Глава 12. Библиотека.

Она стояла, вдалеке от шума и суеты города, и смотрела за туристами, которые плавно двигались вокруг красивого замка. Её взгляд был полон проникновения и восхищения перед красотой этого места. Ланже, с его готической архитектурой и башнями, выглядел словно сказочное сооружение. Яркое солнце окутывало его теплым светом, создавая иллюзию, что замок является настоящим призом на манументе, который был затерян в мире времен и истории. Она заметила его из далека. Его волосы были такими яркими, что отражали золотой блеск на солнце, словно они были исполнены магии. На его черном пальто, накинутом на плечи, не было видно ни единой складки - оно сидело идеально, словно было сшито специально для него. Скорее всего так оно и было. Он легко и элегантно перебегал среди толпы туристов, словно танцуя. Не смотря на спокойное лицо, скрывающее любые эмоции, она прекрасно понимала, что в его груди бушует огонь. Взгляд его ясных, серых глаз пронзал прямо в ее душу, оставляя после себя след неподвижности и беспокойства. — Здравствуй, Грейнджер, — сказал он, как только подошёл ближе. Её мягкие кудри развивались на ветру, а пальто элегантно прикрывало шею, — Пойдем — Грейнджер только кивнула в ответ и последовала за ним. Его высокое тело как будто прикрывало её от любых возможных напастей, поджидающих на их пути. Они устроились в небольшом кафе недалеко от замка. Он заказал им кофе, и его глаза не отрывно следили за ней. Та была напряжена, но он даже не представлял, насколько. После некоторого молчания она наконец решилась заговорить: — Малфой, откуда у тебя кольцо? — прозвучали ее первые слова, и в них был горький оттенок. Он нахмурил брови, но она решительно подняла руку перед их лицами. На ней красовалось точно такое же кольцо, как и у него. — Твою мать, — и она была полностью согласна с ним. *** — Если судить по этому мифу, то предположительно нам должны были давать зелье примерно на протяжении двух недель, но я не всегда угощался в большом зале, насколько я помню, — задумчиво проговорил парень, только если ритуал не имеет аналогов. — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась девушка. —Ну, например, любовные зелья имеют множество рецептов, но суть одна, — пояснил парень. — То есть ты предполагаешь, что кто-то манипулирует нашей судьбой? — задала вопрос она. — Вполне возможно. Честно сказать, я думаю, что лично мне многие хотят отомстить. — Мне нужно посетить библиотеку, — Драко лишь кивнул на эту просьбу. — Я мог бы показать тебе нашу библиотеку, скорее всего моя мать даже больше меня сможет помочь. *** Их встретили величественные башни, окруженные зелеными лугами и нежными цветами, словно сливались с окружающей природой, создавая неповторимый образ. Архитектура замка, подчеркнутая множеством декоративных элементов и узоров, окутывала его особой аурой и придавала ему особенное очарование, особенно от того, что совершенно не проходило на поместье в котором она бывала. Ступени гранитных лестниц говорили о вековой истории замка. Здесь проникал запах старины и секретов, заключенных в его стенах. Они вошли в огромный зал, расписанный настенными росписями, которые воссоздавали атмосферу эпохи рыцарства и роскоши. Гермиона с восторгом осматривала каждый уголок. Свет, проникающий сквозь роскошные витражи, освещал комнаты мягким и теплым свечением, создавая иллюзию долгого путешествия во времени. В этот момент двери распахнулись явив Нарциссу Малфой. — А я то думал, будет меньше помпезности, — прошептал Малфой за ее спиной, отчего улыбка ее стала шире, — Мама, это Гермиона Грейнджер, моя родственная душа, — величественная походка Нарциссы разбилась от слов сына, и женщина тяжело облакотилась на стол. — Малфой, — взвизгнула девушка и поспешила к женщине, — Вы не правильно его поняли, — начала успокаивать она. Тем временем Драко лишь подошёл к матери и предложил ей руку, та спокойно поплыла за сыном к диванам. Гермиона последовала за ними и неловко встала рядом с креслом. — Присядь, дитя, — сказала Нарцисса и взяв за руку сына посмотрела в его глаза, — Повтори пожалуйста. — Конечно, это моя однокурсница, Гермиона