Часть 7

      Тэхен предлагает ему чай, говоря, что, увы, не умеет заваривать кофе, так как не пьет его, — Чонгук не знает, к чему ему подобного рода информация, но на подкорке сознания это откладывает в папочку документов, которые необходимо перебрать. Позже, а сейчас… Сейчас они сидят друг напротив друга, ожидающие следующего шага, и… молчат. Чонгук успел рассмотреть узоры на обоях и одеяле накрытой последним кровати, прокляв свою наблюдательность, потому что на самом деле ему совсем не интересно, заправляет ли Ким постель или относится к людям творческого беспорядка даже на месте сна. Маленькие полупрозрачные завитки с еле заметной золотистой каймой на одеяле… Сколько же нужно отдать за ночь в этом номере? Неужели в Сан-Франциско Тэхен зарабатывает миллионы и его знают как знаменитость? — Это все? Наверное, вы много получаете за свои «сеансы». Ким понимает его недоверие, но продолжает смотреть на Чонгука в ожидании. Рекрутер напрягается: приверженец реверсивной психологии, что ли? — Молчание — иногда единственно верный способ начать, — наконец-то высказывается Ким — и теперь Чонгук знает, что разговаривает не с каменных исполином. — Я очень рад, что ты заговорил. Есть что-то на уме? Чонгук подсдувается. Стоя у двери в номер, он считал себя весьма уверенным для того, чтобы высказать все как на духу, но внутренний голос прямо сейчас тянул все его слова с языка обратно в вибрирующие голосовые связки. Его взгляд перескакивает с предмета на предмет. Зацепиться что ли за красивый декор… Или за внешний вид старшего, который не собирался терять энтузиазм, надувшись гелевым шариком — полностью во внимании, ожидая лишь Чона и его речевой аппарат. — Если тебе надо больше времени, чтобы войти в контакт, я готов подождать. — Я езжу к семье, — Чонгук менее позитивен сейчас, чем психолог, тем самым уравновешивая непринужденную атмосферу. Ведь пора браться за дело — решение его проблемы здесь и сейчас. Наверное. — Нечасто, но у нас есть определенная традиция собираться за семейным ужином. Тэхен расплывается в неоднозначной улыбке и, хотя его лицо кардинально не меняется, определенная доля грусти в нем просвечивает. — Хорошая традиция. Чонгук обязательно согласился бы с ним в другой ситуации, но не здесь, где он начинает раздражаться, просто заговорив об этой теме. — В последний раз мы ездили туда недавно, я и моя девушка. Ким кивает, сподвигая Чона продолжить. Наверняка он уже знает, что в рассказе парня вскоре появится много различных «но», однако не показывает этого. — И как? — Ужасно. Я вернулся в Оттаву в плохом настроении и без девушки. Тэхен горестно вздохнул. О, Чонгук знает, что это значит. Сейчас он скажет: «Сочувствую» или что-то наподобие… — Было ли это неожиданно? Хм? Чонгук тупит взгляд, мысленно перемещаясь в те дни, в которые все было по-своему благополучно и хорошо. За исключением моментов, когда Е Соль напрягалась, стоило Чону прикоснуться к ней со словами: «Поедешь со мной в Квебек на эти выходные?». Вероятно, она честно пыталась быть хорошей девушкой и поддерживать его в моменты, когда голодные взгляды чоновых родителей проедали плешь в сыне. — Возможно не так много, как я думал в тот момент. — Хочешь поговорить о ней? — Я принял для себя ее решение, если ты об этом, — Чонгук задумывается. Что ни говори, оба они расстались без криков и боли. Это ведь так поступают адекватные люди? — Кстати о решении. Мой брат подал мне идею не приезжать домой, чтобы это не «отравляло» мне жизнь дальше. — Почему это отравляло тебя? Теперь Чонгук не стал себя сдерживать. Он рассказал Киму все, что чувствовал до переезда в Оттаву — во время и после ухода брата из семьи. Что переехал, по сути, за ним. Потому что каждый вечер, болтая по телефону, делился с тем, как отец лепил из него «мужчину», а мать давала так много наивной поддержки, что в какой-то момент на шее Чонгука затянулась петля ее благих намерений и заботы из «Не перечь отцу», «Он, мы знаем, что это для тебя лучше», «Мы все устроим в твоей жизни, ты ни в чем не будешь нуждаться», «Тебе не нужно работать курьером, просто доучись», «Ты же хороший мальчик, сдашь экамены на отлично», «Ты ведь хороший сын», «Не будь таким же, как твой брат». Слушая рассказ, мужчина смотрит заинтересованнее, чем до этого. С его стороны, о такой семье, как у Чона, многие мечтают. — Ты много рассказываешь брату. Что он для тебя? Чонгук кусает уголок губы, — Тэхен невольно смотрит на его