*

— Засобиралась наша Констанция… — Куда? — поперхнулся спутник жизни, не зная, как бы ловчее спрятать едва-едва прикуренную сигарету от внезапно вышедшей на крыльцо мегеры. — На радугу. Сама Констанция Николаевна даже ухом не повела. Отощавшими бочками заходила-задвигала, повернулась, зевнула на нас, приматов непутевых, да и улеглась в старенькое кресло, как модно говорить, винтажное, а если по правде — то древнее и задрипанное. У соседей пошла жимолость. И тетка Варвара, едва переступая, принесла первую миску — нам. Ягоды цвета июньской полночи стояли нетронутые в блюде с неказистыми петушками. Вечерело. Констанция Николаевна отмахивалась от комаров кончиком черепахового хвоста. *** Она была Николаевна в честь отца, не своего, конечно, моего. Именно он притащил оручий, блохастый и до страсти голодный комок нервов с автостанции аккурат шестнадцать лет тому назад, в начале лета. Рано было для дачных котят, эта точно была городская — "позабыл" кто-то из детишек. Городская — не то слово, иначе бы осталась Каськой, Кышью, Засранкой и прочими лестными именами. Но мадам выросла настоящей Констанцией Николавной, и даже тетка Варвара стала ее звать по имени и — моему, — отчеству. — На радугу... — озадаченно повторил муж, бросил дурака валять и затушил адское пламя о стеклянную банку из-под кофе. Недовольный чфырк немедленно нас возвратил к реальности: кто тут венец творения, а кто — жалкие временные котовладельцы. На радугу. Скажете вот тоже. Радуга — это для хомяков и домашних рыбок. Мелкой сошки, одним словом. Настоящие Кошки уходят к звездам. Неведомыми тропами млечных путей. К большим и малым клубкам материи, к неизвестным далям и новым мирам. — Досталось ей, болезной. И правда — досталось. Взрослели дети. Буйствовали мыши в особенно жаркие годы. Хозяева — недоумки натуральные, выпустили пойманного ужа обратно в лес. Крику-то было!.. Досталось Констанции Николаевне Черепаховой от неизвестной хвори, досталось от лечения — все теми же хозяевами и еще чужими приматами. Старались. Только все равно — не вышло. Надоели мы Констанции Николаевне. Засобиралась. *** — Может, и правда к звездам… — супружник затянулся прямо в кухне, скотина. Скалка-то вот она. Или пусть его курит? Дымом-то легче красные глаза и шмыгающий нос оправдать… — Пошел вон! На веранду! — Тошно стало вдруг — без Констанции. Не завыть бы в голос. Опусте-е-ела-а без тебя-а Земля-а… Нет, петь не буду — баба Варвара прибежит, подумает, что режут соседей. Снова лето, снова жимолость — и вечер. Теплый ветер, как кошачья шерсть в руках. И звезды. И небо черным-черно, бескрайнее, шумливое — ветром в высокой траве, и Космос пахнет липами и яблонями, и Кышь наша — где-то там. Рядом ведь совсем — а не достанешь.