~

–ты думаешь, я причиню тебе вред, Луна? — улыбка почти пугающе успокаивает и обнадеживает. — ты знаешь, я никогда не смогу причинить тебе вред. Луна в ответ на это лишь качает головой. еë дыхание сбилось, и она явно пытается справиться с нарастающей паникой. –Луна, Луна. — ласково говорит Сугуру, беря еë руки в свои, убирая с них холод. — твоё дыхание хаотичное. — кладет еë руки себе на грудь и смотрит ей в глаза. –расслабься. дыши. запах железа, то есть крови, окружает его, но он так близко… как хищник. слезы наворачиваются. Луна старается не дышать носом, чтобы поменьше ощущать этот противный, мерзкий запах смерти и боли. –все нормально. — говорит он, притягивая Луну к себе, прижимая еë лицо к изгибу своей шеи. запах металла здесь чуть слабее. он гладит еë по волосам. — все в порядке. Сугуру крепко держит Луну, прижав еë лицо к своей шее. она дышит прерывисто и резко. –все в порядке, все в порядке. Луна сдается и сама утыкается носом ему в шею. она дышит глубоко, вдыхая его запах и пытаясь успокоить приступ паники. –это верно. — он успокаивающе шепчет, гладя еë по волосам. –глубокие вдохи. — его голос как мëд, настолько мягкий, что она почти забывает что произошло ранее. тем не менее, запах железа сохраняется и еë глаза все еще слезятся. Луна тихо всхлипывает, цепляясь за него и сжимая его одежду на груди в своих ладошках. — вот и все, — шепчет он, нежно притягивая к себе и поглаживая еë волосы. Луна чувствует себя маленькой, незначительной, уязвимой. глаза наполняются влагой. его рука такая большая и теплая. его голос по-прежнему мягок и успокаивает еë. Сугуру тянет еë голову за подбородок, глядя на неё сверху вниз своими пронзительными глазами, но в его глазах нет злобы, несмотря на тот ужас, свидетелем которого она только что стала. –пошли отсюда… — тихо, почти умоляюще шепчет Луна. она чувствует себя мышью, которую вот-вот схватит ястреб. –нет. — его глаза смотрят на неё, а голос все еще тихий. — мы никуда не пойдем. слезы, которые стояли в еë глазах, покатились по щекам. –шш… — его голос все еще тихий, а рука смахивает еë слезы. пальцы Сугуру скользят по еë щеке и глазам, а его голос остается мягким и плавным, успокаивающим. –не плачь. он обнимает еë и притягивает ближе к себе, его руки все еще обнимают еë, покачивая взад и вперед. –глубокие вдохи. сейчас ты в безопасности. глубокие вдохи. Луна хоть и расслабляется. но все еще чувствует запах крови, и может видеть трупы позади него. тихий шепот ласкает еë ухо. –ты в безопасности. — голос Сургуру сладкий и заботливый. это теплый и расслабляющий голос. его теплая рука скользит по еë шее, пока он накрывает Луну своим телом, полностью защищая от всего вокруг. мир становится тихим и далеким, когда она находится в его объятиях. зрение Луны становится размытым, его хватка вокруг неё ослабевает, когда она погружается в него. его теплый, спокойный голос эхом звучит в еë ушах. –хорошая девочка, — шепчет Сугуру, гладя еë волосы, его движения плавные. а затем еë разум становится черным, тьма полностью окутывает Луну. через время, еë зрение возвращается, вместе с тупой болью. голова пульсирует. Луна моргает и пытается встать, но еë тут же останавливает ощущение его руки на твоей груди. –успокойся. — голос Сугуру по-прежнему такой же теплый и низкий, как и раньше. Луна находилась в пустой гостиной, диван и пол безупречны. по телевизору крутится какая-то случайная игровая передача, а еë взгляд снова возвращается к нему. он сидит на диване и смотрит на неë своими пронзительными глазами. его голос по-прежнему столь же спокоен, в то время как она дезориентирована и растеряна. –как вы себя чувствуете? –голова болит. — тихий шепот от неё. Сугуру передает ей стакан воды, который взял со стола рядом. он улыбается глазами, и его руки успокаивающе гладят еë волосы. голова все еще болит, и все еще туманно. –ты дрожала и плакала, — спокойно отмечает он. — ты казалась встревоженной. Луна берет стакан воды и делает глоток. — я сама потеряла сознание или ты воздействовал на меня? Сугуру поднимает бровь, слегка наклонив голову. —я бы никогда не