— 9 —

      — Внутри Астариона полыхало всё равно что всё Аверно.       Еда променяла его на еду!       Его!       Променяла.       На еду. И золото. И артефакты.       Мерзавка! Нет, так просто она не отделается! В ближайшую же ночь он выпьет её крови!       Астарион горел так, что чуть не нарычал на Шедоухарт, невовремя решившую что-то с ним обсудить. И когда жрица, запинаясь и волнуясь призналась, что служит Шар, Астарион ещё думал о том, как укусит Лив, куда, сколько раз и как она будет постанывать в его руках от мучительно-приятных пыток.       — Я знаю, что ты вампир.       На него словно ушат холодной воды вылили. Астарион вздрогнул и уставился на Шедоухарт. Она довольно улыбнулась.       — Ну наконец-то я привлекла твоё внимание.       — Что ты только что…       — Я служу Шар.       — Нет, до этого… то есть после этого…       — Что привлекла твоё внимание. Вижу, что моё признание тебя совершенно не шокировало. Да расслабься, как я говорила, у каждого из нас свои секреты. И каждый хранит их, как может, — добавила она, и всего лишь на миг на её мордашке появилась ехидная ухмылка.       Астарион потёр переносицу.       Так она знает… уже какое-то время? И её это не беспокоит? И она даже не выдаст его секрет остальным?       — Вера это сугубо личное дело каждого. Пока оно не приводит к тому, что кто-то пытается меня убить, — дипломатично проговорил Астарион и обворожительно улыбнулся.       — Как ты мил. По правде, меня больше беспокоит Гейл. Кто знает, до чего он докопался в своей библиотеке, раз вынужден питаться магией. Не сидит ли в нём какой-нибудь монстр, которого он должен кормить… Дальше продолжать не буду, иначе не смогу уснуть, — улыбнулась она.       Да к дьяволам эту дроу! Чудесная поклонница прямо перед ним! Трогательная, милая, ироничная, умненькая… и ножки у неё ничего. Прикроет щитом от врагов… Если бы ещё и кровью угостила, было бы чудесно. Но что-то подсказывало вампиру, что такая просьба окажется из числа тех пустячков, что одним махом перечёркивают и более страстные… отношения.       — Какой у нас план? — спросила Шедоухарт, как показалось Астариону, преувеличенно бодро.       Нет, перед такой слушательницей нельзя не выступить с небольшой речью.       — Мы не знаем, как использовать артефакт, но мы могли бы… поэкспериментировать, — сказал он, изящно жестикулируя. — Раз нас он защищает, то способен блокировать влияние паразитов и этой Абсолют. Но может ли он вытащить из её условных лап кого-то, кто уже… уверовал в неё?       — Хочешь проверить на дроу, Минтаре? Но когда мы встретились в руинах храма, ничего не случилось.       — Для магии нужна… интимная обстановка, — проникновенно улыбнулся он жрице. — Как и для спасения чьей-то головы. Обманем её, захватим врасплох, возьмём в плен. А если ничего не выйдет, то убить всегда успеем.       — Ты и правда мыслишь… эффективно, — сверкая глазами и едва не смеясь, ответила Шедоухарт. — Кстати, не хочешь составить мне компанию сегодня вечером?       — С удовольствием, — согласился он, сильно сомневаясь, что вечер будет многообещающим или страстным. Скорее, трогательным.       Астарион усилием мысли и с крайним сожалением отогнал образ постанывающей дроу.       Она, кстати, после бегства из леса не удостоила его и взглядом.       «А догадывается ли Шедоухарт, что я пил её кровь?..»       Пока зануда-волшебник варил очередную солянку, Астарион решил посвятить-таки отряд в свой план. Но солянка волновала Карлах и Лив куда больше. Рабы своего голода, даже вампир за такое осуждает.       Но план в итоге все выслушали и одобрили. Астариону показалось, что он буквально увидел, как вырос в их наивных глазах. После обеда — пришлось всё же съесть пару ложек, страдальчески контролируя выражение лица, Астарион вновь отвёл свой отряд в рощу. На стене по-прежнему стояли тифлинги. Решили зимы здесь дождаться, не иначе, но ему это на руку. Зевлор не хотел ни слушать их, ни впускать в рощу, однако как миленький скомандовал открыть ворота, стоило Астариону пообещать расчистить дорогу в обмен на небольшую услугу.       — Ты хочешь привести гоблинов сюда? — не одобрил он. — Мы окажемся в капкане.       — Хватит сопли жевать, старичок, лучше затяни пояс потуже. Поставь на стену самых толковых лучников, а всех бестолковых запри подальше. И просто жди. Без предводительницы гоблины разбегутся.       — Остаются ещё гноллы.       — Шавок я перебью. А вы не мешайтесь.       — Нахал. Хотел бы я сказать, что ещё и сопляк, но кто вас эльфов разберёт, — проворчал Зевлор. — Но будь по-твоему. Надеяться нам всё равно не на что…       — Вот и славно.       Теперь следовало указать Минтаре путь в рощу. Она тут же подобралась, как охотничья собака, но с сожалением и раздражением отметила, что собрать гоблинов для набега на рощу сможет лишь к утру. И что Верный Астарион обязан участвовать в набеге — открыть для них ворота рощи и возглавить резню. Всё строго по плану.       Ещё одно соприкосновение с разумом Минтары показало, что ей уже не терпится познакомиться с феечкой, то есть с ним, поближе. Связать и уложить на каменный алтарь. Заставить испытать страх и наслаждение в едином порыве. По поводу наслаждения Астарион сомневался — кувыркаться с кем-то лучше на мягком, каменный алтарь под спиной даже вампира не очень прельщает, а быть сверху дроу ему всё равно не позволит…       Секс с истинной дроу — это боль, унижение, подавление и экстаз, об этом он слышал, да. А не удовлетворишь матрону — мигом отправишься в яму с голодными паучками.       Пока что паучков Минтара забрала с собой, как и часть гоблинов. Стоило ей уйти, как оставшиеся гоблины бросились напиваться в три горла. Не составило труда подлить им немного горького и зелёного поила, любезно подаренного целительницей из рощи. К утру мелких, вонючих тварей станет намного меньше.       Карлах была не против помахаться с гоблинами и лично с Разглином, но Астарион сказал, что справится сам. Нельзя, чтобы в лагере поднялся шум, который заставит Минтару вернуться.       Сначала вампир тихо избавился от жрицы Кишки. Согласился на исцеление и, как только дверь за ними закрылась, выпил тварь досуха. И почувствовал прилив сил, а также излечился от отравления солянкой. Может, всё же имеет смысл признаться всем, что он вампир? «Смотрите, я хороший вампир и не питаюсь соратниками!»       Хобгоблина Разглина Астарион уложил стрелой из темноты, забравшись на балки высоко над залом. Гоблины пошумели, побегали, но яд уже действовал на особо недисциплинированных — почти на всех, то есть.       Отряд встретил Астариона потрясённым молчанием. И это что? Неужели ещё прибавка к уважению? Не ожидали, что он не только языком чесать умеет?       — Опасный ты малый, — сказала Карлах. — В городе так же на хлеб зарабатывал?       — Всё-то тебе расскажи, дорогуша.       — Да ты хищная тень, — погладив его взглядом, выдала Шедоухарт.       Вот, комплименты пошли, чудесно.       — У меня много талантов.       — Так часто говорит тот, кому некому их демонстрировать, — и глазом не моргнув, припечатала его Лив.       «Ну подожди, коза, ночью я приду за тобой!»       К тому моменту, как они вернулись в свой лагерь, совсем стемнело. Астарион напрочь забыл про приглашение Шедоухарт, но не стал отказываться, когда она сцапала его у костра.       — У меня был план напиться сегодня… но придётся ограничиться парой кубков.       — Напиваться в моей компании — преступление, — усмехнулся он, стараясь не пялиться на её шею.       «Хлестать вино и не угощать вампира кровью — это свинство, моя дорогая!»       Но пришлось мило улыбаться, строить глазки, немного пожалиться на свою несчастную жизнь и расспросить Шедоухарт о безделицах. Помнила она о себе мало. Что любит ночные орхидеи и не умеет плавать, а ещё боится волков. Казалось, что ей очень не хватало кого-то, с кем можно было бы поговорить не о служении Шар, а просто посмотреть на луну. Астарион не знал, что именно чувствовал в этот момент. Милая убийца нуждалась в сочувствии и романтической атмосфере. По блестящим глазам вампир видел, что Шедоухарт ждёт от него ответа, немного романтики, немного близости. Надежды.       Помучив её ожиданием ещё немного, Астарион придвинулся и поцеловал жрицу.       Он сильно рискует получить много позже булавой под дых…       

