Часть 1

Белла ждёт испытания с наставницей своего факультета сильнее, чем что-либо ещё. Ради этого она готова терпеть людей с камерами, снующих вокруг и раздражающим с каждым днём всё больше. Ради этого она просыпается по первому зову и идёт собираться, с усилием стягивает волосы в хвост, прогоняет прочь дурные мысли и сдерживает агрессию на любые раздражители. Это уже похоже на болезнь, да? Девочки смеются, уже с третьей недели шепчутся о том, что Мари Буше тянет «свою любимицу», кто-то даже тихо ненавидит их обеих, хотя, может, к статной блондинке всё же чувствуют долю уважения и восхищения. Не удивительно — Мари и правда прекрасна. Белла бы сказала, что она охуенная. Не говорит, конечно, но думает об этом постоянно, как ненормальная несётся к новым письмам от преподавателей, слишком резво запрыгивает в автобус с логотипом «Пацанок» и старается изо всех сил. Ну, может быть, почти изо всех. Она всё ещё чувствует неимоверное желание выпить, но курить хочется уже меньше. И она всё ещё боится себя, того, что засело слишком глубоко и не даёт быть нормальной. Ей тяжело морально, но она правда старается перебороть себя. И ради Мари в том числе. Это что-то, что невозможно объяснить. Она не чувствует ничего к Лауре, тепло улыбается при виде милой Марии Третьяковой, но Буше… От неё сердце начинает биться то медленнее, то чаще. От неё округляются глаза и — подумать только, — потеют ладони. Восторг, смешанный с боязнью облажаться перед наставницей и что-то ещё, практически неуловимое, кружащее голову. Белла вряд ли чувствовала такое ранее. И почему-то ей кажется, что и сейчас этого быть не должно. Бред какой-то. Мари ей не мать, не сестра и даже не подруга. Она — человек другого ранга, кто-то непостижимый, совершенно далёкий, чужой. Но вот она — стоит в их комнате. В своём тёмном костюме выглядит слишком роскошно, слишком идеально. Улыбается каждой по очереди, раздаёт подарки и говорит что-то о заботе о себе. Белла радуется, во-первых, потому что сегодня ей не придётся выворачивать себя наизнанку и тратить нервы, а во-вторых…ну… она тут. В руках у Мари, прямо стоящей возле двери, какие-то тюбики и флаконы. Поняв, что это косметика, Белла слегка мрачнеет. Не нравится ей это, не хочет она лицо мазать чем попало, и так нормально. Буше рассказывает о правилах пользования, нежно улыбаясь и плавными движениями показывая всё, что принесла. А затем предлагает девочкам попробовать всем этим воспользоваться, и Кузнецова тут же отходит на полшага. Отмахивается от Насти и её туши, не хватало ещё лишиться глаза от рук этой неумёхи, потом со смехом забирает румяна с кистью у Петровой и сама наносит их ей на щёки. Все наводят марафет, а кожа Беллы остаётся чистой. До некоторых пор. Мари Буше, конечно, контролирует весь процесс, во многом помогает и делает тактичные замечания, а потом вдруг отходит от Кати с Ксюшей и смотрит прямо на Беллу. — Дорогая, ты ещё не использовала макияж? — говорит с улыбкой. Голос у неё приятный и добрый, такой, что девушка теряется и совсем не знает, что ответить. Вот, сейчас Мари скажет, что она разочарована, что Белле не стоит вести себя так, ведь она должна работать над собой. Но она почему-то говорит совсем другое, после того, как Белла беззвучно кивает на её вопрос. — Идём. Мари протягивает руку и отходит в сторону кроватей. — Не бойся, это всего лишь помада, — она издаёт смешок, совершенно беззлобный, и Белле ничего не остаётся, кроме как расслабиться, вложить свою ладонь в наманикюренную руку наставницы и пойти за ней. У наставницы кисть прохладная, мягкая, а кожа бархатистая и сияющая. «Пиздец», — мелькает в голове у Беллы. Она даже не понимает, что эта мысль означает. Просто «пиздец». Девушка садится на нижний ярус кровати, меньше чем в метре от Мари и смотрит прямо на неё. Женщина глядит в ответ пару секунд, а потом мягко дотрагивается до колена Кузнецовой и зачем-то кивает. — Существует множество цветов губных помад и блесков, очень важно выбрать правильный, скажем, твой цвет. У меня с собой есть красная, смотри, — блондинка с гулким щелчком снимает крышечку с флакона, аккуратными движением крутит тюбик так, чтобы появился алый стик. — Она стойкая и увлажняющая. Очень важно заботиться о поверхности губ. Ты когда-нибудь пользовалась такими? — Не-а, — отвечает Белла. Она смотрит куда угодно, только не в глаза Мари. То ли боится, то ли смущается. Краем глаза замечает, что на них не направлена ни одна камера. Мари пододвигается ближе и заносит помаду перед лицом девушки. Аккуратно касается пальцами щеки, а потом на