, он продолжил. — Не знаю, что случится завтра, но ты должна знать. До всего этого бардака, до того, как пришла Ронни, ты была самым лучшим Генералом, под началом которого мне доводилось служить.       — Но их ведь было не слишком много? — хмыкнула женщина и уселась прямо на пол, скрестив ноги. — Так себе достижение.       — И всё равно. При тебе жить было лучше всего. Несмотря на огромную работу, на тяжёлый труд, с тобой всё было как-то… — в волнении он не смог сразу подобрать слово, но затем тихо выдохнул, -… как-то правильно. Как надо. Как должно быть. Мы стали не просто защитниками от бед Пустошей. Мы стали чем-то большим. Мы стали заботиться не только о безопасности. Одно дело просто отогнать монстров или перебить рейдеров, и совсем другое — вернуться и построить людям забор, научить их обращаться с техникой, обслуживать генераторы и водоочистные станции.       — Уверена, раньше Минитмены тоже это делали, — слегка пожала плечами женщина.       — Нет, не особо, — нехотя пояснил Престон. — Мы были больше заняты собой. Следили за своими базами, снаряжением, продовольствием. Хотя, «базами» эти места теперь называть тяжело, учитывая, как теперь у нас обстоят дела.       — Чего ты хочешь, Престон? Чтобы я тебя развязала? — уже не сдержала раздражённого выдоха Кэролайн. — Это невозможно. Ты не удержишь себя в руках.       — Кэра, я хочу… Я бы хотел… — невнятно забормотал себе под нос Гарви, но затем всё же выдохнул. — Прости меня за всё. За мои грубые слова, если я когда-то тебя обидел. Я не стану врать, есть вещи, за которые я тебя осуждаю. За твоё поведение в Даймонд-сити, за твою неспешность, дотошность в отношении обустройства поселений, за твою… очень активную позицию. Бывали дни, когда я жалел, что повесил на тебя звание Генерала. Я злился на тебя, обвинял в неудачах. Я заставил тебя против воли нести этот крест в одиночку. Заставил тебя исправлять то, что натворили Минитмены задолго до тебя.       — Я тащила его не одна, — не согласилась с ним Кэролайн. — Мне помогал не свихнуться Кодсворт, многому научил Стурджес, даже Марси, будь она неладна со своим скверным характером, учила общаться с людьми по-новому, малыш Тимоти брал на себя почти всю разведку, Андреа очень толковый командир, несмотря на возраст и её ситуацию. И ты тоже был полезен.       — «Полезен»? Так ты это называешь? — неуверенно уточнил Престон, будто не понимал, о чём она говорит.       — Стреляла я посредственно, навыки выживания у меня отсутствовали. Я ничего не знала, ничего не понимала. Пришлось учиться жить заново, — начала перечислять Кэролайн. — Да и потом… Попробуй представить, если бы в самом начале своей новой жизни я встретилась бы не с вами, а, например, с работорговцами или рейдерами. Тогда меня бы точно не было здесь. Может, я была бы мертва. Может, ушла бы жить отшельником куда-нибудь в глушь. Может, очерствела бы и разочаровалась в людях окончательно. Кто знает? Жизнь очень странная штука.       Вместо ответа, слов поддержки или утешения оба издали почти синхронный тяжёлый вздох.       — Люди были так рады, что ты вернулась, хотя, я думал, они будут в бешенстве и повесят нас всех, — спустя минуту тишины снова начал Престон. — Но они так любят тебя, так уважают. И мне было тяжело понять, почему же? После всего, что ты натворила. Ведь ты бросила нас, сбежала развлекаться, а мы так нуждались в тебе. В твоих словах, в чертежах, в указаниях, да даже в этих дурацких песнях, в заумных речах, в плохих шутках и бесконечных рассказах. Почему ты бросила меня? Неужели жизнь в Замке стала для тебя настолько невыносимой?       — Чёрт возьми, Престон, — покачала гововой Генерал. — Вы с Ронни заперли меня здесь. Вы забрали у меня всё, что делало эту жизнь такой чудесной. Вы забрали у меня причины быть Генералом. Вы забрали мою свободу.       — Ты просто надумываешь. Мы хотели для тебя как лучше, — снова заупрямился Гарви. — Мы дали тебе возможность спокойно рисовать свои рисунки в кабинете, составлять планы операций против работорговцев или рейдеров, налаживать связи, строить планы на будущее. Тебе больше не было необходимости лично посещать поселения и рисковать жизнью в вылазках. Мы дали тебе время для серьёзной работы.       — Зачем мне чертежи, если я не могу их воплощать? Зачем нужны операции, если они никем не будут приведены в действие? Зачем мне планы будущее, в которых нет меня? — умело парировала женщина, наконец-то найдя в себе смелость высказать ему всё в лицо. — Вы убивали меня, Престон. И я больше не попадусь в этот капкан. Не снова.       — Почему ты всё так преувеличиваешь? — не был в силах понять её Гарви. — Драматизируешь, как ребёнок.       — Да что ты говоришь? — издёвочно протянула Кэролайн и раздражённо выдохнула, точно потревоженный зверь. — Может, мы с тобой на разных языках разговариваем? Почему ты не понимаешь?       — Нет, это ты не понимаешь, — начинал нервничать и раздражаться уже Престон. — Зачем бессмысленно рискуешь жизнью? Вляпываешься в сомнительные истории? Зачем так ведёшь себя? Как какая-то невменяемая! Зачем бросилась в огонь? Неужели пожар бы сам не справился с Синьцзинем? Ты могла умереть! Вообще-то каждая твоя долбанутая вылазка из-за какой-то очередной чуши может стоить тебе жизни!       — Престон, милый, — вдруг мягким бархатным голосом позвала его женщина, в мгновение успокоив его возмущение и раздражение. — А чего стоит такая жизнь? Пустая и унылая жизнь в пяти стенах. Недаром Генерал Макган пил как не в себя. Я не хочу жить… так.       — Нет, постой, — растерялся Гарви и замотал головой. — Как ты можешь так говорить?       — А что не так? Не курить, не пить, не гулять, в жопу не давать. Скучная жизнь, лишённая красок, лишённая искры, надежды и амбиций. Откуда, как ты думаешь, всё это берётся? Почему я вообще хоть чем-то занимаюсь? Почему хочу что-то делать? — завалила его вопросами Кэролайн и с трудом поднялась, невольно застонав от боли и уперевшись локтем в холодную каменную стену. — Да потому что я бывала там за стенами, потому что я уже жила там. Наблюдала и видела вживую весь этот пиздец. Видела, что у людей нет базовых вещей: нет еды, чистой воды, крыши над головой. Видела, как они спят с открытыми глазами, боятся каждого шороха, не отдыхают даже ночью, как болеют и страдают от ран, а из лекарств у них двухсотлетние таблетки и молитва. А чаще всего просто молитва.       Она снова болезненно замычала и слегка согнулась, чтобы полуприлечь на стену.       — Будто сама по себе жизнь теперь привилегия, — грустно усмехнулась Кэролайн и выпрямилась, приобняв себя за больной бок. — Значит так, мистер Гарви, слушай сюда. Нравится тебе это или нет, но здесь я Генерал. В этом, кстати, твоя заслуга. И у Минитменов будет всё так, как я хочу. Так, как я считаю будет правильно. Так, чтобы люди не умирали. А даже если и проебусь, то всё исправлю. Усёк? А будешь выпендриваться — я тебя взгрею. И не пожалею только из-за того, что ты мой друг.       Престону понадобилось несколько мгновений, прежде чем он внезапно заявил:       — Да, именно в эти горящие глаза я и влюбился. Я люблю тебя, Генерал Эванс.       — Не надо, Престон, ради Бога, — мучительно замычала Кэра. — В том-то и дело, что ты любишь «Генерала», которого сам себе и выдумал. Я никогда не была этим волшебным парнем «на белом коне». И я люблю тебя, Престон, как друга. Как замечательного друга. Друга, который всегда прикроет мне спину, который закроет глаза на мой побег, хотя и будет с ним не согласен, которой придёт мне на помощь посреди ночи через разрушенный город и под дождём. Но не более того.       — Я понимаю это, — без возражений согласился с ней Гарви. — Как и говорил Кодсворт. Мы никогда не найдём общий язык в некоторых вопросах.       — Это точно. У меня всё будет иначе, Престон. Тебе придётся просто согласиться с этим, — хоть немного расслабился голос Кэры. — Или принять последствия.       Минитмен промолчал. Возможно, наконец-то, задумался над этим серьёзным разговором, над всем, что случилось и что он натворил собственными руками.       Гэри невольно вздрогнул, стоило только Кэролайн снова появиться на пороге их крыла подвала. Тод успел удобно улечься обратно на ящики, будто вовсе и не подслушивал вместе со всеми. У него наверняка много опыта подслушивания разговоров ещё с работы в охране у мэра Даймонд-сити. Андреа посмотрела на неё в упор, будто ожидая и в их сторону какой-нибудь крутой проникновенной речи. Вальтер же просто закрыл глаз, тяжело вздохнув.       Хэнкок же молча осмотрел её и с лёгким неодобрением почти неслышно цокнул. Тяжёлый разговор, ради которого, очевидно, пришлось собрать половину всех оставшихся сил, остался прямо на теле в виде сильно разболевшихся рёбер и едва заметно дрожавших рук. Сегодня эта женщина точно не заснёт.       — Знаете, а у меня вдруг возник вопрос, — попыталась она разрядить обстановку, уперевшись руками в бока. — Когда я была у Синьцзиня, он сказал, что его ребята будут рады меня отыметь во все дыры, да ещё и новых наделают для разнообразия. Я у себя только три дырки насчитала.       — Что за охуительная скорость разгона от слезливых душевных откровений до абсурдной мерзости? — удивлённо вскинул «брови» Вальтер.       — Типа вагина, задница и рот? — задумчиво уточнила Андреа. — Я видала, как в щеке дыры сквозные делали.       — Можно ещё дыру в животе сделать, — с усмешкой подкинул идею Хэнкок, скрестив руки на груди. — Просто пырнуть.       — О, а ещё на шее, типа у ямочки, — сообразила Кэра, невольно притронувшись к основанию шеи. — Ладно, вопрос снят. Мне правда можно сделать больше дырок.       — Ну вы и мерзкие, — с невнятным рычанием выдохнул Вальтер. Все остальные в ответ лишь рассмеялись.

***

      Весь день форт Индепенденс гудел, прямо как настоящее логово жалокрылов. Разговоры солдат в стенах коридоров и казарм, перекрикивания и спор строителей, смех людей на передышке от работы, стук, жужжание и шипение инструментов, дребезжание металла. Где-то недалеко кричали чайки, на восточные стены Замка упрямо пытались забраться волны.       Заброшенная из-за плохого руководства работа по строительству нового помещения на месте разрушенной стены и разобранного завала возобновилась благодаря восстановленному свеженькому чертежу, что Генерал сделала за ночь. Пошли в ход уже давно заготовленные стройматериалы на восстановление разрушенной стены, пока другие устанавливали свайный фундамент. И, судя по той слаженности и ловкости работы, делали они это не впервые.       Несмотря на всеобщую суету, люди предпочитали не ходить через центральный двор из-за эшафота, который был использован по своему прямому назначению.       Хэнкок забывал вдыхать дым зажатой зубами сигареты, стоя на вершине бетонной лестницы и упираясь руками в металлические перила. Он глядел в упор на этот чёртов эшафот, но не видел его.       Перед глазами стояла совсем другая картина.       Первый этаж Капитолия охраняли всего несколько головорезов. Они пили бурбон и виски, лапали притащенных силой из борделя проституток. Сутенёр мало заботился о безопасности своих работниц. Выше этажом слышались женские вопли, охи, ахи и мужской смех. Не нужно было напрягать фантазию, чтобы понять происходящее.       Ублюдки даже не успели взяться за оружие.       Выстрелы подняли шум во всём Капитолии, девушки испуганно завопили. Пули застревали в облезлых голых стенах, в перевёрнутых столах, но больше всего в телах.       Полы всего здания были усеяны трупами. Разными. Бандитов, неудачно попавших под пулю проституток, бродягами, умершими за правое дело. Кровь была повсюду: на мебели, на стенах, на лестницах, даже на потолке. Когда-то Джон и представить себе не мог, что в человеческом теле так много крови, чтобы окрасить все деревянные полы, чтобы она капала с винтовой лестницы, как дождь, чтобы высокие винтажные ботинки в ней хлюпали, чтобы при беге она разлеталась в стороны как грязная вода от дождевой лужи, чтобы вся одежда была мокрой насквозь.       Кипящая от наркотиков и адреналина кровь заливала глаза похлеще любого алкоголя. Ему казалось, что он не видит ничего этого. Не видит трупов своих товарищей, не видит невинных умирающих от их пуль женщин на полу, которых использовали как живые щиты. Ничего, кроме цели.       «Грёбаный ублюдок Вик».       Умереть быстро и легко он не заслужил. Кровь от его разбитых губ, сломанного носа и практически выбитого глаза навеки впиталась в полы, дверь, перила балкона и в рукава красного сюртука. В памяти отчётливо отложился хруст его сломанной верёвкой шеи. И даже после смерти в петле он долго висел на радость жителям городка. Пока от него не начало нести жутким тошнотворным смрадом.       В Добрососедстве тоже были те, кто не смотрел на повешенного бывшего «лидера». Прямо как сейчас в Замке.       — Что ж, пора, — собиралась с мыслями сегодняшним утром Кэролайн, что так и не успела закончить второй чертёж. Натан уже открыл им дверь и ждал снаружи.       Хэнкок тоже не смог поспать этой ночью, переняв от женщины неясные напряжение, тревогу за что-то, чего не произошло, но оно было очень близко. Он лежал на её кровати и пытался осилить небольшую книгу про уход за растениями, о многих из которых он даже не слышал. И слова ещё использовались такие сложные, должно быть, научные.       Какой у них был с дезертирами план и почему в него не входил Престон? Ничего не было понятно, и даже Вальтер был не в курсе. Единственное, что понял Хэнкок — явно будет зрелищное представление.       Кэролайн сняла с плечиков на напольной вешалке пальто, надела его, не застёгивая, и сняла с крючка вешалки свою генеральскую шляпу. Отряхнув её и невольно помяв края в руках, с тяжёлым вздохом она прижала снова завившиеся от влажности волосы шляпой.       — Слушай, а давай хряпнем? Нет, не «давай», а «надо», — внезапно заявила Кэра перед выходом.       — О-оп, хряпнуть это хорошо, — согласился с ней Джон и поднялся с кровати, водрузив свою шляпу на голову.       Женщина достала из нижнего ящика комода для одежды бутылку водки, одолжила у Кодсворта две чашки, быстро плеснула в каждую примерно половину, после чего просто поставила бутылку на стол.       — Фух, так, — пыталась собраться с мыслями Кэролайн подняв чашку за кромку.       — За что хочешь выпить? — уточнил Хэнкок, взяв вторую и слегка покачав её.       — Не знаю даже, — слегка растерялась Кэролайн, явно не вкладывая ничего в особенного в этот глоток.       — Тогда давай за жизнь. И чтобы ваш план прошёл успешно. Что бы вы там ни планировали, — предложил он и невольно отвлёкся на заглянувшего к ним Натана.       — Да, отлично. Жизнь и план, — согласилась с ним Кэролайн, быстро и несильно чокнулась с ним чашками и залпом влила в себя водку. Невольно поморщившись и резко выдохнув, она поставила чашку на свой стол, перевернув её дном вверх и развернулась. — Ладно, погнали.       — Да что с тобой...? — задал вопрос в никуда Хэнкок, одним глотком опустошил чашку и поставил рядом, но уже ровно.       Снаружи уже всё было готово. Ждали только Генерала. «Простейший эшафот» представлял из себя два высоких деревянных столба, установленных на подставках, и соединённых деревянной перекладиной. С перекладины свисало три петли, под каждой стояла табуретка. Высота была достаточной.       — А нахрена мне здесь стол? — негромко спросила у Натана Кэролайн, приметив перед эшафотом из ниоткуда взявшийся обеденный стол, на котором стоял пустой стакан, а рядом бутылка воды.       — Так положено, — слегка пожал плечами ветеран.       — Кем положено? Зачем? — продолжала негодовать Кэра, но после лишь раздражённо выдохнула. — Блять, все правила перехуячу…       — Пойду займу зачётное зрительское место, — предупредил Хэнкок Кэру и легонько похлопал её по здоровому плечу, пытаясь снизить градус напряжения. Однако помогло это несильно. Она на его слова даже не среагировала.       На стенах Замка, на каменных лестницах и в углах центрального двора собрались солдаты. Мужчины и женщины, молодые и в возрасте, в боевой броне и самой обычной одежде, с оружием и без, бодрые и сонные. Народу было много, и Джон предположил, что ради такого интересного события все вернулись из патрулей, ночные охранники не ложились спать, а занявшие их пост соратники как-то не очень были заинтересованы в наблюдении за окружением. Хэнкок поднялся по лестнице на стену Замка и встал у края прямо за спиной Кэры, чтобы ему было всё прекрасно видно.       Кэролайн потребовалось несколько минут, глоток воды из подготовленного стакана, после чего она собралась с духом и громко скомандовала.       — Привести дезертиров!       Всего двух слов хватило, чтобы по людям пошёл шёпот.       Ликующий и радостный. «Чёрт возьми! Наконец-то этот бардак закончится!»       Осуждающий и негодующий. «Ладно Ронни херни наворотила, но остальные ведь ушли вслед за Кэрой. Она ведь не станет их наказывать?»       Встревоженный и испуганный. «Она же не убьёт их? Она не может! Но здесь же три петли!»       «Если здесь три петли, значит трое должны умереть. Что ты задумала?» — прикинул примерно Хэнкок и взглянул на шагающих под конвоем во главе с Вальтером дезертиров.       Андреа, Гэри и Тод шли спокойно и не были связаны. За ними плёлся Престон Гарви, чей вид был прям таки мрачнее тучи. Хэнкок вспомнил их ночной разговор с Кэролайн и ему даже стало его немного жаль, будто из-за какой-то солидарности, что их «отшила» одна и та же женщина. Ронни была крепко связана, но всё равно дёргалась и билась, как дикий зверь, крыла матом двух солдат, что силой тащили её через двор. Когда все виновники происшествия стояли перед столом Генерала на коленях, Кэролайн начала:       — Вы все знаете, из-за чего мы здесь собрались. И вы сами прекрасно знаете за что вас будут судить. Своими поступками вы подвергли опасности своих товарищей, членов своей семьи, своих друзей и самих себя. Каждый из вас будет наказан ровно настолько, насколько серьёзно его преступление. Мои решения не подлежат обжалованию. Как я сказала, так и будет!       — Мы все собрались здесь ради того, чтобы справедливость восторжествовала! — обратилась Кэролайн уже ко всем солдатам, вызвав у собравшейся толпы волну одобрения и шума.       Строгий ледяной взгляд и лёгкий взмах руки как по щелчку заставил всех замолчать. Генерал присела за предоставленный стол, чтобы отдать дань уважения старым правилам в последний раз.       — Гэри Картер, встань, — приказала Кэра и подняла взгляд на самого первого принятого лично в состав Минитменов солдата. — Ты знаешь, за что тебя осуждают?       — Конечно, мэм, — мужчина послушно встал и согласно кивнул. — Моё преступление в том, что я дезертировал.       — Верно. Когда в Сэнкчуари ты решил стать Минитменом, что ты мне пообещал вместо присяги? — вдруг спросила Кэролайн, сложив руки треугольником перед лицом. — Повтори дословно.       — Я… — мужчина не сдержал какой-то стыдливой улыбки, но затем кашлянул в кулак и громко объявил. — Клянусь защищать свою семью и свой дом до последней капли крови! Я клянусь своей жизнью, что помогу построить будущее ради наших детей, и никогда не подведу тебя!       По Замку прокатилась негромкая волна смеха и даже Кэролайн усмехнулась.       — Ну, общих детей у нас нет, а твоя жена будет в бешенстве, если это услышит. Шутки в сторону! — кашлянула она и выпрямилась, а Замок сразу затих. — За свой поступок ты будешь наказан соответствующе. Полковник Картер, ты будешь разжалован до должности охранника и отправлен нести свою службу в Сэнкчуари! Благодарю за верность!       — Есть, Генерал Кэролайн! — кивнул Гэри, отдав честь, и прошёл к её столу, чтобы встать за ней.       — Передавай «привет» Глории и малышу Нельсону, — почти шёпотом попросила его Кэра, когда он проходил мимо и вернула взгляд на дезертиров. — Тод Уотсон, встань!       — Есть, — мужчина неуютно поёжился от множества взглядов и потёр шею, поднявшись. — И я знаю, меня судят за дезертирство. Если Генерал позволит, я бы хотел высказаться, — сразу попросил Тод, подняв взгляд на Кэру.       — Валяй, — согласилась Генерал.       — Я знаю, наше дезертирство — это отстойный поступок, но я о нём не жалею. Мы и правда всех здесь бросили и свалили. Оставили на произвол одной старой больной на голову бабки, — подтвердил обвинение мужчина. — Мы должны были сделать больше. Мы ведь могли все вместе взять и обезвредить её до твоего возвращения. Вместе мы сильнее. Сплочённости не хватило.       — Что ты хочешь этим сказать? — слегка недоумённо дёрнула бровью Кэра.       — Если бы пришлось всё повторить, я бы сделал то же самое, но лучше. Тогда, я считаю, мы были бы сейчас не здесь, душевые были бы уже отстроены, и потерянные группы были бы живы, — слегка усмехнулся Тод. — Это может прозвучать самоуверенно или как подхалимство, но я не вижу на месте лидера - человека, за которым хочу следовать - кого-то, кто не Кэролайн Эванс. Не уродился ещё второй такой.       — И вправду подхалим, — весело усмехнулась Кэролайн и погромче объявила. — Я очень ценю твою стойкость, верность идеалам Минитменов и людям. Однако твоё преступление не может оставаться безнаказанным. За своё дезертирство ты будешь разжалован и направлен на службу в охрану караванов снабжения.       — Так точно, Генерал! — с широкой улыбкой отдал честь Тод и занял место рядом с Гэри, сложив руки за спиной.       