Часть 45

В первые секунды Уил не мог понять, где находится и что с ним. Темно, сыро, из звуков лишь вода, капающая где-то справа или слева. Или отовсюду. Тяжело понять с болью в голове и засухой во рту, пока лежишь на чём-то твердом и холодном. Глаза понемногу привыкали к полутьме. Источник света имелся где-то впереди, словно там проход за далёким поворотом этого... помещения. Уил примерно понимал, что это может быть: подвал или стройка, какое-то заброшенное здание. Первая мысль — его похитили. Кто? Зачем? Руки и ноги свободны, никаких веревок. Значит, похитители уверены, что он не выберется отсюда. Они где-то рядом, следят, возможно, прямо сейчас. А где Эмбри и Итан?!! Уил подскакивает, поздно понимая, что сделал это очень зря. Тело занемело, пока он лежал, в тут же затылок ударило болью. Сколько времени прошло?... Джейкоб. О, боже, он с ума теперь сходит! Уила заполнило ужасной болью, он чувствовал метания и ужас Джейкоба. Он пытается найти, он ждёт, он зовёт. Как давно он так мучается? Уил зажимает рот. Не время скулить и реветь, нужно думать. Эмбри на что-то среагировал. Оборотень учуял и услышал опасность, но не понял, что это было. Он говорил про шум, звон, ему было очень больно. Это вампиры? Определенно они. Уил помнил те бледные тонкие руки, что хватали Эмбри и легко вытаскивали. Уил здесь один. Рано или поздно к нему придут. Но где же Эмбри и Итан? Итан, который ни в чём не виноват, который попался из-за Уила... Так ли это? Уил закусывает губы и раскрывает глаза в изумлении, сжимает пальцами свои плечи. Могли ли вампиры найти их случайно на том месте? Но они были подготовлены. Эмбри не слышал запаха, только чувствовал что-то. Итан остановил их именно на этом месте, он был напряжен. Это случайность? Итан узнал о легендах случайно?! А что насчёт запаха, который Эмбри не учуял тогда и из-за чего попался? Всё это совпадения? "Я никогда не расскажу об этом другим людям." Людям. Людям. Людям... Про остальных речи не было. Итан же не мог так поступить? Как это возможно? Он же совсем другой, добрый, весёлый. Они с Эмбри так близки... Эмбри... Где он сейчас? Уилу становилось страшнее с каждым мгновением. Он не хотел верить, что всё так и есть, что Итан мог их подставить, что мог сговориться с вампирами. Но то, что случилось, наводит на мысли, что так и есть. Уил метался от идеи к идее, прижимаясь спиной к холодной стене, ногти нервно царапали тыльную сторону ладоней. Что ему сейчас делать? Пытаться выйти бесполезно: если это вампиры, а это точно они, Уила сразу поймают и не ясно как притащат обратно. Он всё ещё жив. Значит, он зачем-то нужен. Или повезло. Пока есть время подумать и успокоиться. Внутри Уила билась истерика, собственный страх, боль Джейкоба, тоска, всё это так тяжело. Уил выдыхает, цепляет беспокойные пальцы в замок и уходит в себя, пытаясь коснуться Джейкоба. Он слышит его, чувствует, но передать хоть что-то не выходит. Словно стена между ними. Время тянулось ужасно медленно, и одна минута могла показаться вечностью. Уил пытался считать по секундам, складывать, но всё время сбивался. Страшно. Больно. Прошло несколько часов. Или час. А может, меньше. Уил не понимал. Вдали раздались шаги, довольно громкие, вместе с приглушёнными голосами. Уил напрягся, он ждал появления похитителей, но не был готов встретиться вот так, нос к носу. Разве можно быть готовым неизвестно к чему?! Показались силуэты. Двое по краям, чуть впереди в центре высокий, знакомый, его подталкивали в спину. — Быстрее, псина! Уил поджал губы и вытер слезящиеся глаза, поднимаясь с пола. Это Эмбри! Эмбри ведь?! И это действительно был он. — Уил! — парень первым подскочил, крепко обнял и прижал к себе. Уил судорожно выдохнул, утыкаясь носом в горячую кожу чуть ниже ключиц. Глаза щипало от слёз. Уилу не хотелось отлипать от Эмбри, он был рад чувствовать сильный и частый стук сердца, ощущать под ладонями горячую кожу спины. Это так напоминало Джейкоба... это стая. Это живой Эмбри. — Ты жив... — Уил шепчет, крепко вцепившись в парня. Эмбри с улыбкой гладит его по голове. Будто всё хорошо... — Конечно, Уил, всё будет хорошо. Я