нижнюю губу Беллы опускается красный кончик. Буше сосредоточенно ведёт помаду вправо, чуть наклонив голову и приоткрыв рот. У неё на губах помада не такая яркая, приятного розоватого цвета, а сами губы очерчены очень ровно, не слишком пухлые, но и не тонкие. Красивые. Вдруг до сознания девушки доходит мысль, что она даже никогда не целовалась по-настоящему. И когда пацанка понимает, что вообще обратила на это внимание, да ещё и задумалась о таком, до неё доходит, что она пялится. Мари уже убрала флакон и закрыла его крышкой и теперь смотрит на Беллу. Та мгновенно заливается румянцем. Какая же дура! Вернись с небес на землю и веди себя нормально, если не хочешь, чтобы Мари решила, что ты сошла с ума. Даже если это и правда так. — Отлично, теперь сомкни губы и распредели помаду по всей поверхности, вот так, — и женщина демонстрирует нужные движения, заставляя вновь опустить взгляд на свой рот. Она сжимает губы, проводит верхней губой вправо-влево, а затем расслабляет их, возвращая в привычное состояние. Белла начинает повторять, уже рассматривая покрывало на кровати Анжелики, и на секунду думает, что увидела как Мари скользнула по нижней губы языком. Показалось, конечно. Она сумбурно благодарит Буше и возвращается обратно в общую массу девочек. Настя смеётся над её внешним видом, выдавая что-то вроде: «Ну ты и губошлёпка». Белла игнорирует. Она не стала смотреться в зеркало, потому что чувствовала, что ей не идет, но не хотела расстраивать наставницу своим недовольным видом. Спустя полчаса камеры переместились в другую комнату, «салон красоты» образовался уже в спальне факультета Третьяковой, и девочки выдохнули, упав на свои постели. Белла, правда, почти сразу удалилась в ванную Из зеркала на неё смотрела проститутка. Действительно странный вид, совсем другое лицо, и помада эта — точно не «её». Дверь позади открылась, и Белла уже была готова сказать о том, как отвратительно выглядит, как обернулась и увидела Мари. — Э… ой, это вы… я думала… Думала, что съёмки закончились и вы уже уехали, — пробормотала она от удивления. Мари только улыбнулась. — Да, сейчас приедет машина. Не нравится? — она кивнула на зеркало, явно намекая на проститутский макияж, который сама же и сделала. — Ну… непривычно. — У тебя красивые губы, Белла. Твою мать. Чего? Глаза девушки расширились. — О, ну не смотри ты так, — Мари засмеялась. Искренне засмеялась. Белла не была уверена, что уже слышала её смех. Звонкий, похожий на детский. — Это правда. Прекрасная форма губ, нужно только знать, как её подчёркивать. Женщина подошла к раковине, взяла ватный диск, бутылёк с прозрачной жидкостью и подошла почти вплотную. — И уж прости, но этот цвет действительно не самый лучший для тебя, — она аккуратно подложила пальцы под подбородок девушки и слегка потянула вверх, заставляя её поднять голову. Это показалось бы слишком интимным и неправильным, если бы Белла могла трезво соображать, но она лишь учащённо моргала и смотрела на блондинку. Они были почти одного роста, лишь слегка Мари была выше благодаря туфлям на каблуках, поэтому глаза их находились на одном уровне. Белла не знала куда себя деть, кажется, её руки слегка подрагивали, поэтому она сцепила их в замок, пока Буше слегка надавливая стирала ватным диском алую краску. Закончив, она приложила свой палец большой палец к нижней губе Беллы, задержала взгляд, а потом подняла глаза. — Всё, — сказала полушёпотом. — Ты и так очень красивая. — Спасибо, — почти неслышно и неверяще ответила Белла. Что-то явно происходило, но она не понимала. — Вот, держи, — Мари наконец-то, или к сожалению, отошла на шаг, достала из маленькой черной сумочки другую помаду в светло-сером тюбике и протянула её девушке. — Это моя. Она тебе больше пойдёт. — Нет, не надо, спасибо, — начала отнекиваться Белла, но Буше просто взяла её за руку, вложила помаду в ладонь и сжала. — Забирай. Правда, это мой тебе подарок, — сказала женщина. — Удачи, Белла. И скрылась из ванной комнаты, оставляя пацанку наедине с кучей мыслей. *** В конце недели выяснилось, что Белла не справилась так, как хотелось бы. Мари с сожалением слушала слова о том, что девушка исключена с её факультета, но душу грела мысль о том, что она всё ещё сможет наблюдать её на проекте и работать с ней. Белла сидела расстроенная, всё ещё шокированная новостью об уходе Насти, слишком задумчивая и загруженная. Но всё ещё красивая. И эта помада, пудрово-розовая, которой она всё же воспользовалась и которая несколько дней назад была на губах самой Мари, действительно была ей очень к лицу.