Часть 3

      Лишь Салазару было известно, сколько усилий он приложил, чтобы добраться до гостиной Гриффиндора незамеченным.       Полная дама на видавшем и лучшие времена портрете скорбно всхлипнула и с плохо скрытым осуждением посмотрела на странно одетую студентку.       — Лимонные дольки, — выдохнул Драко, пританцовывая в одних носках на каменном полу. Пыточные орудия, скрывавшиеся под видом лакированных туфель, он тем не менее предусмотрительно забрал с собой.       — Проходи, дорогая. — Портрет удивлённо нахмурил тонкие, подведенные черным брови. — Тебе явно надо переодеться.       Драко отодвинул холст и впервые в своей жизни очутился в логове гриффиндорских выскочек — уютной общей комнате факультета Гриффиндор. Внутри было тепло, хотя в большом камине не горел огонь; на блестящем полу из тёмного дуба лежал толстый красный ковёр с огромным золотым львом, вышитым по центру. По уходящим ввысь стенам и раздернутым пурпурным портьерам мелькали весёлые солнечные зайчики.       Малфой покрутился на месте, вспоминая, откуда выбежал сегодня утром, и направился к изогнутой лестнице, ведущей в спальни для девочек.       Он заглянул в ближайшие комнаты и увидел, что в каждой из них стоит по три большие кровати, как и в общежитии Слизерина. Приоткрыв следующую дверь, он заметил на одной из кроватей пушистого рыжего кота. Вроде бы раньше Грейнджер таскалась с похожим полуниззлом. Драко шагнул внутрь, и кот, нехотя повернув приплюснутую морду, смерил вошедшего холодным взглядом. Кот смотрел на него точно так же, как настоящая Гермиона, — с тем же презрительным недоверием.       «Он должен признать во мне хозяйку, разве нет?»       Малфой протянул было руку, чтобы погладить кота, но наглое животное возмущённо зашипело и ударило его лапой.       — Тогда иди отсюда к драклу! — Он махнул на кота рукой, и тот мгновенно соскочил на пол и спрятался под тяжелой бархатной шторой.       Драко плюхнулся на постель, отбросил туфли к прикроватной тумбе и с облегчением стащил с ног грязные носки — один из них порвался, открыв миру маленький розовый мизинец.       Как же непривычно чувствовать себя таким… миниатюрным. Тело Грейнджер на самом деле ощущалось легче и маневреннее, но в то же время было гораздо слабее и неустойчивее, чем родное.       Он открыл тумбу, больше похожую на небольшой комодик, и увидел внутри расчёску, баночку с каким-то кремом и коробочку женских гигиенических тампонов. Его немедленно обуял ужас. А что если у тела Грейнджер случатся эти самые дни?! Он не готов к такому ни при каком раскладе! Лучше сразу обнять цапень!       — Всё это скоро закончится, надо лишь немного потерпеть.       Он специально сказал это вслух, по своей давней привычке, чтобы успокоиться, но не учёл, что его голос теперь звучит совсем иначе, и скривился. Пошарив в тумбочке ещё немного, Драко обнаружил узкий деревянный футляр от волшебной палочки. Он открыл его и тут же вскочил как ошпаренный.       Палочки! Им надо немедленно ими обменяться! Оставалось только надеяться, что никаких внеплановых проверок проводиться не будет. Драко ни за что на свете не хотел расставаться со своей палочкой — легкой и изящной, из виноградной лозы, с сердцевиной из волоса редчайшего жемчужного единорога. Им с отцом с большим трудом удалось заказать для себя новые палочки у двух братьев, молодых болгарских мастеров, — тогда понадобилось всё дипломатическое искусство Люциуса и уйма денег, так как хмурые иностранцы поначалу совершенно не горели желанием связываться с подозрительными английскими магами без надежных рекомендаций.       Палочка Грейнджер, лежавшая в футляре, тоже была выполнена из виноградной лозы. Её рукоятку украшали затейливые завитушки. Драко осторожно погладил светлое дерево, и ему почудилось, что оно теплое, будто человеческая кожа.       «Нет, пусть моя палочка остается при мне. Непредсказуемости в моей жизни уже и так более чем достаточно. Вряд ли Грейнджер тоже придёт в восторг, когда обнаружит подмену. Надо поскорее разобраться с этой проблемой. В конце концов, палочка слушается своего волшебника, а я — это все ещё я».       Злобное фырканье кота за портьерой укрепило его в этой мысли.       