YES! YES! YES!

      Рихард сидел на полу в своей комнате, в миллиардный раз рассматривая стопку дисков. Цветастые боксы, стилизованные буквы и самые лучшие в жизни воспоминания, которым мог бы позавидовать даже вполне счастливый ребёнок.       До сих пор сложно было поверить, что Кристоф есть и любит его. Что он случайно появился в его жизни, а потом, буквально, стал ею.       «Персональный дядька» — Рихард улыбнулся фотографии на стене. ***       Летние каникулы заставляли лезть на стену и выть от тоски, гулять ни с кем не хочется, Шнайдер на работе, мать так и норовит укусить отсутствием денег и бесполезностью сына.       «Господи… Ладно, ещё чуть-чуть и сваливаю!»       Молодой рокер прекрасно знал, куда уйдёт и что потом будет делать по жизни. Пусть многие после слова: «музыка!» смеялись, Кристоф поддерживал своего мальчика, аргументируя это тем, что он в своё время не имел никаких возможностей, его загнобили и лишили выбора.       «Могу тебе позволить. Будешь самой яркой рок-стар!»       Но пока что, перед мировой славой, Круспе хотел чего-то более приземлëнного, например развлечения в баре. Нужно было набрать пару номеров и поколдовать.       — Луц, давай там, подсуетись!       На этом всё. Дело за малым — дождаться вечера. И Рихард весь день едва сидел на месте. То выбирал что-то, то перенастраивал гитару от скуки, что-то пытался играть, пробовал написать стихи, ведь творческий процесс затягивает и отнимает неожиданно много времени. Но не шло дело, не было вдохновения.       — Ладно, сволочь, — сказал Рихард кому-то и лёг на кровать. Если он уснёт, то всё точно будет быстрее.       Ближе к вечеру его разбудил телефонный звонок.       — М?..       — Готово, ты когда подтянешься? У тебя, ориентировочно, два часа, оперативнее.       — А… Спасибо.       Круспе встал с кровати, массируя голову. Всё шумело, как после пьянки. Отвратительно. Но нельзя было медлить, поэтому Рихард собрался и вышел из дома без лишних объяснений. Всё равно никто не слышит, что он говорит и пытается донести. Пробовать нет смысла, отвечать на вопросы тоже. Слышат, что хотят, сам потом виноват.       Чтобы взбодриться, пришлось немного пробежаться. Жаль, что кроме тошноты ничего больше не обломилось.       Рихард пришёл к особняку, который уже давным-давно стал первым домом. Открыл дверь своими ключами и зашёл.       Было интересно, где Шнайдер мог спрятаться тут? Долго искать не пришлось — Кристоф что-то готовил на кухне.       — Привет! — Рихард поздоровался, ещё даже не заходя на кухню, чтобы не пугать дядьку.       — Ой, здравствуй, — Кристоф был приятно удивлён, а потом всплеснул руками. — Ты чего ж не предупредил меня? Не сказал ничего! Я б забрал тебя, ну или, — он указал на плиту.       Круспе широко улыбнулся и подошёл, чтобы обняться.       — Выключай всё, и, пожалуйста, поедем со мной кое-куда. Хочу быть с тобой в этот вечер.       — Особенная дата? Я что-то забыл? — Кристоф снова нервничал.       Рихард отстранился, глядя на Дума из-под нахмуренных бровей.       — Ты почему успокоительные пить перестал?       — Да забываю. Так! А куда едем? Пойду собираться тогда! — тема таблеток не нравилась Кристофу. Неприятно было, когда его в чём-то контролируют. Но противиться здесь было самому невыгодно, поэтому тему он предпочёл замять.       — В бар, но сильно не наряжайся. Что-нибудь простое.       Кристоф кивнул и ушёл, опрометчиво оставив Рихарда одного на кухне.       — Шоколад, шоколад, шоколадный шоколад, в шоколаде, в шоколаде шоколадный шоколад! — напевая свою песенку, Круспе залез в шкафчик над раковиной.       Кристоф вернулся меньше, чем через полчаса, но в мусорном пакете тоскливо лежало уже три бумажки с фольгой.       — Ты умрёшь, — спокойно констатировал Дум, разглядывая надпись: «Weiße Schokolade».       