Глава 21. Еще один день...

***

В одном из общежитий школы Токивадай некая медовая блондинка мирно спала в своей шелковой ночной рубашке. Температура в комнате была высокой, хотя, по правде говоря, она чувствовала это тепло только во сне. Секухо медленно перевернулась, ее глаза все еще были закрыты, а пальцы переплетались с подушкой, словно это была рука любовника. Ее сознание танцевало на острие ножа между бодрствованием и сном, легкая дремота, обычная для раннего утра, когда сны кажутся особенно яркими. И ей определенно нравились такие сны. — Хе-хе-хе… вот так то лучше, Тома», — пробормотала она, сильнее вжимаясь в подушку, — Да… вот так… Тома… Тома… хе-хе… впечатляет. Последние несколько дней были одновременно напряженными и волнующими. Она проводила больше времени со своим парнем, часто пропуская уроки, чтобы сделать это. Однако она помогала ему с домашним заданием, так что, в некотором смысле, она все еще считала себя в почетным членом в списке «хороших девочек». Сёкухо тихонько прикусила губу, чувствуя, как ее сознание уплывает, как отступающий прилив. Она хотела насладиться этим моментом, наслаждаясь ароматным, мужским ароматом, который вызвал ее сонный разум. Ароматом, который она обожала. — Хе-хе-хе… хе-хе… хе-хе-хе… ещё… хе-хе… — Вот это да, ты такой плохой… — А? Что случилось, Тома? Не можешь угнаться? Вчера вечером ты выступил лучше… хе-хе-хе… подожди… Что-то было не так. Она слышала голос своего парня, но почему он звучал и далеко, и близко одновременно? Ей действительно нужно было прекратить использовать свои силы, чтобы влиять на свои сны; очевидно, были побочные эффекты. — Ну, это неважно, — пробормотала она, сжимая подушку, которая казалась странно твердой, — Немного больше времени с ним всегда стоит, даже если оно искусственное. — Я действительно польщен. — Как хорошо, Томик… подожди, это прозвучало слишком близко. Дрожь пробежала по ее позвоночнику, словно ледяные пальцы, оставляя мурашки по коже. Внезапно ей в голову пришла другая причина держать глаза закрытыми, но любопытство взяло верх. Медленно ее тяжелые веки раздвинулись, впуская мягкий свет, просачивающийся сквозь тонкие занавески. А затем… — Какого черта?! Мисаки подпрыгнула от неожиданности, поняв, что ее подушка приобрела человеческую форму. Нет, не совсем. — Вау, — сказал Тома, приподняв бровь и глядя на нее с легким любопытством, небрежно лежащий там, — По-моему, я впервые слышу, как ты используешь такие слова. Определенно момент «следи за языком» для меня, кстати. — Ч-ч-ч-ч-ч-что… — она крепко обхватила себя руками, словно пытаясь удержать самообладание голыми руками. — А теперь ты даже не говоришь по-японски. Эй, Мисаки. Эй… Мисаки! — Что происходит?! По какой-то причине Мисаки испугалась, когда увидела своего парня прямо там, наблюдающего за ней с легкой улыбкой, пока она лежала на кровати. Сжимая себя в обороне, она мысленно пыталась понять внезапный поворот событий. — Как долго он здесь? Он был здесь всю ночь? Я использовала его как подушку? Всю ночь? Всю ночь?! Это что, слюни на его одежде? Нет, мое тело не предало бы меня таким образом. Успокойся, Сёкухо Мисаки… этого не было. Все знают, что пускать слюни на кого-то приемлемо только после трех лет брака, даже подсознательно я бы этого не сделала. Такая идеальная королева, как я… — Почему ты так уставилась на мою рубашку? — спросил он, — А, ну, это твоя вина… — Я не хочу этого слышать!» — сказала она слишком громко для утра. Она все еще прикрывала свое тело руками, сама не зная почему, — Этого не может быть… нет… этого не может быть. П-почему? — Ты выглядишь мило, когда краснеешь. — Я не краснею. Я не краснею! В моем теле не предусмотрено такой функции! Ты краснеешь. Ты извращенец! Извращенный извращенец! Как ты вообще сюда попал? Нет, я не хочу знать. Я не хочу знать, не говори мне! — Ладно, — ответил он, пожав плечами, небрежно откинувшись назад, закинув руки за голову, развалившись с небрежностью кота, греющегося на солнышке, — Но могу я спросить, почему ты так себя ведешь? Я думал, ты оценишь сюрприз, — Тома одарил ее игривой улыбкой, — С другой стороны, может, это и уместная ирония. Что чувствует Сёкухоу Мисаки-чан, когда кто-то пробирается в ее комнату ночью? Наблюдая, как