рот. Кажется, будто парень сейчас уменьшится до маленьких размеров, если сожмется и закроется плечами еще больше, чем сейчас. — Я обожал его в детстве, — рекрутер словно проглатывает что-то неприятное, скривившись. С «обожал» пока что не сходится — в картине видения Кима на данный момент. — Почему он ушел из семьи? — Он разочаровал наших родителей. — Разочаровал ли тебя? — Нет, — Чон снова «становится меньше». Тэхен это наблюдает прямо на глазах, и в глубине души ему хочется сейчас приобнять парня. Довольно спонтанно, если честно. Но Ким долго не думает над тем, какие ощущения у него возникают из-за этого, когда его цель несколько иная — это переживания Чонгука. — Это нормально, если я спрошу, что он сделал, чтобы обмануть их ожидания? По его мнению, Чонгук дал абстрактные ответы, когда разговор зашел о брате. — На ужин, — Чонгук молчит до этих слов, — он пришел не один. Парень словно переносится туда. Как он, получив высокий балл за школьный проект по химии, спешил домой. Как он пришел первее брата, а по его приходу — выбежал из своей комнаты пулей. «Хен, смотри!» Хосок показался нервным, завидя его, но довольно быстро спрятался за солнечной улыбкой и похвалой за достижение. Зациклившийся на одобрении братом подросток не сразу заметил за его спиной гостя. Старший представил последнего своим школьным другом и сказал, что им надо подготовиться к экзамену, — поэтому именно Чонгук предупреждал в тот вечер родителей, что брат возьмет еду к себе в комнату. Вот только родители настояли, что они должны показать образец гостеприимства, и попросили позвать старшего брата и его друга вниз, с ними за один стол. Чонгук так и сделал. Он поднялся в комнату Хосока, а открыв дверь — услышал радостный смех парней, которые обсуждали что-то из соцсетей. Младший ясно запомнил, как его брат сидел в чужих коленях, перебирая пальцы, которые лежали у него на животе, и смотрел настолько влюбленными глазами, что Чонгук не нашел в себе смелости позвать их, когда понял, что его присутствие не заметили. Вместо этого он уговорил мать дать ему тарелки с едой, чтобы отнести брату. Ведь старшеклассники были слишком заняты подготовкой к экзаменам, чтобы отвлекаться даже на ужин. В следующий раз это не сработало. В следующий раз они все узнали. Хосок им рассказал.        Заканчивая повествование, Чонгук поднял глаза, чтобы свериться с реакцией Кима, и наткнулся на сжатую челюсть. Ким будто бы боролся с самим собой, прежде чем сказать: — Что потом? — Закончив школу, он уехал. Я остался. Мужчина внезапно покидает свое кресло, перед этим выпустив шумный вздох. Минуту провозившись на мини-кухне, возвращается со стаканом и любезно протягивает его Чону. Гук не знает, это для его комфорта или что, но, отпивая воду, чувствует облегчение. Какое-то время его пальцы крутят хрусталь в руках, а глаза снова сосредотачиваются на Тэхене. — Не будет вопроса, поддерживаем ли мы с ним отношения? Ким приподнимает уголки губ. — Мне кажется, что да. «А», — Чонгук отзеркаливает улыбку. — Все ошибаются. — Я не берусь легко утверждать, но… — Тэхен переводит взгляд с него на кофейный столик перед ними, — теперь знаю, с кем Хосок созванивается каждый раз, когда у него обеденный перерыв. Ненадолго уйдя в себя и почувствовав за это долю вины перед Кимом, Чонгук вдруг опешил. — Вы знакомы с моим братом? Тик-так. — Хосок, о котором ты говоришь, живет в Сан-Франциско, верно? Три, два… Да нет, не может быть. Чонгук пытается сложить два и два, но получается ноль и ноль, пока не… Взрыв! — Ты работаешь в частной женской консультации? Казалось бы, не при глупых максимально обстоятельствах Чонгук узнает об этом, но Тэхен не сдерживает румянца на щеках. Добро пожаловать в клуб. Всех это удивляет. Всегда. Он думал, что привык к этому. — Мы сейчас не обо мне. Рекрутер стушевывается, и Тэхен несколько хочет стереть выражение его лица, дорисовывая ему звезды в глазах, которые буквально секунду назад блестели там. — Можем ли мы теперь быть объективны, когда косвенно уже знакомы с моей ситуацией? — Ну, у меня не было сложенного собственного мнения на этот счет: Хосок не особо вдавался в подробности своей прошлой жизни. — Значит, — Чон тускнеет, — он считает меня прошлой жизнью? Тэхен чуть ли не давится воздухом. С самооценкой Чонгука точно все в порядке? — Я действительно думаю, что ты — часть его настоящего. Будь это не так, говорил ли он о тебе вообще, прожужжав нам все уши? — Но он постоянно