Часть 2

Теперь, когда ты работаешь в Красном Замке, нужно проявлять значительную осторожность. Милорд дал тебе место служанки Хелейны Таргариен, и тебе это очень нравится. Принцесса замечательная, хоть и немного отстраненная от мира; ее дети — прекрасные маленькие создания с таким же воображением, как у их матери. От других служанок ты слышала совет держаться подальше от ее брата и мужа, и это предупреждение ты не воспринимаешь легкомысленно. Самое большое преимущество из всех в том, что ты и десница короля теперь ближе. Ты видишь его с момента пробуждения до момента, когда вы ложитесь спать. Единственный минус в том, что ты не можешь говорить с ним, когда присутствуют другие, не можешь коснуться его, как и он тебя, — ты едва можешь бросить взгляд на него. Только когда солнце садится и двор замолкает, тебя вызывают в его покои, где ты вольна делать то, что нравится. Быть его. С той ночи, когда он довел тебя до кульминации в самый первый раз, он нашел бесконечное количество способов доставить тебе удовольствие. Твой господин очень тщателен в доведении тебя до оргазма, и никогда не позволяет тебе отвечать взаимностью, но ты знаешь, что это только вопрос времени. С каждой ночью он твердеет быстрее, целует тебя глубже, касается тебя с большим отчаянием. Милорд почти сводит тебя с ума от желания, но ужасно приятно знать, что это чувство взаимно. Сегодня тебе было поручено подготовить принцессу и ее детей, достаточно простая задача, к которой ты уже привыкла. Известно, что принцесса обычно принимает свою первую трапезу со своим мужем и дедом, которого ты оставила еще спящим в постели, когда взошло солнце. Ты направляешься в обеденный зал Башни десницы, где, как и ожидалось, натыкаешься на королевскую семью. Твой господин бросает на тебя взгляд, который длится всего две секунды, но ты замечаешь, как он недоволен тем, что ты ушла, не разбудив его. Ты подавляешь желание улыбнуться. — Мой принц и принцесса. Милорд-десница, — произносишь ты вежливо, кланяясь, как учили. Тебе не нужно было приходить сюда, так как дождаться в покоях принцессы было бы достаточно, но ты пришла, просто чтобы он тебя увидел. Принцесса Хелейна ярко улыбается тебе, так как она очень полюбила твою услужливость. Она милая девушка, и тебе грустно видеть, как она подчиняется своему брату, который смотрит на тебя с вожделением, как и на всех служанок. Это неудобно, но ты научилась не обращать на это внимания. — Мне подготовить детей и подождать мою принцессу в ее покоях? — спрашиваешь ее, зная, что она согласится. — Возможно, ты также могла бы помочь подготовиться к этому дню и принцу, — вмешался принц Эйгон, не давая сестре времени согласиться с тобой. Ты не отвечаешь, но смотришь на своего господина, который многозначительно смотрит на своего внука. — Ты останешься здесь. У нас есть много тем для обсуждения, мой принц, — тон голоса Отто нейтрален, но в нем есть четкое требование. Не вызывает сомнений, кто здесь главный, поскольку больше никто не влезает в их разговор. Принцесса уходит с тобой, чтобы переодеться, а потом оставляет тебя с детьми. Ты вздыхаешь, пока следишь за маленькими Джейхейрисом и Джейхейрой, которые, кажется, очень недовольны своей одеждой на день, поскольку они не перестают реветь. Они потрясающе одинаковые, серебристые волосы и голубые глаза. Маленький принц поднимает к тебе ручки, ища утешения, и ты не можешь устоять перед желанием подержать его, укачивая его так, как ты видела, делали кормилицы. — Все хорошо, — говоришь ты тихим голосом, одной рукой поддерживая плачущего ребенка, а другой потянувшись к маленькой принцессе, которая тоже хочет, чтобы ее взяли на руки. — Милая малышка, иди сюда. Немного трудно поднять ее и устроить на одной руке, но ты справляешься, встав на колени. Дети затихают почти мгновенно, явно нуждаясь в минуте чьего-либо сочувствия. Ты улыбаешься им, когда