она ворочается, слыша, как она бормочет странные вещи, и, может быть, даже… — За-а-а-аткнись! — рявкнула она, почти плача, нервно замахав руками перед собой, — Это несправедливо. Сейчас не время для мести. Это детсадовские штучки, кричать во весь голос. Это должно быть моим убежищем! Не зная, что еще делать, она отвернулась. Защитная поза не была тем, как она себе представляла, как отреагирует, если что-то подобное когда-нибудь произойдет. Не то чтобы она не фантазировала о таких ситуациях раньше — она фантазировала, с множеством интересных деталей. Но все шло не по плану. Теперь она чувствовала, как будто что-то было нарушено, может быть, даже испорчено. — Хмм? — Мисаки наклонила голову, глядя в сторону своего парня с непринужденным видом, — Да, конечно… Наконец, Мисаки расслабилась, отпустив хватку. Она быстро освободилась от наложенных ею на себя ограничений и облизнула губы, когда в ее голове возникла новая мысль. Они были в общежитии для девочек, где мальчикам вход был строго запрещен. — Погодите-ка… как я раньше этого не поняла? Хе-хе-хе… В следующее мгновение Мисаки стремительно двинулась, бросившись на своего парня. Ее полупрозрачная кофточка развевалась, когда она закидывала ногу ему на талию и наклонялась ближе к его лицу. — Мисаки? — замешательство Томы было ощутимым, — Какого черта… Он внезапно замолчал, когда ее губы коснулись его шеи, вызвав дрожь по его позвоночнику. — Тихо, — тихо прошептала она ему на ухо, — Мы не хотим шуметь больше, чем необходимо. Продолжая целовать его шею, она медленно скользнула рукой вниз по его груди, скользнула под подол его рубашки и двинулась вверх, заставляя его кожу покрываться мурашками. — Мисаки, что это за странная смена передач? — спросил он тоном, который был чем-то средним между удивлением и раздражением, — Тебе было неловко или что-то в этом роде десять секунд назад. Почему ты пытаешься снять с меня одежду сейчас? В чем твоя проблема? Веди себя как нормальный человек, черт возьми! — Посмотрите, кто заговорил о нормах и приличиях, — ее манера говорить звучала соблазнительно, — Ты меня напугал, но потом мой суперкомпьютерный мозг с IQ более 530000 выдал другой ответ. — Это комично большое число. Ты серьезно? — Ты знаешь, чего я хочу, Тома, хе-хе. — Перестань так улыбаться, ты меня пугаешь! Прежде чем ее парень успел окончательно пожалеть о вторжении в ее убежище, Мисаки наклонилась ближе, на ее губах заиграла озорная улыбка, и она провела пальцем по его груди. — Мы в Школьном Саду, Томик. Ты знаешь, что это значит? — Меня больше беспокоит… — Мы будем первыми! — прервала она, широко раскинув руки и глядя вверх, все еще сидя на нем верхом. — Ну… по крайней мере, я думаю, что мы будем. Не то чтобы это имело значение. — Мисаки, серьезно, ты меня пугаешь. — Давайте оскверним это священное место! Разрушим его полностью, ха-ха-ха-ха! — по какой-то причине ее дыхание стало тяжелым, и она чуть не пустила слюни, глядя на своего парня с диким волнением, — На мили вокруг одни только девушки, а это значит, что ты оказываешь мне эксклюзивное обслуживание. Я хочу еще! Еще! Секухо Мисаки определенно сошла с ума. Как она и заявила, независимо от последствий, Школьный Сад вот-вот претерпит символическую трансформацию, и именно она ее осуществит. Королева всегда получала то, что хотела. С решительным блеском в глазах она крепко схватила рубашку своего парня, а затем быстрым движением отдернула руку, разорвав его одежду… — А? — Камидзё посмотрел туда, где были руки Мисаки. Так о чем это они.? О, на самом деле она пыталась сорвать с него одежду, но не смогла. Она даже дернула ее еще несколько раз, просто чтобы убедиться, но все безрезультатно. Мисаки мило надула губки, ее уверенность испарилась, и она разочарованно отвернулась. — Черт возьми, — сказала она, не глядя на него. — Зачем тебе сегодня понадобилось надевать дизайнерскую рубашку? — Вообще-то, это я купил в комиссионном магазине… Подожди, не смотри на меня так. Иди сюда, я разорву ее для тебя сам. — Ты думаешь, я бесполезна?! — она заткнула ему рот двумя пальцами, — Не отвечай мне! Я не ребенок, я могу открыть банку соленых огурцов! — Какое отношение одно имеет к другому? У нас нет выбора, иди сюда. В быстром обратном