«У Ворона»

Много лет тому назад, когда в шварцвальдовской глуши ещё водились и ведьмы, и лихие разбойники, а дороги были ещё плохи и малоезжены, шли по лесу два молодых ремесленника. Старший, двадцатилетний плотник по имени Абраам Грау, уверенно шагал вперёд, весело напевая дорожную песню, а младший его товарищ, золотых дел мастер Якоб Хоффер, которому ещё не было и шестнадцати, то и дело боязливо оглядывался вокруг: всюду чудились ему то шаги, то шорохи, то человеческие очертания за придорожными кустами, будто кто-то притаился за ветками и не спускал с путников глаз. Вообще-то юный Хоффер был вовсе не робкого десятка, и в Гюндлингене, откуда наш ювелир и держал свой путь, он успел прослыть среди подмастерьев отважным, безбоязненным юношей, способным постоять за себя и защитить других. Но тут, в глухой лесной чаще, когда вот-вот совсем стемнеет, а трактира на тропинке всё никак не видать, Хоффер дрожал как заяц под терновником. Да и не напрасно: ходили слухи, что в вюртембергской части Шварцвальда хозяйничает отчаянная банда лесных бродяг, которые ради наживы не побоятся и убить несчастных путешественников. – Эх, мастер Грау, зря не заночевали мы с тобой на опушке! Знай, коли угодим в лапы негодяев, то вина за это вся на тебе! – Хорош трусить, – усмехнулся мастер. – Не беспокойся, братец, до нас, простых ремесленников, господам лесным разбойникам дела нет и быть не может. Поверь, не станут они себя утруждать ради твоей воскресной рубахи и двух гульденов. – Как бы не так, мастер Грау... – вздохнул Якоб. – Меня-то они прямиком и убьют за то, что у меня с собой драгоценные вещицы барона фон Тредемайера. – А чего бы это им лишний раз лить кровь? Ты вот сам подумай: хоть сейчас, если выйдут из вон тех кустов с десяток чертей, вооруженных до зубов, наведут на нас ружья и скажут ласково: «Позвольте вам помочь, господа милейшие, донести вещи?», не станешь же ты дурака валять: отдашь им и камзол, и шитый кафтан, и все золото из твоего ранца. Барону фон Тредемайеру ты живой дороже золота. – Хочешь, чтобы я отблагодарил своего благодетеля трусостью? Да пусть они меня хоть рубят на куски, но драгоценности барона я им не отдам. Грау вздохнул и зашагал быстрее: – Мёртвым ты, Хоффер, всё равно ему свои безделушки не покажешь. Шевели ногами, мы почти на месте. Якоб ничего не ответил. Было уже совсем темно, и серебристый лунный свет едва пробивался сквозь лапы вековых елей. Где-то вдали плакал сыч. Мрачные кудри папоротника обрамляли лесную дорогу зловещей шорохливой каймой. Беспокойному воображению ювелира представлялись полчища многоножек и жуков, копошащихся во влажной земле подо мхом и хвоей, бедняга почти что слышал, как их суетливые конечности скребутся о сухую листву. – Эй, смотри-ка, братец Хоффер, свет! Не трактир ли? И правда, меньше чем в полумиле виднелся огонёк. – А если нет? Если это разбойники костёр разводят? Ноги Якоба отказывались идти. – Прямо на пути? Не неси ерунду! Нет, братец, разбойники живут в пещерах или, на худой конец, в землянках, а тут свет прямо у дороги. Да и по моей прикидке, трактир должен быть не иначе как здесь. Поторапливайся или останешься без харчей! Трактир был невелик и казался довольно уютным: длинный, низкий, чуть поросший плющом, с ухоженной конюшней чуть поодаль. Из трубы валил дым, все окна, кроме одного, были предусмотрительно затворены ставнями. На недавно покрашенной вывеске красовалась чёрная птица, да так искусно вырезанная, что казалось, будто она вот-вот взмахнёт крыльями и взмоет в ночное небо. «У Ворона», гордо значилось на вывеске посеребренными буквами. Пока мастер Грау любовался деревянной резьбой, Якоб незаметно подобрался к тому окну, что не было закрыто ставнями, поднялся на цыпочки и заглянул внутрь. У печки в кресле дремал изящный, щегольски