Лэ об Арондире и Бронвин

Он черней ее, да и она хороша: Тело так себе, скудна и душа, Но они вдвоем и не ругались по мелочам. И все вокруг твердят: «Ну чем не муж и жена?», И кидает он взгляд туда, где она, А она дерется с врагами едва ль не мечом. Он страдал, если за окном темно, Не увидит – черный как «оно», Он рыдал от того, что по ночам Не найдет она его… ах, печаль! А потом по утру она клялась, Что найдет его точно в этот раз, Он прощал, но ночью за окном темно. И она его не видит все равно… Вот напали враги на деревню ее, Он тогда схватил немедля копье И помчался ее спасть как последний дурак, Испугался, что от орков под полной Луной Не успеет она добежать домой, Ну и той же ночью вышло именно так. Он страдал, если за окном темно, Не увидит – черный как «оно», Он рыдал от того, что по ночам Не найдет она его… ах, печаль! А потом по утру она клялась, Что найдет его точно в этот раз, Он прощал, но ночью за окном темно. И она его не видит все равно… Он потом от горя не спал и не ел: Возле раненой зазнобы «эльф» сидел, Попрощаться хотел, а она вдруг не померла; И теперь они вместе собрали народ И условились, куда он пойдет, И теперь творятся в крепости такие дела!