С силой приходит опустошение

      Глубокий вздох. Ещё один. Сатору опускает тяжёлые веки, буквально на секунду прикрывая глаза, и открывает снова. Хочется спать, но ей нельзя. Она должна поддерживать бесконечность, нельзя расслабляться. Тело плохо слушается, усталость давит поверх груза ответственности.       Сколько она уже держится? 4 дня? Или больше? Годжо не знает.       Сатору смотрит на настенные часы и думает, что либо "шесть глаз" начинают её подводить, либо она окончательно и бесповоротно сошла с ума. Прошла всего лишь минута, а кажется, будто уже целый час. Чем дольше она думает об этом, тем медленнее течёт время. Так у неё действительно расплавятся мозги.       Ещё минута, и Сатору не выдерживает— встаёт и заклеивает циферблат. Она где-то слышала, что так течение времени будет казаться быстрее. Теперь они не будут действовать ей на нервы.       Она идёт на кухню и заваривает кофе. Которая это кружка за сегодня? Пятая? А ведь она терпеть его не может, не выносит этот горький привкус, но всё равно высыпает остатки тёмного порошка из банки, пока та не пустеет окончательно, и отправляет её в ведро, к другим банкам. Надо будет вынести мусор и сходить в магазин, взять ещё кофе.       Сатору размешивает содержимое кружки и подносит к губам. — Гадость,— произносит она, понимая, что эту кружку она должна растянуть на всю ночь, и садится на стул.       Напиток не оказывает никакого действия, наоборот, только усиливает желание спать. Годжо закрывает глаза, наслаждаясь этим мимолётным мгновеньем, а открыв их, понимает, что находится уже в техникуме, где её ждут тренировки. Снова по кругу.       Это повторяется день за днём, будто она застряла в собственной бесконечности. Начала не видно, а конца— тем более. Конечно, результат есть. Огромный результат. Теперь она может держать бесконечность практически постоянно, без перерывов. Она стала сильнее. Намного сильнее. Но. Но.       Каждый раз, включая новости или получая задание, она узнаёт, что кто-то умер от рук проклятий. Кто-то умер. Погиб. Она не успела спасти его.       Она стала сильнее. Намного сильнее. Но этой силы недостаточно.       А ведь её называют сильнейшей, значит, нет никого, сильнее, чем она. Нет никого другого, кто мог бы спасти этих людей. Она ответственна за их смерть. Это её вина, она недостаточно сильна.       Но сколько ещё...? Насколько она дожна стать сильнее? Что она делает не так?       Годжо открывает глаза и окидывает взглядом белые стены морга. Неприятный запах препаратов, название которых она не знает, бьёт в нос. — Сатору,— слышет она голос Йери и оборачивается,— не сходи с ума. — Что...? — Не притворяйся, что всё хорошо, я же вижу: ты почти ничего не ешь и всё время молчишь. Носишься с этими заданиями и отчётами, работаешь до ночи. Ты вообще спишь хотя бы? — Ой, да что мне будет, ты же меня знаешь, я же... — Ты сильнейшая. Я знаю. Но прошу, не загоняйся так, я не хочу потерять ещё и тебя. — Потерять меня...?— Сатору смотрит на Сёко, но обстановка резко меняется и она оказывается в до боли знакомом переулке. В том самом переулке... Годжо закрывает лицо руками и ощущает, что они скользкие и мокрые. Вода? Нет... красная...это кровь...       Она смотрит на свои перепачканые руки, потом себе под ноги, понимая, что стоит в луже крови. Дрожь пробивает всё тело, почему-то она уверена, что знает, чья это кровь... — Сугуру...? — голос дрожит. Ответа нет. — Сугуру!!!— кричит Годжо и оборачивается, натыкаясь взглядом на тело мага. — Сугу..ру...— заикается девушка, смотря на сморщенное лицо Гето и запавщие глаза, труп выглядит так, словно лежит здесь уже несколько дней. — Сатору,— голос Сёко раздаётся в голове,— не сходи с ума. — Что...?— её не покидает едкое чувство, что что-то такое уже случалось. — Не притворяйся, что всё хорошо, я же вижу: ты почти ничего не ешь и всё время молчишь. Носишься с этими заданиями и отчётами, работаешь до ночи. Ты вообще спишь хотя бы? — Я... — Ты сильнейшая. Я знаю. Но прошу, не загоняйся так, я не хочу потерять ещё и тебя.       " Ты сильнейшая... сильнейшая" — Я не сильнейшая!— кричит Сатору в пустоту.— Я ведь даже не смогла защитить человека, которого люблю... — Ты же сильнейшая! — Никакая я... не сильнейшая...       