сделал с тобой ничего подобного, — его голос низкий и нежный, он наклоняется к ней и улыбается. –я здесь, чтобы защитить тебя. его рука снова пробегает по ее волосам, а затем он снова садится на диван. –как ты себя сейчас чувствуешь? — он смотрит на нее пронзительным взглядом, и по комнате разносится слабый металлический аромат. Луна снова делает глоток воды, надеясь, что это всего лишь плод ее воображения. –нормально. –что последнее, что ты можешь вспомнить? — поднимает бровь и смотрит на неё. единственный шум — тихое жужжание телевизора и легкий скрип дивана, когда он шевелится. Сугуру тепло улыбается ей, наклонив голову и смотрит в глаза. он тянется к еë лицу и убирает прядь волос. –что последнее, что ты сейчас можешь вспомнить? — повторяет он, ожидая услышать ответ. слабый запах не выходит из комнаты, и Луна все еще сонная, боль в голове все еще пульсирующая. –как… как ты убил… а потом объятия. Сугуру кивает, его пальцы нежно убирают волосы, закрывающие еë уши. — ты помнишь, почему? — его голос по-прежнему такой же тихий и нежный, как всегда. глаза смотрят на нее сверху вниз, взгляд твердый и сосредоточенный. — ты помнишь, почему я это сделал? — снова повторяет вопрос. –я не помню, — она отрицательно покачала головой. Сугуру кивает на еë ответ, но его рука остается в волосах, все еще лаская ее голову. Луна чувствует себя маленькой, когда он смотрит на неё этими глазами. –не волнуйся. — напевает он, и она чувствует, как вибрации проходят через еë тело. — я бы никогда не причинил тебе вреда, Луна. –а почему убил? — еë глаза снова становятся влажными, от того пережитого ужаса, который она видела. его рука приближается к еë лицу, вытирая еë слезы. –они тронули тебя, — снова напевает он этим голосом. — они обезьяны, а не люди. они посмели прикоснуться к тебе. –ты моя. — говорит он, глядя ей в глаза своим острым взглядом. Сугуру пропускает еë волосы сквозь пальцы свои и смотрит на неё, на его губах появляется легкая улыбка. –только моя. в глазах Луны легкий страх. он одержим ей, и она это понимает. –расслабься, со мной ты в безопасности, Луна. она все так же чувствует себя ребенком, которого пугает окружающий мир, а он говорит тихо. он кажется тем, кто защитит еë, но… кажется, что-то не так. его голос, его присутствие, его глаза. его улыбка в каком-то смысле очаровательна и дружелюбна. но за ней скрывается что-то еще. что-то темное. он не тот. –…могу я пойти домой? — после некоторого молчания спросила она. тихо, боязно. –ты не можешь. — он качает головой в ответ на еë тихую просьбу. голос Сугуру по-прежнему мягок, но в нем столько авторитета. –я бы никогда тебя не отпустил. ни сейчас, ни через миллион лет. — он гладит еë по волосам, и она чувствует себя меньше, чем когда-либо прежде. мир вокруг, кажется, исчезает, когда его слова окутывают еë. –ч-что ты? — еë разум снова туманится. –я всегда буду любить тебя, Луна. — он улыбается ей, и его глаза выглядят такими нежными и мягкими. она почти забывает, что он убивал людей на еë глазах и не испытывал никаких раскаяний. –только ты.— его голос звучит как сирена, призывающая еë разум. — ты знаешь, что это правильно? еë глаза начинают становиться сонными и темными, поскольку Луна все глубже и глубже попадает под его влияние. зрение снова затуманивается, и еë разум начинает подводить, когда голос Сугуру затихает. –только я.— ласково говорит он. — только я. еë голова ложится ему на грудь, и она закрывает глаза. –только я. а затем она засыпает, погружаясь глубже в его владения. *** вокруг неё что-то теплое, одеяла мягкие, подушки уютные. солнце светит в еë окно… она просыпается в его доме. Луна пытается разбудить себя и осмотреться. в голове все еще мутно, и память обо всем смутна. но она видит, за дверью, его. Сугуру разговаривает с кем-то по телефону. его голос тихий, как и всегда, волосы падают ему на лицо, когда он слегка покачивается в кресле-качалке в гостиной. он смотрит на неё какое-то время и улыбается. теперь из его телефона доносится голос другого человека. она не знает кто, и не хочет знать. еë сердце медленно бьется в груди, и