Мёртвый Снег

       Ночь за окном. Блестела россыпь звёзд. Покачивался хвойный лес. Возле «комочка солнца» сидели усталые мобианцы. Свет в доме был выключен, а источником света служила довольно крупная лампа, что была своего рода костром.        — А теперь давайте друг другу рассказывать страшилки, — завернувшись в одеяло, озвучил идею Соник.        — Перед Рождеством? У нас Хэллоуин прошёл ещё два месяца назад, — недоумённо поморщился Тейлз и засунул в рот мятную конфетку.        — Романтика, чего ты. Про всяких Крампусов ведь тоже ужастики рассказывают, — закатил глаза колючий парень. — Да и хорош уже петь. Горло разболелось.        — Ну ладно. Рождество всё равно только завтра, — отмахнулся Майлз. — Ты поэтому решил в номере выключить свет?        — Именно ради этого, — подмигнул ему синий мобианец.        — Я хочу быть первым, — поднял руку Наклз.        Эми чихнула в знак подтверждения. Вернувшись с кухни, она уселась рядом с ребятами на диван. Девушка чуть по пути не запнулась об свои чемоданы, ведь они только недавно сюда заехали.        — Ура, страшилки! — вскинула кулаки Крим и похлопала ушками. Её мама только недавно стала отпускать в такие путешествие с друзьями, ибо крольчиха достаточно повзрослела. — Хотя я в это время обычно сплю. Я никогда не засиживалась до полуночи.        — Тогда слушайте, — красный мобианец сгорбился, сложил руку на колене, и вытянул морду в сторону ребят. Свет, подобно языкам пламени, слегка поблёскивал в его тёмных фиолетовых радужках. Однажды, одному учёному, имя которого все забыли, уничтожили базу. И когда он прогуливался по её руинам, то обнаружил мёртвую сгоревшую зверушку. Из-за очень сильного и приятного запаха он не смог не попробовать столь аппетитное и сочное мясо. Всего одного кусочка хватило, чтобы понять, что… хочет ещё.        — Я теперь есть захотел, — тихо прошептал Соник и начал ёрзать. Говорят, этот учёный до сих пор перемещается во временных линиях с помощью альтернативных Камней Времени, чтобы пожирать жителей всё новых и новых планет. Ведь в какой-то момент он перешёл со зверушек на мобианцев, на сидрианцев и на людей. Каждое полнолуние, выпадающее на двадцать пятое декабря, он прилетает в костюме Санта-Клауса на санях, запряжённых оленями, и заскакивает в трубу к непослушным детям… чтобы приготовить из них имбирное печенье…        — Ом-ном-ном!        Мобианцы передёрнулись и обернулись на источник звука. Это Соник стянул кожуру и принялся громко уплетать банан. Ёж, заметив к себе пристальное внимание, выпучил глаза на друзей, и с надутыми щеками застыл в одной позе. Наклз, хрюкнув, расхохотался.        — Что-то герой твоей рождественской страшилки подозрительно напоминает Эггмана, — скептично свёл губу Тейлз.        — Любые совпадения с реальностью абсолютно случайны, — скрестив руки на груди, самодовольно заявила красная ехидна.        — Можно мне попробовать, пожалуйста? — приподняв ладонь, скромно пропищала крольчиха.        — Конечно, — мягко улыбнулся ей двухвостый мобианец, тем самым вогнав Крим в краску.        — Я теперь сама кушать захотела, — надула губы Роуз и сложила ногу на ногу. — Но я не буду есть после шести.        В это время крольчиха, сдув пар с горячего чая, начала свой рассказ. У Духа Рождества существует и тёмная ипостась. И когда он приходит, наступает снежная буря и отключается электричество.        За окном пронёсся завывающий ветер. По стеклу заскрежетал ледяными когтями снегопад. Мобианцы испуганно переглянулись. И Крим тут же загадочно замолкла, миленько улыбнувшись.        — Спокойно, — Тейлз поднялся и нажал на выключатель.        Свет зажегся. Ребята зашипели, словно вампиры. Механик через секунду нажал на кнопку, вернув темноту.        — Ну и зачем? — свёл губу Соник, а потом закинул ноги на подлокотник дивана. Он начал стягивать кожуру с ещё одного банана. — У кого-нибудь найдётся сгущёнка?        — Да ты посмотри на Наклза. Он бледный теперь, как снег, — присел обратно к колючему парню Майлз.        — Что? Неправда! Я всегда такой! — набычилась ехидна.        — Продолжай, солнце, — махнула рукой Эми.        Когда парни угомонились, крольчиха покашляла в кулак. Отпив горячего напитка, Крим вновь заговорила: И всегда на утро следующего дня приходит курьер. Он стучится в дверь, и когда её открывают, никого не находят. Кроме большого мешка на пороге.        Мобианцы глянули назад. К счастью, никто не собирался стучаться в дверь номера Эми. Именно Роуз решила собрать друзей здесь. Внутри мешка будут компакт-диски. Там записаны все рождественские фильмы. Однако они прокляты. Тот, кто их посмотрит, умрёт тридцать первого числа последнего месяца в году. Но если просто оставить мешок, а не передать его кому-то другому, то придёт он — тёмный Дух Рождества. Ёж с чёрными глазами и кровью на щеках, с оленьими рогами на голове и с копытами вместо ног.        — Ты про Экзе, что ль? — ляпнул синий мобианец.        — Конечно, Соник. Ведь никаких демонов, кроме Экзе, больше не существует, — с сарказмом протянул Тейлз.        — А может это не демон, а джинн или полтергейст?        — Кажется, ты переиграл в одну игру, — опустил веки Прауэр. — Ты уж извини его, Крим. Он тут на днях вообще не отрывался от поиска всяких пакостных сущностей в виртуальном доме.        Крольчиха хихикнула в ладошку. А потом продолжила: Отринувший его подарок — не проснётся утром. А тот, кто посмотрит его компакт-диски, будет испытывать видения. Сначала он увидит Духа Рождества на крыше своего дома. Потом он будет наблюдать за окном. А потом — стучать в двери. И в последнюю ночь монстр встанет у кровати, чтобы потом к утру вырвать сердце. Единственный способ избавиться от него — передать мешок с дисками другому мобианцу или человеку.        — Я всё, — закрыв глаза, сказала кремовая крольчиха.        Наступила недолгая тишина. Мобианцы некоторое время смотрели в трескающуюся лампу. Их постоянно завораживали танцы блёсток, из которых состояли снежинки, что сияли на тонком стекле.        — Хм, прикольно, — Соник принялся демонстративно обдумывать услышанное. — Любопытная сказочка. Ничего непонятно… но очень интересно!        — Извините, этой мой первый раз, — сжалась от неловкости ушастая мобианка.        — Неплохо, — похвалила её Эми. — Я серьёзно.        — Именно, — согласился с ежихой Наклз. А потом едва слышно произнёс: — Хотя мне кажется, ты явно откуда-то это взяла…        — Сюжет для весёлого и солидного слэшера, — промолвил Тейлз. — Давно таких не видел. Даже печалит, как-то…        — Мы должны бояться ужастиков, а не ржать над ними, Хвостатый, — заметил Соник.        — Ржёшь-то над ними как раз ты, а не я, — нахмурился Майлз и нацепил на себя капюшон. — Твой смех заразен. Я начинаю хохотать потом вместе с тобой.        — Тебе плохо от этого, что ли? — хитренько осклабился колючий парень.        — Да нет, наверно, — пожал плечами Прауэр. — Хотя в детстве я очень боялся ужастиков. Принимал их за чистую монету.        — А я до сих пор боюсь, — тихо и стыдливо пробурчал страж Мастер-Изумруда.        — Да ладно тебе, я вообще, вон, воды боюсь, — расслышал его Соник.        — Соник, теперь ты, — тыкнула пальца в синего мобианца розовая ежиха.        Сверхзвуковой ёж вскинул брови. Его словно удивило, что Роуз к нему обратилась. А потом, прочистив горло и покашляв в кулак, зеленоглазый глубоко выдохнул.        — Моя страшилка особо оригинальностью не блещет. И она быстрая. Прям как я.        Потом, вытянув ноги, Соник озвучил: Однажды девушка купила для своей подруги-сожительницы плюшевую куклу и положила под ёлку подарок. Её соседка, увидев коробку, поняла, куда исчез рулон красивой золотистой бумаги.        — Ой, у меня тоже подарочные коробки завёрнуты в золотистую бумагу, — тихо прокомментировала про себя Крим и мягко улыбнулась.        Соник продолжил: В рождественскую ночь её соседка открыла коробку. Но там было пусто. Она позвала к себе свою приятельницу, и спросила: — Ты разве не знаешь, что нельзя дарить пустые коробки. — Но она же не была пустой…        — Кукла оказалась проклятой, и повисла в воздухе у них за спиной, верно? — предположил Тейлз.        — Не совсем, Хвостатый! Она повисла на люстре, — с умным видом поднял палец синий ёж.        — Ужасно, — без злобы, но с доброй насмешкой сказал Майлз.        — Это всё? — приподнял бровь Наклз.        — Да, всё. Это называется «открытым финалом» в драматургии.        — Я ожидал большего, — свёл губу страж Главного Изумруда.        — Ты где таких слов нахватался? — тем временем уточнил у своего быстроногого друга двухвостый лис.        — Не забывай, что я бывал в Спагонии, — с довольным видом закрыл глаза Соник.        — Теперь мой черёд! — расплескала руки Эми. — Хочу некоторые аккорды попробовать.        Роуз поднялась с сидения и, едва поборов желание включить свет, ненадолго удалилась в крохотный коридорчик. Через какое-то время раздалась возня и глухие музыкальные звуки. Девушка приволокла гитару, — вернее, укулеле, — и вновь уселась между Соником и Тейлзом.        — О, сейчас будет романтика с элементами тёмного фэнтези. Погнали, — довольно безмятежно отозвался Майлз.        — Это был комплимент или насмешка? — насупилась Роуз и, дёргая за струны, сгорбилась.        — Комплимент, — ответила за лиса Крим. — Я ведь права, мистер Тейлз?        — Угу. Ну вообще, Эми действительно умеет рассказывать истории.        Довольная ежиха покашляла. Подтянув струны, она поудобнее устроилась на диване. Крим в это время заинтересованно уставилась на розовую ежиху. А потом, помрачнев, Роуз начала вещать, томно дёргая за струны: Погаснут вдали огни, в памяти всякого узревшего откладываясь. В танце закружатся звездопады, а в сердцах от страха наступит пустота. Две волны, две души навстречу помчаться, и в небесах да на водной глади повиснет штиль. Любовь Милосердия и Любовь Роковая, как Добро и Зло, сразятся друг с другом за судьбу случайного мира, что станет ареной для них. И даже боги с ангелами и демонами, — владыки небес и природы, властелины космоса и эфира, и повелители времени и пространства, — замрут в трепетном ожидании конца…        БАМ!        Эми, поняв, что она что-то напутала, хлопнула ладонью по корпусу музыкального инструмента. Стук и неловкий звук протянулись по тишине. Розовая ежиха подняла свои изумрудные глаза к потолку, надув губы.        — Чёткое начало, — поднял большой палец вверх Соник, а другой рукой метко закинул кожуру в урну.        — Подожди. Сейчас вспомню, — пробухтела Роуз.        — Это из какой-то сказки взято, мисс Эми? — уточнила Крим.        — Сомневаюсь. Звучит, как легенда, — ответил за девушку Наклз. — Вернее, как пророчество. Такое чувство, будто я где-то подобное слышал…        Страж Главного Изумруда медленно перевёл взгляд на подругу. Ежиха недоумённо похлопала глазами и крепче сжала гриф.        — Ну да, это пророчество, но я сама его сочинила, — пожала плечами Эми и повела ушами. — Майти и Рей хотели в DnD поиграть. Попросили меня что-нибудь красивое выдумать для финальных квестов.        — Учитывая, что ты даёшь точные предсказания на картах Таро, — задумчиво протянула красная ехидна, — то твои выдумки могут быть и не выдумками вовсе.        — Да брось, она не настолько ясновидец, — внёс скепсис Тейлз и прислонился лопатками к спинке дивана. — Это было бы уже перебор. Тогда бы она знала, что мы ей подарили на Рождество. Или она знает?        Молодой механик уставился на Эми с подозрительным прищуром. Роуз, подняв глаза, хмыкнула, и продолжила сидеть в ступоре.        — Не мешай. Я думаю.        Соник тем временем сложил ногу на ногу и спрятал локти за своей колючей головой. Он помахивал белоснежным носком, расслабленно шмыгая носом.        — Вот Хаос. Не могу вспомнить, — грустно состроила брови домиком Эми.        — Обидно, — опечаленно сказал Соник.        — Эх, — опустила нос Роуз. — Простите…        Девушка успела расстроится. Даже её лицо, что освещалось желтоватым светом, словно поблёкло. И вновь наступила неловкая тягучая тишина.        — Подождите, мисс Эми, — вдруг проснулась Крим. — Помните, мы какие-то Секретные Истории читали?        — Ну да, помню.        — Если остальные не будут против, то… мы можем рассказать одну из них?        Ушастая мобианка заробела и слегка задрожала. Настолько, что её приподнятая рука нервно задёргалась, а шерсть на ушах поднялась дыбом. Тейлзу уже показалось, что бедному подростку стало плохо, и крольчиха сейчас плюхнется в обморок. Иногда для него казалось загадкой, почему Крим иногда настолько сильно нервничает.        — Это больше для Хэллоуина подходит, — сказала Эми, исподлобья глянув на свою подругу. — И это всего лишь легенда, придуманная подростками для подростков.        — И правда… — осеклась Крим и сложила руки на коленях.        — А какая разница? — резко вдохновился Соник и со свистом вскочил. Теперь сверхзвуковой герой не лежал, а вальяжно сидел, словно фотомодель, и он звонко защёлкал пальцами. — Мы всё равно страшилки рассказываем.        — В принципе, да. Никакой особо разницы тоже не вижу, — медленно произнося фразы, подтвердил двухвостый лис. — А ты как думаешь, Наклз?        — Солидарен, — кивнула головой ехидна.        Эми задумчиво приложила палец к губам. Немного помычав из-за активных мыслительных процессов, Роуз кивнула головой.        — Ладно, — согласилась колючая мобианка. — Дайте мне только настроиться на нужный ритм.        — Жги, — приободрил её Соник и прекратил щёлкать пальцами.        Эми, покрутив колковые механизмы на голове гитары, закрыла глаза. Потом девушка стала медленно раскачиваться. Её рука замахала, подобно вееру, возле струн, ритмично дёргая за них. Вторая ладонь, изгибая пальцы, заскользила по грифу, то вниз, то вверх. Давным-давно, когда царили порядок и любовь, сто тысяч лет, сто тысяч зим назад жил-был один лис. Добрым был когда-то, лучезарным, да вот неясно, умер он или всё ещё живой, демон злобный или призрак неупокоенный. И у него внезапно исчез его друг — такой же, как он, и близкий душой. Он долго грустил, и он упал, во всех смыслах упал. Мысли терзали его сущность, драконили душу, разрывали сердце когтями безмолвия. Эти мысли безумны, страшны и ужасны. Они, как силы тьмы, чёрным страхом тянули душу в преисподнюю. На дно. В бездну…        Двухвостый и колючий парни отсели по бокам от своей подруги, чтобы не мешать ей. Ребята тревожно вытаращились на Эми. Они не знали, что пугало её больше: низкий тон голоса, неприятная тяжёлая музыка или раскачивания ежихи влево-вправо. Им казалось, будто розовая мобианка впала в транс. Только Крим, как не странно, казалась спокойной. На фоне обалдевшего Наклза крольчиха выглядела самим умиротворением, будто бы она видела подобное каждый день.        Тем временем мелодия ускорялось, а голос Эми уже граничил с гроулом : В какой-то момент, лис потерял себя с концами. Отчаяние свело его с ума. Он устал от судьбы, от борьбы, и от любви… что казалась такой реальной. Не хотел дышать. Не хотел вставать. Не хотел просто жить. Ведь он обрёл счастье и потерял всё, навеки утратил того, кто внёс в его жизнь смысл, не позволил впасть во тьму мести и во мрак злобы на мир…        Соник внимательно вслушивался. Он был спокоен, слегка уставшим, но поведение Роуз вызывало у него чувство неловкости. Однако Тейлза это очень напрягло. Он сжался. Слова Роуз и низкая мелодия струн доставляли ему сильный дискомфорт. Остальные слушали внимательно розовую мобианку. Синий ёж заметил странности в поведении Майлза. Он обеспокоенно уставился на механика. Лис спятил, потонул в безумии, и именно безумие не дало ему сдаться. Ведь он однажды понял: ему есть, за что сражаться. Например, отомстить тем, кто отнял ЕГО у него. Под гнётом пытливого ума, сотни сотен дорог однажды раскинулось перед ним… а сколько судеб его рукой будет перечёркнуто с лёгким флиртом и азартом спортивным. Те мрачные мечты, что в сердце оказались скрыты, на волю вскоре вырвались, подобно конскому табуну. Сорвались они с цепей, аки бешеные псы, чтобы вгрызться в глотку всем, кто посмеет на пути у них встать…        Для лучшего эффекта, Эми сильнее потянула струны. Теперь у Тейлза голова шла кругом. Всё помутнело перед глазами. Отдающее тошнотой гадкое чувство придушило его. И зазвенело острой сталью голодное безумие. И безумный лис всё бродит… и бродит… и бродит. И днём, и ночью. Сколько бродит? Год? Десяток? Сотню лет? А сколько душ он загубил… в помрачении и экстазе видя в них тень своего героя?        — Не страшно, но звучит красиво, — прокомментировал про себя Наклз, на что Соник и Крим кивнули головами.        Музыкальный темп у Эми замедлился. И на последних словах он стихал, пока не остановился окончательно: Скиталец из забытого и далёкого мира никогда не найдёт исчезнувшего друга. Потому что его никогда не существовало. Но он оставит за собой кровавые следы в других измерениях… ведь остатки его рассудка давно сожглись в бесконечных блужданиях в ткани Мироздания. Там, куда он приходит, в пропасти времён бушует безнадёжный век — где любовь, надежда и вера остались только в книгах, как пепел о былом. Там, куда он приходит — начинает идти мёртвый снег, что не вдохновляет, а угнетает, не морозит, а жгёт, не плоть, но душу. Этот снег присыпает свежие могилки, скрытые под сиротливыми елями…        — Простите, — побледнел Прауэр, а потом, тяжело дыша, резко встал с дивана и, чуть не запнувшись об лампу, неуклюже ушёл в коридор.        От такого нежданного поворота девушка случайно выронила укулеле. Прозвенело глухое и неловкое «Ба-а-а-а-ам». А затем раздался звук двери. А потом тихий стук замка.        — О, Хаос, — Соник, переглянувшись с обалдевшими друзьями, тоже поднялся с дивана. — Сказка классная. Точнее, легенда. Правда…        — Ну, напоминаю, что это не я её придумала. Я просто немного подредактировала её, чтобы звучало красивенько. Метафоры там и эпитеты пририсовала, — сипло пролепетала Роуз, робко поднимая инструмент с пола. — Что это… что это с Тейлзом?        — Сейчас узнаю. Если что, спокойной ночи заранее, — ответил колючий парень и, вздохнув, осторожно пошёл вслед за механиком.        Повисло неловкое молчание. Крольчиха, ехидна и ежиха таращились друг на друга сквозь искрящийся свет рождественской лампы. Потом розовая мобианка, включив свет, неловко произнесла:        — М-да… Уже и правда пора спать.        Она присела к лампе и нажала на кнопку. Лампа потухла, и девушка поставила её на прикроватную тумбу.        — Ваша история напугала мистера Тейлза, мисс Эми, — отметила Крим и вжала голову в плечи.        — Заметно, — повёл мордой Наклз, выйдя из ступора.        Опять повисло молчание. Но оно было недолгим. Его быстро прервали.        — Секретные Истории… Я не слышал об этой книге, — сказал хранитель Мастер-Изумруда.        — В ней, как пишет аннотация, собраны секреты Мироздания, которые постоянно пополняются, — ответила Роуз. — А вот кто их пополняет — это тоже секрет Мироздания. Причём, там так и написано.        — Ты ещё скажи, что эта книга заколдованная, — хмыкнул страж Мастер-Изумруда. — Магии в нашем мире очень… очень много.        — Надеюсь, что нет! — воскликнула бежевая мобианка и всплеснула ушами. — Она ведь тоже может быть проклятой. Как те диски и кукла.        — Ха-ха, сомневаюсь. Ладно, мальчики и девочки, пойдёмте спать, — распорядилась Роуз. — Вы можете пока готовиться ко сну, а я проверю, как там мальчишки.        Наклз, вздохнув, встал с насиженного места. Он осторожно приобнял нахохлившуюся розовую ежиху. Девушку это немного успокоило и утешило, приглушив чувство вины.        — Спокойной ночи вам, — отпустив мобианку, красная ехидна тоже неспешно пошла к выходу, чтобы отправиться в свой номер. — Завтра уже Рождество. Надо морально к нему подготовиться.        — Спокойной ночи, мистер Наклз, — Крим бодро посеменила вслед за мобианцем, чтобы закрыть за ним дверь.        Тем временем Роуз, убрав гитару в уголок, присела на кровать и опустила голову к полу. Её щеки горели, а в груди неприятно ныло. Девушке не очень хотелось идти к ежу и к лису.        — Расскажете потом, как там Тейлз и Соник, мисс Эми? — вернулась к своей подруге Крим.        — Естественно расскажу, — кивнула головой розовая ежиха. ***        Соник какое-то время тихо блуждал по ночному коридору на первом этаже гостиницы, выискивая жёлтого лиса. Потом синий мобианец отправился в свой номер. Дверь не была заперта, поэтому герой Мобиуса беспрепятственно зашёл внутрь. Тихо сняв с себя обувь, он осторожно прошёл внутрь. Свет не был включён.        — Что случилось? — спросил лазурный ёж.        Заметив в потёмках своего друга, он включил свет. Тейлз лежал на кровати спиной к Сонику, свернувшись в свои хвосты.        — Ничего особенного, — пробурчал Майлз.        Вздохнув, зеленоглазый осторожно подсел к двухвостому лису, разместившись на краю кровати.        — А если честно?        Какое-то время молодой механик молчал. Секунды шли, тикали часы. Гений инженерии явно не хотел разговаривать с Соником. Однако, не выдержав пристального взгляда колючего парня, он с неохотой раскололся.        — Я увидел в её истории свою тень. Я почувствовал тёмное отражение. Что, если я тоже могу сойти с ума, если потеряю тебя? И начать творить беспредел?        — Ох, приятель…        Соник свесил уши, немного отвернув голову от лиса, но потом снова устремил свой взгляд на хвостатого мобианца. Он прекрасно осознавал, какой же травмой для него была эта тема.        — Эггман, конечно, порой альтернативно одарённый гений, но… с каждым разом он становится всё более изобретательным. Его штуки становятся всё более изощрёнными. Опасными…        После слов Майлза, ёж дёрнул ухом и всмотрелся в своего друга. Его взор выхватил блестящие влажные глаза. Соник принял решение подсесть к механику ещё ближе и осторожно положил руку ему на плечо.        — Ну же, дружище, выше нос. Эггман никогда не сможет победить. Он слишком злой, чтобы одержать победу и удержать её в руках. Помнишь, что Эми нам постоянно говорит?        Тем временем двухвостый лис перевернулся на другой бок. Герой Мобиуса уставился на Тейлза. Он почувствовал лёгкое смущение от того, что вот так пялился на Прауэра. Однако он был не в силах оторвать от него взгляд.        — Что мы глупые мальчишки?        Синий ёж усмехнулся и развёл руки по сторонам.        — Ха-ха-ха! Нет! Она постоянно говорит, что Добро всегда побеждает Зло.        Тейлз, прекратив любоваться невидимой точкой, мельком глянул на своего приятеля. Теперь и он зафиксировал на нём своё внимание.        — Ты уверен, что мы добрые? — внезапно спросил жёлтый мобианец, сжав под своими пальцами простыню.        Соник опешил. Не этой фразы он ждал от Майлза. Но зеленоглазый постарался не показывать свою растерянность, и с серьёзным видом принял его вопрос.        — Хм… ты уже глубоко философские вопросы задаёшь, — многозначительно ответил сверхзвуковой ёж. — Но я думаю, что да.        — А вот я в себе не уверен… не уверен, что я добрый. У меня постоянно ощущение, что я держусь одной ногой в тени. Эти насмешки, издевательства в детстве породили во мне мрак. И когда Эми читала эту страшилку, я почувствовал в себе эту тьму. Я испугался её. Ведь, в первую очередь, этим мраком я могу навредить тебе, Соник.        Прауэр закрыл глаза. Слабость накатила на тело двухвостого лиса, отдаваясь лёгкой тошнотой. Компания Соника заметно улучшила его состояние, однако не прогнала его мрачные мысли полностью.        — Не бери в голову. Все мы не без греха. В каждом из нас есть тьма. Но кто-то ей поддаётся, как Эггман, а кто-то — борется с ней. Как мы. Как ты, Хвостатый.        Но Соник не собирался отрицать слова Майлза. Он вполне понимал, что если бы не его вмешательство, то травля, что имела место быть в прошлом из-за двух хвостов, то из Прауэра получилось бы травмированное, озлобленное на всю Вселенную существо. Возможно, жестокое и кровожадное, как одичавший в край хищник, а возможно, это был бы замкнутый мобианец, не доверяющий никому, кроме самого себя, потерявший смысл во всех фундаментальных вещах.        — Я не позволю тебе поддаться внутренней тьме, — сказал колючий парень.        Тейлз открыл глаза, а потом вытащил руку из ладони Соника. Жёлтый лис перевернулся на спину, а потом привстал на локтях, чтобы прилечь спиной на приподнятую подушку. Механик потёр позвонки и хрустнул затёкшей шеей.        — Ох… надеюсь на это.        — Не просто надейся. Знай это, Тейлз. Ты хороший мобианец. Мы с тобой спасаем мир. Ты сострадателен, справедлив и милосерден. И, в первую очередь, ты, всё-таки, признаёшь в себе тёмную сторону. И не хочешь на неё переходить.        — Ты хочешь сказать, и у тебя это есть?        — А я что, похож на идеального мобианца?        — Есть такое, — признался инженер.        — Ты не прав.        Соник встал с кровати, а затем приоткрыл штору, отчего Прауэр слегка поморщился. На небо выполз мрачный желтоватый месяц, но и его света было вполне достаточно.        — Один мыслитель говорил, что все люди и мобианцы подобны луне, — звуковой бегун показал ладонью на плавающий по чёрному небосводу серп. — У каждого есть тёмная сторона, которую мы скрываем ото всех.        Затем он указал куда-то пальцем. Майлз взглянул на указанное место. Прауэр уставился на выраженную чёрную тень мобианского ежа, которая размазанной кляксой налипла на поклеенную нежно-жёлтыми обоями стену.        — Видишь? И у меня есть тень, — опустил веки Соник. — Не видеть свою тёмную сторону — значит, уже переходить на неё.        Тейлз глубоко вздохнул — противоречивые ощущения мучали его. И чувства насчёт себя… и чувства к Сонику. Чувства, которые не могли затухнуть даже в период сильной печали. Они помогали ему быстро приходить в себя и развеивать душевную мглу.        — А если я серый рыцарь?        Лазурный мобианец, обратно задвинув штору, присел к механику, фамильярно похлопал своего друга по плечу и подмигнул ему.        — Тоже неплохо. Главное, что не тёмный.        Вдруг в дверь звонко постучались. Парни переглянулись между собой. Соник встал с кровати и пошёл к двери. И вот, перед колючим мобианцем показалась Эми. Её очертания словно заострились на фоне мрачного коридора. Будто она роза, что обросла шипами.        — Как вы там, мальчики?        Ёж уже хотел открыть рот. И тут же его закрыл.        — Да так, обошлись лёгким испугом, — вместо Соника ответил Майлз, что неожиданно появился за спиной своего приятеля.        — Извини, пожалуйста, — опустила глаза девушка.        — Для тебя это должно быть наивысшим комплиментом, — дружелюбно промолвил Прауэр и махнул рукой со слабой улыбкой. — Ведь это страшилки. А страшилки должны… ну, «страшить»?        — И то верно, — хмыкнул синий ёж.        Но это никак не утешило Роуз. Она заметно приуныла и опустила плечи.        — Мы пришли веселиться, а не травмировать свою психику, — прикрыла глаза розовая ежиха. — Ты теперь точно не уснёшь, как я погляжу. А завтра тяжёлый день.        — Со мной ему не будет страшно, — приподнял ладонь колючий парень и облокотился плечом об дверной косяк. — Верно, Хвостатый?        — Верно, — покачал головой механик.        Пару раз быстро моргнув, Эми устало бросила взгляд на двухвостого лиса. Её приятно порадовало, что Тейлз выглядел намного лучше. От этого зрелища на её душу стремительно накатилась лучезарная радость, что обрызгала её сердце приятной свежестью.        — Тогда ладно, — приподняла уголки губ девушка и быстро приободрилась.        Двухвостый мобианец только пожал плечами, а потом беззлобно прищурился, скрестив руки на груди. Соник обернулся к нему, приподняв брови, словно ожидал, будто молодой гений хотел что-то сказать. Но механик продолжил молчать, а потом принялся тереть веки.        — Раз так, то спокойной ночи? — сложив руки замочком у груди, прощебетала Эми.        — Спокойной ночи, — в один голос сказали лис и ёж… а потом слегка смутились из-за этого.        Роуз тихо хихикнула, а потом, помахав ладошкой, отправилась в свой номер.        Едва дверь закрылась, как за спиной ежа пронёсся мягкий свистящий ветер. Это Майлз удрал обратно в комнату и лёг туда. Даже свет умудрился выключить.        — А ты быстрый. Прям как я, — последовал вслед за Прауэром ёж.        — Эми права. Завтра тяжёлый день. Нужно выспаться, — завернулся в одеяло Тейлз и заёрзал в кровати.        — Ты точно хорошо себя чувствуешь?        — Да забей. Мне уже нормально.        Соник, многозначительно промычав, развалился рядом с лисом. Прауэр был не против. Потом сверхзвуковой мобианец бесшумно залез к нему под бок.        — Я могу сегодня с тобой поспать в одной кровати, если ты не против, — произнёс зеленоглазый.        Колючий парень прижался к жёлтому лису. А затем обнял его. Молодой механик через какое-то время ухватился за руки синего ежа.        — Не против, — промурлыкал Тейлз и приоткрыл глаза.        Механик пристально глядел на героя Мобиуса. Словно пытался усмотреть в нём что-то незримое. Его взор был столь мягким и нежным, что Соник не смог сдержать улыбки. Гениальный инженер тоже не смог, а затем повернулся к своему другу. Его мордочка чуть ли не таяла от удовольствия, что лис испытывал от присутствия самого быстрого существа на свете.        — Твои волосы… такие нежные, — прошептал Соник и прикоснулся к волосам лиса.        Тейлз был не против, наоборот — он подставил свою ушастую голову. Парни продолжали смотреть друг на друга. Их дыхание дрожало, становясь всё более шумным, нарушившим ночную тишину.        — Позволь поцеловать тебя, — лазурный ёж продолжил гладить двухвостого мобианца по голове.        Тейлз слегка смущённо отвёл взгляд, а потом снова присел. Однако он вскоре дал добро, кивнув головой, и выжидательно уставился на героя Мобиуса.        — Хорошо…        Соник, усевшись напротив своего друга, медленно приблизился лицом к лицу молодого механика. Вскоре их уста сомкнулись. Прозвучал первый поцелуй. Потом второй, но куда медленней и тише, а веки у обоих мобианцев стали тяжелеть. Они оба почувствовали мятный и банановый привкусы.        Жёлтый мобианец подтянул сверхзвукового парня к себе ближе. И вот, тёплые, даже жаркие ладони синего ежа стали медленно наползать на гения инженерии, а лисьи руки — обвивать талию героя Мобиуса. Одеяло сжималось всё плотнее вокруг ребят, а поцелуи становились всё дольше и дольше.        «Интересно, где он научился целоваться?» — подумал про себя Тейлз, временно прервав поцелуй, чтобы перевести дух.        Соник неровно дышал, касаясь носом лисьей мордочки. Желание не было утолено. Напротив — оно лишь усилилось. Будто герой Мобиуса желал пригубить к источнику родниковой воды, испытывая невыносимую жажду в летнюю жару.        «Хочу ещё…»        И вот синий ёж снова прильнул к двухвостому лису. Поцелуй сделался более глубоким. Рты мобианцев слегка приоткрылись. Громко вздохнув в процессе, Майлз крепче стиснул колючего парня, впиваясь пальцами в его мех. Тишину заполнила неспешная, но ощутимая музыка любви, а языки стали сплетаться в страстном соприкосновении губ.        — Пора баиньки, — приоткрыв глаза и прекратив целоваться, тихонько произнёс зеленоглазый мобианец.        — Согласен, — ответил ему Прауэр, тоже приоткрыв глаза.        Однако парни не отстранялись друг от друга, а их губы всё ещё слегка соприкасались. Жаркое дыхание обоих мобианцев перекрывало друг друга.        — Можно ещё немного? — попросил двухвостый лис.        В ответ Соник слегка улыбнулся. Он поцеловал сначала верхнюю губу своему партнёру, потом нижнюю, слегка прикусив её. Получив согласие, Тейлз засопел носом и уже смело ворвался к ежу с поцелуем взасос. Герой Мобиуса поддержал его порыв и прижал его голову к себе, чтобы было удобнее настраиваться на его любовный ритм.        — М-м-м… — промычал механик.        Пушистые друзья затянули глубокий поцелуй, и поцелуй этот тихонько заскрипел. Парни иногда даже жмурились от переизбытка чувств, а их души трепыхались, подобно птицам в клетках.        — Мы так и до секса ненароком дойдём, — шутливо вкинул Соник.        Тейлз не успел как-либо ответить своему парню. Ёж сразу же возобновил начатое, не позволив лису произнести ни слова. Контрастное тепло ворвались в его рот, и было оно настолько умопомрачительным, что у двухвостого мобианца заслезились глаза. Не выдержав экстаза в щемящей грудной клетке, звон в его голове затянул тонкую мелодию. Тейлз даже не заметил, как его прижали к спинке кровати.        Соник прервал поцелуй. Тонкая нить слюны уже через секунду оборвалась, когда синий ёж отпрянул от своего возлюбленного.        — А может, и правда дойдём, — сказал сверхзвуковой герой. — Только я не знаю, настолько толстые тут стены…        — Я уточнял этот момент у администратора. Со звукоизоляцией тут всё в порядке, — неожиданно уверил его Тейлз.        Синий мобианец задорно всхохотнул:        — Да ладно? Вот это ты дальновидный у меня. Ну, что ж, ладненько.        Соник приложил к своей щеке лисью ладонь. Да, она была грубой. Да, она была мозолистой. Но в этот момент она ему казалась такой мягкой. Такой тёплой… словно она была бархатной. Колючий парень закрыл глаза. Он не хотел отпускать эту руку. Ёж пламенел чувством переполняющей нежности. Герой Мобиуса поглаживал конечность Тейлза, урчал, как кот, и трепетно вздыхал. Механик не убирал ладонь — напротив, слегка поглаживал пальцами тугую щёку.        — Я предугадал и этот момент, — с лёгкой гордость сказал механик.        