они оба ищут твое лицо, слезы и сопли текут по их лицам. — Не надо плакать, малыши. Вы хотите к маме? — спрашиваешь ты их, зная, что не получишь ответа, все еще мягко покачивая их, ища удобное место, чтобы сесть и избавить их лица от страдания. — А может, к папе? — Они хотят к своему дяде, — ты вздрагиваешь, и близнецы тоже, поворачиваясь, чтобы встретиться с озорным взглядом принца Эймонда Таргариена. Малыши тут же не хотят больше иметь с тобой ничего общего, выползая из твоих рук, не заботясь, что они упадут с них. Они действительно хотят к своему дяде. — Не так ли, мои милашки? Ты позволяешь им спешить к нему, наблюдая, как он тает перед ними, изучая их грязные лица. Ты видишь вопрос на его лице, прежде чем его взгляд обращается к тебе за ответами. Он, вполне возможно, самый неземной мужчина, которого ты встречала. Его серебристые волосы наполовину закреплены на затылке, наполовину элегантно спадают на плечи. Его лицо состоит из острых углов, шрам и повязка, которая покрывает его часть, только делают принца более интересным. Ты чувствуешь себя немного обескураженной, но тебя съедает любопытство. — Они не очень любят, когда с ними возятся, мой принц. Простите, что застали их в таком состоянии, — Эймонд лукаво улыбается, отчего твои щеки начинают пылать. — Они дети. Они обязательно будут вымазаны в чем-нибудь, — он лезет в карман за носовым платком и встает на колени, поднося его к лицам племянника и племянницы. Они так похожи на него, думаешь ты, но, с другой стороны, все Таргариены, похоже, имеют общие черты. Ты стараешься больше не думать об этом. — Вы служите совсем недавно, не так ли? Как мне вас называть? — ты называешь ему свое имя с поклоном. — Если это угодно моему принцу, — его внимание сосредоточено на детях, но он ухмыляется твоей фразе. Это только делает его более привлекательным, принцем, о котором ты, возможно, слышала только в песне. — Твой принц более чем доволен, — подъем уголка твоих собственных губ не остается незамеченным Эймондом, который целует волосы детей, прежде чем встать, ни разу не отводя от тебя взгляда. Это заставляет твою кровь кипеть. — Мне самому нужна служанка, — та же ложь, которую раньше использовал его старший брат. Поразительно. — Если принцесса Хелейна позволит, я буду счастлива занять эту должность, мой принц, — шутишь, зная, что твой господин никогда этого не допустит. Принц посмеивается, облизывая губы, когда приближается к тебе. Ты чувствуешь его похоть, как будто она твоя, опьяняющая вещь, окружающая вас обоих. — Моя милая сестра делится со мной всем, — он уже близко, слишком близко, и ты обнаруживаешь, что тебе приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Как жаль. Ты слишком красива, чтобы пропадать как служанка, — ты чувствуешь его руку на своей щеке, мозолистые пальцы, и хочешь тихо прошептать в ответ. Дверь в спальню открывается, и вы оба узнаете поступь, которая следует за этим. Рука принца падает, но не спеша. Он остается перед тобой, глядя на тебя и в тебя, как будто он хочет сообщить что-то чрезвычайно важное. Вошли принцесса Хелейна и твой господин. Он никогда не бывает слишком далеко от своей внучки, не утруждая себя тем, чтобы скрыть свою благосклонность к ней, и ты видела, почему. Из его четырех внуков именно она наиболее уязвима. — Принцесса. Лорд-десница, — ты кланяешься, обращая взгляд на детей, которые все еще хотят внимания своего дяди. — Принц Эймонд, сир Кристон ждет вас во дворе, — говорит лорд-десница, в его голосе слышится раздражение, и ты понимаешь, что он заметил. Он не видел всего, но он видел достаточно. Ты задаешься вопросом, не попала ли ты сейчас в большую беду и как ты можешь использовать это в своих интересах. Ты слышишь, как принцесса произносит твое имя, а затем: «Спасибо. Дети выглядят чудесно». Вас отпустили. Принц Эймонд шепчет твое имя себе под нос, и милорд-десница