тебе обещаю. — Эй, голубки, вы тут не одни. Эмбри отлипает от Уила, но не отпускает его руку, и поворачивается к похитителям лицом. В темноте Уилу тяжело что-либо различить, он тут почти как слепой котёнок. Одни силуэты. Не слишком высокие, довольно худые, такие, как подростки: школьники или студенты первогодки, голос одного очень молод. Уил не дал бы и двадцати. Он цеплялся за каждую мелочь, как учил Джейкоб, когда они подолгу прогуливались в лесу. "Слушай ветер, слушай, где шелестит листва... всматривайся и увидишь очертания любой коряги под ногами, так ты не упадешь, если я вдруг буду слишком далеко." " ...хаха, лучше всегда будь рядом." Всё-таки Уил чему-то да научился. Он молча следил за тем, что будет. Рядом с Эмбри стало куда легче, меньше страха, больше чувства безопасности. Стая. Друг. — Очнулся, значит... — в один миг вампир оказывается рядом и шепчет прямо на ухо, — скоро и до тебя очередь дойдёт. Эмбри низко рычит, прижимая Уила к себе. — Не трогай!! — Ты копаешь себе могилу, псина. — Хватит, — спокойный женский голос раздается из темноты, и новый силуэт всё ближе. — Так это ты... Уил слышит это почти в голове, но знает, что вампирша стоит перед ним. Эмбри оттаскивают в сторону и ставят на колени, судя по звукам возни. Лица касаются холодные пальцы, скользят по правой щеке, по месту шрама от царапины. — Ты. Я помню этот запах. Вблизи ещё лучше. Почему ты молчишь? — Что я должен говорить? — Уил шепчет хриплым голосом, смотря прямо перед собой. Девушка всё ближе, она слегка похлопывает по щеке, тихо смеясь. — А ты наглый. Но боишься так сильно, что твоё сердце качает кровь быстрее. Так сильно, что аромат становится вкуснее. — Чего вы хотите? — Мести, конечно... — голос раздается у самого уха, резко обрываясь, — ...тут слишком темно. Ты меня даже не видишь. Тащите их. Уила грубо хватают, сжимая предплечье до боли. Он стискивает зубы, сдерживая вскрик. Еле удается поспевать за вампирами в темноте. Соседнее помещение точно такое же, пустое, холодное, темное, высокий потолок, и выходы с трёх сторон, включая тот, где Уил был до этого, слабый свет льется с двух других. Уил не может понять, дневной он или от электричества. Зато теперь он видит Эмбри. На нём царапины, по спине, торсу, рукам, небольшие, словно надрезы, но они не заживают. Они должны были затянуться. Эти вампиры... они что-то сделали с ним. Эмбри в целом выглядит очень уставшим и разбитым, его запросто снова ставят на колени, и Эмбри подчиняется, держа лицо, на котором ни один мускул не дрогнул. Побитый оборотень волновался только за человека, следил, как к нему приближается вампирша, чтобы вовремя кинуться в случае опасности. Уил её теперь видел. Девушка на вид лет двадцати, длинные волнистые рыжие волосы, в темноте они даже медные, словно кровь, как и её глаза. Уил смотрит прямо в них, потому что его тянет смотреть, завораживает. На губах вампирши усмешка, и она выглядит совсем беззлобно. Внешность так обманчива. Уил вздрагивает от крепкой хватки пальцев на своей шее. — Знаешь, Уил... — Виктория! — Эмбри зовет её по имени, поднимает голос до рычания, просто привлекает внимание к себе. — Оу...— вампирша поворачивает голову и слегка наклоняет к плечу, — Псина снова загавкала. Чего тебе? Снова скажешь, что во всём виноват ты и заслуживаешь моей мести ты один? Уил в шоке смотрит на Эмбри, сердце пробивает удар. Что ещё за ерунда?! Как Эмбри мог такое придумать?! Он хочет пожертвовать собой?! Вампирша хватает Уила за руку, с силой толкает к Эмбри. Остальные поднимают парня словно куклу и ставят рядом с оборотнем на колени. — Снова скажешь, чтобы я просто отпустила его, оставила вашу шайку, взамен на твою жизнь? — Да, — спокойно говорит Эмбри, — За Уилом никто не придёт, держи его сколько хочешь, это бесполезно. — А? — Он только мой человек. Стая за ним не явится. Сделай со мной, что хочешь, мсти, убей. Это я отгрыз голову твоему вампиру. — Наглая ложь, я знаю, что мальчишка пара твоего собрата оборотня. И он тот, кто мне нужен. — Уил моя пара. Эмбри уверенно смотрит в глаза снизу вверх. Виктория приглядывается, кривя губы. А Уил нервно