Грейнджер и она скорее всего моя родственная душа, — его слова уже не взымели того эффекта, но его мать тяжело вздохнула, — На самом деле, я думаю нас отравили, и мы не совсем таковыми не считаемся. *** Он нашел их в библиотеке в завалах пыли, они сидели на против друг друга в одном из проемов и тихо общались. — Мама, что у вас произошло? — он поднимает их с пола одновременно и ведет к выходу. — Боюсь, на сегодня я устала. Мы посмотрели около двухсот томов о ритуалах, но не нашли ничего подобного. — Давайте, вы сейчас приведете себя в порядок и мы отужинаем. — он предлагает, поводя рукой в сторону выхода из библиотеки. Мама соглашается, и они отправляются в свои комнаты, чтобы одеться. Вскоре они снова собираются в гостиной, где уже накрыт стол. Зажигая свечи, они приступают к ужину. — Сегодня был длинный и изнурительный день, — говорит мама, складывая руки на коленях. — Я так рада, что ты нашел меня в библиотеке. Эти книги о ритуалах доставили мне уйму беспокойства. Он улыбается и берет ее руку в свои. — Я здесь, чтобы помочь тебе, мама. Мама кивает и улыбается в ответ, чувствуя тепло и любовь, которые исходят от своего родного сына. Они продолжают ужинать в тишине, наслаждаясь наличием друг друга и силой их семейной связи. Гермиона прочистила горло и поставила бокал на свое место: —Насколько некрасиво будет продолжать говорить о нашей проблеме?— спросила она. —Если учесть, что до полнолуния осталось около сорока часов, то, я думаю, мы можем продолжать разговор за столом,— ответила Нарцисса. —И так, если бы Дамблдор был жив, я бы подумала, что это его дело. —Мама, здесь его защитник, так что будь поосторожнее,— прошептал парень с явной насмешливостью. Грейнджер молча смотрела на него, пытаясь не реагировать на издевательство. —Непременно, вы абсолютно правы. Кто то решил потрудиться и поиздеваться над вами, учитывая что родственные связи открываются у девушек во время полового созревания. Если говорить о физиологии, то вы уже прошли этот этап,— объяснила Нарцисса. —Предположим, вас поили зельем, и вы не заметили этого. Но в зелье должно было быть много лесных трав, поэтому вкус должен был быть ближе – хвойный, если только в него не добавили что то еще. —Но тогда это изменит формулу зелья,— перебил ее Драко. —Верно, значит, его готовили не по оригинальному рецепту,— кивнула мать. *** В то время как эти безумные женщины обсуждали возможных врагов, он скрылся в лабиринте библиотеки. Его тяжелые шаги отражались от стен, а звук горящей сигареты приятно успокаивал его. Он сел на небольшой пуф у окна и сосредоточился на маленькой щели между досками. Он, конечно же, не ожидал увидеть Гермиону Грейнджер в этом доме, но это отлично отвлечет его маму от последних событий. Его отцец теперь покоится на фамильном кладбище его французской родни, и для него это событие было менее разрушительным, нежели для Нарциссы. В первый день это событие определенно потрясло ее, но проблема с её сыном растомашила ее. Он не может понять, кто мог бы связать его судьбу с Грейнджер. И кто был настолько глуп, чтобы прибегнуть к такому ритуалу. — Лолиян, — перед ним появилась эльфийка в аккуратном платье, — Ритуалы, связывающие души, могут быть в многих томах библиотеки, но не могла бы ты вспомнить, кто-то из моей семьи был связан? — Сэр, я служу вашему роду не так долго, — задумалась она, — но если я правильно помню, можно посмотреть дневники с пятнадцатого по семнадцатый век? — Почему именно эти века? — спросил он. — Можно и другие, но именно в эти века люди выказывали больше интереса к зельям и ритуалам, — она подняла том с пола и прижала его к груди, — Я бы посоветовала, сэр, изучить дневники Люциуса Первого, Квинтии МакКуойд и Парацельса. Они будут наиболее подходящей литературой. — Лолиян, а ты смотрела изменения на гобилене? — Сэр, там есть завиток, но без портрета, — существо кивнуло, — Я отправлю дам спать. При поиске дневников у него не возникло проблем, однако никто не предполагал, что предок окажется настолько скучным человеком. Но самым увлекательным аспектом его жизни стали его отношения с Елизаветой. Описание его не разделенной любви.