она смотрит на него, молчаливая и испуганная. Луна слегка вздрагивает. внезапные неприятные мурашки. что-то не так. голос в телефоне перестает звучать, и она видит, как он убирает телефон и кладет его на стол рядом с собой. Сугуру снова поворачивается к ней, его голос был мягким и обнадеживающим, но эти глаза… они пронзают насквозь, заставляя чувствовать себя незащищенным, тревожным и бессильным. его улыбка, его глаза, его голос, его волосы, его кожа… все пошло не так, еë голова кружится. он медленно встает со своего кресла-качалки и подходит к ней. –как ты себя чувствуешь? — спрашивает тем же тихим, успокаивающим голосом. он мягко улыбается и садится на кровать, одеяла шуршат под его весом, когда он смотрит на неë. глаза Сугуру нежны и в то же время пронзительны. его голос сладкий и в то же время… угрожающий? его тепло все еще здесь, утешает и успокаивает ее, но… что-то не так. –ты в безопасности.— почти мед для еë ушей. –прекрати притворяться тем, кем не являешься. — еë внезапный резкий тон. голос Сугуру затихает, и она видит, как его глаза холоднеют от еë утверждения. –что ты имеешь в виду? — тихо спрашивает он. –я твой парень… — его голос остается ровным и нежным, но пронзительные глаза проникают ей в душу. — только твой. он протягивает ей руку, и Луна чувствует, как по еë организму пробегает небольшой толчок. он смотрит на нее, и все эти воспоминания возвращаются к ней. воспоминания о том, что он делал раньше… мертвые тела… и этот противный запах. –не трогай меня. — она отодвигается от него. –иди сюда. — говорит тем же голосом. ровным, сладким, но глаза, кажется, сияют немного ярче. –иди сюда. — повторяет, но уже твёрже. она чувствует себя обязанной. она чувствует, что должна его слушать. он еë парень. он еë смотритель. без него она никто… –я отношусь к тебе хорошо, Луна. — последние слова почти подобны шепоту, но часть еë разума хочет его послушать. та часть, которая одинока, напугана и уязвима. запах металла (крови) поднимается вверх и становится сильнее, чем когда-либо раньше. в этой маленькой комнате Луну почти тошнит. она старается не дышать. он смотрит на неё, пока она пытается задержать дыхание из-за запаха. его глаза проницательны, когда Сугуру смотрит на неё, легкая улыбка заиграла на его губах, когда он наклонялся ближе к ней. –почему ты пытаешься заглушить это, моя дорогая? — слова нежны с его медовым голосом. — тебе не нравится запах? если бы его слова можно было рассматривать как сироп, то для еë ушей они показались бы сахаром. Луна снова чувствует себя маленьким и одиноким, но в то же время таким комфортным. это он манипулирует. –прекрати. — еë тихий голос. –что? — он поднимает бровь, а его улыбка становится все шире. — я просто люблю свою дорогую девушку. — голос ровный, а волосы так же падают ему на лицо. — я не вижу необходимости сдерживаться ради того, кто будет моим навсегда. еë сердце бьется быстро, его голос сладок для неё, и кажется, что комната сжимается, когда он приближается. –почему ты хочешь, чтобы я сдерживался? — в словах Сугуру пение, которое почти успокаивает. –я не хочу. я хочу домой. — Луна старается не поддаваться его тону голоса. –я не позволю тебе уйти. — говорит он этим голосом, пронзительные и холодные глаза смотрят прямо на неё. –не после всего, что я для тебя сделал. его голос остается ровным, но в нем есть острота, которая заставляет еë застыть на месте. –я ничто без тебя. — глаза Сугуру изучают еë лицо, его рука обхватывает еë подбородок, большой палец нежно гладит еë щеку. –ты манипулируешь мной. — она убирает его руку от себя. его глаза обостряются, когда он убирает руку. улыбка немного тускнеет, оставляя после себя что-то холодное и жестокое. — конечно. ты моя. вся ты принадлежишь мне. без тебя я никто. и я не отпущу тебя. ты можешь бежать, но я найду тебя снова. мир слишком жесток, и я сделаю все, что смогу, чтобы защитить себя. — то, как он говорит, все так отличается от того милого, доброго и нежного человека, которого она знала в своей памяти. раньше все успокаивало, а теперь она боится. *** прошло несколько дней. Луна