извиняется, как будто за то, о чем сожалеет. Например, потому что оставил меня рядом с семьей и, как он говорит, ее ожиданиями, которые переключились с него на меня. А, упс. Тэхен прячет смущенное лицо в ладони: боже, на самом деле это он сказал когда-то Хосоку подобное. — Но сейчас ты ведь не дома, за одним столом с семьей. У тебя свое жилье в Оттаве. Не в Квебеке. Хосок это понимает. Чонгука поражает уверенность, с которой Ким это произносит. Это напоминает ему… Напоминает… …свободу Юнги и Хосока. — Ты тоже согласен с тем, что я не должен возвращаться? Черт, может, ему тоже уехать в Сан-Франциско? Там особенный воздух? — Не помню, чтобы говорил такое. Теперь очередь Чонгука краснеть. — Эй, я просто просчитываю для себя… — Тогда давайте познакомимся заново, ЭВМ «Чонгук». Какой ваш серийный номер и есть ли гарантийный талон? Как мне потом вас сдать обратно, на ремонт, когда вы сломаетесь? Чонгук надувает щеки. О нет. Тэхен, не смотри. Или смотри! Но придержи умиление. — Несмешно. Еще недавно мне сказали, что я должен принять решение, но сейчас — что не должен слишком думать много о последствиях! Я что, на сеансе дилетанта? Если рекрутер искренне считал, что взглядом способен осадить людей холодом, то теперь сам почувствовал себя заключенным в айсберг под окатывающим ледяной тяжестью тэхеновым. Кажется, он перегнул со своим комментарием. — Я попрошу вас успокоиться. Этот резкий переход на «вы» снова… как же он режет слух. Чону некомфортно это слышать. Где кнопка «вернуться назад»? — Я просто запутался. Я не знаю, что я должен. Громкий вздох — это Тэхена. Массирующие виски пальцы — тоже. — Твой отец. Ты практически ничего не рассказал о нем. Чонгук чувствует облегчение из-за того, что Тэхен возвращает разговор в нужное русло. Несмотря на то, что ему предстоит поделиться с тем, что бы он предпочел умолчать от любого другого. — Мы проводили много времени вместе, занимаясь тем же, что делают любой отец и сын. Смешок сам собой вырывается из Тэхена: опять абстракции и ходьба вокруг да около. Он бы умилился, будь Чонгук просто забавно глупым, но не согласен с тем, что нужно принижать достоинства клиента и его проблемы. Тем более — вставлять ему спички в глаза, чтобы в упор взглянул на свою очевидную слабость, которую избегает. Потому что «оно его сожрет». Спешка нигде не приветствуется, крайние меры — только в соответствующих случаях. Вместо того, чтобы надавить, Тэхен направляет: — Представим, что я не знаю, чем занимаются отец и сын. Пояснишь конкретнее? Чонгук хмурится. Бедный, — Тэхен иногда все же заставляет его быть вычислительной машиной. Часто — с ошибками и экранами долгой загрузки. Впрочем, он рассказывает несколько ситуаций, в которых его отец правда использовал разные манипуляции, чтобы вкладывать в сына определенные мысли, чувства и даже алгоритмы, как он должен поступать в той или иной ситуации. Даже отношение к некоторым людям ему полностью определил отец. Например, до этого Чон не знал, как относиться к соседке, каждый раз беременной от другого мужчины, или соседу-бизнесмену, изменявшему жене из известной телепрограммы новостей. К брату-гею, например. — Но я все равно заговаривал о Хосоке, даже если был запрет на это, и говорил вовсе не то, что от меня ожидали услышать. Я был подростком, так что… — бесспристрастно продолжает Чонгук. — Возможно, мне было главное просто выбраться. Все равно как — разозлив их или испугав возможностью следования Хосоку и его принципам. — Тогда выбрался ли ты на самом деле, раз продолжаешь возвращаться туда? Чонгук, правда, считает примечание резонным, но он все еще не тот, кого легко впечатлить меткими фразочками. — Другого не дано, — заявляет он. — Как мы уже и говорили. Я живу не в Квебеке и тем более не сижу с ними за одним столом каждый вечер. Я выбрался. Тэхен кивает с легкой улыбкой. — Тогда ты уже определился с решением, — и разминает шею, пряча эмоции отворотом головы. Все развернулось в верную сторону без потерь в виде ссоры и недовольства. Почти. Они были на грани фола. Но легко отделались. «Я и мое терпение — отличные напарники». — Думаю, цель достигнута. Как себя чувствуешь? Чонгук замирает, потому что не знает, что должен испытывать. В итоге он пришел к тому же варианту, на который и заглядывался. Какую оценку он должен ставить Тэхену? Одну звезду? — Уставшим. Ладно, две — за смену обстановки. Теперь можно уходить… — Думаю, это не проблема. Хочешь поплавать?