дрожит, не понимая, что делать. Возразить? Сказать правду? Но, может, всё это план? — Приведите сюда Итана. Уил дёргается на этих холодных словах. Эмбри находит его руку и сжимает, пальцы слегка подрагивают, стуча по тонкому запястью. Он тоже в шоке, тоже удивлён, хоть и догадывался теперь о таком исходе. Итан замешан. Уил не хочет в это верить. Ни тогда, когда вампир уходит, ни тогда, когда звучат приближающиеся шаги, ни тогда, когда он видит Итана, свободно идущего рядом с вампирами. Не может быть. Уил смотрит прямо в глаза, ищет там что-то, но Итан отворачивается. — Эти двое пара? Итан? Мальчишка сучка ЭТОГО волка? Уил оставался замершим словно камень, когда горячие ладони обняли лицо, когда к губам прижались чужие... когда Эмбри его поцеловал так просто, так легко и... искренне? — Я даже пальцем не посмел бы тронуть пару своего брата. Это в самой сути, в природе оборотня. Трогать пару своего брата табу. Мы не способны на это физически, о другом и говорить не стоит. — Итан, ты мне соврал? Ты сказал, что мальчишка с другим оборотнем. Мог ли этот пёс поцеловать чужого человека? Итан? Говори! Кто они друг другу? — Я... я не уверен. — Что значит, ты не уверен? — Я не могу знать точно. Может быть, всё так...они... — Но ты видел там всё своими глазами. Ты рассказывал мне. — Я мог ошибиться. — Ошибиться, ну-ну... Виктория приближается к парню. Уил на секунду пересекается с ним взглядами. А там что-то похожее на вину. Итану жаль? Он мнётся, не может ответить вампирше, хотя знает правду. Но его сожаление и попытки выкрутиться не отменяют факта предательства. Уил чувствует боль и злость. Эмбри вдвойне хуже. Он привёл предателя в резервацию, доверился, взял ответственность, а всё оказалось ужаснее некуда. Вампиры. — Значит, Итан, ты неуверен, да? Виктория медленно его обходит, кладёт руки на плечи. — В чём именно? Разве ты не хотел стать вампиром? Почему же сейчас брыкаешься? Ты привязался к ним. Печально, а ведь ты подавал надежды. Ты мне очень помог... больше не хочешь? — Я... Мне жаль... Уил наконец ловит взгляд. Итан поднимает голову, смотрит прямо на него и сразу за тем на Эмбри, повторяя слова чуть тише. — Прости... Уил не успевает подумать ни о чём, не успевает разозлиться, не успевает принять раскаяние парня, не успевает осознать и ответить! Прямо перед ним Итан падает на холодный каменный пол. Замертво. Виктория одним движением свернула ему шею. Уил давится воздухом и зажимает рот. Эмбри сильнее сжал его руку, пытаясь отвлечь или помочь держаться в сознании. Уил начинал мелко дрожать, каждая мышца пульсирует, а живот скручивает от ужаса. Не может быть... — На чём мы остановились... Ах да, оборотень, так это ты убил Джеймса? Виктория продолжает говорить, как ни в чём не бывало. Эмбри молчит, зависнув на том, как двое других вампиров впиваются зубами в уже безжизненное тело. Уила просто выворачивает. Хочется забиться куда-нибудь в угол, чтобы не видеть этого и не слышать. — Да. Я. Я один. Оторвал его голову и бросил, а потом сжёг. Так что убей меня. Ты знаешь, кому мстить. Но человека не трогай. Оставь его. Пусть мучается как ты. Виктория заливисто смеется, тряхнув волосами. — Глупая шавка!! Как ты смеешь ставить мне условия после того, что только увидел?! Твоя собачья сучка принадлежит мне! Красивый он у тебя, волк. И вкусно пахнет. Джеймс хотел его, он умер, потому что его хотел. Думаешь, я отпущу? Я сожру его. Медленно. — Тебе ведь нужна равная месть. Убей меня!! — Ахахахах! Ты серьезно?! Думаешь, что так просто? Думаешь, я поверила?! Ты. Ты приведешь ко мне всех своих волчьих дружков. Всю стаю. Через три дня, не раньше. Скажи всем, где твой человек находится. Проси как захочешь, но приведи ко мне всех до единого. — Я не оставляю здесь.... — слова обрываются рычанием. Эмбри получает удар по ребрам, лицу, животу, снова и снова. Уил не может смотреть, когда Викторию заменяют два вампира. Достаточно звука, чтобы понять, что происходит. Они бьют его бесконечно долго. Уилу каждая секунда кажется вечностью. — Ты не имеешь права голоса. Ты теперь подчиняешься мне. Человек жив, пока ты меня слушаешься.