Это моя вина... я не успела, не поняла...из-за меня он умер...       Сатору садится на кровати с омерзительным скрипом и тяжело дышит. Сердце бешено колотится, а перед глазами до сих пор окровавленное тело. Годжо Сатору, сражавшаяся с самыми опасными проклятиями, никогда не испытывала страха, но сейчас её поглотил не просто страх—это был дикий ужас. Ужас от того, что она увидела. И ужас, потому что не чувствовала чужого тепла рядом с собой.       Девушка медленно повернула голову. Дыхание словно топором обрубили. Она была в постели одна. Чужого присутствия не ощущалось. Прощупав каждый сантиметр одеяла и оглядев комнату, она убедилась в правоте своих чувств. В комнате не было никого, кроме неё. Только пустота, обволакивающая её с рождения и до сих пор. Она просто сидела и смотрела в одну точку. Грудную клетку жгло изнутри.       В какой-то момент Годжо словно пришла в себя и, сорвавшись с места, выбежала из спальни. Она оббежала всю квартиру, заглянула в каждую комнату— везде было пусто. Тишина давила на уши сильнее, чем вопли первокурсников. Впервые собственная квартира показалась ей такой большой. Впервые она показалась ей такой тёмной. И она была здесь одна. В этом не было сомнений. — Этого...не может быть,— шепчет Сатору сама себе, хватаясь за голову,— не может быть...       Обойдя всё ещё раз, она возвращается обратно в спальню, падая на кровать и устремляя стелянный взгляд в потолок. Годжо много сражалась, и ранения не были для неё чем-то особенным. Но никогда в жизни она ещё не испытывала такой боли, как сейчас. Эта боль начиналась под рёбрами и растекалась по всей груди, смешиваясь с тошнотой. Словно кто-то вырвал сердце пока оно ещё билось, словно душу разорвали на миллионы кусочков. Омерзительное чувство пожирало изнутри, раздирало горло, вгрызалось в плоть, отрывая по кусочку от неё уже давно. Она и раньше ощущала его, просто не придавала этому значения. Пыталась списать на усталось и запить кофе. Но это тянущее чувство только усиливалось, заставляя болеть лёгкие, а желудок завязываться узлом.       Это и значит чувствовать себя опустошённым?       Хах, ей идеально подходит. Окружила себя пустотой снаружи, чтобы никто не мог ранить, но внутри заключена такая же пустота, защищать пустую оболочку бессмысленно. Так глупо, что даже смешно.       Сатору утыкается в подушку. Всё было так реально, она ведь только вчера лежала с Сугуру в одной постели и он гладил её по волосам. Он— всего лишь плод её больного воображения, всего лишь сон, который она так мечтала увидеть.       Боль в груди становится сильнее, кажется, сердце скоро раздавит давлением. Голова болит, а мысли настолько спутаны, что невозможно собрать их воедино. Она уже перестаёт отличать реальность от сна. За что ей такие страдания?       Если одиночество— цена за силу, то она не задумываясь отдала бы её всю, только бы ещё раз увидеть Сугуру... — Сатору? — Годжо вдрагивает и распахивает глаза, она узнает этот голос из тысячи,— Я разбудил тебя? Извини.       Она лежит к Гето спиной, но чувствует, как он садится на кровать и залезает под одеяло. Девушка открывает рот, но все слова застрявают в горле. Сердце сходит с ума, а желудок, кажется, рвётся, потому что боль становится ели терпимой. Сатору начинает задыхаться.       Сугуру обнимает её сзади, но пальцы упираются в спину, мышцы которой так напряжены, что, кажется, её судорогами свело. Гето настораживается. — Сатору?— в ответ тишина, и маг начинает волноваться ещё больше,— Сатору, что-то случилось? — Н-нет,— с трудом выдавливает Сатору осипшим голосом, но убедить Сугуру ей явно не удаётся. — Сатору? Что случилось? Ты не хочешь мне говорить?— он привстаёт на локтях,— Я что-то сделал?       Но вместо ответа Сатору разворачивается и утыкается Сугуру прямо в грудь, крепко обнимая. Он такого поворота не ожидал, поэтому, немного промедлив, обнимает девушку в ответ, чувствуя как вздрагивают её плечи. Маленькие цепкие пальчики сминают мужскую футболку. Они лежат так какое-то время, пока наступившую тишину не нарушает тихий всхлип. Гето, который уже начал проваливаться в сон, пришёл в ужас и мгновенно подскачил. — Сатору, ты что, плачешь?— спрашивает Сугуру, сам не веря своим словам.       