Соник медленно снова поддался вперёд. Их объятия постепенно сцеплялись на плечах и бёдрах. Лис не позволил дольше нескольких секунд ежу тыкаться в него носом и смущённым взглядом глядеть исподлобья. Жёлтый мобианец осторожно перевёл свою ладонь сверхзвуковому мобианцу на затылок и плавно притянул его к себе. И вот, их уста потихоньку сомкнулись. Темень искусно скрывала поцелуй. Только тихий отзвук был слышен в бархатной темноте.        Никаких лишних слов. Только язык прикосновений. Объятия становились прочнее, а тела соприкасались всё плотнее. Соник размазал поцелуй и приложился к шее жёлтого лиса. Тот, закрыв глаза и слегка зажмурившись, позволил герою Мобиуса сделать этот шаг. Он не издал ни звука, опасаясь нарушить тишину. Даже когда Соник отправился гулять руками у него под одеждой, причёсывая пальцами густой мех и нащупывая напряжённые плотные мышцы. Только придерживал синего мобианца за голову, перебирая пальцами шерсть.        — Солнышко… — прошептал лазурный ёж.        — Да, друг мой? — слабо отозвался механик.        Соник ухватился за щёки двухвостого мобианца ладонями. Поглядев с большой нежностью во вспыхнувшие нежным огоньком голубые глаза Тейлза, тускло-синий снова поцеловал своего напарника. На этот раз он увёл лиса в углублённый поцелуй. Его пах тесно прижался к паху Майлза, слегка вибрируя от возбуждения.        Сверхзвуковой ёж разомкнул губы. Но сильно отстраняться не стал. Вместо этого, охлаждая своим жарким дыханием, произнёс:        — Мы немного увлеклись, — на этих словах Соник снова прислонился устами к устам своего возлюбленного, но всего на пару секунд. — Я бы сказал, весьма.        — И правда, — нахмурившись, промолвил Тейлз. А потом, слегка улыбнувшись, промолвил: — Но это не так уж и плохо?        — Возможно, ты прав.        Потом Соник тихо заскулил. Ему стало крайне неловко, что кое-что уперлось в пах жёлтого лиса. Механик заметил это и вопросительно поглядел на ежа. Но в его глазах читалось вовсе не смущение. А другой вопрос…        — Ты серьёзно? — быстро понял намёк Соник.        — Хочешь? — прошептал Прауэр и осторожно коснулся рукой нижней части живота героя Мобиуса.        — Жги, — неожиданно быстро согласился синий мобианец.        — Хм…        Тейлз, прижимая уже ежа к спинке кровати, стал медленно сползать по нему. Он обнял его за ноги, мягко целуя живот. По коже пронеслись мурашки… Тем временем цепкие длинные пальцы ухватились за ремни и медленно потянуло их вниз.        — Не переборщи, Хвостатый, — усмехнулся сверхзвуковой. А потом издал громкий вздох.        Прауэр, все ещё продолжая обнимать напарника за ноги и ягодицы, медленно перевёл поцелуи с живота на пах. Целовал и вдоль, и поперёк, и вокруг. Руки тоже были в движении, в массаже сжимая мышцы ног, подобно плотным подушкам.        — Какой же ты славный, — тихо и мягко промолвил Соник. А потом поморщился. Но не от омерзения, а от наслаждения.        Тейлз принялся заглатывать. Заглатывал он без спешки, но очень мощно, Как и всё само его почти что хрупкое существо. Засасывал он с большой силой, но без боли, сжимал круто, но без дискомфорта. Колючий парень положил на его голову ладонь. Гладил его по пушистым густым волосам.        Цьмок… Цьмок… Цьмок…        Единственное, что было слышно в темноте. Звучало с большими перерывами, по мере грузного движения головы лиса вперёд. Ладони вскоре подключились, пальцами массируя паховые мышцы. От мощной волны удовольствия, синий ёж медленно скатывался по спинке кровати. Его пах, наконец, слегка расслабился.        — Обалдеть… это было быстро…        Двухвостый лис, что в последнюю секунду ловко увернулся от «плевка». Разгорячённым телам обоих парней теперь казалось, что простыня была максимально холодной.        — Да Хаос с этим. Главное, что не на стену, — промолвил Тейлз, а потом начал утираться влажной салфеткой, которую достал с прикроватной тумбы. — Я просто хотел тебе сделать приятное.        — И ты сделал мне приятное. Прям очень…        Соник резко гаркнул от холода. Майлз внезапно принялся протирать также и гордость героя Мобиуса. Сверхзвуковой вздохнул, посмотрел на него, и слегка усмехнулся.        — Чистюля, — озорно прошептал Соник.        Ёж снова притянул к себе лицо механика за подбородок и опустил веки. Губы мобианцев уверенно соприснулись. Затем герой Мобиуса, стиснув своего приятеля в объятиях, качнулся и лёг сверху на молодого инженера.        — Хочешь зарядиться позитивом на весь завтрашний день и на всю последующую ночь?        От этих слов у механика шерсть буквально зашевелилась, как задуваемая ветром трава. А потом Соник прильнул к шее двухвостого лиса, расслабляя механика. Сейчас Майлз куда тоньше ощущал ласки, которые распространяли на всю его распаляющуюся сущность.        — Ах… ну, можно.        Синий ёж одобрительно хмыкнул и не прекратил протяжно целовать Тейлза. Он чуть ли не оставлял на нём крепкие засосы (благо, их в любом случае скрыла бы шерсть), проскальзывая то по всему лисьему телу, то вновь возвращаясь к лицу жёлтого мобианца, возобновляя поцелуй. Тот сжал зубы, стараясь выдержать ежиную страсть.        «Мне кажется, или у него какое-то другое тело по ощущениям?» — заметил про себя Соник. — «Такое мощное и плотное, но такое мягкое и пушистое… или я просто так сильно возбудился?»        Герой Мобиуса почувствовал, как его ноги обхватили лисьи хвосты. Они сжимали их, подобно кольцам ужей, постепенно заползая между ягодиц. Ёж прильнул с поцелуем снова к лицу механика, и, подняв парня над постелью, одарил его страстью взасос. Жилистые руки бегуна не прекращали ласкать и тискать инженера, морщась от грубоватых, но до восторга приятных касаний в ответ.        — Насчёт секса я не шутил, — произнёс Соник, ощущая напряжение в собственном паху. — Ты не против, если я тебя отымею?        — Отыметь хочешь, говоришь? — сквозь шумный вздох прошептал Тейлз.        — Ага…        — Хорошо. Имей меня полностью, — вновь закрыв глаза, дал добро двухвостый лис.        Майлз, часто дыша и стремительно краснея, пропустил момент, когда Соник взял откуда-то гель или его подобие, чтобы смазать себе пальцы. Развалившись звёздочкой на кровати, он потерял счёт времени из-за кипящего в его голове приятного звона.        — Ты снова очень напряжённый, — заметил колючий мобианец.        Соник засунул пальцы под хвосты жёлтому лису. Лёгкая прохлада массировала нутро молодого гения, заставив мурашки пробежаться по его спине — от копчика по позвоночнику до самой шеи.        — Извини. Не могу с этим что-то поделать, — промолвил Майлз и отвернул морду вбок.        — Расслабься. Ты же знаешь, что я тебе не причиню боль, — смазанные пальцы синего ежа проникли в нутро партнёра, а другой рукой он поглаживал лисий живот.        