now it's clear

      С каких пор ему стало не все равно на то, в чью сторону смотрит Леви, с кем ходит в кино, кому дарит свои редкие улыбки? С тех самых, когда они впервые встретились в редакции журнала? Или с тех, когда Эрен впервые оказался у Леви дома? После вечеринки они просто хотели продолжения, напиться до беспамятства, чего угодно, но только не… поцелуя? Такого дурацкого, смазанного, невменяемого, но отпечатанного в памяти вместе с мурашками и отвращением от того, насколько это было опрометчиво и неправильно — не так, как хотел бы этого сейчас Эрен. Неловкий утренний разговор на кухне и обещания друг другу забыть все или воспринять как последствия алкогольной интоксикации не только тела, но и разума. Это устроило обоих.       Эрен листал их переписку в телефоне по кругу уже не первый раз, пытаясь зацепиться, отыскать между строк то, чего он вдруг не заметил, но находил лишь довольно сухие ответы Леви, с опозданиями в несколько часов. С момента той вечеринки по случаю дня рождения главного редактора, они так ни разу и не заговорили о том, что случилось. Леви вел себя так, словно они хорошие друзья, что по вечерам могут пропустить по стаканчику капучино или пива. Как только Эрен пытался заговорить серьезно, Леви, будто чувствуя намерения, отворачивался, находил дела, задавал будничные вопросы, «отодвигая» Эрена от себя на расстояние вытянутой руки.       Своих чувств Эрен разобрать не мог. Ему нравилось быть друзьями. Нравилось, ровно до тех пор, пока к Леви не тянулась чужая, дружественная рука. От мысли, что у него есть кто-то еще, плевать в каком статусе — друг или парень — челюсть сжималась, а в груди предательски поднывало. Эрен ни на что не имеет право, он не может отобрать Леви у всех и закрыть в своей квартире, как минимум потому, что уважал его желания. Даже желание притвориться друзьями. Но, кажется, притворяться другом приходилось только Эрену.       — Дома, малой? — раздался голос из динамика телефона, после чего было отчетливо слышно, как по ту сторону затягиваются сигаретой.       — Привет, Зик. Здороваться не учили? — шикнул Эрен лишь из-за упаднического настроения.       — Не в духе что ли?       — Ты о моем настроении справиться позвонил?       — Сдался ты мне. Приезжай лучше, выпьем.       Зик встретил его дома в одном халате и с босыми ногами, роксом с виски и держа между пальцев черт знает какую по счету сигарету.       — Ты бы хоть оделся, — размахивая руками перед лицом, Эрен попытался отогнать сигаретный дым, что тут же пропитал волосы и одежду. — С каких пор ты куришь дома? — разуваясь, Эрен с порога оглядел квартиру, в которой обычно царила чистота. — Все нормально? — кофейный стол в гостиной был заставлен пенопластовыми контейнерами, подушки лежали на полу у дивана, из колонок едва доносилась какая-то музыка, которую слушал еще их дед в машине со старой магнитолой.       — Настроение такое, — опираясь плечом о стену, Зик затянулся, выпуская дым себе за спину.       Усаживаясь на пол на мягкие подушки, Эрен взял бутылку виски со стола, покрутил ее в руках и поставил обратно.       — А нет чего-то полегче? — скривившись, Эрен отыскал пульт, чтобы поскорее подыскать плейлист, который не будет вызывать такое раздражение.       — Это чего? Какао? Прости малыш, в следующий раз позабочусь об этом, — подшучивания над Эреном Зику доставляли такое удовольствие, что Эрен обычно принимал их смиренно, лишь бы брату было весело, хоть и шутки у него частенько были туповаты.       Изучив потолок квартиры за пятнадцать секунд, Эрен цокнул и дернулся к столу, когда Зик уже протягивал чистый стакан со льдом.       — Как дела с Леви? — усаживаясь рядом, он вытянул ноги под стол, сжимая и разжимая пальцы ног.       — А что с Леви? — вопрос Зика заставил Эрена остановиться на полпути к первому глотку.       — Ну перед братом-то не разыгрывай спектакль. Ты ж с аэропорта к нему бежишь как обезумевший.       Хоть Зик частенько и был шутом в глазах Эрена, еще он был до жути бестактно проницательным.       — Ничего с Леви, — выдыхая в рокс, Эрен поджал губы, болтая льдом в стакане.       — Говорить не пробовал? — цепляя из контейнера гункан пальцами, Зик затолкал его себе в рот целиком, шумно пережевывая.       Эрена этот вопрос буквально вскипятил. Конечно, блядь, он хотел поговорить, но Леви не давал ему ни единого шанса начать этот диалог, а Эрен…       — Говорить о чем, Зик? Там все понятно — я для Леви друг, товарищ, собеседник, кто угодно, блядь, только не любовник, — стукнув стаканом о стеклянный столик, Эрен выхватил из рук Зика сигарету.       — О, кажется, эти слова ты не раз уже проматывал в голове, а? — наблюдая за братом, Зик наполнялся внезапной нежностью и снисходительностью. — А ты хотел бы быть для него любовником?       Эрен стряхнул пепел в металлическую пепельницу, что стояла в другом углу стола, рядом с Зиком. Кем бы он хотел быть для Леви? Ни один из пришедших в голову вариантов не удовлетворял его полностью. Выбрать один вариант означало отказаться от остальных, но Эрен был жадным. Жадным, но только до Леви.       — Я хочу быть для него всем, — резко дернув стакан со стола, под ухмылку Зика, Эрен залпом осушил оставшийся на дне виски.       Зик молчаливо кивал, не стирая улыбки с лица.       Оставшийся вечер прошел за отвлеченными разговорами братьев обо всем и ни о чем. Виски уже не так обжигал горло, а перед глазами Эрена все сильнее плыло. Зик, рассказывая о том, как он за последние несколько недель прочитал весь интернет в поиске информации о самом лучшем виниловом проигрывателе, не заметил уже сопящего Эрена, которому нужно было всего ничего, чтобы опьянеть и отключиться. Выключив музыку, он отодвинул стол и поднял Эрена на руки, как делал когда-то в детстве, чтобы отнести уставшего за играми маленького брата в его кровать.       Уложив его в постель, Зик выключил свет и, закрывая дверь, посмотрел на крепко спящего брата.       — Ты никогда не был жадным. Ты просто забирал то, что считал своим.