не скрывает своего отвращения к той фамильярности, которую он здесь чувствует. Ты быстро убираешь за собой и покидаешь комнату, наполненную напряжённой атмосферой. Остаток дня проходит без происшествий. Ты все больше устаешь от того, что делаешь одно и то же каждый день, ожидая только ночи в покоях милорда. Ты пьешь украденный кубок вина с другими служанками на кухне. Думаешь о том, как милорд возьмет тебя сегодня вечером, пока они шепчутся и хихикают, сплетни свободно текут между ними. Разговор колеблется от одной королевской особы к другой, девушки боятся принца Эйгона, но в то же время увлечены принцем Эймондом. Конечно, ты видишь его привлекательность. Он — все, чем должен быть принц, и даже больше. Ты улыбаешься тому, как девушки мечтают, чтобы он влюбился в них и сделал их принцессами. Такие девушки, как они, как ты, были глупы, если думали так. Ты знаешь, что не такая. Ты отправляешься в комнаты слуг, тоскуя по ванне и новому нижнему белью, что твой господин подарил несколько ночей назад. Час становится поздним, и ты удивляешься, почему Отто не вызвал тебя. Ты сидишь в ожидании, твои великолепные шелковые нижние платья скрыты под плащом, покрытая ароматом свежей лаванды и не желающая ничего, кроме прикосновения к плоти милорда. Сир Аррик не приходит. У тебя неприятное чувство в животе, но ты никогда не сидела долго на месте. Ты сама идешь к нему. В это время в крепости очень тихо, жутко темно, только несколько зажженных фонарей облегчают перемещение по коридорам. Ты торопишься, едва не врезаясь в сира Аррика и его брата-близнеца, сира Эррика. — Миледи? — сир Аррик узнает тебя и явно озадачен, увидев тебя здесь. Если у тебя и были какие-то сомнения, то в этот момент они были развеяны. Милорд не хотел видеть тебя этой ночью. Ты чувствуешь себя унизительно опечаленной этим фактом. — Милорд… — Пожалуйста, скажите милорду-деснице, что я здесь, сир Аррик, — просишь ты, демонстративно избегая пытливого взгляда сира Эррика. Он редко видел, когда тебя вызывают, и ты не хочешь создавать неприятности своему господину. Сир Аррик кивает и открывает дверь комнаты без предисловий, входит на короткое время, а затем снова поворачивается к вам лицом. — Вы можете войти, миледи. Доброго вечера. — Доброго вечера вам, сир, — слова звучат небрежно даже для тебя, и ты спешишь зайти внутрь, дверь громко захлопывается за тобой. Чувство беспокойства растет, когда Отто стоит, с налитым вином в кубке, спиной к тебе. Он стоит рядом с маленьким винным столиком слева, большая кровать с балдахином находится справа. Спальня десницы была освещена ровно настолько, чтобы вы могли видеть друг друга. Ты стоишь у противоположной стороны кровати, слишком далеко от него. — Милорд? — говоришь ты, слишком тихо, очень непохоже на тебя, но он делает глоток вместо того, чтобы признать твое присутствие. — Кажется, вы сердитесь на меня, — ты видишь напряжение в мощной линии его плеч. Лед пробегает по твоим венам, когда ты слышишь его ответный смех. — И давно ты служишь моему внуку? — его голос спокоен, но в нем есть что-то грубое и уродливое. — Не говори, что ты бы мне сказала. Не говори, что я бы узнал, если бы не вошел сегодня в ту комнату. — Принц Эймонд? Я служу только вам, мой господин. Принцессе и ее малышам, — тишина в ответ. — Это с вами я провожу ночи, не так ли? Как я могу прислуживать ему? — несмотря на то, что для тебя лучше, ты злишься и уверена, что он это слышит. — Я видел твое лицо. Это выражение я видел много раз, — почти выплёвывает слова он, не утруждая себя взглядом, наливая еще вина. Эта дискуссия, едва начавшись, уже исчерпала себя. Ты могла бы обойтись и без нее. — Что было на моем лице, милорд? — спрашиваешь ты, расстегивая завязки плаща. — Что вы увидели, что вызвало у вас такой гнев? — Ты хотела его, — и только тогда он смотрит на тебя, голубые глаза полны презрения. Он в своей