***

Долгие годы, десятки лет, более сотни, всё это время "жизнь" текла размеренно. Еда, развлечения, еда — развлечение, наслаждение тем, кто ты есть сквозь преодоление самых ужасных моментов за своё существование. Виктория была обращена в двадцать лет. Человеком ей пришлось познать немало проблем по собственной глупости. Но она даже не считала их таковыми, слишком самоуверенная, взбалмошная, и в какой-то мере наивная. В пятнадцать Викторию отправили в интернат, где она впервые столкнулась с издевательствами и телесными наказаниями. Преподавателям и старшим ученикам не удалось сбить хоть немного спеси. Виктория всё сильнее показывала свой характер, надеясь на то, что с очередным визитом родители её заберут, но годы шли. С рук не успевали сходить синяки, как появлялись новые. Просыпаться от ледяной воды в лицо ей в конце концов надоело. Виктории нравилось учиться, но контроль она терпеть не могла с самого детства. Она сбежала из интерната, сбежала от родителей, которых после больше никогда не видела. Они не знали, что с ней и где она, жива ли вообще. В Париже Виктория долго бродила по улицам, просто наслаждалась свободой, наплевав на то, что спать ей негде и жить тоже. Наверное, ещё с той людской жизни начался её кочевой образ жизни. Девушка впервые влюбилась, большой город, новая жизнь, прошлое позади. Её возлюбленный был таким же как она, подростком не терпящим контроля, уставшим от родительских выдумок. И на мир они смотрели одинаково. Виктория впервые встречала такого человека. Он привёл её с улицы в свой дом и предложил жить там, чтобы позлить родителей. Виктория умела выводить из себя холодную аристократию, это одно из немногого, чему она научилась в интернате. Через пол года жизни в этом доме Виктории надоело, она будто снова вернулась в свой отчий. Её приняли, со временем разболтали, она едва не рассказала, кто её родители. Боясь, что всё раскроется, двое подростков покинули Париж и отправились в другую страну, прихватив деньги. Нужно было брать больше, они совсем не разбирались в этом. Хватило лишь на паром, еду, и на снятие комнаты в дрянном отеле, пару дней они вполне неплохо наслаждались этим. А потом их выгнали за неуплату. Виктории не впервой было ночевать на улице. И её молодой человек тоже наслаждался этой новой дивной жизнью. Вместе им было плевать на то, где они спят, что едят, самое главное, что они вырвались от той жизни, что так ненавидели. Они поселились в заброшенном доме, начали воровать, карманничать, потому что на той работе, куда их брали, платили очень мало. Прошло пару лет, и к этой жизни они привыкли. Никаких ссор, криков, они никогда не ругались, даже если было туго. В один вечер всё оборвалось. Виктория не могла поверить, что её возлюбленный сбежал, он оставил её, никаких писем, весточек, объяснений. Такого не могло быть, с ним точно что-то случилось. Несколько дней и ночей Виктория бродила по городу, забиралась в самые грязные углы, спрашивала людей. Никто ничего не видел, она почти отчаялась, вернувшись домой... Её ждал сюрприз, парень был в их родном "доме". И тот день уже точно стал последним, когда Виктория его видела. Она думала, что умерла, мечась в агонии несколько дней, она не могла понять, что же сделала не так. За что её любовь так наказывает? И что вообще произошло? Один укус, и по телу льется разжижающая кровь кислота, обжигающе холодная, отравляющяя, впивающаяся болью в каждый нерв. Когда всё прошло, мир перед глазами стал другим. Первое, что почувствовала Виктория это голод. Нет, это было единственное, что она чувствовала. Ей было плевать на то, что сделал тот, кого она любила, плевать, где он сейчас. Она просто хотела есть, ужасно, до боли, до темноты перед глазами. Виктория бродила по улицам, ей не нужен был сон, ничего не нужно, только еда, а её было полно в большом городе. Никто в то время не обращал внимание на трупы людей в закоулках. Идеально. Так Виктория думала, пока не наткнулась на таких же, как она. Тогда она впервые почувствовала что-то кроме голода с тех пор, как стала вампиром. Виктория узнала, что