Сказ первый: Леший меня убери

Это был самый обычный день, когда ничто не предвещало беды. Чего её предвещать, когда она у меня ежедневно и ежечасно. Никто меня не любит. Я тоже никого не люблю. Кто кого сильнее не любит - не знаю. Только те, кто не любит меня, могут дать мне пизды, а вот я тем, кого не люблю, ничего не могу дать, кроме жопы своей многострадальной. Не, не подумайте ничего дурного. Мне просто напихивают по жопе часто. А не в. Короче, все уроды, а жизнь - мрак. И вот я снова пошёл в школу, где меня ожидаемо снова начали пиздить. Точнее, начинали меня пиздить уже по пути. Даже какая-то собака поперёк дороги выскочила и бросилась прямо на меня. Пришлось убегать, перелезать через забор, там уже хозяин пиздюлей навешал, пришлось вот так по забору убегать, пока с него не наебнулся. Ну и, естественно, перед зданием школы Гадюшкин с компанией доебались, начали пиздить, по асфальту протащили до самых дверей здания. Мимо директор школы Важнохуйский проходил, влепил сразу шестёрки этим уебанам за то, что меня пиздили. И сам так аккуратно и изящненько самым носочком по носу мне приложил, что аж кровь фонтаном брызнула на десять метров. Весь побитый, кое-как поднялся, буквально дополз до своего класса на первый урок. За опоздание прилетело мне в голову учебником (и не одним), потом затащили под парту и в наказание заставили там весь урок сидеть, в то время как два пидора за партой мою спину в качестве скамейки для ног использовали. Один ещё и жвачку к моему ебальнику прилепил. Потом, на перемене, увидел, как Позёркин сосётся с Шаболдовой, и по заднице её поглаживает. Стал завидовать, ибо со мной никто никогда не сосался, и вся моя личная жизнь с самого раннего подросткового периода была брошена на произвол руки. Ну я вновь произвольно рукой работать и начал, глядя, как эти двое тут прелюдию разводят. И тут случилось страшное: Позёркин глаза открыл и ка-а-ак меня увидел! А я, как дурак, глаза тараща, всё знай на кожаной дудке своей играю, хотя возбуждение как рукой сняло. - Это что такое?! - гаркнул Позёркин и направился прямиком ко мне. Тут же, откуда ни возьмись, объявилась банда Гадюшкина. - Держи его! - приказал им Позёркин, а этим, если меня отпиздить, дважды повторять не надо. Подошли, отпинали, схватили за шиворот и поволокли в туалет. - Я тебе покажу, как на чужую девку наяривать! - грозно сказал мне в самое ухо Позёркин, жёстко ухватив за волосы и макая ебальником в унитаз. И тут я почувствовал, как меня засасывает. Буквально: будто вода в унитазе ожила и решила меня засосать, всего и сразу. Оно, конечно, с одной стороны - впервые в жизни кто-то захотел меня засосать, с другой - меньше всего мне бы хотелось, чтобы это была канализационная труба. Всегда вот желания сбываются самым извращённым образом. Меня сдавило со всех сторон, пропуская через узкую трубочку, и ощущения при этом были странные: с одной стороны, дышать нечем и очень тесно, с другой - полагающейся боли не было. Не так я себе представлял путь по узкому тоннелю... И тут меня будто выхаркнуло на твёрдую землю. Вместе с унитазной водой, ага. Отплевался, ладонями в землю упёрся, встал и охуел. Ибо находился я посреди леса, да не простого леса, а густого и дремучего. Его кривые ветви были, что руки зловещих мертвецов, тянувшихся ко мне со всех сторон. Мне, конечно, стало страшно. Не, дремучий лес, в который я невесть как угодил - это в любом случае лучше, чем компания Позёркина и Гадюшкина, но всё равно - не по себе. Тем более, громко хлопая крыльями и пища, на меня налетела стая летучих мышей, от которых я был вынужден защищаться своей привычной методикой - съёбом, прикрываясь руками. - Отстаньте, гадины! - вопил я им, продираясь через чащобу леса, и постоянно встречая сопротивление то в виде густого бурелома, то в виде колючих кустов, то в виде цепких древесных ветвей, будто по собственной воле пытавшихся схватить и задержать меня. А мыши в ответ лишь агрессивно пищали, кусали и царапали. В основном, естественно, в жопу. И