Когда Соник вошёл в Тейлза, то у механика глаза едва ли вспыхнули яркой лазурью. Его шерсть зашевелилась, и, казалось, словно стало ярче. Сверхзвуковой бегун от страсти громко засопел, углубляя проникновение в двухвостого мобианца, который издал хриплый протяжный стон и сипло выдохнул. Скользящие движения с тихим хлюпаньем нарушили благословенную тишину. Мощные энергии чувств заколесили в телах обоих мобианцев, сочетаясь в причудливые узоры, сочетаясь в причудливые узоры, будто цветы сверхъестественного гербария. Циркуляция экстаза затмило глаза парня полупрозрачным туманом.        — Солнышко, — сквозь стон продавил из себя Соник и опустил голову к груди, — это обалденно.        — Я верю тебе… — ответил ему тонкий лисий писк.        Соник продолжил проталкиваться внутрь Тейлза, ощущая, как он вибрировал и со страшной, но притягательной силой сжимал орган своими мышцами. Сам Прауэр ощущал в себе вожделеющую щекотку, приятную настолько, что от такого удовольствие наступало полное помрачение сознания.        — Не больно? — спросил синий ёж.        — Не-е-ет… мне очень хорошо. А тебе?        — Отлично. Мне тоже по кайфу, дружище.        Ребята прижались друг к другу ещё плотнее. Жёлтый лис запрокинул голову назад, оскалившись, а Соник, не в состоянии терпеть, сорвался на непристойный стон и уткнулся в плечо механика. Пах ежа все сильнее стискивал приятный спазм, провоцируя тускло-синего мобианца двигаться всё активнее и активнее.        — Хаос… я сейчас… я сейчас… — простонал Тейлз, чувствуя, как его достоинство, дрожа с чувством распирания изнутри, вот-вот выпустит пар.        — Ах ты… бл… сучий потр… — внезапно прозвенел за стенами номера пронзительный крик.        Но парней это нисколько не смущало. Более того, они даже не слышали его. Они продолжили свою игру. Соник двигался очень быстро, сжимая тугими пальцами ягодицы лиса, а сам Тейлз, жмурясь, собрал под кулаками комки постели.        — Давай, приятель, выпусти на волю свой снежок, — игриво пропел зелёноглазый мобианец и вжимал своего партнёра в кровать.        Майлза чуть ли не выгнуло мостиком. Он изо всех сил держался, стыдясь расплескаться. Однако этот момент был близок. Очень близок. И, чтобы приблизить его, колючий мобианец схватился за его конец, и начал медленно, но но туго двигать рукой вверх-вниз. Словно ручным переключателем скоростей в автомобиле.        — АХ ТЫ Ж БЛЯТЬ! — уже на полную катушку проверещали над ухом.        БУХ!        Вдруг открылась дверь в номер. Её явно кто-то выпил с пинка. Парни резко остановились. И, неловко поёжившись, уставились на пришедшего. Однако там никого не оказалось. Только чернота, что стремительно вползла в номер. И ледяная тьма поглотила всё… ***        Девушка проснулась от неожиданного шума. Она едва-едва сумела разлепить глаза, отяжелевшие от недостаточного сна. Сначала Эми не поняла, как она очутилась здесь, ибо апартаменты были ей незнакомы. Но потом до розовой ежихи дошло: она проснулась в номере небольшого, но чистенького отеля с довольно хорошими отзывами.        За дверями её номера была какая-то возня, а также какой-то бубнёж. Один из голосов Роуз узнала, и он был весьма сердитым. Зажжённая любопытством, девушка, пошатываясь, как пьяная, поднялась, обулась в розовые тапочки, и пошла к выходу.        — Прошу прощения за мою чрезмерную эмоциональность, — послышался уже довольно галантный мужской голос, что переменился с повизгивающего ворчания. — Я не хотел вас обидеть. Я могу вам доплатить за вашу старательную работу.        — Кого тут по стенке размазать?        Дверь со скрипом отворилась. Когда мобианка окончательно продрала глаза, то разглядела, как на неё уставились два мобианца. Один из них, чуть ли не плача, слезливыми глазами таращился то на Эми, то на стоящего напротив него Тейлза, что оттягивал пальцем край расстёгнутой белой рубашки.        — Доброе утро тебе, голубушка, — улыбнувшись, бархатно поздоровался с ней высокий двухвостый лис и изящным движением руки поправил свои длинные хохолки. Он в знак приветствия подёргал своими очернёнными ушами.        — Бля, так это ты меня разбудил? Пидорас, — устало опустила плечи розовая ежиха. — Ладно, похуй. Сегодня покраска стен в красный отменяется.        — Я бы посмотрел, как бы ты проявила чудеса выдержки, если бы какой-то олух, — персиковый лис бросил свой острый взгляд на горничного и не прекращал улыбаться, — переехал тебе ногу тяжеленой тележкой. По мизинцу, так-то, прошёлся. Сука…        — Прошу прощения ещё раз…        Горничный, чуть ли не роняя тематический красный колпак и шурша блестящей цветастой мишурой на шее, не знал, кого ему бояться больше: до тревожного мило улыбающегося двухвостого мобианца, у которого зрачки превратились в два неровных фиолетовых креста, или вылезшую из своей берлоги заспанную розовую ежиху, чьи длинные волосы торчали в разные стороны. Поначалу Эми казалась ему прекрасной высокой нимфой с прелестными пышными формами и роскошными длинными волосами. Но когда она вышла из темноты своего номера, нимфа исчезла… и осталась только вульгарная девка в пушистом халате, что недовольно прожигала взглядом бедного парня сквозь длинные, почти что кукольные ресницы. От неё до сих пор пахло духами, причём, настолько сладкими, словно она облилась не парфюмом, а освежителем воздуха.        — Ёпт твою мать, так это был сон! — вдруг гаркнула Роуз, заставив дрогнуть не только работника отеля, но и самого Тейлза.        Не успели парни опомниться, как Эми захлопнула дверь. Удар был такой силы, что чуть не упала миниатюрная, украшенная крупными разноцветными шарами, декоративная ёлка, посаженная в горшок, что стоял на тумбе. Однако мишура, что была развешена под потолком в коридоре, всё-таки неловко провисла в двух местах.        — Начиталась голубой хуйни перед сном, так теперь всякая пидорасня снится, — прошипела себе под нос Роуз, громко стуча ногами по полу. — Фанфики — это зло. Но они так затягивают…        Сев на край кровати, девушка заглянула в свой коммуникатор. Поведя носиком, она фыркнула, потом омрачилась от прочитанных новостей, после чего обратно отложила гаджет на прикроватный столик. Некоторое время мобианка сидела, сложив ладони на коленях, и пялилась в невидимую точку.        — Как вообще мой мозг родил такую хуйню? Соник мой и только мой! Я не собираюсь делить его с Тейлзом! И тем более смотреть… как они шпёхаются, — не прекращала бубнеть себе под нос ежиха. — Тьфу! Срамота ебаная. Наверно, это всё потому, что Тейлз постоянно со мной рядом, поэтому я во сне шизанулась?        