нижней рубашке, его седеющие волосы взъерошены, словно в них побывали его пальцы, и все равно он кажется тебе человеком, с которым нельзя связываться. Возможно, это твой собственный вспыльчивый темперамент, но ты обнаруживаешь, что никогда не желала его сильнее. — Нет, мой господин, — ты размеренно шагаешь к лорду Хайтауэра, твой плащ соскальзывает с тебя. Его взгляд блуждает, выдавая его, когда он окидывает взглядом тебя. — Я всегда хочу только вас, — он допивает вино, твоя грудь становится центром его внимания, когда ты приближаешься. Твое сердце колотится внутри. Он смотрит себе под ноги. — Я плачу тебе… — Вы не можете притворяться, что не знаете, — ты устала ходить вокруг да около этого, вокруг влюбленности, которую вы разделяете, и того, как она нарывает внутри, пожирая вас обоих. — Я также не ожидаю большего, чем подобает моему положению. Я знаю, кто мы и кем мы не являемся, мой господин, — ты добралась до него, забирая его кубок, потому что он уже достаточно выпил. Он позволяет это. Ты его девочка, он позволяет тебе все. — Ты спала с Эймондом? — требует ответа десница короля. Ты насмехаешься над нелепостью этого, ставишь кубок на маленький столик и поворачиваешься, чтобы уйти. Отто окликает тебя по имени, нежно обхватывая ладонью твою руку, чтобы остановить тебя. — Ты забыла, кому принадлежишь, девочка? — рычит он, легко разворачивая тебя обратно лицом к себе. — А вы не забыли? — ты отвечаешь тем же, ваши лица почти соприкасаются. Вы дышите вместе в течение секунды. Затем его рот накрывает твой. Он проглатывает твой удивленный вздох, обе его руки находят твою талию, притягивая невозможно ближе. Ты действительно хотела отстраниться и предложить возлечь с Эймондом, если он так убежден, но твое тело не слушается и ты обхватываешь его затылок руками. Ты грубо держишь за волосы там, заставляя его стонать. — Возьми меня сейчас, — хрипишь ты, задыхаясь, твой язык снова борется с его. Ты посасываешь его, торжествуя, когда чувствуешь, как его бедра вжимаются в тебя, его твердость невозможно игнорировать между ног. Отчаянно ноя, ты двигаешься на нем маленькими, восхитительными кругами. — Распутная, жадная девчонка, — хвалит Отто, его губы скользят по твоей челюсти, шее. Ты скулишь от ощущения зубов на изгибе твоих плеч и пальцев, впивающихся в выпуклость твоего зада. Слепо ты делаешь несколько шагов назад, задняя часть твоих ног сталкивается с кроватью, его рот покидает твою плоть, когда ты падаешь на спину. Отто Хайтауэр стоит там, наблюдая, как ты сбрасываешь туфли и натягиваешь юбки на согнутые колени. Голубые глаза становятся голодными, когда ты обнажаешься для него, твои пальцы находят теплую, скользкую плоть. Ты улыбаешься, когда он на мгновение закрывает глаза, проклинает Семерых. — Ты способна свести с ума любого мужчину, — он рычит, беря тебя за бедра и поднося к краю своей кровати. Оказавшись между твоих ног, его руки исследуют их длину, хотя его глаза прикованы к тебе. Твой господин начинает опускаться, целуя твои раскрытые бедра, пока ты не обнаруживаешь его стоящим на коленях между ними. — Милорд, — шепчешь в недоумении, когда его губы прижимаются к твоему центру. Он делал это только один раз, пируя тобой до тех пор, пока ты не подумала, что умрешь, если он не остановится. Ты хочешь, чтобы он был внутри тебя, сейчас. Ему не нужно готовить тебя. Один его взгляд, и ты будешь готова. — Вы не должны… — Просто попробую на вкус, — Отто шепчет в ответ, его борода задевает тебя, коварно дразня. Он целует тебя там, губы смыкаются вокруг твоего самого чувствительного места. Ты кричишь, руки тянутся к его, его хватка единственное, что удерживает тебя на месте. Его язык исследует тебя в карающем темпе, требоватен в своей цели заставить тебя кончить, пока ты не окажешься на краю пропасти. Он замедляется, и ты осознаешь его уловку. Он хочет помучить тебя. — Боги, пожалуйста, — ты