01

Then spoke a spirit, «If you would win your Lady Love There's only one way: fall to your death from high above» Я рожден был у моря ржи в окосевшей лачужке, Затонувшей в море травы. Сколько помню себя, наяву ты мне снилась: В играющем листьями ветре, Налакавшемся соли с ладони твоей, В черноперости туч, в мгле туманной, В заржавевших луж зеркалах, В снеге, текшем под рукава, — Так тянула ты пальцы ко мне. Ты влекла меня дальше, гнала Через пропасть болот и песка Много лет. Много лет И я звал в ответ, Мглисто-серый твой взгляд находя лишь крепко сомкнув глаза. Как-то раз ноябрем Я набрел на портовый город, За версту тебя чуя, мне мерещился смеха раскат. Этот город на рыбьих костях колотило ознобом: Ты метало и выло, Срывая дамбы, швартовы, лодки… Омертвев на причале, я знал, Что не мог не любить тебя. Мы делили нежность и ярость, И искристую зыбь, и хмелящий, кипучий шторм. Ты баюкала угольными ночами, Днем ласкала попутным вздохом, Посылая теченье, по чьей спине гибкой Парила, играла каракка; Ты — богиня бескрайности, Бездонной непостижимости. Голос твой — в острой пене, На чайки крыле, В ленивом скрипе рангоута, В краесветном фонтане кита, В потрохах любого матроса, В налетевшем на гряду киле. Ты кропила мне плечи лучами Потопленных луны и солнца; В твои руки с кормы уносило, Сердце валом щемило, Соль твоих поцелуев жгла рот, Обточенные звезды со дна поднимала, дарила, Разгоняла по бедрам, В бороду ты вплетала кудрявую зелень, Ракушки, щепки, Твои руки текли мне сквозь грудь, Лелея жаркое сердце, Я хотел променять соль из жил На соль твоих пламенных слез, Стать твоим. Быть твоим… Ибо сущее — ты, Моя лютая нега; Ты — извечность И бархатный вихрь; Ты — есть сытная тьма. Я очнулся на суше, Заласканным, одичавшим, Животным другого мира, Голодающим, алчущим снова Причаститься у алтаря Твоего. Прежде я искал путь к тебе, Прислушавшись к зову, Прокладывал курсы, Переменными галсами шел — Мы нашлись наконец, только все же Влиться в воды елейные, сивые Я не мог. Желал, но не мог. Время плыло, Заходы, рассветы Озаряли медовую шею, К ней тянулся жадный мой дух. Рань бессонную ждал я на пирсе, Небо тихо плескалось, По волнам тосковали суда; Как песок, иссушающий мумию, Изморил меня берег; Я дыхание прилива ловил И протягивал руки к тебе. Ты пришла проливная, Спасая, крылом укрывая; Днесь гонец твой Вторит хлесткому шелесту вод, Единение пророча. На земле оставляю Неслиянных влюбленных, Такими бывали и мы В старину, До потопа, Уж много воды утекло. Было разве такое? Не помню. Задевая бушприт крылом, Я кричал морякам на прощание, Что не смерти искал. Не смерти — Твоей любви.