Часть 13

Надежды Тараса Петрович оправдались, и теперь на этот вечер он стал счастливым обладателем маскарадного костюма. У наряда было огромное достоинство – он достался ему совершенно бесплатно. Минусы у костюма, к сожалению, тоже присутствовали. Впрочем, приставу было некогда страдать из-за несовершенства карнавального платья. Перед возвращением в участок он навестил отравленного купца. - Значит, говорите, не травил вас никто? – уточнил пристав. Агафон Евсеевич выглядел хуже, чем в их первую встречу, но вполне бодрым для вчерашнего покойника. Вот только факт отравления наотрез отказывался признавать. - Вот те крест, никто не травил, грибочек, видать, нехороший попался. - Не было у вас на столе грибочков, уважаемый. - Так съели все. – упорствовал купец. - А с кем ели? - Один ел! - А курица с яйцом зачем понадобились? – полюбопытствовал Смолокуров, которому не давали покоя эти предметы. Купец при этом вопросе явственно смутился. - Суп варить да яичню жарить. – зарычал купец, приподнялся на кровати и тут же упал обратно на подушки, согнувшись от приступа боли. - Да что вы меня пытаете, будто это я чего совершил. - Так ведь покушение на свою жизнь тоже преступлением считается*, господин Елистратов. Вот я и хочу выяснить, вы у меня, любезный, в острог из больницы пойдете или кто другой, про кого вы молчите. Вы отравились не грибами, доктор это ясно сказал. - Ошибается ваш доктор. И вы ошибаетесь. – отвернулся от пристава Елистратов. – Чего мне себя жизни лишать, у меня жизнь, можно сказать, заново начинается. И на других наговаривать не стану. Один я был, грибом отравился. Так и скажите вашему доктору. *Смолокуров не обманывает, но немного сгущает краски по поводу наказания для неудачливых самоубийц. Официально уголовное преследование выживших самоубийц было отменено только в 1903 году. Но на практике со второй половины 19 века в Сибирь их не ссылали, в психиатрические клиники на принудительное лечение не отправляли, и вообще светское общество практически отдало такие дела на откуп церкви. Скорее всего, если бы был доказан факт попытки самоубийства, для купца все ограничилось бы церковным покаянием. **** - Получается, закрываем мы это дело, Анастасия Андреевна. - подытожил Смолокуров, пересказав добровольной помощнице полиции беседу с Елистратовым. - Но вам показалось, что Елистратов покрывает кого-то? – уточнила Ардашникова. – Я уверен, что он был не один вчерашним вечером. Слишком смущали его мои расспросы. Возможно, дама замужем и ей не нужна огласка. Но совсем необязательно, что она и есть отравительница. - Или Елистратов хочет сам отомстить. – заметила Анастасия. - Что вы ужасы всякие предсказываете! – испугался Смолокуров. – Наш купец никого не обвиняет, а значит, делу конец. - А я бы поговорила с его симпатией и уволенной машинисткой. - Развлекайтесь, Анастасия Андреевна. – усмехнулся Тарас Петрович. – Не смею вам мешать. **** - Елена Аркадьевна - это вот та барышня, что детишками занимается. – подсказала Ардашниковой горничная. Анастасия Андреевна поняла, что попала в разгар детского праздника. В центре небольшой гостиной сверкала и переливалась огнями, манила сладкими украшениями рождественская ель. Впрочем, гостям временно было не до нее. Та самая «барышня с машинкой», в миру Елена Аркадьевна в эту минуту была крайне занята. Около десятка детей заворожено смотрели за тем, как в ее ловких руках исчезала монетка, чтобы найтись в ухе одного из малышей, или вдруг из ниоткуда материализовалась большая конфета – приз тому, кто разгадает шараду. - А сейчас танцы! – объявила ведущая. Одна из дам присела за рояль, звуки веселой польки разлились по залу, и дети закружились вокруг елки. - Елена, Аркадьевна, уделите мне несколько минут. – пробралась к «барышне с машинкой» Анастасия. Девушка с удивлением посмотрела на незваную гостью и предложила ей перейти в другую комнату. - Меня зовут Анастасия Андреевна Ардашникова, я помогаю полиции в деле об отравлении господина Елистратова. - Агафон Евсеевич? Он жив? – встревожилась фокусница. - Да, сейчас он чувствует себя неплохо. - Я рада! Он, конечно, самодур и ретроград, но дай бог ему здоровья. –заявила Елена Аркадьевна. – Постойте, а я вас знаю! Вы и есть та знаменитая барышня-сыщик. Мне про вас невестка рассказывала, вы буквально спасли мужа ее подруги. - Если вы знаете, кто я, то не удивитесь моему вопросу. Где вы были вчера вечером? - Вы думаете, это я отравила Агафона Евсеевича? – развеселилась «барышня с машинкой». – К сожалению, весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро я провела в Стрельне. Вместе с братом и его семейством мы ездили к родителям его жены, кроме нас там были и другие