На петлю так никого и не отправили. Задержанных осталось трое, ровно на три петли.       — Андреа Сандерс, встань, — не став тратить время, продолжила Кэра.       — У меня нет фамилии, — напомнила ей Андреа, поднявшись с колен и слегка отряхнувшись.       — Генерал Минитменов не сойдёт за священника на церемонии? Что хочу, то и делаю, — игриво улыбнулась ей Кэролайн и в лёгком напряжении поджала губы.       Андреа посмотрела ей прямо в глаза и почти минуту сохраняла гробовую тишину, после чего невольно усмехнулась:       — Ладно.       — Полковник Андреа Сандерс, ты обвиняешься в нападении на Ронни Шоу, неподчинении приказам, попыткам нападения на Престона Гарви, организации дезертирства и, собственно, само дезертирство. Я бы от себя ещё добавила ложь Генералу. Признаёшь свои проступки? — строго взглянула на неё Кэра, сложив руки на столе.       — Подпишусь под каждым словом, — согласилась Андреа. — Ни слова против не скажу. Ронни меня действительно выбесила, я действительно её избила, отказалась подчиняться приказам Престона, потому что я знала — это не его решения. Это была моя идея — уйти за тобой. Как и Гэри, Тод, да даже Престон и большая часть Замка — я не стану подчиняться человеку, который никого не уважает, который настолько туп, что отправляет на опасные миссии неподготовленные команды, который ничего не знает о людях вокруг себя, но позволяет себе судить их и измываться.       — Я поняла тебя, — кивнула ей Кэролайн и встала из-за стола. — Андреа Сандерс, ты будешь наказана самым строжайшим образом. Самым серьёзным наказанием, которое я только смогла придумать, — выпрямившись и щелчком поправив сползшую на лоб шляпу, Генерал объявила. — Ты будешь разжалована в своём звании полковника и повышена до вице-генерала. Твоё наказание вступает в силу немедленно!       На несколько мгновений весь Замок погрузился в тишину, а следом загудел шёпотом обсуждений, удивлений, пока где-то на стене не послышались хлопки. Один за другим люди подхватывали нарастающий гул аплодисментов, и даже не очень-то уверенные в данном событии ветераны поддались.       Напряжённая, будто окаменевшая, Андреа слегка расслабилась. Она обессиленно выдохнула и неторопливо прошла к столу Генерала, где заняла новый пост по правую руку от Кэролайн. Та лишь ласково улыбнулась ей глазами, слегка прищурившись, хотя и старалась всеми силами не потерять серьёзное выражение лица. Очередной жест поднятой руки призвал Замок к молчанию. Кэра села на место.       — Престон Гарви, встань! — продолжила свою речь Генерал, стоило только Престону подняться на ноги. — Как ты уже прекрасно понял, в первую очередь ты разжалован. Однако я хочу высказаться, за что же именно ты получил такое наказание. За неисполнение своих обязанностей. Должность вице-генерала подразумевает взятие на себя всех функций Генерала в случаях, если его нет на месте, если он болен или не способен исполнять свои обязанности по иной причине. Эта должность — не просто пустые слова, а огромная ответственность. Объясни мне и всем присутствующим прямо сейчас: почему же ты сбросил свои обязанности на человека, которого нельзя было подпускать к власти?       — Я… — будто совершенно не был в состоянии придумать, что говорить, Престон. Он даже не смог поднять взгляд на Кэру, точно не хотел на неё смотреть. — Ронни была живой легендой минитменов. У неё был огромный опыт, и я подумал, что он был бы нам очень полезен. Что она знает, как будет лучше для нас всех.       — Лучше? — переспросила Кэролайн и хмыкнула, не дожидаясь ответа. — Лучше… Ронни Шоу, встань! — резко поднялась из-за стола Генерал.       Явно нехотя и бросив несколько грубых слов в её сторону, Шоу поднялась с земли и встала рядом с Престоном, дёрнув связанными за спиной руками.       — Раз уж мой бывший заместитель не может толком ничего объяснить, то я поговорю с тобой. Для начала будь любезна назвать всем свою должность, — попросила Кэра, подняв на неё взгляд.       — Я Ронни Шоу и моя официальная должность квартирмейстер, — пояснила женщина, вновь дёрнув руками в слепой надежде выбраться.       — Поясни. Чем должен заниматься квартирмейстер? — снова призвала её к ответу Генерал.       — Размещать людей и ведать продовольствием, снаряжением, оружием, — пояснила Ронни, подняв на неё взгляд.       — Так, собственно, какого чёрта ты не занималась своими прямыми обязанностями? Какого чёрта ты заявлялась на мои собрания со своими советами? Какое право ты имела вмешиваться в нашу организационную работу, когда должна заниматься логистикой? Если я спрошу сейчас о состоянии оружейного склада, ты выдашь мне полный отчёт о его состоянии? — упёрлась руками в стол Кэролайн, грозно нависнув над ним.       — Нет, я не смогу выдать отчёт, — качнула головой Ронни и попыталась заступиться за себя. — Ты и Престон — мелкие сосунки, которых едва от титьки оторвали! Вы ничего не умеете и не знаете. Ты так вообще нихрена не понимаешь в Минитменах! Ты всё портишь и меняешь! Начиная от идеологии и заканчивая девизом! Чем тебе не угодили наши правила? Они годами помогали нам существовать на этих диких Пустошах. Мы неплохо справлялись без твоих заскоков!       — И чем всё кончилось? Нового Генерала никто назначить не смог, Квинси залиты кровью докрасна с подачи предателя, некогда процветающее безопасное поселение захвачено стрелками, дети проданы в рабство, офицеры и солдаты во главе с полковником организовали рейдерскую банду в Либерталии, выжившие Минитмены просто разбежались по Пустошам в страхе, затаились как мыши, Престон проебал охеренно огромную группу людей и толпу товарищей, — перечислила Кэролайн, уже практически рыча от злости, и сжав ладони в кулаки. — И это всё ты называешь «неплохо»? А как ты могла отправить молодых неопытных бойцов в такие опасные места, как «Лексингтон» и «Джамейка-Плейн»?       — Без реального боевого опыта от них не будет никакого толка, — хмыкнула Шоу, слегка задрав голову.       — Назови их имена, — нахмурилась Кэролайн. — Назови хотя бы имена лидеров отрядов, которым ты это поручила.       Ронни Шоу, будто не поняла её слов, недоумённо вздёрнула бровь. С минуту или две напряжённого молчания она пыталась вспомнить хоть одно имя, однако это далось ей с огромным трудом, если не сказать, что не далось вовсе.       — Я не помню.       — Позволишь мне? — вдруг обратилась Андреа, аккуратно тронув её за плечо. Получив молчаливый кивок, новый вице-генерал задала волнующий, должно быть, всех в Замке вопрос. — Где ты была, Шоу? Где ты была, когда пал Квинси? Когда умирал отряд Престона? Когда люди, которых вы должны были спасать, молили о помощи, а Минитмены взяли и разбежались? Где ты была, когда мы боролись за рабов, захваченных Стрелками? Где ты была, когда начали отстраивать Конкорд? Когда мы пытались получить помещение в Даймонд-сити? Когда воевали в Замке с маткой болотников?       — Откуда мне было знать о возрождении Минитменов? — зарычала на ней Ронни, едва увидев, как та сделала несколько шагов вперёд.       — Да пиздишь ты, как дышишь. Об этом из каждого утюга радиоведущий трубил, мы пускали в эфир на небольшие расстояния сообщения, торговцы всем растрезвонили, что Минитмены возрождаются в Конкорде. О нас не знал только глухой, — возразила ей Андреа. — Ты просто пришла в Замок на всё готовенькое, когда мы уже сделали всю грязную работу.       Со стороны уставших и взволнованных солдат послышались одобрительные возгласы.       «Верно говорит!»       «Реально же на всё готовенькое!»       «Очень удобно нихрена не делать, а нас гонять!»       «Ещё и нашу Кэру задушили!»       — Я старалась ради всеобщего блага! — рявкнула Ронни, взглянув на солдат, которых ещё совсем недавно гоняла на изнуряющую работу, не дав даже нормально отдохнуть и выспаться.       — Да ты что? — хмыкнула Кэролайн, едва удерживая себя в руках. — Какие же вы оба молодцы! Благодарности ждёте? За те угробленные жизни? За осиротевших детей? За убитых горем матерей и отцов? За тоскующих вдов? А вот хуй вам двоим на воротник! — наконец взорвалась Генерал и одним движением опрокинула этот идиотский стол. Стакан громко звякнул, разбившись прямо у ног осужденных.       — За свои проступки, за весь причинённый вред, за все напрасные смерти Престон Гарви и Ронни Шоу будут приговорены к казни через повешение! — уняв вышедший из-под контроля гнев, объявила Кэролайн. — Решения Генерала не обсуждаются! Приговор будет приведён в действие немедленно!       Под жуткий от своей искренности гул ликования, Вальтер и Натан схватили Ронни и Престона, и силой потащили их к эшафоту. Натану не составляло труда отвести побледневшего, но будто смирившегося со всем Гарви. В глазах приговорённого стояли слёзы, точно он вспомнил обо всех тех мертвецах, которых не смог спасти, которые умерли от его плохих решений прямо у него на руках. Он даже сам шагнул на табуретку и не шевельнулся, пока ему накидывали петлю на шею. Вальтеру пришлось повозиться, но он смог силой заставить ветераншу встать на табуретку, предварительно накинув и слегка затянув верёвку на её шее, чтобы уже ощутила опасность.       «Странно. Петли три, а осужденных двое. Для кого третья петля?» — мучил тревожный вопрос Хэнкока, внимательно наблюдающего за всем происходящим. Взгляд невольно остановился на покачнувшейся центральной виселице.       — Кэра, а третья петля нахрена? — задалась тем же самым вопросом Андреа, глянув на неё, однако ответа не дождалась.       Генерал неторопливо подошла к эшафоту и остановилась ровно посередине, после чего оглянулась ко всем и жестом попросила о тишине.       — Несмотря на всё, что здесь было сказано. Несмотря на ужасные поступки, что были совершены нашими товарищами, — начала она погромче, дождавшись тишины. — Первопричиной всего стала ваша Генерал. Моё эгоистичное желание свободы, желание творить без ограничений, страх за судьбу близкого существа — мои чувства стали для вас угрозой. Всё произошедшее — это полностью моя ответственность! Всё, что произошло с нами в Замке, я могла предотвратить. Как ваш лидер, я должна взять ответственность!       В идеальной тишине Кэролайн сняла с головы шляпу, ловко встала на центральную табуретку, самостоятельно сунула голову в петлю и нацепила шляпу обратно.       — Вице-генерал, Андреа Сандерс, предоставляю вам честь привести казнь в действие, — скомандовала Кэролайн, посмотрев на неё. Невольная улыбка зажглась на лице от того, в каком шоке и непонимании пребывала Анри.       — Кэра, ты чего…? Этого не было в плане, — негромко встревоженно обратилась к ней Андреа, чтобы никто больше не слышал, подойдя поближе.       — Решения Генерала не обсуждаются, — напомнила Кэролайн и ободряюще улыбнулась. Однако вице-генерал замешкалась и качнула головой, упрямо отказываясь. — Ну, нет, так нет.       Генерал сделала глубокий вдох приятного морского воздуха, окутывающего в Замке практически всё, обняла под руки стоящих справа и слева Престона и Ронни и оглядела замерших в удивлении обитателей Форта. Хэнкок случайно встретился с ней взглядом, когда она задержала его на нём. Он не мог отделаться от мысли, что тут точно есть какой-то подвох, предположил, что центральная петля не привязана, например. Однако вспыхнувший в глазах Кэры даже на мгновение страх нельзя было с чем-то спутать. Кэролайн закрыла глаза. Престон тут же начал что-то болтать ей под руку, явно отговаривал, просил спуститься с табуретки, но что-то внутри этой женщины было сильнее страха. Спустя мгновение она сделала шаг вперёд, утянув за собой осужденных.       «И никто ничего не сделает?»       Внезапный металлический грохот со стороны стройки вырвал его из раздумий. Хэнкок моргнул несколько раз, наконец оторвал взгляд от эшафота и посмотрел в сторону разрушенной стены.       «Да вашу ж мать… Будьте аккуратнее! Потом опять придётся стройматериалы таскать из города, спины надорвём», — заворчала на них Андреа, что уже ловко и непринуждённо вступила в свою новую должность, будто постоянно этим занималась. Она удивительно уверенно, без малейшей тени сомнения раздавала указания, отправила ночных сторожей отдыхать и грамотно распределила работу на остальных. В том числе Анри сразу после казни собрала небольшую группу для перехода осужденных на новое место работы. Тод был распределён в один из караванов снабжения на севере Содружества. Гэри было по пути в Сэнкчуари. Оба уже собирались уходить, ждали только одного. Того несчастного, что был не рад оказаться с ними.       Престон Гарви стал выглядеть ещё хуже, чем раньше. Он сидел на каменном блоке у разрушенной стены, держал в руках небольшую сумку с личными вещами, собранными в казарме, и всё никак не мог прийти в себя, отойти от шока. Хэнкоку было странно, что его всё же вытащили из петли, и, похоже, сам Гарви был этому не очень-то рад. Новое назначение в охрану одного их самых отдалённых от Замка поселений прозвучало для него, как стук молотка в крышку гроба. Спустя пару минут Тод и Гэри подошли к нему и призвали уходить, чтобы не тратить время. Он поднялся с места, будто под действием какой-то дурманящей наркоты, и послушно пошёл с ними не оглядываясь.       Джон сделал глубокий вдох сигаретного дыма и выпрямился, оттолкнувшись от перил. Неторопливо и размеренно, чтобы было достаточно времени обо всём подумать, он поднялся на стену и обратил свой взгляд к морю. Волны были в таком же замешательстве, что и он сам. Они накатывали друг на друга, перемешивались, бурно пенились врезались к каменные стены Замка и перетаскивали по дну с места на место камни и песок. Ровно то же самое, что происходило в голове.       «И что это был за концерт?»       «И почему он сработал?»       «Откуда ты знала, что люди вытащат тебя из петли?»       После казни Генерал сменила наказание для Престона, раз уж люди решили вытащить не только её, отмахнулась от доктора и тихонько испарилась, захотев побыть в одиночестве. Она заняла удобное местечко на восточной стене, усевшись на самый край и свесив ноги вниз. Никто не рискнул подойти к ней, всем Замком дружно решили наконец оставить её в покое.       