Она не могла точно сказать, почему её мозг решил так свести именно этих двух мобианцев, а не, например, заставить вместо Тейлза отыметь её саму. Однако она была абсолютно точно уверена в том, что вчерашнее чтиво не самого приличного содержания абсолютно точно повлияли на её сновидения. К тому же, она не могла представить себя с Тейлзом. Только с Соником. И только с ним. И гарем из этих двоих она тоже не планировала создавать.        Тем не менее, Эми прекрасно всё чувствовала, будто была на месте ежа и лиса одновременно. Но когда она стала анализировать глубже ночные похождения своего разума, её не только передёрнуло от недоумения, от стыда и от омерзения из-за присутствия там двухвостого лиса… но и от тяжёлого тоскливого чувства, ноющего за грудью.        — Мозг не только хуйню выдал, но ещё и вспомнил кое-что, — прошептала девушка и снова потянулась к прикроватному столику.        Вскоре она достала оттуда записную книжку, что лежала под давно забытой колодой Таро. Возможно, это был дневник, а возможно — сборник стихов и романтичных цитат. Однако некоторые страницы были заляпаны кровью. Оттуда она вытащила сильно смятый, будто пожёванный, лист бумаги, который она подцепила кончиками длинных, похожих на когти, острых ногтей.        — Роковая Любовь и Любовь Милосердия… как давно это, бляха, было. До сих пор помню эти рождественские посиделки, — нахмурилась Эми. — Я уже и забыла, как сочинять красивые тексты. Все мои силы направлены на поиски истинного Соника.        — Можно войти? — окликнули её сзади сквозь дверной скрип.        — Валяй, — довольно апатично промолвила Эми и, вложив лист обратно, захлопнула книжку. — С наступающим Рождеством, кстати.        Включив свет, в её номер аккуратно вступил Тейлз. Он зашагал мягкой бесшумной походкой и, подобно большому коту, — вернее, пантере, — прокрадывался к своей подруге. Мобианец вышагивал к ней, элегантно ступая с носка на пятку, а его хвосты с очернённым у белого меха кончиками извивались, подобно воздушным змеям.        — Да-да. С Рождеством, — безэмоционально, словно дрессированный, ответил персиковый лис. — Оно наступило очень вовремя. Мы отлично скроемся под праздничной мишурой от нежелательных хвостов и сбросим их с себя.        — Ебать как иронично это слышать от тебя, Хвостатый, — съехидничала Эми. — Если тут нет какой-нибудь прослушки, то нас никогда в жизни не поймают тупые полицаи.        — Да вообще пиздец. Но вообще, я всё проверил, так что не беспокойся. Можешь сказать «спасибо» моей вечной паранойе, — Тейлз остановился в метре от кровати Роуз, глядя ей в спину, а потом сложил руки уже за собственной спиной, вальяжно расправив плечи: — По какой причине ты сейчас чуть не аннигилировала двери? Двери нынче дорогие, оплачивать ущерб мне бы не хотелось.        — Тебе честно сказать? — наконец, обернулась к нему розовая ежиха.        — Обещаю, орать не буду. Как пять минут назад, — миролюбиво приподнял ладонь Майлз, а потом расправил пальцы веером.        — Мне приснилось, как Тейлза ебал Соник, — сразу же ответила Роуз и положила книжку обратно в полочку.        Однако надежды на то, чтобы обескуражить своего напарника, у неё не оправдались. Двухвостый мобианец только приподнял бровь и тихо усмехнулся:        — Правда? А почему именно ТЕБЕ это приснилось, а не МНЕ?        — Гейской порнухи начиталась, — Эми как ни в чём не бывало легла на кровать и сложила ногу на ногу. — Погоди, а ты что, из этих?        Тейлз сразу же передёрнулся и ощетинил шерсть. Он поднял уже обе ладони и брезгливо помотал ими.        — Фу-фу-фу! Я испытываю к Сонику только чистые дружеские чувства, не испорченные плотскими желаниями и животными страстями! — демонстративно пощурившись и высунув язык, он также добавил: — Иначе бы у меня не было причин с тобой водиться. Зачем мне помогать сопернице, логично?        — Логично, — согласилась Роуз и взяла в руки коммуникатор, чтобы уткнуться в него. — Это всё, ради чего ты сюда пришёл?        И спросила розовая ежиха с какой-то странной надеждой. Даже покосилась на него. Словно она хотела чего-то ещё от своего приятеля, такого же сумасшедшего и безумного, как она сама. Например, поговорить с ним о чём-нибудь ещё.        — Да, — ответил персиковый лис и снова сложил руки за спиной. — Мало ли, что тебе в голову взбредёт, красавица.        Длинноволосая девушка свела губу и снова уставилась в коммуникатор. Она открыла те самые работы, которые вчера читала, как только заехала сюда. Мельком пробежав глазами по тексту, она скоро поняла, почему произошло то, что случилось.        — Хах. Раз это всё, тогда упёрдывай отсюда, — розовая ежиха, наконец, махнула ногой в сторону выхода. — Я хочу сейчас восполнить часы сна, которые ты у меня спиздил.        Прауэр положил руку на сердце и чутка поклонился перед своей подругой. Но сделал он это, скорее, с насмешкой, и больше шутливо, чем всерьёз.        — Ну хорошо, как скажешь.        Эми заметила этот жест и приподняла брови:        — Ты меня теперь ещё больше пугаешь. С тех самых пор, как ты начал следить за своим внешним видом и поведением.        Тейлз приложил ладонь к своему лицу. Вдруг его фиолетовые зрачки сузились до маленьких точек, а по его склерам забегали синие и пурпурные спирали. Девушка была не совсем права — за своим поведением он следил неидеально.        — Лучший друг Соника… Хе-хе-хе… должен выглядеть подобающе своему великому герою-ю-ю-ю, — когда нервные смешки прекратили из него вырваться, а его глаза нормализовались, двухвостый лис взял себя в руки и щёлкнул пальцами. — Удачи откиснуть. То есть, приятных снов. Потом отправимся за гирляндами. Если ты понимаешь, о чём я…        Эми ничего не ответила Майлзу и продолжила пялиться в свой гаджет. Когда злой гений покинул её апартаменты, Роуз бросила свой взор на закрывшуюся дверь. Почти около минуты она смотрела туда. Затем девушка встала с постели только тогда, когда экран её коммуникатора потух.        — В прошлом я была симпатичней, мне кажется. Да и, похоже, все нормальные Соники перевелись — теперь они торчат только на тёмной стороне луны. Сплошные эгоцентричные уёбки, — заговорила со своим отражением в зеркале розовая ежиха. — Пидорасы, недостойные меня и моего сердца… но и иголку можно найти в стоге сена, верно?        Девушка повернула голову к окну. Присматриваясь, она углядела в узорах инея оскалившийся череп, что улыбался ей сквозь стекло. Её нижнее веко нервно дёрнулось, когда она также расслышала за окном лёгкие рождественские мелодии и звоны колокольчиков. За окном также шёл снегопад. Неприятный. Холодный. Мёртвый, лишённый всякого праздничного настроения. Какие-то сомнения стали закрадываться в её душу.        — Или это, всё же, со мной что-то не так?.. — потом мобианка снова глянула в дверь. — И с ним?