***

      Шедоухарт, похоже, или очень наивна, или отчаялась, раз повелась на улыбку этого эльфа и позвала его смотреть на луну и пить вино. Но кому что нравится. Лив вот теперь знает, как готовить вкусную солянку. Впрочем, она и раньше придерживалась примерно такого же рецепта: скинуть в котелок всё, что есть под рукой, посолить и помешивать. Теперь же она знает, что лучше не кидать и какие специи тоже творят в котелке магию.       Наевшись от души, Лив какое-то время сидела у костра и смотрела на луну. Хорошая сегодня ночь: одновременно и тёмная, и так прекрасно освещённая холодным светом. Самое время вознести молитвы Элистреи. Давно Лив этого не делала.       «Сейчас, возможно, и не лучшее время, но другого может и не настать».       Тяжко вздохнув, Лив забралась в свою палатку. На сердце тревога и печаль. Лив нужны силы — утешение и вдохновение, которые только танец в честь богини и может дать.       Взяв длинный меч, Лив закуталась в плащ и выскользнула из лагеря. Под плащом на ней осталась только белая рубашка. Серебряное одеяние взять неоткуда, хотя богиня предпочитает, чтобы ей посвящали танцы вовсе без одежды, подставив тёмную кожу серебристому свету луны. Подходящее место Лив отыскала, ещё пока было светло. На небольшую полянку лился свет, как из сита. Постаравшись освободить голову от всех суетных мыслей, Лив скинула плащ, развязала края рубашки и начала танцевать с мечом. Сначала робко, осторожно. Потом пламенно, всей душой взывая к Элистреи, чтобы ей хватило сил и воли не сходить с пути, противостоять соблазнам и побеждать зло. Однако, как Лив ни хотела, но серебристого ветра почувствовать не смогла, как и войти в свет и стать с ним единой, отчего казалось, что она барахтается в недружелюбной ночи. Тени кажутся хищными и вязкими, словно и им кто-то возносит молитвы. Без удовольствия и танец не танец, и молитва лишается сил и смысла. Ещё и гнетёт неприятное, липкое чувство, будто за ней смотрят из темноты. Ранее Лив слышала в лесу переливы оленьего голоса, удивительную лесную свирель, но в ночи тишина обступила со всех сторон.       Ещё и мысли о мерзком эльфе не отпускали. Они буквально преследовали её, как голодные волки, с прошлого вечера и кусали за пятки. Она снова и снова переживала волнение, которое испытала, когда оказалась прижата к дереву. Себя Лив пыталась убедить, что это нужно для тренировки. Упражнение для укрепления воли. Но по правде эти ощущения упорно возвращались сами и обволакивали её, как… дым. Астарион даже в её транс пробрался — за прошедшую ночь Лив не смогла толком отдохнуть, только измучиться от непонятной ей тяжёлой тревоги и злости на себя.       И теперь богиня ей не ответила.       «Лучше вернуться в лагерь».       Лив шла осторожно, не спеша, чутко прислушиваясь, не в силах отогнать ощущение всё нарастающей смутной тревоги и навалившейся слабости. Наваждение личинки? Снова голос Абсолют? Или, может быть, время и удача всё-таки вышли, и она превращается в мозгоеда?.. Сколько времени вообще прошло с того момента, как она ушла молиться богине?       Из темноты проступила туша оленя. Лив остановилась, не готовая к такой находке. В ночи она, конечно же, прекрасно видела, но наколдовала пляшущие огоньки инстинктивно, буквально почувствовав леденящее прикосновение опасности. Свет гротескно подчеркнул неправильность, поломанность позы, в которой застыл олень. Шея его была тёмной из-за вспоротой глотки. Но по-настоящему Лив испугалась, увидев над оленем Астариона. В свете заклинания его глаза полыхнули алым, а на лице, вокруг рта было много крови…       Лив ударила громовой волной, кажется, попала… но бросилась бежать быстрее, чем сообразила, что делает.       «Вампир! Вот и помолилась богине на удачу… — с каким-то внезапным животным ужасом осознала Лив. — Или она и вовсе отвернулась от меня…»       Меч из рук Лив не выпустила, но от ужаса забыла пустить его в дело сразу. Она должна вернуться в лагерь, скорее!       Ледяные тиски сжали голову. Приказ немедленно остановиться обрушился на неё оглушающим ударом. Лив споткнулась и упала на бегу, выронила меч. И ещё через мгновение вампир прижал её к земле, навалившись ей на спину. Лив даже вскрикнуть не успела, только царапнула ногтями землю. А ещё через миг ледяная острая боль пронзила шею. Вампир впился в неё клыками, и мир перед глазами стал стремительно угасать под оглушительное биение её испуганного сердца.       