умоляешь, бедра неудержимо двигаются навстречу его рту, нуждаясь в том, чтобы он остановился или продолжал вечно. — Пожалуйста. Пожалуйста, — добавляешь ты, услаждая его слух, чтобы убедить его дать тебе то, чего ты жаждешь. — Прелестная девочка, — ты так близко, один поцелуй в твой центр доведет до оргазма. Он знает это и медлит. — Хочешь большего? — Да, — шипишь ты, садясь так, чтобы взяться за воротник его рубашки. — Вы пульсируете от возможности ощутить меня, — его глаза улыбаются, нежно и довольно, он позволяет тебе прижать его к себе. — Это ты течешь от ощущения меня, — ты накрываешь его рот своим, распровывая свой же вкус. Он целует тебя так, словно собирается поглотить тебя, грязно и необузданно — его тело на твоем, его бедра вклиниваются между твоими, его член там, горячий, тяжелый. У тебя не осталось терпения. Отто замирает, задыхаясь от ощущения твоей руки в его штанах. Твой рот тоже открывается, когда ты берешь его в руки. Он толстый, и его кончик мокрый, когда ты даешь ему пробную ласку. — Возьми его, — именно он умоляет сейчас, когда ты располагаешь его у своего влагалища. Он смотрит вниз на ваши частично одетые тела, где вы находитесь в одном мгновении от соединения. Ты прикусываешь губу. — Возьми меня. Ты делаешь это. Он входит в тебя долгим, глубоким толчком. Ты чувствуешь привкус меди. Ты скулешь от полноты, наклоняя таз под него, чтобы ваши тела соприкасались друг с другом. Лицо Отто кажется страдальческим, когда он смотрит на тебя, тяжело дыша. — Трахните меня, — произносишь ты, словно объявляешь войну. Отто пытается задать темп, но твои колени обхватювают его, сильно сжимая его. Он держит одну руку в твоих волосах, заставляя твою шею выгнуться, другую на кровати, чтобы не раздавить тебя. Ты кричишь, не заботясь о том, что кто-то может услышать, звук вашего совокупления просто оглушительный. Вы даете знать Красному замку, как хорошо вам вместе. Твои ногти впиваются ему в плечи, наверняка вызывая кровь даже через материал. Для него это не имеет значения. — Бесстыдная девчонка, — бормочет, накрывая твои губы, его член беспощадно наполняет тебя. Это никогда не заканчивается, идеально. Ты чувствуешь, как его пальцы тянутся между его порочными толчками, чтобы окружить твое самое сладкое место. — Моя для удовольствия, — ты так близко. — Моя для мучений. Твой оргазм дико захватывает тебя, ты дрожишь в его объятиях, пока он трахает тебя таким же образом. Твой господин теперь безудержен, больше зверь, чем человек, когда он заявляет на тебя права. — Наполните меня, — умоляешь ты, твои лодыжки соединяются на его пояснице, поощряя его. Слова, что заставляют его произносить твое имя срываясь, раздуваясь внутри тебя. — Наполните меня, да, — кончает глубоко в тебя. Ты издаешь тихий удовлетворенный звук, когда он падает на тебя, зарываясь лицом в твою шею, снова произнося твое имя. Тебе тепло и приятно, весь его вес прижимает тебя к постели. Ты пытаешься дышать, как и он, твои груди встречаются с усилиями. Вы остаетесь соединенными, когда он приподнимается на локтях. Твой господин, этот странный человек, которого ты жаждешь, улыбается тебе. — Я был дураком, — бормочет он, и ты хихикаешь, притягивая его к себе для поцелуя. Его волосы мокрые от пота, твои пальцы впиваются в них. — Проклятие, ужасный дурак. — Да, милорд. Вы действительно им были, — он усмехается, целуя тебя еще раз, его таз движется против тебя в дразнящей позе. Без твоего удовольствия, затмевающего все остальные ощущения, ты чувствуешь боль и это заставляет тебя стонать от чрезмерной чувствительности. Непростой человек, твой господин. — Вы возьмёте меня ещё раз? — Как насчет ванны, девочка моя? — шепчет он, прикасаясь губами к твоим. Ты говоришь «да». Он выходит из тебя, чтобы позаботиться о ванне, но перед этим бросает взгляд на тебя. Оттраханную, удовлетворенную и да, победившую.