Но вместо ответа он получает такой же всхлип. Девушка закрывает лицо руками и продолжает плакать. У Сугуру начинается паника. За время знакомства с Годжо, ему никогда не доводилось видеть её слёз, разве только если она хохотала до упаду. Но сейчас она плачет, плачет по-настоящему и он теряется. Гето никогда не умел успокаивать или подбирать нужные слова, он даже не знает, что послужило причиной такого срыва. — Сатору, пожалуйста, расскажи, что случилось,— просит маг, поглаживая девушку по волосам.       Но Годжо продолжала плакать. Делала она это тихо, робко, почти без звука, только плечи тряслись, но успокоиться никак не получалось, слишком много всего накопилось и она уже себя не контролировала. Ей ещё виделся труп Сугуру, и как бы она не пыталась, не могла забыть ночной кошмар. — Сатору, посмотри на меня,— Гето берёт мокрое от слёз лицо в свои руки и заглядывает в огромные голубые глаза,— что случилось? Расскажи мне. — Я..это я виновата..я...— она снова закрывает лицо руками. Сугуру чувствует, что ему будто ножом по сердцу рубанули, слёзы Сатору— последнее, что ему хотелось бы видеть. — Тш, тише, ты ни в чём не виновата,— он прижимает её к себе и целует в лоб,—пожалуйста, зайка, не плачь. Попробуй успокоиться и объяснить, что произошло.       Годжо, кажется, с пониманием отнеслась к его просьбе и, видимо, настраивалась. Гето понимает, что ничего не понимает, поэтому терпеливо ждёт, он должен разобраться, наконец, что случилось. — ..Я виновата...в-се умирают, а я не могу спасти их...мне не хватает сил, я не сильнейшая...я не смогла даже...я не могу этого сказать...— она снова плачет и мысленно извиняется столько раз, сколько может, ей безумно стыдно за свою никчёмность, за то, что ему приходится успокаивать её и слушать этот бред. Она ведь даже не может объяснить, что именно ей приснилось, одно воспоминание об этом сводит её с ума. Смерть Сугуру— самый большой её кошмар.       Гето закрывает глаза. Он знал, он боялся этого больше всего. Боялся, что сила Сатору будет слишком сильно давить на неё. Он, в глубине души, очень надеялся, что ей нет особого дела до чужих жизней, что она не будет переживать из-за чьей-то смерти. Но Годжо убеждена, что она ответственна за смерти всех этих ничтожеств, из-за них она так убивается сейчас. И какое-то странное чувство не покидает Сугуру, словно есть что-то ещё, что она ему не сказала. — Сатору, послушай, я понимаю, из-за чего ты переживаешь, но ты должна думать не о тех кто уже погиб, а о тех кого ты спасла и ещё спасёшь. Ты ведь сильнейшая. — Я не сильнейшая! Я даже не смогла спасти тебя..я...— Сугуру широко распахивает глаза, а у девушки совсем срывает тормоза,— знаешь, мне приснилось...что ты умер, я много раз видела этот сон, но...когда я проснулась, тебя не было...— Сатору обнимает его и бормочит куда-то в плечо,—я не понимала, где ты, весь дом оббежала..я подумала, что совсем свихнулась...что всё, что было...что всё это мне приснилось...я, наверное, совсем спятила, прости, не слушай этот бред...       Гето качает головой. Какой же он идиот. Он должен был понять, что больше всего она переживала из-за него. — Прости меня. Я вышел ненадолго подышать воздухом, потому что не мог уснуть: в ушах стоял ор первокурсников. А тебя не хотел будить, ты и так мало спишь.       Снова всхлип. — Сатору, милая, пойми, ты сильнейшая, но ты не всесильная. Ты не можешь спасти всех. Никто не может. Это невозможно. Но того, что ты делаешь, более чем достаточно. Ты умница, ты замечательная, и я люблю тебя больше всего на свете. И ты спасла меня, всегда спасала, если бы не ты, меня бы тут не было. Это просто кошмар, дурацкий сон, забудь о нём. Я здесь и никуда не уйду,— Сугуру целует её и заключает в обьятия. Они лежат так ещё долго и Сатору постепенно успокаивается. Гето гладит её по спине и чувствует, как она постепенно расслабляется. — Обещай, что никогда не оставишь меня,— просит Годжо. — Обещаю, я всегда буду рядом,— шепчет Сугуру и добавляет,— и в следующий раз я обязательно разбужу тебя.       Сатору тихо мычит и они погружаются в тишину, а вскоре Гето слышит размеренное сопение на своём плече. Он никогда её не отпустит, всегда будет рядом. Теперь он здесь и не позволит Сатору переживать.