Хэнкок тоже не сразу решился подойти к ней. Он вслушивался в морской ветер, ощущал его холодом, просачивающимся сквозь одежду, прислушивался к шуму прибоя и крику чаек, вдыхал особенно свежий после города воздух с ярким ароматом водорослей. Однако это время он потратил не на любование морем, а на попытку убедить себя, что эта женщина в норме. Она упиралась в края каменных, оставив перчатки и шляпу в стороне, чтобы их не сдуло в море ветром, расслабленно откидывалась на руки и удивительно беззаботно болтала ножками, стуча жёсткой подошвой по камню.       Чёткая красная полоса на её шее, оставшаяся от петли, никак не давала покоя.       «Ты не знала», — внезапно возник сам собой ответ в его голове.       Он не нашёл нужных слов. Просто молча подошёл к самому краю, взглянул вниз на задорно скачущие волны, но даже не попытался прикинуть достаточно ли там глубоко в случае падения. Без раздумий уселся рядом с ней так близко, что колени соприкасались, спустил ноги вниз и в ребяческой беззаботности поболтал ногами. Внезапный порыв ветра в лицо едва не сорвал с головы шляпу, но мэр привычно удержал её на месте и поправил, прижав поплотнее.       Кэролайн на него не взглянула. Она усиленно высматривала что-то на горизонте неспокойной водной глади, будто ждала прибытие волшебного корабля-призрака, могучий и волевой капитан которого знает ответы на все вопросы в мире. Хэнкок и сам был бы счастлив встретиться с ним. С тем, кто побывал во всех уголках мира. Который побеждал страшных чудовищ и свергал тиранов. Который никогда не позволял загнать себя в угол. Который боролся со злом и несправедливостью. Который с достоинством превозмогал страх, боль и гнев. Который знал, что должен делать, и всегда поступал правильно.       Хэнкок сделал глубокий вдох и снял шляпу.       — Я не справляюсь.       Генерал сразу перестала болтать ногами. Её взгляд расфокусировался, а голова слегка повернулась в его сторону, будто она специально подставляла ухо, чтобы лучше его слышать.       — Странно, да? — тут же прыснул Хэнкок, почувствовав себя неловко от её молчания. — У нас в Добрососедстве всё охеренно круто, полная свобода без осуждения, без вопросов о твоём прошлом. Был ли ты рейдером или работорговцем, или, может, маньяком. Всем наплевать. Клёвое местечко, где ты можешь стать кем только захочешь. Ширяйся, пей, трахайся, бей рожу своему врагу без ограничений. Ну, почти без ограничений.       Кэролайн прикрыла глаза и опустила взгляд на свои колени.       — Но такой контингент всегда сопровождает опасность быть избитым, изнасилованным, обманутым, ограбленным и, в итоге, убитым. И я уже почти десять лет присматриваю за моей, кто-то скажет, «неприглядной» публикой. За бродягами без единой крышки в кармане, за наркоманами и пьяницами, за мутящими свои грязные делишки гангстерами и прочими головорезами. Но… Чёрт, — Хэнкок недовольно с рычанием выдохнул. — Но последнее время всё выходит через задницу. Я знал о Синьцзине и его плане нашей расправы, знал о его шестёрках. Знал, что детей подсаживают на наркоту. Знал, что Дилэнси режет нищих женщин вместе с детьми в глухих переулках, где его никто не поймает. Да я даже про Финна всё давно знал! Про его вымогательства и угрозы мирным жителям, простым путешественникам, торговцам. Понимал, что он как бомба с отложенным действием. Финн взорвался в тот самый момент, когда ты повалила его на пол в баре. Если бы он напал не на тебя, а на кого-то послабее — у нас бы валялся ещё один труп.       — Я обо всём знал. И я ничего не сделал.       Ледяные слова порезали её душу, как осколки зеркала. Она слышала по его напряжённому тону, по раздражённому рычанию, как тяжёлому ему давались эти слова. Она слышала его злость в каждом слове. Злость на рейдеров, свободно разгуливающих по его улицам. Злость на маньяков, затаскивающих беспомощных в тёмные подворотни. Злость на уродов, похитивших его друга. Злость на самого себя.       — Я позволил уроду Дилэнси истязать девочку-подростка, которая припёрлась одна через Бостон искать своего идиота папашу-торговца. Я позволил своим людям превратиться в тех, кто не обратил на её вопросы и малейшего внимания. Я позволил Финну тиранить приходящих к нам гостей. Охренительные очки к нашей репутации, согласись. И это я позволил похитить Кента, — поднял он взгляд на море, на его мутную водную гладь и неспокойный трепет.       — Ты избавлялся от рейдеров в «Хэймаркете», — выдавила из себя хоть какое-то оправдание для него Кэролайн и нашла силы поднять на него взгляд.       — Это же буквально у нас под боком. К слову, это были недобитые остатки от Вика, надо было избавиться от них давным-давно, — не слишком-то радостно прыснул Хэнкок и посмотрел на неё. — Блять, неужели я ничем не отличаюсь от этих лицемерных гандонов из Даймонд-сити? Мне всё это время казалось, что я достаточно крут, чтобы не бояться замарать руки.       Не успела Кэролайн хоть что-либо ответить, как он продолжил:       — Ты же бывала в Даймонд-сити, ты видела этот город, и ты знаешь, что там творится. Не просто так у вас сорвались переговоры. Ты даже представить себе не можешь, в какой гадюшник превратился город. Пока к власти не пришёл Макдонах, там, в общем-то, можно было жить. Строгие порядки, естественно, но не совсем ужас-ужас.       Джон покачал головой и перевёл взгляд на морской пейзаж.       — Я думал, что знаю его, что у нас было счастливое детство. Ещё никогда в жизни я так сильно не ошибался. Мы давно жили в городе, всех знали, но он вдруг решил пойти на выборы с лозунгом борьбы с гулями: «Человечество за Макдонаха». И вот открылся портал в ад: ещё вчера милые и приветливые жители, семьи с маленькими детьми готовы вышвыривать своих соседей из домов, под дулом ружья загонять их в руины к мутантам и безжалостным рейдерам. Обрекать их на ужасную смерть. Он посчитал, что кретины с Верхних Трибун проголосуют за него. И оказался прав.       История, известная Кэролайн по рассказам жителей Добрососедства, внезапно начала разворачиваться с совершенно другой для неё стороны. Со стороны человека, который был на расстоянии вытянутой руки с главным источником кровопролития. Хэнкок с силой сжал руку в кулак, схватился за свои джинсы, пытаясь унять рвущиеся из груди эмоции. И он даже не смог бы ответить, что именно испытывал в тот момент. Был ли то гнев на брата, ненависть к самому себе, что сделал недостаточно, боль от воспоминаний произошедшего, от потери друзей, людей, не заслуживших такой судьбы. Или это был страх от затянувшегося молчания собеседника, которому он решился доверить эту историю.       В голове Кэролайн возникло множество вопросов. Об отношениях Джона и мэра Даймонд-сити, о тех выборах, об обстановке в городе до избрания нового мэра, о том, что предпринял Хэнкок, о тех несчастных гулях, которых выгнали из города из-за… одного лишь факта своего существования. Однако она не могла заставить себя произнести хотя бы слово. Не могла их подобрать, не хотела прерывать его. Возникло лишь самое простое, внезапное желание.       