тут, продравшись через особо крупный бурелом (одежда уже свисала с меня лохмотьями, крупные куски, отрываясь, оставались на кривых ветках), я внезапно оказался на краю болота, которое прекрасно чувствовало себя посреди леса. А на болоте стояла такая некрасивая хуила с длинным носом, что мне сразу не по себе стало. Да о чём говорить - даже мыши, пища теперь уже испуганно, улетели обратно в чащу, оставив меня в покое. Чувырла же ко мне обернулась, вперив в меня глазищи свои большие и недобрые. - А-а-а-а, путничек! - радостно проговорила она, приклацнув своим... клювом, уж не знаю, как эту херотень и назвать. - Заплутал, милок? - Да я тут мимо проходил... - ответил я. - Ну ничего, хороший ты мой, иди сюда, - и она поманила меня длинным когтистым пальцем. - Да не, спасибо, я лучше, на хуй, обратно к мышам, - ответил я, пятясь назад к чаще. - А НУ СТОЙ!!!! - гаркнула чувырла, ещё пуще выпятив свои и без того крупные глазища. - Думаешь, с лешим жить в радость? Я, может, хочу себе доброго мужчину... ну или отрока, на худой конец. А не эту страхолюдину! - Да себя-то видела, мать? - спросил я, упёршись спиной в жёсткие ветки, которые, такое ощущение, словно хотели подтолкнуть меня навстречу к чувырле. - А чего у меня нет, что есть у девицы красной? - лупая глазищами, спросила чувырла, и сбросила с плеч свои гигантские сисяндры. Зрелище, надо сказать, было совсем не возбуждающее, а скорее наоборот. Ибо тварина эта болотная была худощава, костлява, мохом покрыта, в волосах у неё всякая тина и, по-моему, какие-то там жучки копошились. Ну а груди - остальному подстать: сморщенные, дряблые, тёмно-зелёные, тоже мохом заросшие, зато размера никак не меньше, чем тридцатого; свисают, подобно мешкам из-под картошки, чуть не до земли... вернее, болотной воды. Да уж, награждает природа, кого не надо. - Да всё есть, мать, только неохота мне тебя ебать, - отверг я первое предложение сексуального характера в своей жизни и, развернувшись, принялся шумно продираться через бурелом подальше от карги, которая что-то каркающе орала мне в спину. Вопреки ожиданиям, мыши не встретились - видимо, сильно уж напугались, заныкались где-то. Правда, наткнулся я на кой-кого пострашнее. Ростом с двух здоровых мужиков, не меньше. Кривой посох в руке, седая борода по грудь, плащ тоже из какой-то растительности, и деревянный головной убор с рогами. Кожа тоже грубая, болотного цвета. - Да ёпть... - я резко затормозил обеими ногами и встал, как вкопанный. А дед лесной наклонился, и глаза его злобно меня прожгли. - Ты! - ткнул он в меня своим посохом. Ну, к счастью, не прямо в меня, а только в моём направлении. - Я, - послушно согласился я. - До жены моей домогался? - Чего? Это ещё кто до кого домогался! - запротестовал я. - Негодник паршивый! Ну я тебе сейчас задам... Уперев посох в болотную жижу, леший выставил вторую руку с открытой ладонью, над которой появился сгусток зелёного света. Да, видимо, сейчас мне покажут, что бывает кой-чего и похуже смыва в канализационную трубу... - Стой, окаянный! Стой! Ить зарублю! Откуда ни возьмись, между мной и лешим выскочил здоровый мужик в кольчужном доспехе и с длинным мечом наперевес. - Перегар! Опять ты? - ответил ему леший, как старому знакомому. - Опять я! Чего вы тут такой лес понавырастили, хрен дорогу найдёшь... - Да я тебя сколько раз выводил, дурная твоя голова? Всё, уйди в сторону, не до тебя сейчас. Я тут с домогателем разбираюсь... - Этот-то, думаешь, до зазнобы твоей домогался? Богатырь обернулся ко мне (предварительно ткнув в мою сторону большим пальцем), и я увидел широкое лицо с густой тёмно-рыжей бородой. - Ха! - бросил он прямо мне в лицо, и снова развернулся к лешему. - Ты глаза протри, до кого такой может домогаться? Скорее уж, это до него... - До меня, до меня! - энергично закивал я. - Да какая разница? Чего он тут лазит? И одёжка на нём больно странная... вот точно как на тебе, когда ты тут впервые объявился! - Да потому что это ещё один... впопадун. Да? - богатырь опять