Драко отложил коробочку в сторону, наклонился и не без труда, под кошачье урчанье, вытащил из-под кровати увесистый школьный чемодан, который студенты использовали как хранилище для личных вещей. Шкафов в спальне не было, и, очевидно, девчонка применяла усиленное заклятие незримого расширения, потому что от обилия барахла внутри обычного с виду чемодана Малфой немного обомлел. Там были и новые перья, и блокноты, исписанные какими-то пометками, и кипы свитков, и бесчисленное количество книг, — судя по всему, Грейнджер приволокла с собой все учебники, даже с младших курсов.       Одежда, к счастью, была сложена отдельно. Носки и белье Драко обнаружил сразу: их тщательно расфасовали по разноцветным мешочкам, на которых красовались небольшие рисунки носков, трусов и топиков. Магловские хитрости, куда же без них. Хотя удобно, тут не поспоришь.       С прочей одеждой тоже никаких сюрпризов не возникло: белые рубашки, тёплые колготки, несколько практически одинаковых юбок на смену друг другу.       Скука смертная.       Малфой раскрыл один пакетик и выудил оттуда сложённые уголком бледно-розовые трусики и скромный белый бюстгальтер без вышивки и кружев.       Ещё скучнее. Не то чтобы он жаждал облачиться в шелк и кружева, конечно, но… У Грейнджер все так практично, аккуратненько. Пресно. Неудивительно, почему она никогда не вызывала у него хотя бы мало-мальской симпатии.       Привлекательная женщина в представлении Драко обязательно выглядела роскошно — от прически до кончиков пальцев на ногах. Эффектно и со вкусом одетая, с ухоженной кожей, горделивой осанкой, ослепительной улыбкой. «Ну… Как миссис Забини или… мама, например». Сообразив мгновение спустя, что его восхищение матерью в целом более чем банально, Драко вдруг почувствовал себя настолько несчастным, что почти решился пойти в совятню, чтобы отправить маме письмо. Разумеется, Нарцисса пришла бы в ужас от случившегося, но вообще-то он не знал никого другого, кроме, пожалуй, профессора Снейпа, кто в стрессовых ситуациях был бы так же собран и хладнокровен, как его мать.       Переборов себя, он снова сказал вслух:              — Эти дни пролетят — глазом моргнуть не успею. Все происходящее покажется нелепым сном. Нечего раскисать.       Он встал и, подхватив со стула свернутые рулетами бордовый банный халат и алое полотенце, неуверенно направился в ванную комнату.       Обширная душевая для троих человек была выложена крупной плиткой цвета «пыльной розы», который радовал глаз. Вдоль одной стены располагались просторные душевые кабины с дымчатыми стеклами, вдоль другой тянулась тяжелая столешница из бежевого мрамора, в которой были установлены три глубокие раковины. Над каждой из них висело круглое зеркало в золоченой раме.       В мужской ванной Слизерина, помимо душевых кабин, была всего одна большая раковина из темного камня и одно овальное зеркало в затейливой медной оплетке. Очевидно, предполагалось, что юношам не требуется так много времени для самолюбования, как девушкам, поэтому вполне можно обойтись и одним зеркалом на троих. Правда, внутри душевых имелось по дополнительному маленькому зеркальцу для бритья. Каждое из них было оборудовано удобной гибкой ножкой и заколдовано против запотевания. Так что, в принципе, жаловаться не приходилось.       Он осмотрел все три раковины. Рядом с одной стояли духи, лежала небольшая блестящая косметичка, а чуть поодаль — расческа. У другой раковины был примерно тот же набор, только вместо духов Драко углядел флакон спортивного талька.       «Тут и думать нечего, — усмехнулся про себя Драко. — Духи и косметика это точно вещи Патил, а тальк — для Уизли, которая при каждом удобном случае носится на метле».       Полочка у самой дальней раковины, в углу, была практически пустой. Там, в широком стаканчике с рисунком панды, виднелись только зубная щетка необычной формы, паста и коробочка с зубной нитью.       Драко повесил халат с полотенцем на крючок рядом с одной из душевых кабин и, набрав воздуха в грудь, повернулся к зеркалу.       В отражении Драко увидел испуганную Грейнджер. Пышные волосы торчат во все стороны, как запутанная проволока, губы взволнованно поджаты. Он попробовал сделать свое коронное высокомерное выражение лица — но в зеркале Грейнджер лишь хмуро насупилась, и это выглядело скорее мило, чем угрожающе.       