Джон на мгновение замер, не ожидав ощутить тёплое и нежное прикосновение. Он опустил взгляд на свою сжатую руку и вдруг обнаружил поверх кулака её ладонь. Светлая кожа, покрытая следами от мелких ожогов и ссадин, ярко контрастировала с его тёмной шрамированной. Он давно считал, что уже почти ничего не чувствует от гулификации, но почему-то сейчас ярко ощущал касания её пальцев, как она осторожно пересчитала кольца, как прижала свою ладонь. Хватка невольно расслабилась. Он отпустил джинсы. Кэра медленно провела подушечками по длине его пальцев и слегка по ним похлопала.       Гнев понемногу начал отступать, страх и беспокойство тоже исчезли, оставляя за собой что-то… другое. Горькое, тоскливое, тянущее грубое сердце. Хэнкок прикрыл глаза и перевернул ладонь тыльной стороной вниз. Кэра привалилась к нему плечом, мягко и ласково провела пальцами от запястья вниз в углубление центра ладони, после чего осторожно расправила его расслабленные пальцы.       Оставшуюся в груди печаль растряс трепет глубокого вдоха. Простое касание ладонями. В нём не было чего-то необычного. Так ему казалось раньше. Хэнкок вдруг почувствовал что-то, чего не испытывал никогда. Даже обнажённым, в одной постели с женщинами из прошлого.       Это успокаивающее соприкосновение ладоней ощущалось намного интимнее, чем любой его сексуальный опыт.       — Я помню, как ворвался к нему в кабинет сразу после его торжественной речи, — его голос стал тише, глубже и мрачнее. Он глядел на их сомкнутые в отражении руки, будто это помогало ему закончить рассказ. — Рик стоял у своего огромного окна, просто наблюдал, как жители его города набросились на гулей. Ко мне он даже не обернулся, а просто сказал: «Это победа, Джон. Наконец-то он мой».       Хэнкок глубоко вдохнул и медленно выдохнул, после чего слегка пошевелил рукой и сцепил их ладони в замок.       — Я должен был убить его прямо там. Но изменило бы это хоть что-то? Сомневаюсь. Вместо этого я стал умолять его, просил прекратить этот ужас, повлиять на людей. Но Рик сказал, что не сможет этого сделать, что «шестерёнка уже начала движение». Он не против гулей. Он просто выполняет волю народа и не может предать доверие избирателей.       Кэролайн подняла на него взгляд и слегка сжала его руку.       — И он улыбнулся. И жуткая была улыбка, прямо-таки дьявольский оскал. Он никогда в жизни так не скалился. Тогда-то я и понял, что совершенно его не узнаю. Будто это не тот «придурок Рик», с которым я прожил бок о бок всю жизнь.       — Я понимаю, — слегка кивнула Кэролайн. — Иногда люди, которым мы доверяем больше, чем самим себе, оказываются не теми, кем мы их считали.       — Чертовски хорошо сказано, — грустно усмехнулся Хэнкок. — Я тогда ещё не был гулем и никто меня не гнал, но после такого я не мог оставаться. Я много лет бегал в Добрососедство за препаратами, так что безопасный маршрут я знал. Мне удалось найти пару семей, несколько человек и отвести их в туда, но большинство так и не привыкли к стилю жизни Добрососедства. Я помогал им всем, чем мог. Еда, лекарства, но в один прекрасный день они просто исчезли. Испарились, будто их никогда и не было.       — Рик составил для этих гулей смертный приговор. Жители его благополучно подписали. А те, кто воздержался, кто был против насилия, все эти «добрые люди» просто сидели и наблюдали. Никто ничего не сделал.       — Мне кажется, ты сам себе противоречишь, — подняла взгляд на его лицо Кэролайн. — Ты же сам только что сказал: пошёл к мэру разбираться, отвёл гулей в Добрососедство, приносил еду и лекарства. Ты сделал всё, что мог.       — И этого было недостаточно, — качнул головой Хэнкок.       — Посмотри на меня, — позвала его Кэра и, дождавшись, когда он выполнит просьбу, с сочувствием улыбнулась. — Вокруг происходят ужасные вещи. Много разных ужасных вещей. Ты старался. Ты очень старался им помочь. Ты старался что-то изменить. Одно это уже большой поступок, верно?       — Но этого же было мало, — цокнул он языком и хотел что-то добавить, но его перебили.       — Ты не хочешь быть «добрым человеком». Ты и есть добрый человек. И ты стараешься, как можешь, чтобы исправить мир вокруг себя, — настаивала на своём Кэролайн. — Хотя вокруг и происходит полнейшее дерьмо.       Джон ненадолго замолчал, любуясь, как отблески солнечного света, как вспышки пламени, сверкают в её глазах, полных уверенности в собственных словах.       — Кажется, я начинаю понимать Гарви, — невольно усмехнулся Хэнкок и сразу продолжил, чтобы избежать вопросов. — Знаешь, а я ведь думал, что только я вижу, какое вокруг творится дерьмо. И при этом не притворяюсь, будто всё в порядке. И, нет, я всё ещё так думаю… думал, пока не познакомился с тобой. У вас, Минитменов, может всё получиться, если ты будешь их возглавлять. Лидер, который видит мир таким, какой он есть, и который хочет его изменить.       — Ха, может быть, что-то и получится, — скрыла внезапное смущение за усмешкой Кэролайн, отвернула голову в другую сторону и пожмякала его за руку. — Если честно, то я жутко счастлива, что ты решил мне всё это рассказать. Это очень много значит для меня.       — Поверь, для меня тоже. Мне страшно повезло, что мы с тобой друзья, — тоже не сдержал доброго смешка Хэнкок. — «Жутко счастлива» и «страшно повезло». Ха, нам бы с тобой да на трибуну. Ораторское искусство в крови, да?       — У тебя есть балкон, — подсказала Кэра. — Вполне себе трибуна.       — У тебя есть пять офигенных стен. Да у тебя есть целый Замок! Ребёнком я всегда хотел себе собственную крепость, — заулыбался своим более приятным воспоминаниям Хэнкок и потискал её за руку.       — Что ж, если хочешь, то можешь заглядывать в гости, когда угодно. Пусть я в Замке буду и не всегда, мои ребята никого не погонят, — предложила Генерал и посмотрела вперёд.       — Звучит заманчиво. Тогда я потусуюсь у вас тут немного? Фар предложила мне проветриться. Я с ней согласен, надо сменить обстановку, — тоже посмотрел на море Джон.       — Конечно, оставайся. Я… мы будем только рады. Вальтеру, наверное, будет приятно, что его друг будет рядом на первое время, — тут же нашла причину Кэролайн.       — Вальтеру, да? — беззлобно хмыкнул мужчина в ответ. - Не смеши меня.       — А ты умеешь плавать? — внезапно спросила Генерал, резко развернув разговор в другую сторону.       — Естественно. Я вырос в небольшой хижине на берегу в семье рыбака. Отец часто выходил в море на деревянной лодке. Не уметь плавать могло плохо кончиться. К чему вопрос? — не сразу понял Хэнкок и задрал голову, когда женщина его отпустила и внезапно встала.       — Сейчас прилив. По стенам видно. А если прилив — значит там глубоко. И обезбол всё ещё держит меня в состоянии стояния, — коротко пояснила Кэра и вдруг начала раздеваться. Сняла пальто, бросила его в сторону подальше от края, стянула с себя чёрный свитер с широким горлышком и одним движением расстегнула синий убежищный комбез до самого низа, сверкнув тёмно-зелёными трусами, на которых остался едва различимый непонятный узор, и неизменной посеревшей от времени полупросвечивающей майкой.       — Чёрт возьми, — одобрительно протянул Хэнкок, слегка прищурившись, с неподдельным удовольствием наблюдая за ней.       — Ты со мной? Или предпочитаешь только смотреть? — игриво предложила она, по-кошачьи прищурившись, и сняла ботинки.       — Обижаешь, — тут же поднялся гуль и стал раздеваться.