Рихард махнул рукой и пошёл к машине. Не было у него времени умирать. ***       Бар уже был полон народу. Рихард пробежался по толпе взглядом, находя Луца.       — Вечер. Готов? — спросил Круспе, крепко пожимая руку приятелю.       — Конечно. Вы?       Рихард кивнул и повернулся к Кристофу.       — Садись за барабаны, играем «Lick it up».       — Что, прости? — Кристоф чуть не уронил уже где-то найденную кружку пива.       — Садись за барабаны! Вон сцена, драммсы фо ю, мы будем делать шоу!       Дум замахал руками, отказываясь. Но Рихард чуть не за волосы притянул его к барабанам.       — Песня простая, драммка на коленке написана! Ты хотел — ты получил! Я даю тебе всё необходимое! Целый концерт!       Убедительно.       Рихард встал у микрофона с гитарой под соло, Луц на ритме, какой-то парень, которого ни Кристоф, ни Рихард, ни, возможно, даже сам Луц, не знали, на басу.       — The night is outside the window! Are you ready to lick my dick?!       Шнайдер готов был закинуть палку в этого провокатора! Но толпу это лишь заводило.       — Hey, you! Lick me instead of a bottle! — Рихард крикнул это какому-то парню, который послушался совета, целуя подставленные губы.       — Let's fucking go! Let's dilute this dull shit! One! One! One, two, three, motherfuckers! — начал выкрикивать Луц в один микрофон с Круспе.       После понтового запила, Рихард кивнул Шнайдеру, чтобы тот начинал.       Ничего особенного в песне не было, Круспе выбрал её лишь потому, что Шнайдер умеет её играть.       Она слишком быстро закончилась, а толпа лишь завелась. Рихард буркнул что-то Луцу и подошёл к дядьке.       — Умеешь вот эти? — Рихард достал из кармана листок с песнями.       — ToN, «Stripped», а… «Life Burns». И вот эти кисы́ ещё.       Рихард хлопнул по корпусу гитары.       — Играем!       Он вернулся к микрофону, показал листок Луцу и продолжил выкрикивать непотребства в зал.       Песня за песней, на десерт был ТоN с невероятным соло. Шнайдер хотел просмотреть на Рихарда, и тот повернулся боком, чтобы и толпа, и Дум видели эти кульбиты.       — Thank, freaks! — Круспе ушёл со сцены к бару, маня Кристофа за собой.       — Вы местная легенда, — улыбнулся Луц, пожимая руку Дума.       — Да, действительно честь играть с вами, — подал голос басист.       Парни ушли, Кристоф взял выпить, а Круспе сверлить его взглядом.       — Честь играть в вами? Местная легенда? — повторил он фразы музыкантов.       Дум пожал плечами и улыбнулся.       — Играл раньше в паре баров. Хобби.       Круспе вскрикнул, что просто ужасно было хранить такое в тайне, а потом стал расспрашивать Кристофа обо всём, что связано как-то с музыкой.       — Честно, не знаю, что они так реагируют. Но я просто играл, как сейчас. Иногда один, иногда с кем-то. Но потом работа, работа, работа. Было трудно, я перестал играть. А когда получил всё, для того, чтобы даже группу собрать — уже не интересовался. Перегорел. Но мы могли бы поиграть ещё.       — Да. Но потом. Сейчас предлагаю ехать домой, не будем напиваться, — Круспе повёл удивлённого Шнайдера к выходу.       Уже сидя в машине, Кристоф собрался с мыслями:       — Знаешь, пусть я уже играл на сцене, я тебе благодарен. Очень. Спустя столько времени это для меня всё равно, что новый опыт. Ты подарил мне прекрасные эмоции. И соло! Соло твоё! Глаз не оторвать, ты виртуоз!       Рихард хихикнул, театрально прикрываясь руками.       — Мы дали жару этому вонючему бару. В следующий раз берём моего друга пиротехника!..       Всю дорогу домой Рихард фантазировал, как мог бы пройти их концерт, как они могли бы сочинять музыку, и как прекрасна могла бы быть их жизнь, а Кристоф лишь улыбался, глядя на дорогу. Приятно, когда любимый человек может мечтать, радует осознание, что он жив душой.