Он почувствовал, как во рту пересохло от того, что он собирается сделать. Не отрывая взгляд от своего отражения, Малфой принялся расстегивать блузку. Грейнджер в зеркале повторяла его движения.       — Какой же абсурд… За что мне это, Мерлиновы кальсоны?!       Ещё недавно он пребывал в таком шоке от случившегося, что не заострял особого внимания на новом вместилище своей души. Да при иных обстоятельствах он никогда в жизни не увидел бы Грейнджер голой!       Его совсем некстати обуяла странная стыдливость, а следом, как гром среди ясного неба, пришла мысль — ведь она будет вынуждена проделать с его телом все то же самое, что сейчас делает он.       У него вырвался нервный смешок.       По правде говоря, он был в себе уверен. Ну увидит она его член, подумаешь. Учитывая пыл, с которым её тискает Уизли, мужская анатомия для неё сюрпризом не станет.       «Поэтому давай-ка, Грейнджер, наконец посмотрим, что же ты там прячешь под унылой школьной формой».       Он скинул блузку с плеч, немного путаясь в пушистых волосах, и уставился на обнаженную девичью грудь в зеркальном отражении.       Грудь оказалась удивительно красивой: действительно небольшой, но округлой и высоко приподнятой. Малфой, который никак этого не ожидал, сглотнул и робко посмотрел вниз. Небольшие розоватые соски мгновенно затвердели от прохладного воздуха, и вдоль позвоночника пробежала волнующая дрожь. Он долго рассматривал грудь Грейнджер в зеркале, пока его не осенило, что вообще-то он может без проблем её потрогать. Теплые ладони осторожно коснулись обнаженной кожи, и Драко убедился в том, что ощущения от прикосновения очень даже приятные. Он изучил округлости со всех сторон и остался доволен. По крайней мере, можно всласть полюбоваться на симпатичные женские прелести. Сей факт не мог его не обрадовать, даже учитывая кошмарность ситуации в целом.       Драко не стеснялся того, что в свои девятнадцать лет оставался девственником. Его избирательность и привередливость в вопросах интимного характера просто зашкаливала. Разумеется, в прошлом он целовался с девушками, а с парой из них даже зашёл чуть дальше, чем обычно, после парочки бокалов вина на факультетских вечеринках. Но тем не менее он всегда сохранял рассудок трезвым — вспомнить хоть ту податливую темноволосую когтевранку с шестого курса, которая так увлеченно пыталась расстегнуть ремень на его брюках, что сломала ноготь и даже этого не заметила. Он-то не терял голову и прекрасно контролировал свое возбуждение. Иногда ему казалось, что секс вообще не слишком увлекательная вещь и непонятно, почему, собственно говоря, вокруг него столько шумихи. Жениться в ближайшее время Малфой не собирался, а иначе он пока не видел для себя смысла тащить чужую для него девушку в свою постель. Когда возникала надобность, он отлично обходился и рукой. Его взыскательная натура нисколько не гнушалась этим примитивным методом снятия напряжения.       Очнувшись от созерцания обнаженной груди грязнокровки, Драко напомнил себе, что время неумолимо летит вперёд, поэтому, набрав воздуха, как перед нырянием на глубину, он нащупал кнопки на поясе школьной юбки, расстегнул их и рывком стащил юбку с бедер. Трусики отправились следом.       Перешагнув кучку одежды на полу, Малфой включил воду в душевой, но, прежде чем войти в заполняющуюся паром кабину, он бросил ещё один взгляд в зеркало напротив.       Драко увидел обнаженную Грейнджер, которая внимательно смотрела на него без привычной ему неприязни. Он улыбнулся — Гермиона улыбнулась в ответ. Искренне и бесхитростно. Теперь она казалась ему хрупкой, а не худой: тонкая талия, небольшие упругие ягодицы, подтянутые бедра, стройные ноги с узкими лодыжками.       Внизу живота нарастало смутно знакомое тепло. Но вместо ощущений от обыденной эрекции он почувствовал непривычное горячее томление, побуждающее свести бедра плотнее.       Он понятия не имел, как девушки действуют в таких случаях. Ну, только теоретически, конечно. Возможно, стоит вернуться к этому вопросу попозже, когда у него будет больше времени…       Малфой почувствовал, что краснеет.       «Это все её грудь, — с досадой думал он, вступая под поток горячей воды. — Кто же знал, что она окажется такой…»       Идеальной.