устроила бойкот и все эти дни она не ела и не пила воду, которую предлагал ей Сугуру. в доме тишина. в воздухе чувствуется легкий запах железа. его нигде не видно, но она чувствует на себе его взгляд. даже несмотря на его отсутствие. она чувствует его пронзительный взгляд, следящий за ней издалека. она видит, как что-то падает на обеденный стол. поднимает глаза и видит тарелку супа. сытный суп, и он пахнет потрясающе. это первое, что Луна почувствовала с тех пор, как еë сюда привезли, не считая запаха крови. и теперь оно взывает к ней, заставляя желудок урчать. она отворачивается к стене и продолжает лежать калачиком, не обращая внимания на запахи. его голос эхом разносится по дому. –моя дорогая. –он звучит раздраженно и сердито. она начинает слышать звуки опрокидываемых и перемещаемых вещей в другой комнате. –почему ты не ешь свой суп? — спрашивает Сугру шепотом, его присутствие витает в воздухе вокруг неё. она может чувствовать это присутствие, даже когда его нет с ней, он повсюду и в то же время нигде. его глаза пронзают еë, даже когда он не смотрит на нее, его взгляд все еще сосредоточенно смотрит на неё. Луна затыкает уши. она знала, что он ушёл из дома по делам, но оставил своё присутствие с помощью его магии. –ешь. –его голос шепчет ей в уши, и она чувствует, как его присутствие вокруг нее становится сильнее, поскольку она может слышать только этот голос и это присутствие. — я не понимаю, почему ты так сильно сопротивляешься, — напевает он своим сладким голосом. и она чувствует это напряжение в своем уме. эту потребность подчиняться ему. эту необходимость делать все, что он ей скажет. –я не причиню тебе вреда. ты хочешь только того, чего хочу я, и я хочу, чтобы ты ела. — голос остается успокаивающим, хотя его присутствие становится все тяжелее и тяжелее. она сильнее прижимает ладони к своим ушам. она не хочет ни слышать, ни чувствовать. Сугуру теряет терпение. когда она чувствует, как стены вокруг нее начинают смыкаться. он становится все ближе и ближе, а его голос эхом раздается в еë ушах. –ты будешь есть суп. — медовые слова постепенно превращаются во что-то резкое и властное. — ты не пойдешь против меня. стены теперь кажутся такими невероятно близкими, удушающими. она чувствует себя в ловушке. –ты будешь есть суп. — голос спокоен, его команды ясны. Луна закрывает глаза. –хватит… пожалуйста. — почти плачет. –я чувствую твои слезы. — шипит его голос. стены продолжают уменьшаться, а звуки падающих на заднем плане предметов становятся громче. воздух становится гуще, и она почти не может дышать. –ешь суп. — в его словах что-то острое и пронзительное. еë глаза мокрые от слез, и они жалят, когда падают. разум Луны пытается сопротивляться ему, но с его близостью это становится всё труднее и труднее. –ешь. –хорошо. только прекрати. — тихо всхлипывает. присутствие Сугуру медленно исчезает, и она видит, как стены снова исчезают, медленно расширяясь по мере того, как давление становится меньше. больше нет голоса в еë ушах, нет больше присутствия, нависающего над ней. все прошло, и в комнате снова воцарилась тишина. остались только еë слёзы и тот суп, который всё ещё ждёт еë. она медленно убирает от ушей руки и открывает глаза. Луна переводит дыхание, пытаясь успокоить его. она так же медленно встает и садится за стол. берёт ложку в свою дрожащую руку и… просто смотрит на суп, собираясь с мыслями. суп стоит перед ней, его аромат доносится до нее, пока он дымится в тарелке, а еë желудок урчит от голода после стольких дней. она не одинока в этой комнате, над ней снова нависает чье-то присутствие. она может услышать его. она может чувствовать его повсюду. она просто не уверена, где он. нет сомнений, что он сейчас наблюдает за ней ждет, когда она начнет есть те первые ложки. Луна тихо вздыхает и размешивает суп ложкой, рассматривая продукты, находящиеся в нем. картошка, морковь, капуста… мясо. от одной мысли о том, что это может быть не мясо животного… желудок урчит громче, требуя попробовать этот суп после того, как Луна видит все эти овощи. она может попробовать этот суп. один только