***

      Выполнив свой маленький романтический долг и вконец оголодав от тоски, Астарион пожелал Шедоухарт сладких снов и ушёл на охоту в лес. Нужно было проверить, подманился ли кто-нибудь на стряпню Гейла. Как вампир быстро выяснил, Лив тоже ушла в лес. Астарион крайне удивился, увидев её не только полуголой, но и танцующей. Он не сразу понял, что на неё нашло, и даже хотел расстроить её планы в отместку за все воткнутые в него колючки. Остановил его только длинный меч, который буквально порхал у Лив в руках. Лучше подождать, когда она станет более удачной добычей.       Однако, какая у дроу фигурка точёная… и в движениях видно характер, даже силу… вопреки всем ожиданиям и здравому смыслу Астарион залюбовался и даже захотел прибрать эту дроу к рукам. Усилием воли он заставил себя вернуться к охоте, и вскоре ему попался здоровенный олень. После диеты из крыс — это почти пир. Почти. Пресновато, но гоблинская кровь тоже далека от деликатеса.        От голода Астарион увлёкся и не заметил приближение дроу. А она просто вывалилась на него из темноты и запалила в лицо огни. Она всё видела. Она его узнала. И бросилась бежать, приложив «Громовой волной». На его счастье, дроу слегка промахнулась, и Астариона отбросило недалеко, чего нельзя было сказать о его добыче. Вампир побежал за дроу, жалея, что не взял с собой лук и стрелы. Её нужно остановить. Заткнуть. Устранить. Не дать опомниться и броситься на него с мечом. Или рассказать о нём в лагере.       Он должен её убить.       Но сперва дроу нужно было догнать. Заклинания «Туманного шага» остались в его палатке, но внезапная мысль пронзила голову. Он ведь может приказать.       Ощущение от использования способностей личинки подстегнуло его. Он словно только что укусил дроу ментально. Она споткнулась и упала. Даже удивительно, что он смог настолько напугать эту хмурую девчонку. Не раздумывая, Астарион прыгнул ей на спину, навалился всем весом и вцепился в шею. Мерзавка испортила ему настроение и ужин и теперь сама станет едой.       Астарион не знал почему, но дроу оказалась обалденно вкусной. Это и есть чистый вкус адреналина и страха? Божественно! Невозможно оторваться! С каждым глотком его наполняло счастье…       Он пил, пока его самого не укусило вдруг осознание: если дроу умрёт, он больше никогда не выпьет её крови вновь… Астарион остановился, осторожно вытащил клыки из раны и перевернул дроу на спину. Глаза закрыты, на лице застыло выражение боли и ужаса. Нутро у него неприятно кольнул холодок. Вампир проверил пульс — сердцебиение замедлилось, хотя буквально только что он слышал, что сердце у Лив колотилось, как бешеное. На белые волосы и рубашку попала кровь. С запозданием Астарион провёл тыльной стороной ладони по своему лицу и выругался, почувствовав, что только больше всё размазал. Если они заявятся в лагерь в таком виде, у остальных будут вопросы. Очень плохие вопросы…       Да и Шедоухарт вряд ли понравится, что после поцелуев с ней, он ушёл в лес с полуголой Лив… Но смотреть, как дроу танцует, было намного интереснее, чем слушать Шедоухарт…       Кстати… поблизости есть речка. Для начала нужно смыть с себя кровь. И привести Лив в чувство. Как бы купить её молчание? Может, сказать, что на неё напал волк или медведь… и она просто со страха приняла хищника за него, Астариона?.. Померещилось в темноте, ну с кем не бывает?       