всё ещё может испытывать боль. В каждом городе были вампиры, и все они гнали Викторию со своей территории. Она быстро перестала унижаться и просить принять её, это бесполезно, она никому не нужна. Виктория просто бродила по разным городам, ела. Кровь — это всё, что доставляло удовольствие. Иногда она специально сталкивалась с местными вампирами, чтобы позабавиться, почувствовать что-то ещё. Однажды Виктория снова нашла такого же, как она. Джеймс тоже вампир, тоже кочевник, его тоже не принимают. Виктория почувствовала то, что испытывала ещё в прошлой жизни, когда была человеком. Она снова влюбилась. И теперь кроме боли и жажды крови у неё было это. Виктория уже не верила, что это возможно с её замершим сердцем. Вместе с Джеймсом они вели кочевой образ жизни, охотились, развлекались, любили... Джеймс научил её многому. Оказывается, приём пищи может быть куда веселее, ведь человек полон разных чувств. Боль, страх, ужас — это очень вкусно, это добавляло в вампирскую жизнь красок. Через пару десятков лет они столкнулись с Лораном. Он тоже был кочевником. Они никогда не спрашивали друг друга кем являются, откуда пришли, сколько скитаются по миру. Это неважно. Втроём было комфортно, никто никого не предаст, еды вдоволь, хотя Лоран кривился от тех игр, что Виктория с Джеймсом устраивали. На самом деле такая черта возлюбленного и Викторию немного пугала, Лорану как-то удавалось влиять на Джеймса, он его сдерживал. Всё было замечательно. Они набрели на захолустье в Вашингтоне. Городок посреди леса хорошая кормушка. Джеймс сразу понял, что они тут не одни, здесь чужая территория. Но это их только раззадорило. Они любили позлить очередной ковен, что угонит их прочь. Кто бы знал, что Каллены другие. Они питались кровью животных, мерзость. От одной мысли выворачивало. "Это наша территория. Вы доставили нам проблемы охотясь здесь." Они даже не кормились сами, но и делиться не хотели. Джеймс не собирался уходить вот так, он хотел поиграть. Каллены делали вид, что они не такие, что им не плевать на человеческие жизни, а рядом держали девчонку, они даже рассказали ей о себе. Смех да и только. Джеймс и Виктория оставили бы это дело, но им снова прямо в лицо говорят убираться с чужой территории. Джеймса завёл запах крови и желание потрепать этим вампирам нервы. Каллены прятали девчонку, пытались спрятать. Пока Виктория шла по запаху крови всё дальше от Форкса, внутри у неё зарождалось старое чувство. Она снова познала тревогу. Джеймс должен был разобраться с мальчишкой, которого они не так давно учуяли. У этого человека был довольно интересный и вкусный запах. Джеймс очень хотел его попробовать. "Я не начну без тебя, Виктория." Но он начал. Без неё. И он умер. Виктория рванула в Форкс, но было поздно. Её развернул ужасный запах, наполняющий голову тревогой и оттенком страха. Опасность, что-то равное, не вампиры, с которыми хочется поиграть, что-то иное. Они слышали этот запах, когда только пришли сюда, но он был очень слаб и напоминал только псину. Теперь он был другим, в нём кипела ярость. Виктория хотела просто исчезнуть. От неё снова ушли. Джеймс больше не вернётся, он ушел навсегда. Она осознала это через три дня. Лоран нашёл её в какой-то реке. Виктория не знала, сколько пролежала на самом дне под толщей воды. Она ничего не чувствовала, кроме боли в давно замершем сердце, не было даже голода. Ей казалось, что рано или поздно она просто растворится в этой воде, больше ничего не будет. Это почти случилось. Викторию вернул вкус крови. С каждой секундой горячая жидкость возвращала мысли, желания, голод. Лоран вытащил её и любезно предоставил пищу. "Мы должны отомстить за Джеймса." Ей незачем было оставаться на этой земле. Сколько бы лет не прошло, её будет разрывать жаждой мести. Вампир цепляется за любые крохи чувств, что у него возникают помимо голода. У Виктории была любовь, а теперь только жажда мести, жажда убийства. И голод. Лоран стал её отговаривать. Словно он не хотел отомстить, словно Джеймс для него никто, словно не было тех десятков лет. "Мы не можем, Виктория! Каллены