запах соблазняет еë вкусовые рецепторы. и все же еë разум задается вопросом: а что, если это не мясо животного? присутствие Сугуру все еще вокруг нее, наблюдает за ней, ждет. пальцы сжимают ложку, и она черпает в нее немного еды, больше жидкости, чем овощей. мясо она вообще пытается не трогать. она подносит ложку ко рту и ест кусочек картошки с бульоном из супа. вкус и тепло супа наполняют еë желудок, после стольких дней голодания. его присутствие повсюду, он наблюдает за каждым еë движением, видя, как она пробует еду впервые за столько дней. еë глаза закрываются от удовольствия, а желудок урчит от удовлетворения, когда суп наполняет еë. кажется, все становится лучше. но она чувствует, как он наблюдает. она ест медленно, но верно. съедает все… кроме мяса. его присутствие остается. она чувствует, как его глаза наблюдают за ней, и все же… сейчас ей хочется спать. суп слишком хорош, и в голове затуманивается. она поджимает губы. Луна давно поняла, что он делает с ней. она злится на то, что его даже в доме нет, но он с расстояния может усыпить ее. она играет роль послушной и повинуется. оставляет тарелку с мясом из супа на столе, а сама ложится на кровать и засыпает. разум погружается в сон, еë глаза закрываются, и все рушится, как раньше это делали стены. она ощущает это чувство удовлетворения, когда еда наполняет желудок, а его присутствие наполняет еë, сохраняя в безопасности, пока Луна отдыхает и погружается в сон. во сне она может чувствовать его руки вокруг себя. стены дома, кажется, меняются под его настроение. когда он улыбается — стены отодвигаются все дальше и дальше, поскольку они дают ему достаточно места для них двоих. пока он хмурится, стены приближаются все ближе и ближе, а его присутствие становится сильнее и теплее. в какой-то момент она вздрагивает. оглядывается вокруг и видит, что свет выключен, но шторы все еще пропускают свет через окна. в комнате душно, и требуется несколько минут, чтобы привыкнуть к обстановке. желудок скручивается, руки и ноги кажутся такими тяжелыми. Луна пытается сдвинуть их с места, но заставить их двигаться очень сложно. и все же… в комнате маячит чье-то присутствие. его присутствие. она пересиливает себя и через несколько минут встает. подходит к окну, открывает его, чтобы проветрить комнату. прохладный ветерок дует, пока шторы колышутся, и еë легкие втягивают прохладный воздух. она чувствует, что становится нервной и взволнованной, когда осматривает комнату, но видит лишь самые слабые следы его присутствия. Луна снова голодна, но сама мысль о мясе в супе заставляет желудок сжиматься. она быстрым шагом идет в ванную, наклоняется над унитазом и освобождает свой желудок от супа, который недавно съела. суп вытекает обратно, а желудок скручивается, голова ватная, как будто она под водой. в этом доме Луна ощущают себя так, как будто не в своей тарелке. холод в воздухе, стенах, кровати, но в то же время так тепло и комфортно. воздух наполняется, запахом железа и крови. Сугуру повсюду. она чувствует на себе его взгляд, его внимание, сосредоточенное на ней. она снова наклоняется над унитазом и очищает желудок, пока не выходит все. Луна чувствует усталость, даже сразу после того, как еë вырвало супом, который Сугуру ей дал раньше. у нее кружится голова, а руки и ноги чувствуют напряжение от усилий. дрожат. его присутствия больше нет, его снова сменила пустота. тишина, но воздух пропитан медным запахом. она пытается встать, но не может. падает на кафель и остаётся лежать там, возле унитаза, пока сознание медленно покидает еë. время проходит. она остается в этом положении, пока тело отдыхает, изнуренное, слабое. у нее урчит в животе, и чувствует, что устала еще больше. никто не увидит рвоту рядом с ней, пока она лежит без сознания. затем присутствие наполняет воздух. он вернулся. его прикосновения нежны, когда он наклоняется и поднимает еë. Луна сонлива и устала, а ещё она чувствует, что еë несут. стены снова начинают двигаться, приближаясь к ней. она хочет дернуться, пока он несёт её, но не может, тело тяжёлое, и не поддаётся ей. уши Луны улавливают