Речку Астарион нашёл быстро, только у самого берега чуть не рухнул в неё от того, что у него внезапно подкосились колени. Странно, его не может бить от лихорадки. Лив застонала у него на руках, дернулась. В свете луны кожа у неё блестела от пота, а вокруг рта выступила кровь. Астарион сглотнул. Неужели конец всему?       Ноги перестали его держать, Астарион тяжело упал на колени, но Лив из рук не выпустил, не уронил. Удивительно, что в такой миг его волновало нечто подобное. Но уже через пару мгновений стало темно. И холодно. Ужасное и знакомое ощущение…       Но сквозь холод пробился свет. И голос.       — Я пришла вовремя. Ты начал обращаться. Но не бойся, ты не станешь иллитидом. Я смогу защитить тебя.       Астарион очнулся… под звёздным небом, где-то среди ярких комет. Похоже было на сон. А рядом с ним был кто-то, подозрительно напоминающий Лив. Сверкающий, как мираж.       — У меня мало времени. Слушай внимательно, — проговорила дроу.       Присмотревшись, Астарион отметил, что у неё на щеках не было тонких шрамиков. И оба глаза оказались лиловыми. Да и голос другой, хоть и чудится странно похожим… знакомым…       — У тебя есть план. И ты на верном пути. Лунные Башни — там ты найдёшь источник заразы. Сердце Абсолют. Я буду и дальше защищать вас. Но мои силы ограничены. Используй потенциал своего паразита. Я расскажу, как это сделать безопасно…       

***

      Когда Астарион очнулся, в глаза ему снова ударил холодный свет. Огромная и белая луна зависла над речкой. А дроу рядом с ним в этот момент явно пыталась улизнуть…       «Вот же проворная чертовка!»       Но он был быстрее.       Астарион метнулся к ней и, схватив Лив за руки, притянул к себе.       — Я видел странный сон. Там была ты… или почти ты… обещала мне защиту. И новую силу. Вот почему ты продержалась в заброшенной деревне? Что ты скрываешь?       — Ты бредишь! Чудовище! Отпусти!       Астарион очень не любил, когда его обзывали чудовищем. Вот мозгоед — тот чудовище. А он — всего лишь неотразимый вампир.       Он сбросил Лив на песок и сел на неё сверху.       — Да, я вампир! А ты — дроу! Тоже та ещё страшилка для жителей поверхности. Может, мне тоже тебя прибить? Просто на всякий случай.       — Не смей сравнивать!       — Мы только что едва не отрастили щупальца, а тебя заботит, что я вампир?! Сейчас же говори, что у тебя за сила! Отвечай! — схватив её за плечи, прорычал он.       Она вскрикнула, попыталась столкнуть его или отгородиться руками, а потом растопырила пальцы, словно не решив, схватить его или ударить наотмашь. Астарион вцепился в неё в ответ, несколько коротких мгновений они боролись, сжимая ладони и пальцы друг друга в хватке. Он мог бы причинить ей боль, сломать пару пальцев, но не сделал этого. Наоборот, что-то отозвалось в нём на этот яростный физический контакт. Это было почти приятно... Он дал ей почувствовать свою силу — всего лишь через хватку на ладонях. И Лив с досадой зашипела, чуть поумерив свой пыл.       — Нет у меня никаких сил. Во сне я тоже видела… кого-то.       — Кого? Что тебе сказали? — встряхнув её, спросил Астарион.       — Принять… потенциал. Да пусти ты!       И он отпустил. Лив, тяжело и прерывисто дыша, сгорбилась на земле.       — Артефакт, — осенило Астариона. — Это его проделки. Нужно вернуться в лагерь.       — Умылся бы сперва…       Астарион вспомнил, что немного не дошёл до реки, и поднялся, схватил Лив и затащил в воду вместе с собой. Макнул пару раз, умылся сам и вытащил дроу на мелководье. Она упиралась и попыталась его побить, но он мстительно плеснул водой ей в лицо, после чего схватил сзади за шею, развернул к себе и поцеловал. И куснул, конечно же.       «Негодяй!» — мысленно ударила его она, сипло дыша.       «Истинно так! Это тебе за то, что выбрала золото!» — заверил её он и поцеловал снова.       И в первый миг дроу ответила на поцелуй, смело и зло кусая его губы, но быстро оттолкнула. И с вызовом уставилась Астариону в глаза. Не осталось и следа той соплячки, что до смерти перепугалась вампира в лесу. Щёки и глаза у неё горели, дыхание сбилось, грудь поднималась и опускалась часто-часто. Луна щедро посеребрила растрепавшиеся волосы, только добавив ей какого-то дикого очарования.       А личинка в голове, кажется, билась в конвульсиях экстаза, вываливая на Астариона обрывки эмоций Лив. Смятение, возбуждение, желание подраться с ним и победить и… ощущение его же поцелуя на её губах. Боги, Лив понравилось, но она скорее свой ботинок съест, чем признается.       Астарион взял её лицо в ладони, больше себя чувствуя очарованным, чем околдовавшим её. От неё исходил бешеный жар жизни. Лив ощерилась, как зверёк, который пытается вздыбить шерсть и напугать врага своим размером и грозным шипением. Сердце у неё лихорадочно билось, вампир прекрасно слышал и слушал, как она дышит. И наслаждался каждым моментом и звуком. Её взгляд обещал много чего, но никак не отвращение или животный ужас.       Какое вкусное приглашение, разве можно устоять?.. Да кажется он и не сможет…       Это за то, что выбрала артефакты.       О, она приготовилась к поцелую, кажется, даже ждала, как нового витка борьбы. Чтобы снова его укусить. Кусать вампира… глупышка дроу… Астарион свалил её на песок, заняв её дерзкий ротик, и запустил руку ей под рубашку. Она выгнулась, яростно мыча и барахтаясь, пыталась пнуть его и даже смогла перевернуться и ненадолго усесться сверху, наконец разорвав поцелуй. Астарион дал ей полюбоваться собой и перекатился с дроу по песку. Её учащённое дыхание и бешеное сердцебиение совершенно свели его с ума. Они перекатились ещё пару раз, отчаянно борясь и ментально оскорбляя друг друга. Лив изо всех сил пыталась убедить его, что ей не нравится происходящее, но в итоге так крепко обхватила ногами, что сама же вздрогнула, почувствовав, как он упёрся в неё. Дыхание у неё снова сбилось, но вампир милостиво позволил Лив отдышаться, а сам нежно прижался губами к покусанной ранее шейке.       — Нет… только посмей… ах… — первый стон. От поцелуя Лив дёрнуло током, и она схватилась за воротник его рубашки, подёргала беспомощно, он чуть приподнялся и поцеловал её в шею с другой стороны. Снова стон. Астарион посмотрел на неё. В разноцветные, подёрнутые туманом глаза. Боги, да от напряжения между ними в воздухе уже должны были трещать молнии.       Он двинул бёдрами, напирая на неё, заставил выгнуться под ним. Она прикрыла глаза, снова тихо обозвала негодяем и зарылась пальцами ему в волосы, притягивая ещё ближе к себе.       Он поцеловал её в скулу, в нос, в губы…       Это тебе за то, что выбрала еду!       

***

      Они едва не опоздали к началу атаки на рощу. И в лагере их обыскались. Странное видение этой ночью было у всех. Но все вопросы застряли в горле, когда спутники увидели их: взъерошенных, помятых, в рубашках, испачканных кровью, грязью и песком. Очень старающихся молчаливо убедить всех в том, что ночью ничего не произошло.       — Медведь подвернулся… то есть встретился… то есть напал, — откашлявшись, будто ему было нужно дышать, пояснил Астарион.       — Медвесыч, — поправила его Лив. С самым непроницаемым лицом.