Деб/Жираф - G - стихи, письма и любовь на века

И тьма накрыла небо ночью, и загорелись звёзды светом бледной луны. Лишь тихий ветер шорохом листы тревожит, тот тонкий момент возникшей пустоты. Давно погасли факелы внутри безмолвных коридоров, лишая их последней жизненной искры. И в этих замерших мгновениях, укрывшись от прохлад, ждёт он под клятвой немоты. И вдруг, подобно сонному виденью, средь тёмных туч мелькнул тот образ, столь жадно ожидаемый им. И в тот же миг пустилось сердце вскачь, затрепетали руки от волненья, он ждать не мог и ринулся на встречу к темноте окна. Белопёрый сокол, их верный товарищ и надёжный друг, единой нитью соединяющий два конца разбитого мира. Тот камнем вниз устремился знакомо и мощными крыльями хлопнул на миг. — Ты вернулся, ты принёс мне ответ, — со щемящей сердце надеждой вздыхает он, смотря на тонкую птичью лапку. На ней, подобно картинам во снах, он видит посланье с обвязкой красной — знак того, кто остался в мыслях навек. — Спасибо, мой добрый друг. Он аккуратно снимает письмо, что не принесёт ему ни один гонец. Он медленно раскрывает его, волнуясь от мыслей своих. Он ждал этого долго, казалось, с прошлой весны. И вот — на закате июльском получил, наконец, ответ и засушенные цветы. Милый знак его сердечного друга, означающий гораздо большее, чем помпезные дары. В нём любовь и признанье, и молчаливая надежда на скорую встречу. Зажигая ночной фонарь, он садиться за свой стол. Нетерпения в нём край непочатый, а волнения и пуще того. Дрожь тонких пальцев мешает достигнуть желаемого, но он не отступает всё равно. И вот, настал тот час, когда увидеться он сможет с тем, что таилось в душе чужой. «Мой дорогой и любимый друг, пишу я письмо, как обещано. Прошу простить мне грубость во фразах и неказистость словесности — ни в жизни не достигнуть мне твоей изящности. Надеюсь, мои слова и мысли достигнут тебя до конца этой весны, ведь в них я несу перезвон первых цветов и запах проснувшегося леса. С прошлой весточки моей прошло немало времени и, получив твой скорый ответ, я долго не мог найти момента, дабы написать тебе вновь. Произошло немало событий в моей жизни ратной, немало новых мест мне удалось поведать, немало и людей новых довелось повстречать. И всё же, не мог я отринуть тех тяжб душевных, когда в мыслях моих всплывал ты. Твой образ был мне поддержкой и ложкой печали, помогал идти в степные дали и горчил испитый алкоголь. Я знаю, как тянется сердце к земле, стоит услышать о моих страданиях, потому отрину я их. Расскажу-ка, лучше, о том, как мирно идут бесконечные дни. О том, как в походе пролетают года — кажется, будто вчера я прощался с тобой на площади, принимая свой рыцарский долг. И всё же я рад, что жизнь моя привела меня в эти дали — они дали мне верных соратников, что дружбою поддерживают в этом пути. Мы видели много городов, живущих иначе и столько же, похожих на те, что близки к столице. Люди же, всё же, похожи везде, как одни, — желают они достатка и покоя, не смотрят на буйную жизнь. И честно, понять мне не сложно, пусть в их глазах я и дик — грубые латы закрывают лицо, отчего уж дети боятся. Впрочем, то не важно — не задерживаемся мы нигде. Подвигов ратных на нашем пути не встречалось. Дай Бог увидеть разбойничий хвост, мелькнувший с обозом, да остановить его, как имперские слуги. Однако ж и не ищем мы сражений кровавых, оставляющих раны на душе и телах — спокойная жизнь нам дороже игривой славы. Да и не для этого мы здесь собрались. Мы движемся уверенным шагом на север, там, где гаснут имперские наши огни. Идти нам немало, но, чувствуем, что близки — с каждым днём холоднее воздух и снега непочатый край. Кажется, будто обратно мы время вернули и в зиму волшебную вошли. И всё же, даже тут, на севере диком, не могу я забыть тебя. Товарищи твердят, будто дорога им домом стала, будто и позабыли они о спокойных деньках в своих городах. Однако ж я так не считаю, ведь дом мой лишь там, где в свете тусклых фонарей ты читаешь мои письма, а после пишешь желанный ответ, где бьётся сердце твоё с моим в унисон, согревая в ночи походных костров, где ты ждёшь меня, по звёздам считая дни разлуки. И, когда-нибудь, я вновь вернусь сюда — домой. С надеждой на скорую встречу, Твой Деб.»