его голос, когда его руки обнимают еë и уносят дальше от ванной. разум сонлив и затуманен, пока она пытается бодрствовать. –доброе утро. как ты себя чувствуешь? — его голос как всегда звучит сладко и нежно, но в нем все еще есть шероховатости. что-то шевелится у нее в желудке, и внезапно ее наполняет голод. чудовищный голод, и чего-то хочется… но мясо все равно сводит желудок. –хватит. — она тихо хныкает. Сугуру останавливается на мгновение и смотрит на нее сверху вниз. —что случилось? –его голос по-прежнему звучит сладко и нежно, но в нем есть острота. что-то в нем кажется таким… голодным. его голод наполняет воздух, а Луну — еë желудок. ей нужно что-нибудь, чтобы заполнить эту дыру в своем животе. —что случилось? — легкая улыбка тронула его губы, когда он повторил вопрос. –отпусти меня. дай мне выйти отсюда. прекрати меня мучать. — она плачет. стены приближаются, приближаются к ней, а его руки сжимают еë тело крепче. –почему? ты ведь моя, да? я думаю, ты этого хочешь. — его голос такой сладкий, такой нежый. — ты моя. –его тон на мгновение меняется, становясь резче. –ты моя. — снова повторяет он. его голос подобен кинжалам, покрытым сахаром, когда он смотрит на нее сверху вниз. она закрывает глаза. она не хочет. она хочет домой. к себе домой. стены давят, и его глаза сверлят еë. –ты не знаешь, чего хочешь. — его голос подобен шелку, обернутому металлом, когда он крепче прижимает еë к себе. — ты поймешь. ты хочешь остаться со мной. ты принадлежишь мне. стены ближе, его губы приближаются к еë плечу. Луну укладывают спиной на диван. еë глаза все еще закрыты, но она чувствует его руки на себе, то, как он раздвигает еë ноги и пристраивается между ними. то, как он целует еë шею. то, как он делает плавные толчки в ее тело. ничего не остается, кроме них двоих и его тела над ней, его тело так близко, так тяжело. губы Сугуру целуют еë шею, его дыхание касается еë кожи, щекочет, когда он прижимается к ней. он здесь. он сверху, и она чувствует как его руки сжимают еë ноги, его прикосновения твердые. Луна выгибается в спине при очередном толчке. тихо скулит. его прикосновения становятся тверже, когда он впивается зубами в еë шею, заставляя вскрикнуть от боли. –моя — его голос напевает, когда он чувствует, как еë тело дрожит. –моя… моя…– голос становится громче, когда он чувствует, как его тело движется, его голод наполняется еë мягкой плотью. еë зрение становится размытым, а веки кажутся тяжелыми, чувствует головокружение, но при этом чувствует голод. голод глубоко внутри нее, который, кажется, невозможно утолить ничем другим. воздух все еще пропитан запахом крови. а его тело прижимается к еë пока он двигает бедрами и глубоко впивается зубами в еë шею. –моя — шепчет он. моя. моя. моя. Сугуру произносит это медленно, наслаждаясь словами, чувствуя, как его голод утоляется, тело получает то, что хочет. он кусает, зубы впиваются еще глубже, кожа на еë шее отрывается, оставаясь в его рту, пока он жует еë и проглатывает. его хватка становится все крепче и крепче. –вкусная. тело Луны болит, поскольку каждое движение делает ощущения еще более болезненными. его бедра и его тело прижимаются к еë. его голос напевает ей в уши, его дыхание щекочет еë. моя. моя. моя… моя… Луна чувствует боль. но она почти не пытается вырваться, чтобы не навредить себе еще больше. зрение затуманено, разум затуманен, все кажется… таким тяжелым. боль внутри ощущается все сильнее и сильнее по мере того, как он движется. разум отвлекается с каждым толчком и каждым укусом, который был глубоким, до крови. еë глаза закрываются, а боль продолжает нарастать, нарастать, нарастать. все кажется тяжелым, глаза остаются закрытыми, пока Луна позволяет Сугуру взять себя. она не может, и не хочет бороться. чувствует давление на себе. чувствует, как он движется. чувствует, как он наполняет еë. боль и удовольствие… и то, и другое — самое опьяняющее, что она когда-либо чувствовала. боль внутри продолжает нарастать, нарастать и нарастать, а разум становится все более и более затуманенным. и его голос все такой же сладкий. моя. моя. моя.