здесь ни при чём." "О чём ты?" Он притащил её к лесам Форкса. Ужасный запах снова впился в каждую клетку мертвого тела. "Ты слышишь это, Виктория? Мы достаточно далеко от этого, но запах опасности до нас достаёт." "Что это? Оно убило Джеймса?" "Это волки. Оборотни." Это сказки. Оборотней не существует. Если бы они были, Виктория давно бы об этом знала. "Этого не может быть. Зачем им..." "Они живут здесь. Каллены умолчали о том, что связаны с волками." Это объясняет, почему они не питаются людьми. Стелятся перед псиной ради территории. Мерзость. "Джеймс сам нарвался, Виктория. Рано или поздно это должно было случиться. Он подверг бы нас ещё большей опасности." Виктория проглотила это молча. Для начала. Они с Лораном остались вдвоём, охотились, ели всё меньше и меньше. Лоран командовал, говорил, сколько можно есть, кого можно есть и как есть. Он пытался склонить Викторию к близости, пока обнимал и успокаивал во время её тоски по Джеймсу. Да, она тосковала. Она, мёртвая, холодная, безжизненная, она очень сильно хотела вернуться, оказаться рядом с Джеймсом снова. Ещё хоть один раз... Но у неё это отняли. Насильно. Жестоко. Откуда Лоран столько знает? Он доволен тем, что теперь их двое. Виктория не глупа, она сложила факты и детали довольно быстро. После того столкновения с Калленами на бейсбольном поле Лоран отлучился. Девчонку пытались спрятать сразу же, и очень тщательно, путали так, чтобы не мог найти самый опытный "ищейка". И Джеймс не нашел. Он отвлёкся на более приятное лакомство, на доступное, беззащитное. Это тоже было планом Калленов? Довольно хитро, нужно признать. А Лоран всё повторял, что Джеймс виновен сам, что это должно было произойти. Виктория желала мести. Жестокой и беспощадной расправы над всеми. Над Калленами, над оборотнями, а того мальчишку она хотела разорвать в клочья. Для начала Лоран. Виктория его убила. В ярости это далось легко. А после она обращала беспризорных подростков. Тех, что как она сбежали из дома. Сейчас другое время, если ребенка ищут, его найдут, коли он жив, поэтому следовало быть осторожнее. Новообращённых Виктория сразу натаскивала, учила добывать еду. Не избалованным пищей, им пришлась по вкусу кровь наркоманов и тех, кого совсем никто искать уже не будет. Сама Виктория до этого не опускалась. Она нашла ещё один вариант. Мир огромен, и люди всегда верили в мистику, не все, но многие, и эти люди тянулись ко тьме. Особенно молодые, их легче вербовать. Виктория обещала юношам и девушкам обращение, а взамен ей давали кровь. Иногда она сама охотилась, чтобы потешить себя, как привыкла. Но больше времени теперь было занято: день и ночь Виктория учила, искала способы лучше контролировать всех их, узнавала об оборотнях. Всё, что было в открытом доступе это легенды Квилетов с разной вариацией историй. Это не то. Ей нужно узнать изнутри, с этим проблем никаких, у нее много завербованных подростков, желающих выполнить любую просьбу. Виктория давала им немного собственной крови, и вампирам, и тем, людям, которым на данный момент требовалось больше подчинения. Её яд работал на них, как наркотик, требовалось ещё и ещё. И Виктория давала, правда самой приходилось есть больше, и она едва не истощилась, не ожидая недомогания. Вампир не всесилен, не бессмертен. Это самое главное, что нужно знать. Теперь Виктория это понимала, у них есть равный соперник – оборотни. Не раз за эти долгие месяцы она подходила ближе к Форксу и резервации. Оборотни реагировали практически сразу. Виктория слышала их приближение. Запах, всё дело в нём, у оборотней сильное обоняние. С этим что-то нужно сделать, Виктория долго искала, и она откопала то, что нужно. Яд, аконит, запах этого растения этих оборотней путал. Вампиры проверяли это, играли, много раз шлялись по лесам резервации. Оборотни не слышали запаха. Вот так, волчата слабы, хотя они быстро понимали, что что-то не так, но вампиров в своих лесах не заставали. Втереться в доверие оказалось проще некуда. Виктория очень долго вынашивала свою месть. Она ею жила и дышала. У неё не осталось ничего, кроме мести.