одетый мужчина. Возле его ног стоял лекарский саквояж, и это немного успокоило Якоба, ведь разве может такое быть, чтобы медик оказался разбойником? По другую сторону печки женщина сидела за прялкой. За столом у стены сидел человек, склонившись над книгой и подперев голову руками так, что лица его не было видно. Судя по одежде, приехал он издалека и был тоже не бедного сословия. Тут Якоб приметил, что на каминной полке, прямо у изголовья кресла женщины, зашевелился черный комок. «Кот? – подумал ювелир. – Нет, не похоже». Комок распрямился в полный рост, взъерошил перья, рванул к окну и, издав протяжное «квааар», приземлился на подоконник. Женщина тотчас поспешила к двери. – Ишь до какого часу вы в дороге! И не боитесь в такую темь бродить по Шварцвальду? Да ещё и в наших-то местах! Проходите, господа, ужин я скоро устрою. И за ночлег не волнуйтесь, комнат у нас хватает! Смуглая кожа, чёрные, темнее обсидиана, глаза, кудри, всё норовящие выбиться из-под грубого, швабского чепца, выдавали в ней цыганку. Хозяйка, казалось, была от души рада новым гостям: так непринужденно она улыбалась, так заботливо возилась с их вещами и хлопотала с ужином, что Якоб совсем позабыл свои опасения. Когда она, налив гостям вина, удалилась на кухню, человек с лекарским саквояжем повернулся к новоприбывшим и приветливо улыбнулся: – Вечер добрый, господа! Не вы ли, молодой человек, Яков Хоффер... – постоялец опасливо оглянулся по сторонам, после чего добавил шёпотом: – золотых дел мастер? Хоффер испугался, но всё же кивнул в ответ. – Доктор Лейдиг, к вашим услугам, – он подвинулся ещё ближе. – Я друг барона фон Тредемайера. Он писал мне ещё в начале месяца, что вы решили отправиться пешком до Фрайбурга с его заказом. Отважное решение, но... Барон очень беспокоится за вашу безопасность. – Герр доктор! – возмутился Якоб. – Как видите, я в пути не один, а со старшим товарищем, и... – Дело в том, что я не очень доверяю хозяевам этого трактира, – перебил его доктор. «А я, любезнейший, совсем не доверяю вам...» – подумал Якоб и крепче сжал свой ранец. – Нет уж, увольте! – вмешался в разговор Грау. –Я бы в жизни не пошёл по лесу, не разузнав о дороге всё, что только можно, а тут ещё и с Хоффером! Будьте уверены, я навёл справки: хозяйка здешняя, фрау Сильвер, женщина порядочная, безобидная, пусть и цыганского роду. А хозяин, герр Сильвер, он шваб из местных, и в придачу лет двадцать назад потерял ногу из-за несчастного случая на охоте. Торгует вином и потому редко бывает дома. Так кого нам, вчетвером, бояться, герр доктор, саму хозяйку или её мужа-калеку? Ворон, всё это время не спускавший глаз с гостей, видно, привык к новым постояльцам и теперь мирно чистил перья у окна. – Всё это, конечно, так... – задумчиво произнес человек за столом и отложил в сторону свою книгу. – Всё это так, но, как бы оно ни было, трактир – убежище ненадёжное. Да и, что там скрывать, в нашем положении ни один из нас не может доверять остальным. – Господа, как понимаю, спать сегодня никто из нас не собирается, – сказал вполголоса доктор Лейдиг, набивая трубку. – Что до меня, я готов всю ночь не смыкать глаз, если только кто-нибудь составит мне компанию. – Тут я с вами согласен. – отозвался Грау, бросая полный подозрения взгляд на Лейдига и второго постояльца. – Только, чтобы не заснуть, неплохо бы чем-нибудь заняться. Раз нас как раз четверо, не сыграть ли нам в карты? – Я в карты не играю, – сказал человек с книгой, – так что компанию вам составить не смогу. – А я и вовсе не умею играть, – прибавил Якоб. – Знаете что? – воскликнул Грау. –А не рассказывать ли нам до утра истории? Так не заснём и время скоротаем! – С удовольствием, только начинайте вы, – с улыбкой заметил доктор. Мастер Грау выпил для смелости и начал свой рассказ.