12. Ложная копия

Тут было очень, очень правильно. Тепло. Не как в лавовом озере, но хотя бы чуть-чуть похоже. Дракончик спал бы тут и спал, под звон молотка, и под шипение раскалённого металла, который опускали в воду, и под разговор сразу двоих сокровищ — одного чаще прозрачного, а иногда алого, и другого, поменьше, — всё время серебряного. Дракончик обосновался среди приспособлений, которые помогали ложным сокровищам появляться из кусков металла. Но вот пока правильные сокровища всем этим занимались — плавили металл и изгибали, и заставляли камни блестеть ярче, или когда тихо переговаривались — пока истинные сокровища творили просто блестящие штуки, те тоже делались будто немного настоящими. Как будто впитывали отблеск света. Брали немного сияния. — Смотри, — показал младшее сокровище, — кто тут обвил хвостом наши щипцы. — Вот это гости, — сказал старшее сокровище прохладно, и Ясноглазый, ещё не привыкший к новому имени, на всякий случай приоткрыл один глаз. Ты же не будешь поливать меня водой, да? — Отдай, пожалуйста, — попросил старшее сокровище, и руку протянул, но не дотронулся. — Они сейчас понадобятся нам. Как тебя... потом снова на них сядешь. Отдашь ты или нет? С одной стороны — никто, кроме Главного Сокровища, не имел тут права на него шипеть. А тот и сам не шипел. С другой стороны, руку Прозрачное Сокровище, конечно, протянул, но так и не дотронулся. Дракончик зашипел на всякий случай. — Ой, отец, можно я это срисую? Как он обвился и шипит. Потом подарим... Кому — осталось неясным. — Лучше зарисовал бы, как он мирно спит на наших же инструментах. Кому дарить шипящего? Можно ли почесать тебе загривок, о юное недоразумение? Старший сокровище так одинаково говорил, что со своим Серебряным, что с дракончиком, что непонятно было — кого спрашивал. Но руку так и не убрал. Дракончик закрыл глаза, а сам подумал — цапну, если что. А у этого сокровища, оказывается, пальцы сажей пахли. Очень, очень хорошо. Вот бы он всем им объяснил, как надо пахнуть. А через несколько дней дракончик даже и заснуть больше не смог, потому что маленькое сокровище каким-то образом изобразил его самого. Только серебряного. С отблеском. И этого второго, на которого дракончик сперва нашипел, оказывается, можно было носить так, чтобы стук сердца слышать. — Стой! Ну, не все же могут тобой любоваться сколько захочется, да? И как им утешаться? А это... это... Как напоминание. И ты просто красивый. Или тебе, что ли, не понравился эскиз? Серебряный он должен был бы немного потускнеть, и тогда, так и быть, дракончик бы его признал, и разрешил быть. Только пока не понял, как объяснить это всё.