гости. - К сожалению? – улыбнулась Анастасия Андреевна. - Если б я знала, что кому-то придет в голову убивать господина Елистратова, то уж как-нибудь осталась бы дома, и вы бы смогли подозревать меня. Это было бы так увлекательно! Знаете, я ведь крепко поругалась с ним недавно. - Полиция наслышана о вашей ссоре. Но раз во время отравления, вы были в другом месте… - Анастасия посчитала разговор с барышней законченным. Но та думала иначе. - Вы уже уходите? – грустно вздохнула она и тут же загорелась снова. - Я вам так завидую! Преступления – это увлекательно. Но меня больше интересует, не кто, а почему. Сейчас криминальная психиатрия слабо изучена, да и удел женщин-врачей – акушерство, но если есть женщины-детективы, почему бы со временем не появиться и женщинам-психиатрам, правда? - Вы учитесь на врача? – из вежливости поинтересовалась Анастасия. - Буду поступать на женские медицинские курсы на будущий год. Я и к Елистратову пошла, чтобы немного заработать денег и не сидеть на шее брата. Удивительный он человек, этот Агафон Евсеевич. Я пока не знаю какой, но уж какой-то диагноз у его поведения точно должен быть. - Что вы имеете в виду? – заинтересовалась Ардашникова. - Посудите сами. Его первая жена был купеческой вдовой, но из таких, знаете, купцов нового поколения. Сама была с кой-каким образованием, дочку в гимназию отдала. Агафон Евсеевич женился на ней и стал перекраивать их свой патриархальный лад. О! Он любил про это рассказывать! Не удивлюсь, если бедная женщина сошла в могилу, чтобы не слышать его праведно-заунывных сентенций. И что он делает дальше? Он опять собирается жениться. И в жены себе присматривает очередную образованную барышню. И вот увидите, женится и будет требовать ноги мыть и воду пить! Разве это не диагноз? – с веселым возмущением рассказывала Елена Аркадьевна. – И если ему пока нет названия, я сама его придумаю потом. Во время беседы Насте временами казалось, что она смотрится в кривое зеркало. **** - Никогда бы я не дала согласие, чтобы он стал моим женихом. И маменька меня не стала бы неволить. – с негодованием заявила Дарья Чернышева – потенциальная невеста купца Елистратова, которая оказалась и не невестой вовсе. - Значит, полицию ввели в заблуждение. – успокаивающим тоном сказала Ардашникова. - Сам господин Елистратов всех в заблуждение и вводит. Его послушать, так чуть ли не дата венчания назначена. А это неправда. - А вы не знаете, кто мог бы желать зла господину Елистратову? Девушка равнодушно пожала плечами. – Не знаю. Когда он начинал о делах говорить, я старалась уйти под благовидным предлогом. Вы маменьку лучше спросите. Это она с ним беседы вела. Меня уговорить не может, так маменьку подкупить старается. - А вчера вы господина Елистратова видели? – уточнила Анастасия. - Нет, он дней пять уж как не бывал у нас, а нам у него делать нечего. Как я задание ему дала, так и не бывал. – при этих словах глаза девушки заблестели, Анастасия видела, что она едва сдерживает смех. - Какое задание? - Прочитать «Конька-Горбунка», - усмехнулась девушка. – Я сказала, что в конце сказки он найдет много для себя любопытного. - Царь… два раза перекрестился, бух в котел и там сварился? Вы это имели в виду? Скорее, те строки, где царь-девица отказывает царю, потому что он стар, сед и немощен. – рассмеялась жестокосердная «невеста». - Агафон Евсеевич к чтению не были расположены, но обещали ознакомиться с творчеством господина Ершова. - Кажется, господин Елистратов прочел книгу. – задумчиво сказала Анастасия Андреевна. - Вот только из ваших аллегорий он не те выводы сделал… *** - И целуются они с кем не попадя под этой омелой, Филимон. – пересказывал Смолокуров французские обычаи уряднику. - Вы хоть под елкой-то ее поцеловали? – с живейшим интересом спросил Перетрухин. - Кого? - Анастасию Андреевну, конечно. – широко улыбнулся Филимон. - Перетрухин! – состроил грозное лицо пристав. - Тарас Петрович, такая барышня вам намеки делает, интерес показывает… - Да у этой барышни один интерес – преступления. – проворчал Смолокуров. - Так вы подтолкните ее. Вы видный мужчина, она барышня интересная, какая пара бы у вас была красивая, – душевно распинался Перетрухин. - Распустил я вас! – громко, но беззлобно рявкнул Смолокуров. - Виноват. – попятился к двери Перетрухин, и едва не был пришиблен дверью, распахнувшейся под напором Ухова. - Тарас Петрович! – с порога воскликнул он. - Что, тоже пришел мою личную жизнь устраивать? – вздохнул Смолокуров. - Никак нет. Я совсем по другому поводу – с довольной улыбкой отрапортовал Ухов. – Нашел я извозчика, что дамочку к купцу вчера вечером привез. Госпожа Моргана ее зовут, будущее она предсказывает.