Глава 11. Исправить реальность

      Тёмные бриджи, лёгкая куртка и высокие сапоги. Матильда довольно смотрела в зеркало — уж этот наряд ей больше по душе, чем дорогие платья с нижними юбками. Робер отговаривал её от участия в этом путешествии — поездка в Барсовы Врата обещала быть долгой, тяжёлой и по-настоящему жестокой, война всё-таки. Матильда отвертелась, а за ней и Дейнерис — девочка безумно хотела увидеть своими глазами, как кагетские войска будут отражать нападение Алвы. Баата не сопротивлялся и решил взять молодую жену с собой. После свадьбы и долгого выяснения обстоятельств резни Матильда наконец поняла, что Баата пытается как-то сблизиться с Дейнерис. Но из каких побуждений? Это оставалось для неё загадкой.       — Ваше высочество! — Баата выглядел здоровее, чем обычно. Вошедший вместе с ним Робер не мог похвастаться тем же. — Вы готовы?       — Я прогнала служанок, — прямо объявила Матильда, давая мужчинам приложиться к руке. — Они хотели набрать целый сундук платьев, башмаков и заколок. Я решила, что всё это не подходит для войны.       Что-что, а уж касеру Матильда с собой взяла. Благо, ей не нужен целый сундук, чтобы забыться.       — Прекрасно выглядите, Ваше высочество, — ответил Баата, осмотрев её с ног до головы. Робер только покосился на него, и Матильда подмигнула Иноходцу.       — Дорогой Эпинэ сегодня угрюм и невесел.       — Впрочем, как и всегда, — пошутил Баата. Но Робер оставил шутку без внимания. Всё ещё держит обиду, подумала Матильда. Я-то знаю, как ты хотел, чтоб Дени была твоей.

***

             Матильда мотнула головой, будто отбрасывая какие-то мысли. Робер не разделял всеобщего восторга по поводу предстоящего похода. Адгемар и Баата после вестей о разгроме бириссцев вдруг ожили и стали какими-то воинственными, стараясь производить впечатление завоевателей, которые вот-вот принесут прекрасной принцессе Дейнерис трон её предков. Роберу эта идея не нравилась целиком и полностью. Конечно, Барсовы Врата — хорошо укреплённая крепость, которая считается неприступной, но Алва на то и Алва, чтобы нарушать правила. Робер практически не сомневался, что герцог найдёт способ обхитрить Адгемара и одержит победу. Что тогда придётся делать Дейнерис, Матильде, самому Роберу? Трусливо бежать, сверкая пятками и опасаясь внезапной смерти?       — Эпинэ! — Матильда толкнула его в плечо. — Отбрось свою извечную хандру и возьми наконец бокал. — Робер только сейчас заметил, что они с Баатой вовсю пьют кэналлийское.       Вы пьёте кэналлийское вино, собираясь на войну с кэналлийским герцогом. Робер взял бокал и осушил его одним глотком. Матильда радостно бросилась наливать ещё.       — Маркиз… — Баата подошёл к нему поближе и снял улыбку с лица. — Должно быть, вы по-прежнему переживаете из-за того, что случилось на свадьбе…       — Не беспокойтесь, Ваше высочество.       — Я лишь хочу ещё раз попросить у вас прощения. — Робер решил его выслушать, хотя бы ради приличий. — Мой дом стал небезопасен для вас и для… Дейнерис. Но больше не беспокойтесь. Теперь я буду обеспечивать ей защиту, а не мой отец.       Матильда вручила Роберу новый бокал вина, и они втроём чокнулись. Баата хотел успокоить его этими глупыми словами? «Я буду обеспечивать ей защиту, а не мой отец». Звучит как «Я буду обеспечивать ей защиту, а не ты!».       Робер взглянул на Матильду — она кажется весёлой, но наверняка пьёт с самого утра. Уж точно её больше порадовала возможность отказаться на некоторое время от платьев, чем намерение Адгемара дать Алве отпор. Уж она-то не может не понимать, насколько Алва опасен для Кагеты. Баата этого, должно быть, не понимает.