***

      Гермиона домчалась до подземелий в мгновение ока. Ей даже понравилось, что увеличившаяся ширина шага помогала передвигаться намного быстрее, чем она привыкла.       Немного потоптавшись в тупике перед стеной из темного влажного камня, она произнесла пароль вслух дрожащим голосом. Секунду ничего не происходило, но потом перед ней возникла большая черная дверь. Гермиона потянула ручку на себя и с облегчением оказалась внутри гостиной, из которой так поспешно выскочила сегодняшним утром. В общей комнате царила тишина, лишь в канделябрах на столах слабо потрескивали белые свечи. Из высоких окон в массивных рамах лился тусклый зеленоватый свет, и, присмотревшись, Гермиона поняла, что за стеклами простирается подводный мир Черного озера. Погода в этот январский день стояла превосходная, и солнце пробивалось кое-где сквозь лед на поверхности водоема, пронизывая толщу воды и заставляя водный народ резвиться в размытых золотистых лучах.       В других обстоятельствах Гермиона непременно провела бы много времени у окон, любуясь волшебным видом, но время поджимало, и она осмотрелась по сторонам, припоминая, где вход в спальни мальчиков. Она обратила внимание, что, невзирая на потухший камин, в гостиной довольно тепло и сухо, вопреки россказням студентов о том, что слизеринские змеи ползают по сырым и промозглым углам.       Комната, которая была ей нужна, оказалась первой по коридору. Она поняла это, едва шагнув внутрь. На тумбочке у одной из кроватей лежала волшебная палочка. Гермиона ахнула и бросилась к ней. Как же они не подумали о такой очевидной вещи! Ее палочка осталась в башне Гриффиндора. И что прикажете ей делать с чужой деревяшкой?!       Она присмотрелась. Волшебная палочка Драко выглядела новой и очень ухоженной. Наверняка ему пришлось сменить ее после битвы за Хогвартс. Интересно, где он нашел мастера после смерти старика Олливандера?.. Грейнджер взяла палочку в руки и с удивлением признала в материале виноградную лозу. Ощущение от прикосновения оказалось приятным и знакомым. Она погладила рукоять и попробовала слегка взмахнуть ей, чтобы ощутить магию. Палочка чуть подрагивала в пальцах, но в целом вела себя довольно дружелюбно. Что ж, можно немного попрактиковаться.       Гермиона попробовала зажечь огоньки на люстре, которая украшала потолок спальни. Палочка не сопротивлялась, и ей даже показалось, будто она охотно поддается. Не слушается — именно поддается, позволяет творить волшебство со своей помощью. Тяжелая кованая люстра замерцала россыпью вспыхнувших ламп, и Гермиона довольно хихикнула и отложила палочку в сторону. Успех её приободрил.       Бегло оглядевшись, она поняла, что спальни в Слизерине устроены немного иначе, чем в Гриффиндоре. Все личные вещи «львы» хранили в школьных чемоданах. Помимо кроватей с пологом и небольших тумб со стульями никакой мебели в спальне не было. В отличие от гриффиндорских спален, здесь вдоль одной из стен стояли высокие шкафы. Гермиона наугад дёрнула одну из дверц — и та поддалась. Внутри она увидела аккуратный ряд вешалок на перекладине и несколько выдвижных ящиков. Потянув ближайший на себя, Гермиона обнаружила внутри стопки одинаковых носков с вышитой монограммой «Д.Л.М».       — Здесь точно путаницы не возникнет, — с усмешкой сказала девушка, разглядывая изумрудные буквы.       Вещи и вправду выглядели очень опрятно. Рубашки и джемперы не отличались цветовым разнообразием, но ткани были явно дорогими. Движимая чисто женским любопытством, Гермиона просмотрела ярлычки — один за другим под пальцами замелькали лучшие магазины Косого переулка. Хм, а Рон говорил, что Малфои чуть ли не на грани банкротства. Такой гардероб стоит целое состояние, но, видимо, пока его семья может себе это позволить.       