порядке, теперь Мисаки лежала на спине на кровати, а Тома был на ней, крепко сжимая ее ночную рубашку. То, как он ее поднял, было не очень нежно, она больше походила на тряпичную куклу, отброшенную в сторону, но ее это не волновало. Она улыбнулась ему и соблазнительно облизнула губы, кивнув. — Осквернить это место, а? — сказал он, теперь улыбаясь так же, как она, — Так вот, что ты себе представляешь, когда меня нет рядом? — он почти завершил движение, срывая с нее одежду. — Подожди, подожди. — Ты что, струсила в последнюю секунду? — Нет, но… ты можешь снова использовать свои когти? Мне хочется немного поэкстремальнее… Ее парень озорно улыбнулся, глядя на нее, пока он поправлял ее волосы, заправляя прядь за ухо. Его рука спустилась оттуда, неторопливо пробежавшись по всему ее телу, что наполнило ее предвкушением. А потом… — Секухо-сан? Из-за двери послышался голос. Слегка зрелый голос. — Твою же… — Серьёзно, Мисаки-тян. Следи за словами… Другой вид холода пробежал по телу Мисаки, гораздо более тревожный. Она чувствовала себя оленем, попавшим под свет фар, полностью замороженным, пока ее разум пытался осмыслить происходящее. — Тома, у нас серьезная проблема! — настойчиво прошептала она, стараясь говорить тихо, — Слезь с меня! В панике она оттолкнула его с силой, о которой даже не подозревала. Адреналин, текущий по ее венам, казалось, усилил все ее чувства, оставив ее на грани, как добычу, почуявшую хищника рядом. — Секухо-сан, откройте дверь. — Кто там? — спросил Тома. — Тихо! — прошипела Мисаки, быстро закрывая ему рот рукой. Она вся покрылась холодным потом, — Чёрт, мне нужно что-то придумать. Отчаяние охватило ее, когда она вскочила с кровати, лихорадочно осматривая комнату в поисках решения. Тем временем ее все еще сбитый с толку парень, явно на другой волне, пытался привлечь внимание, щелкая пальцами перед ее лицом. — Ладно, Тома, мне нужно, чтобы ты спрятался, — она повернулась к нему спиной и сделала шаг к двери. — Зачем прятаться? — Человек снаружи… Было слишком поздно. Внезапным движением дверь распахнулась с грохотом, звук был таким громким, что казалось, будто дверь сорвали с петель. Рот Мисаки открылся от шока, ее голова резко дернулась к двери, как только она услышала шум. В дверях стоял человек, или, скорее, кровавый монстр. Женщина поправила очки, которые угрожающе сверкнули под светом. Всего один шаг, и абсолютная интенсивность ее присутствия заставила Мисаки сглотнуть. — Я могу объяснить! — почти закричала Мисаки, размахивая руками, как испуганный тонущий ребенок. — Объяснить? — строго спросила женщина. Бедная девушка чувствовала приближение смерти. — Черт… черт, черт, черт. Неужели заведующая общежитием должна была появиться именно сейчас? У нее что, чертов радар или что-то в этом роде? Я в полной жопе! А мы даже до самой лучшей части не дошли! Черт! — Здесь все выглядит чистым, — сказала менеджер общежития, ее глаза обшаривали комнату холодным, расчетливым взглядом. Когда она посмотрела на Мисаки, воздух, казалось, замерз, — Но ты кажешься взволнованной. Ты что-то хочешь мне сказать? — Д-да… Я… Эм… как я и сказала, я могу объяснить, — пробормотала Мисаки, резко поворачиваясь в сторону того места, где всего несколько минут назад был ее парень, — Я… э?! Мисаки в замешательстве наклонила голову. Ее парня не было видно. — Что? Он убежал? Или спрятался? Ее замешательство сменилось уверенной улыбкой. Она не совсем поняла, но Тома каким-то образом умудрился спасти их обоих. Мисаки запомнит этот подвиг и вознаградит его соответственно. — Подожди, но это же его вина в первую очередь… может, мне стоит заставить его наградить меня… хе-хе. — Эхем… Я жду, — сказала менеджер общежития, скрестив руки. — Как видите, я немного испугалась, что в мою комнату вот так вторглись, — Мисаки провела рукой по своим растрепанным волосам, чтобы успокоиться, — Я запаниковала, вот и все. Менеджер общежития оглядел ее с ног до головы, разглядывая что-то, чего она не знала. — Понятно, — сказала женщина, кивая, — Извините, что беспокою вас сегодня утром, но просто сработала наша беззвучная сигнализация. Возможно, это ложная тревога, но на случай, если в Школьный Сад проник злоумышленник, излишняя осторожность не помешает. — Нарушитель? Какой