Будни Женьки Дунайского

В один прекрасный день Жене Дунайскому было очень-очень скучно. Он решил сходить к своим лучшим друзьям - Нахичевани и Ростову, что оба были на реке Дон. - Дмитрий Олегович, я побежал! - Куда ты побежал? - Гулять. С моими друзьями - Не доведут они тебя до добра, Евгений. Ах ладно! Сегодня я буду разговаривать с Килией по поводу твоего у нее обучения - Ну Дмитрий Олегович, она хотела меня убить просто за то... Я даже не знаю за что она меня так ненавидит! - Иди, Одесса. Гуляй пока можешь - Спасибо Он вышел из особняка и пошел к реке Дон. Сам конь стоял у своей же реки и попивал воду. Значит, Ростов дома. Но что же с ним случилось? Одесса постучал кулачком в дверь. Ее открыл разгневанный Азов. - Одесса, Ростов заболел. Иди давай! И закрыл дверь. Когда Женя приблизился к дому Нахичевани ее вообще не оказалось дома. Понятное дело, что Жене взгрустнулось и тогда он решил найти приключения на свою пятую точку. "А что если..?" - подумал малыш и взобрался на крышу одного из своих домов. Пробежавшись по ней он перепрыгнул на другое здание, находящееся в 1,5 метрах от прошлого. Так, перепрыгивая с одного здания на другое, Женечка все же допрыгал до своего дома, едва не упав несколько раз и не напоровшись на трубы. В конце крыши своего дома Дунайский заметил трубу. Он был ребенком любопытным и тут же захотел узнать что там внизу. Нагнулся и, не удержавшись на ногах, свалился внутрь. В это время в гостиной, которая была полностью в голубых тонах проходил примерно такой диалог между Килией и Киевом. - Не волнуйся. Женечка очень хороший мальчик. Вы точно поладите с ним - Он построен на месте моего ребенка. Как я по-твоему должна его полюбить?! - Так же как и своего Из соседней залы раздался короткий вскрик и она в ту же секунду стала черной. Из темноты выглядывали два любопытных глаза. Они внимательно следили за Дмитрием и Селеной. Когда Дмитрий увидел что стряслось с идеально чистой залой, он не сдерживался в выражениях. И, кажется, что в этот момент, буквально на секунду-другую уверовал в язычество, от которого Русь отказалась еще при его правлении аж в 988 году