Она подошла к постели, с которой сбежала пару часов назад. Покрывало было аккуратно застелено, прикроватная тумба пустовала. Личный чемодан оказался довольно компактным, хотя и увесистым из-за кованых защитных углов и массивной ручки. Открыть его Гермиона не смогла. Защелки не поддавались, палочка тоже не помогла — обычные заклинания отскакивали от чемодана с шипением, как капли воды от раскаленной сковородки.       Что же он там прячет? Одежда и туалетные принадлежности в шкафу, тумба пуста — значит, в запертом чемодане что-то очень личное.       Гермиона пожала плечами, прихватила со стула зеленый халат и полотенце и отправилась в ванную. Тело вновь настойчиво напомнило ей о необходимости справить естественную нужду, и она, вздыхая и цокая, повесила вещи на крючки и скользнула в уборную.       Как же все это неловко! Если бы кто-то написал руководство по телесным заменам, она бы непременно изучила главу про преодоление таких бытовых кошмаров. Жаль, что никто не додумался.       Стараясь не смотреть вниз, она расстегнула ширинку и замерла.       Надо относиться ко всему так, как относятся целители. Это необходимость и поддержание собственного комфорта. В её интересах научиться справляться с чужим ей телом, как со своим собственным. Пока точно неизвестно, сколько им придётся провести в таком виде, поэтому терзаться излишними переживаниями просто нерационально. И Гермиона от души надеялась, что Малфой придерживается того же мнения.       Она вернулась в ванную и принялась раздеваться. Душ освежит её и придаст сил. К тому же стоит поспешить — занятия уже вовсю идут. Она стянула через голову свитер вместе с рубашкой, выбралась из брюк, которые и так держались без ремня на честном слове, стащила с ног носки и единым движением сдернула с бедер трусы.       Стараясь дышать ровнее, Гермиона включила горячую воду и шагнула под острые струи. Потрогав щеки и подбородок, она обнаружила там едва заметную колкость, но решила обойтись без бритья. Вымыть волосы Малфоя оказалось легкой задачей, не идущей ни в какое сравнение с мытьем ее собственных волос. Она торопливо пробежалась пальцами по шее, плечам, подмышкам, спустилась ладонями по животу, сгоняя мыльную пену, и наконец провела рукой чуть ниже.       Мамочки, ну и здоровая это штука!.. В трусах всё ощущалось гораздо компактнее и скромнее. Гермиона зажмурилась, затем скосила глаза вниз и присмотрелась. В целом, он выглядел не отвратительно, а вполне естественно. Если представить, что это такая же часть тела, как рука, то гигиенические процедуры не будут всякий раз вызывать замешательство.       Задержав дыхание, Гермиона поводила намыленной рукой в разных направлениях и внезапно ощутила нечто такое… от чего сердце в ее груди гулко застучало. Её как током пронзило — таким приятным показалось ей собственное прикосновение. Стыдясь, но при этом испытывая яростную потребность продолжать, она оперлась локтем на стенку душевой и прикрыла глаза. Рука снова скользнула вниз, изучая и двигаясь по наитию. Постепенно её дыхание участилось, но вовсе не из-за пара, наполнившего кабинку. Тело пронизывало напряжение от каждого движения руки, подсказывая, где сжать чуть сильнее и когда ускориться. Рот приоткрылся, в него попадала вода, но Гермиона этого не замечала. Все вокруг перестало существовать, кроме раскаленного жара внизу живота, — он протянул свои щупальца в поясницу и ноги, рассыпая по распаренной коже мириады мурашек. Жар отчаянно требовал освобождения, вел за собой, и, не в силах ему сопротивляться, Гермиона послушно шагнула за край. Экстаз прокатился по мышцам, оглушил и ослепил её, и она едва не потеряла равновесие. Кровь на мгновение будто вскипела, но сразу же отхлынула, позволяя сердцу постепенно выровнять ритм.       Великий Мерлин, это просто потрясающе!!! Удовольствие хоть и краткое, но какое же мощное!       