обернулся ко мне. - Чего? - не понял я. - Ты ж впопадун? - В смысле? - Кто у нас президент? - Да всё тот же, - ответил я на автомате. - Вот, я так и знал. Впопадун, впопадун. Так что, старый, узбагойся! - Тьфу ты, проходу от вас уже скоро не будет, - в сердцах сплюнул леший, убирая занесённую руку и, к счастью, так и не дав мне узнать, что же это за сгусток света такой и на что он способен. - Да ладно, зато веселее! - Да у меня ваше веселье поперёк мха болотного уже. Вечно шуму наведёте, да жену мою совращаете видом своим... - Хорош гундеть уж, ты это, по-дружески, выведи нас ещё раз. - Да сколько ж можно! А потом ведь опять по всему лесу скакать будете, как неугомонные! И опять скажете: "Ну выведи ещё раз, ну выведи!" - Ну тебе что, отрока вон не жалко? Ты посмотри на него. Разодранный весь, худой, кривой, сами собой слёзы наворачиваются... - Так давай я его из жалости посохом по темечку хлопну, и жалеть нечего будет. - Да не надо, ну дед, ну как не родной! Пошли давай лучше, путь-то небось неблизкий. - Тьфу на вас, - вздохнул леший и пошёл через лес, подняв руку и будто силой мысли раздвигая на своём пути и бурелом, и колючий кустарник, а мы с Перегаром двинулись следом. - Ну что, шкет, как звать? - обратился ко мне богатырь, пока мы шли. - Я? Меня? - Ну не меня ж, себя-то я знаю. - Меня Жорка. - Жорка? Хе, смешно. Да, имечко подстать внешнему виду. Оно, конечно, если полное имя называть, то звучать солидней будет. Но тебе не, тебе именно Жорка подходит. Хотя, я бы лучше сказал, Недожорка... Ну что, в школе гнобили, в унитазе топили? - Откуда знаешь? - вскинулся я, чувствуя, что краснею. - Дык одна из ваших была уже, сейчас того, ведуньей местной заделалась. Зайдём, может, к ней, обрадуем, хе. - А ты сам кто? - Я - богатырь Перегар. Ну, меня как сюда забросило, и я деда этого ворчливого повстречал, назвался первым словом, что в голову пришло. Так и прижилось. Хотя с перегаром тут напряг... крепких напитков мало, один мёд, от того запьянеть - ещё постараться надо. Тоска, эх... - Так тебя сюда тоже... через унитаз? Перегар фыркнул и высморкался одновременно. - Щаз! Кто меня в унитазе надумал бы утопить, того я б сам туда по кусочкам слил. Не, у меня история поинтересней. Я, вишь ли, в прошлой жизни был майором Криволапковым-Золоторучко, спецназ ВДВ-ФСБ-ДПС-ЗППП. Ветеран, значит, Афгана, Чечни, Донбасса и разборок в Маниле. Трижды Герой России, дважды посмертно. Короче, ядерный заряд я обезвреживал, ну и этот гадский красный проводок перепутал... - А почему перепутал? - удивился я. - Если он красный? - Так я дальтоник. Так вот, перепутал, и он ка-а-ак ебанёт! И сюда меня. Я потом к волхву ходил, спрашивал, чё за херня. Он мне говорит, мол, это ты в пространственно-временном континууме дыру пробил. - Что? - не въехал я. - А я знаю? Я академиев не кончал, тоже ни хера не понял. А волхв на меня рукой махнул и больше ничего объяснять не стал. Козлина такая. Вот я так тут и застрял. Меня там, наверно, снова посмертно наградили... Хех, мечтаю увидеть их рожи, когда вернусь. Только не знаю, как. Да вообще, с каждым годом как-то всё меньше хочется. Тут, знаешь, интересно... Вон, и лешие тебе, и кикиморы болотные, и чего только нет. А какие ведьмочки... обязательно к ним отведу. По тебе и так видно, что только руку свою наяривал. Я снова покраснел. - Эй, головы болезные, вот выход, - обратился к нам леший, не оборачиваясь. Через раздвинутые деревья я увидел опушку, переходящую в поле высокой травы. - Э-хех, спасибо, дед. Ты давай, не хмурься. Бабе своей, что ли... мухомор принеси, - весело сказал хозяину леса Криволапков-Золоторучко, он же Перегар. - Да тьфу на вас, - повторил леший, зло махнув посохом, и исчез в чаще, оставив нас у подножия тёмного леса. - Да ладно, ты не этого, отрок, а, Жорка, не думай про него дурного, хороший дед. Просто заебался, за целым лесом следить, ещё и с такой каргой в жёнах. Ну что... - Перегар потёр руки. - Пошли, что ль. Проведу тебе экскурсию по старорусским просторам.