***

      Розы, мокрые от утренней росы, светились в отблесках солнца. Летали бабочки, громко жужжали стрекозы. Дени прошла по дорожке из чёрно-белой плитки и вышла к балкону, огороженному низкими мраморными колоннами. За балконом простирались бескрайние поля, вдалеке виднелись Саграннские горы. Дени вдруг поняла, что покидает Равиат, снова куда-то отправляется. В далёкое, бурное путешествие. Кто знает, вернётся ли она в этот дворец? Вдохнёт ли ещё раз аромат кагетских роз? Она и в Агарисе толком не покидала дом, а в Равиате ни разу не была за пределами дворца казара. Оба города казались Дейнерис похожими, потому что были ей незнакомы. Но теперь она едет на войну, на настоящую войну, где простые воины умирают за великие цели своих властителей. У Дени перехватило дух. Войско Адгемара сразится с Алвой за неё, за Дейнерис Таргариен, за будущую королеву. Она увидит настоящее сражение, впервые в своей жизни. И рядом с ней будет Баата.       Он рассказал ей очень много, посвятил её в свои секреты. Дени видела по его глазам, что он начинает ей доверять, по крайней мере, пытается. Зачем ему это? Почему он раскрыл свои тайны совершенно чужой девушке, которая только что стала ему женой? Дени хотелось думать, что он хочет стать для неё по-настоящему близким человеком, настоящим мужем. А ведь у них до сих пор не было первой брачной ночи, вопреки всем традициям и законам! Но Адгемара, видимо, это даже устраивает. Матильда как-то сказала, что в случае поражения Адгемару будет выгодно избавиться от этого брака. Позже Дейнерис поняла: стоит только казару заявить, что она не ложилась в постель с Баатой, как их брак, скорее всего, будет расторгнут. Поэтому Адгемар так обрадовался, когда она вызвалась ехать на войну вместе со всеми — в военном походе нет места постелям и пуховым перинам, нет места никакому браку. И она это понимала. Но сейчас больше всего ей нужно время. Время, чтобы привыкнуть к Баате и понять, что он за человек.       — Ваше высочество. — Дени обернулась и увидела перед собой Адгемара. Она поймала себя на мысли, что до свадьбы он не казался ей таким старым, как сейчас, вблизи, в этом утреннем саду. — Вижу, ваша голова занята великими мыслями о вашем будущем, это достойно королевы. — Он сладко улыбнулся, и Дени снова вспомнила, почему Матильде так не нравится его улыбка. — Но позвольте мне ненадолго отвлечь вас.       — Конечно, Ваше величество, — она лишь слегка наклонила голову, давая понять, что имеет право говорить с ним на равных. — Как я могу отказать тому, кто дал мне армию? Как я могу отказать отцу своего мужа?       — Баата молод и легко поддаётся… влиянию. Вы же, наоборот, мудры не по годам. Думаю, благодаря принцессе Матильде.       — К чему вы клоните?       — Я даю вам армию не потому, что безумно предан вам и истово желаю возведения Таргариенов на Железный трон. Должно быть, вы не знаете, но драконы единожды всё же заставили мою страну сотрясаться в огне. — Дени впервые слышала об этом, но пыталась не подать виду. Видимо, у неё получилось не очень правдоподобно, потому что Адгемар ухмыльнулся. — Этот дворец был построен на месте прежнего, погибшего в драконьем пламени. — Он взмахнул руками, будто показывая ей свою террасу. — Кагета испытала на себе мощь драконов всего раз, но сотни лет каждый житель моей страны боялся драконов и знал, что они опасны, что они — великие и ужасные.       — Теперь вашей стране нечего опасаться. Драконов больше нет.       — Так ли это?       Дени увидела, как пляшут в его глазах язычки пламени. Он сам сейчас казался драконом и явно был доволен её замешательством. Ей вдруг захотелось уйти от него, но этого нельзя было сделать.       — Последний дракон моего отца погиб ещё до моего рождения.       — Ах, моя принцесса, это неважно. Я говорю о других драконах.       — Других?       — Сколько в мире легенд о драконах! О том, что они до сих пор живут, что они где-то есть и по-прежнему сжигают города и подчиняют своей воле целые государства. В Багряных землях, в Бирюзовых землях, в Седых землях — везде, по слухам, живут последние драконы, и они ещё могут дышать огнём. — Адгемар по-отечески подтолкнул Дени, и ей пришлось последовать за ним вдоль куста с белыми розами. — Помнится, семь лет назад один купец рассказал мне, что какой-то багряноземельский шад разыскал малютку-дракона и пытался воспитать его, но дракон вырос и спалил своего хозяина, представляете? — Огни в глазах Адгемара блестели всё ярче. — Как глупы люди, ничего не смыслящие в драконах, ничего не смыслящие в крови дракона… Какая жалость! Таким остаётся только умереть в драконьем пламени…       — Что вы хотите этим сказать? — Дени поняла, что не может найти разумного ответа, и выпалила первое, что пришло ей в голову.       — С драконами могут управиться только те, в чьих жилах течёт их кровь. — Он остановился и осторожно взял Дени за руку, потом провёл своими пальцами по её ладони и по тонкой коже вдоль вены, до самого локтя. Дени резко отдёрнула руку. — Вы последняя из Таргариенов, последняя от крови дракона, и только вы можете подчинить себе драконов. Стоит только найти их, вырастить и использовать в своих целях. Не пугайтесь меня, я лишь даю вам грамотную подсказку. Не то ли это оружие, что поможет вам вернуть Железный трон?       Дени отошла от Адгемара на почтительное расстояние и нашла в себе силы, чтобы говорить.       — Я надеялась, что ваша армия поможет мне занять трон.       — Кагета — слабая страна. Слабая и бедная, съедаемая расплодившимися казаронами. Это печально, но это — реальность, которую нужно принять и исправить. Я намерен её исправить.       — Каким образом?       — В ваших детях от Бааты будет течь кровь драконов, и они будут править Кагетой. Так не дайте мне повода усомниться в ваших способностях, Ваше высочество. Я хочу, чтобы вы воспитали сыновей, способных править страной с помощью драконьего пламени.       — Драконов не…       — Я разыщу вам дракона! Драконы будут только у вас… и у моих внуков.