***

      Андреа наводила везде необходимые порядки. Ей казалось, что Кэролайн жизненно необходимо отойти от всех последних потрясений и стресса: от поломки её любимого Кодсворта — единственного существа, что мог держать её в стабильном состоянии; от похищения Кента, добровольного плена у рейдеров, бесконечных доёбов Престона, поведения Ронни. И особенно от её ебанутой выходки с петлёй. От одной только мысли, что Минитмены останутся без Генерала, Анри нервно передёргивает. Ей нравилось здесь, нравились эти простые ребята, работяги фермеры, трудолюбивые солдаты, нравилась Кэролайн с её довоенной «ебанцой». Новая жизнь была в тысячи раз лучше той, о которой даже вспоминать не хочется.       С её приказа Трейси была отправлена провести ревизию на складе, всё посчитать и составить список в рукописном виде. Стурджеса она поставила контролировать установку свай в воду для нового помещения, ибо руководить самой было сложновато из-за неумения читать чертежи. Вальтер пока что присоединился к отдыхающим солдатам. Он привыкал к новой обстановке, всё у новых коллег расспрашивал про Минитменов, всем интересовался. От него никто не шугался, были, конечно, косые взгляды, но и те быстро пропали. Всё же он не был единственным гулем в Замке. Разве что, самым высоким.       Анри очень старалась не лезть к Кэролайн с вопросами о самочувствии, но не удержалась. Однако, поднявшись на стену Замка, внезапно обнаружила её в компании Хэнкока. Лезть к ним интерес сразу пропал мгновенно. Особенно в тот момент, когда они начали раздеваться. Сначала Анри ничего не поняла, затем подумала о чём-то неприличном, а уже после того, как они едва одетые отошли для разбега, догадалась. Какая-то часть её хотела их остановить, ведь вода внизу наверняка ужасно холодная, они могут заболеть, застудить себе что-нибудь. Но другая её часть понимала — эти двое хотят, чтобы от них просто отъебались.       Громкий всплеск воды привлёк внимание не только Анри, но и Вальтера, что как раз проходил мимо лестницы. Он поднялся наверх именно в тот момент, когда Кэролайн, смеясь и заикаясь, завопила:       — ПИЗДЕЦ, КАК ХОЛОДНО!       Хэнкок лишь громко, чуть ли ни истерически, засмеялся.       — Он же, вроде, не обдолбанный, какого хрена? — взглянул на них вниз Вальтер, поднявшийся на стену.       — Оставь их. Правда, можешь принести пару спасательных кругов на всякий случай. Они у нас хранятся рядом с лазаретом, — предложила Андреа, но после слегка качнула головой. — Нет, пожалуй, не на всякий случай, а точно принеси.       — Да, сейчас, — он глянул на Анри, а после снова на весело плещущихся в неспокойном море людей. Они брызгались друг в друга, ныряли под воду прямо в волны и смеялись, напоминая своим гоготом чаек. — Знаешь, я доставал его из разного дерьма. Подбирал обдолбанного под забором, с пола на диван укладывал, пьяного поднимал из лужи, раненого из перестрелки на своём горбу тащил. Но вот чтобы совершенно трезвого из моря… Это что-то новое.       — Добро пожаловать в клуб, — невольно хмыкнула Андреа и обратила внимание на подоспевшую к ним на шум Трейси.       — Они что, сами туда прыгнули? — шокированно уточнила гулечка, взглянув вниз. — Жуть какая.       — Ага. Борются со стрессом. Или просто веселятся. Хер его знает, — слегка пожала плечами Анри.       Вальтер раздражённо и тяжело вздохнул, после чего ушёл за спасательными кругами.       Трейси оглянулась, немного проводила его взглядом, после чего глянула на Андреа и негромко спросила:       — Как думаешь, мы правильно поступили?       — В смысле? — честно не поняла её Анри, всё ещё поглощённая наблюдением за баловством лидеров.       — Ну, мы ведь сразу бросились вытаскивать её из петли. Что, если она этого хотела? — неловко приобняла себя Трейси. — Что, если она и вправду собиралась умереть?       — Знаешь, малышка Трейси, дело в том, что Кэролайн наказана больше всех нас. Даже больше, чем Ронни. Эта старая пизда натворила херни, из-за неё погибли люди, но она умерла, её больше ничего и никогда не потревожит. Впрочем, у неё ведь не было совести, — Андреа невесело хмыкнула и скрестила руки на груди. — От решений Генерала так или иначе будут умирать люди. Не важно: от хороших или плохих решений. Кэролайн придётся со всем этим жить. Мёртвые товарищи будут сниться ей в кошмарах, сердце будет разрываться от боли. Ей придётся сообщать родственникам, товарищам и друзьям херовые новости, множество раз приносить извинения. Она будет страдать до конца своих дней. Совесть очень страшная штука. А если она вдруг не захочет жить — мы её заставим.       — Ой, как жутко прозвучало. «Не захочет жить — мы её заставим», — повторила за ней Трейси и нервно засмеялась, пытаясь перевести всё в шутку, однако бывшая рейдерша явно не шутила.       — Ты лучше сходи затопи печь в кабинете Кэры. Они будут пиздец какие замёрзшие, когда вылезут оттуда, — качнула головой и сменила направление разговора Андреа. — Запихни сначала бумагу в трубу изнутри и подожги, а уже потом затапливай как обычно. Иначе дым в трубу не пойдёт. Не знаю, почему так.       — Ладно, — согласилась с ней гулечка, ещё разок взглянула на купающихся и спешно удалилась в кабинет Генерала.       — А список ты уже сделала? — глянула ей вслед Анри.       — Печка! — отозвалась уже внизу Трейси.       Новый вице-генерал только с улыбкой закатила глаза и случайно зацепилась взглядом за едва заметно покачивающееся от ветра тело Ронни, всё ещё находящееся в петле.       «Блять, жаль, это не я выбила табуретку у тебя из-под ног».       С этой мыслью женщина продолжила наблюдать за веселящимися в ледяной воде людьми, совершенно не понимая, почему они на это способны.