Гермиона прислонилась к прохладной кафельной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Всё тело будто излучало тепло, пульсируя в такт замедляющемуся сердцебиению.       «Так вот как они себя чувствуют…» — пронеслась в голове мысль с оттенком зависти. Если вспомнить её небогатый опыт знакомства с собственным телом, у девушек всё было иначе — требовалось и время, и гораздо более тонкая настройка. А здесь… грубо, стремительно, почти примитивно — и оттого ошеломляюще.       Она вдруг осознала, что знает теперь Драко Малфоя куда интимнее, чем любой человек на свете. Знает, как его пальцы сжимаются в кулаки от наслаждения, как прерывается его дыхание, как… А он… чувствовал бы то же самое, находясь в её теле?       «Нет. Это неправильно».       Гермиона резко выпрямилась, обжигаясь запоздалым стыдом из-за собственного любопытства.       «Я схожу с ума».       Надо было выбираться из душа. Хватит с неё на сегодня открытий по части мужского удовольствия.       Она проследила взглядом воду, стекающую по телу, как вдруг обратила внимание на отчетливую Темную Метку на левом предплечье. Из-за клубов пара Гермионе на миг показалось, что татуировка слегка извивается. Желудок мгновенно сжался от отвращения. Она опасливо прикоснулась к Метке пальцами правой руки — пигментированная кожа оказалась неожиданно прохладной, будто обладала собственной температурой, отличной от температуры тела.       «Он живет с этим уже третий год, — подумала она, всматриваясь в черные линии. — Каждое утро видит её, когда одевается или принимает душ…»       По спине пробежали мурашки — теперь это и её реальность тоже.       «Нет, беспокоиться не о чем. В «Классификации тёмных артефактов» Эдгар Струглер писал, что подобные отметины теряют силу после смерти их создателей».       Гермиона постояла под душем ещё пару минут и наконец нехотя повернула вентили. Она вышла из запотевшей душевой и нетвердыми шагами приблизилась к зеркалу. На неё смотрело лицо Драко Малфоя, раскрасневшееся и оттого непривычно привлекательное. Его серые глаза блестели, губы сами собой расплылись в довольной усмешке. Отражение в зеркале небрежно поправило влажные пряди, упавшие на лоб, и нахально ей подмигнуло.       Как ни странно, после всех потрясений её переполняла непривычная лёгкость. Обернувшись полотенцем на женский манер — пока было сложно привыкнуть к тому, что обнаженная грудь её нынешнего тела никого не шокирует, — Гермиона подхватила вещи и направилась к выходу из ванной. Ей почудился шорох в спальне, и она осторожно выглянула из-за открывшейся двери.       У окна стоял смутно знакомый черноволосый парень и сдирал с себя рубашку, испачканную какой-то лиловой слизью. Если она правильно помнила, он был младшим братом Эдриана Пьюси. Больше Гермиона ничего о нём не знала.       Парень повернулся на скрип отворившейся двери и с отвращением бросил:       — Помогай вот людям! Профессор Стебль попросила перенести шизофиллы Бахеса в другую теплицу, но, оказывается, Патил решила, что им нужно «расслабиться» перед пересадкой. Захреначила литр красного вина в грунт — и вуаля! Стоило сдвинуть горшки с места, как с нижней части листьев закапала эта липкая мерзота и изгадила мне одежду.       Парень брезгливо скомкал рубашку и метким броском отправил её в корзину для белья. Следом, звякая пряжкой от ремня, он принялся расправляться с брюками.       Гермиона ойкнула и машинально отвернулась. Краем глаза она успела заметить большой шрам на его груди, похожий на кобру с раздутым капюшоном, — явно след от темного проклятия. «Слизеринцы и наглядная иллюстрация их любви к змеиной символике», — мелькнула у неё саркастичная мысль, пока она пялилась в стену, чувствуя, как снова краснеет.       — Гриффиндорки эти… — В голосе парня послышалась плохо скрываемая досада. — У них что, в клятве прописано — всех бесить? «Не тряси так шизофиллы, Корвус, они же сбросят бутоны!» — картинно заголосил он, прыгая на одной ноге и, судя по звукам, пытаясь освободиться от брючины. — Сначала залила их вином, потом принялась у меня горшки из рук выхватывать! «Только посмотри, как ты испачкался! Зачем так спешить!» Пока не рявкнул, чтобы отвалила, до неё никак не доходило, что она мешается. Стоит, хлопает своими черными глазами…       Гермиона, забывшись, обернулась и в негодовании на него воззрилась.       Пьюси вопросительно вскинул брови.       — Что, ты со мной не согласен? — Он наконец освободился от испачканных брюк и остался в одних трусах, ни капли этого не стесняясь.       — Нет, просто… — Она заколебалась, пытаясь сообразить, что на это ответил бы Малфой. — Патил, конечно, ду… то есть не самая сообразительная. Но шизофиллы ведь невероятно капризные, тут она права.       Пьюси вздохнул, доставая из шкафа чистую рубашку.       — Ну да, бутоны у них и правда сразу налились соком. Алые такие, словно… — Он запнулся и быстро отвернулся к шкафу. — Ладно, хватит о гриффиндорских цыпочках. У нас тут такое дело назревает, не слыхал? — Он изучающе посмотрел на неё. — Макгонагалл объявила о возобновлении квиддича. Состава для полноценных факультетских команд не хватает, поэтому команды будут смешанными. И мы все в деле.       Гермиона в ужасе вытаращила глаза.       — Да, возможно, тебе придётся играть бок о бок с Поттером, оцени иронию. — Пьюси усмехнулся и стал надевать новые брюки. — Кстати, именно он предложил директрисе возобновить тренировки.       Гермиона почувствовала, как у нее холодеют пальцы. Квиддич. Конечно, Малфой раньше был ловцом в команде Слизерина. А она ненавидела метлы и не летала на них иначе как по строгой необходимости.       — Я… немного расклеился, по правде говоря, — пробормотала она, комкая вещи, которые до сих пор не могла донести до корзины.       Пьюси опять бросил на нее оценивающий взгляд.       — Выглядишь бодрее, чем когда-либо. Одевайся и пошли. Жеребьевка через полчаса.       Гермиона застыла.       — Сейчас?! Но как же история магии?       — Да отменили, все хотят поучаствовать, так что народа наберется прилично. — Пьюси уже застегивал мантию. — Не терпится погонять на метле и малость отвлечься. Я вообще-то думал, ты обрадуешься.       Она отчаянно пыталась придумать любую отговорку, но, похоже, отступать было некуда.       — Хорошо… Я… Дай мне пять минут.       — Ты сегодня прям очень странный, Драко. После того заклятия… уверен, что с тобой все в порядке?       Усилием воли Гермиона быстро взяла себя в руки и закатила глаза, пытаясь скопировать преувеличенное малфоевское раздражение:       — Если бы Долгопупс неожиданно шарахнул тебя долбаным заклятием с рикошетом, ты сам ходил бы сейчас как минимум с головной болью. — Она сделала паузу, поморщившись. — Иди, я скоро спущусь.       Пьюси пожал плечами и вышел из спальни, хлопнув дверью.       Оставшись одна, Гермиона схватилась за голову.       Да из неё игрок в квиддич, как из бегемота балерина. Что же теперь делать?!       Не то чтобы у неё был хоть какой-то вменяемый выбор. Она быстро оделась и на всякий случай порылась в шкафу в поисках формы. Та довольно скоро нашлась в одном из ящиков, чистая и аккуратно сложенная. На внутренней стороне одного из щитков для рук обнаружилась серебристая нашивка — «Победа Слизерина, 1990», а из складок мантии выкатилась маленькая баночка с глайдерным воском.       «Ну что ж, Малфой, — мысленно обратилась она к своему временному телу, — если твои мышцы хоть что-то помнят о квиддиче, сейчас самое время это продемонстрировать. Иначе наш общий позор неминуем».       Она задвинула ящик, перевела дыхание и направилась в гостиную, где её ждал Пьюси.       — Помчали, — кивнул тот, завидев её на лестнице, и быстро зашагал к выходу.       Это будет катастрофа.