«Когда Елизавета отказала мне, я не смог сдержаться. Моя кровь закипела, и внутри меня разгорелся жар непримиримой жажды мести. В тот миг, мой разум потерял ясность, и я не помню, как я наслал проклятие на нее. Однако, что осталось в моей памяти — это ее пронзительный крик отчаяния, который всколыхнул весь воздух вокруг нас.»

Дневник Парацельса оказался совершенно пустым. На его страницах раскинулись огромные формулы и зарисовки, словно эхо прошлых исследований и открытий. Но нет ничего, что могло бы помочь ему в текущих поисках. С каждым быстрым взглядом, каждым поворотом страницы, растет чувство разочарования. Все надежды на новые откровения и глубокие знания, которые должны были бы заполнить эти скрипучие и потертые страницы дневника, рассеиваются, словно туман во мраке. Разочарование окутывает его мысли, затуманивая пробивающийся свет истины. Где же все эти запретные знания и прозрения, которые предполагалось узнать из этих дневников? Где свет, который должен осветить путь к новым открытиям и абсолютной истине? Целую ночь он просидел, погружаясь в мир книг и экспериментов, стремясь расшифровать таинственные символы и загадки дневников. Он ждал, как обреченный, на слова, которые должны были стать его проводниками в этой океане загадок. Но пустота дневника настойчиво напоминает о его неудаче. Как будто чья-то дьявольская рука собрала все знания и намеренно спрятала их от него. Может быть, ключ к разгадке все еще находится где-то рядом? Может быть, вокруг есть подсказки и намеки, которые он просто не видит? Упрямство и жажда знания подстегивают его и толкают на поиск. И он продолжает поиски, пренебрегая заботе Лолиян. Он создает свой лабиринт из слов и догадок, маяком в океане пустоты. Когда Лолиян принесла дневники Квинтии МакКуойд, он удивился, что забыл о них. Тщательно открывая его, он обнаружил, что страницы были заполнены корявым почерком. Пока он внимательно слушал эльфа и аккуратно прибирал за столом, убирая оставшиеся бычки и блюдца, с глаз Лолиян. Чашка уже третий раз была наполнена горячим густым ароматным кофе, который казался ему еще более обжигающим и пробуждающим, чем ранее. Все вокруг исчезло, когда Малфой погружался в мир, созданный чернилами Квинтии МакКуойд. Он был свидетелем бурных эмоций, переживаний и приключений, замечательно излагаемых зелеваром. Каждая фраза, каждое предложение было проникнуто его душу, словно переводило его в совсем иной мир. В его записях она рассказывала о зелье противоположностей - странном зелье, больше всего его привлекла надпись "зелье любви" - искушение изучить подобное создание не могло ускользнуть от его внимания. Глаза Малфоя сверкнули интересом, именно на этом он остановился, глядя на страницу, ожидая открытия темы которая его волновала. С каждой новой страницей дневника, он с увлечением читал о процессе создания зелья, о промышленных материалах, необходимых для достижения желаемого эффекта. С каждой прочитанной фразой рос его восторг. Мышление зелевара - абсурдное и обыденное переплетались в прекрасный хаос. В момент своего восторга, его застигли Грейнджер и Нарцисса. Они были одеты менее формально, чем вчера, и их лица вытянулись, увидев, как прове провел ночь Малфой. Книги разбросаны вокруг него, как будто они претерпели бурное чтение, а сигарета, торчащая из его зубов, уже почти сгорела до конца. Однако единственное, что не сливалось с общей картиной, это его широкая улыбка, которая, кажется, совсем скоро разорвет его лицо. Лолиян уже оперативно убирала за ним закуток библиотеки, и тихо ворчала под нос. — Дамы, кто же знал что сегодняшний праздник на столько могуч? — он встал из своего кресла и отдал записи матери, — С днём фортуны, — сказал он и вышел из зала.