безумец попытается сделать что-то подобное? — Я уверен, что вы сможете додумать эту часть самостоятельно, — менеджер общежития еще раз огляделась, — Это все на сегодня, Сёкухо-сан. Мне нужно проверить остальную часть периметра. Хорошего вам дня. Секухо подождала напряженные десять секунд, прежде чем наконец вздохнуть с облегчением, когда дверь за этим монстром закрылась. Видимо, ее парень устроил какую-то неприятность, что должно было быть плохо, но, учитывая, что это означало, что он сделал это ради нее, она обнаружила себя странно польщенной. Да, она определенно со свистом вылетела из того списка… — Быть ​​непослушной девочкой, я думаю, гораздо веселее, — размышляла вслух Мисаки, и глупая улыбка тронула ее губы. — Так вот что ты говоришь себе, когда рядом никого нет, да? — Э?! К-как?! — Чего ты так глаза выпучила? Я никогда не выходил из комнаты. — О… тогда твоя способность прятаться просто потрясающая. Ты что, под кроватью сидел или что-то в этом роде? Это опасно, знаешь ли. Если бы нас увидела мой менеджер по общежитию… — Ну, на самом деле… — Тома хитро улыбнулся и театрально поднял руку, — Сейчас ты меня видишь… И в следующее мгновение он исчез. Мисаки моргнула в замешательстве, ее лицо исказилось в смеси недоверия и любопытства. Она все еще могла уловить его слабый, затяжной запах в воздухе, так близко, что казалось, будто он вообще не двигался. — То… Она собиралась произнести его имя, когда что-то мягкое коснулось ее губ, заставив ее замолчать. В этот момент ее парень материализовался, заявив о ее губах. — А вот сейчас нет, — пробормотал он, его дыхание согрело ее кожу. — Мне нравится этот трюк. Какое-то преломление света? — Я могу слиться с окружающей средой. — Тогда мне придется переименовать тебя в «Короля-хамелеона», — поддразнила она. Быстрый обмен мнениями закончился, когда она решила, что продолжение начатого важнее, все эти разговоры о странных силах не были интересны ей в данный момент. Она почувствовала тепло его рук, скользящих под ее одежду, и, все еще не открывая глаз, пока она целовала его, начала вести его к кровати. Внезапно по комнате разнесся еще один удар. — Я так и знала! Знакомый женский голос пронзил воздух. Золотоволосая девушка замерла, ее губы дрожали, как лист зимой. — Итак, Сёкухо-сан, полагаю я все же выслушаю ваше объяснение… — сказала управляющая общежитием, и Мисаки увидела самое суровое лицо, которое она когда-либо видела. Мисаки тяжело сглотнула. Несмотря на свой одурманенный страхом мозг, ей удалось сформулировать план. Встретившись глазами со своим парнем, она крепко схватила его и передала свою стратегию одним словом: — Давай! Не колеблясь, пара выскочила из окна спальни, разъяренный менеджер погналась за ними, словно мстительный демон.

***

Примерно через два часа Тома осторожно опустил Мисаки на пол своего общежития. Они мчались по городу, Тома бежал на полной скорости с девушкой на руках, пока они наконец не потеряли преследователя из виду. — Да что она вообще такое?! — пропыхтел Тома, переводя дыхание, — Она что, святая или что-то в этом роде? — Она, конечно, не святая. Больше похожа на демона, — усмехнулась Мисаки, потирая висок. — Я почти уверен, что тот мусоровоз сбил ее там, на перекрестке. — Жаль… мусоровоз. Чемоданы были аккуратно разложены на полу возле котацу, который, как ни странно, был подготовлен Индекс. Еще больше багажа стояло у двери. — Наш последний день здесь», — сказал Тома, садясь рядом с Мисаки на пол, — По крайней мере, пока. Как долго ты планируешь оставаться вдали? Разве ты не нужна своей клике? — Они справятся, — она махнула рукой, словно не хотела касаться этой темы. Тома изучал ее лицо, распознавая явные признаки того, что она что-то скрывает. Выражение ее лица было нейтральным, но хрупким, губы сжаты в тонкую линию. Редкая натянутая улыбка больше не обманывала его. — Ты что-то мне не договариваешь, да? Мисаки колебалась, прежде чем ответить. — Просто… моя правая рука больше не является частью группы. — Хокадзе-сан? Она пошла в старшую школу, да? — Да… Нагатэнджуки, — Мисаки обняла колени и прижала их к груди, — Я рада за нее, правда. Но это заставляет меня задуматься, не пора ли со всем этим покончить. — Покончить со всем этим? — повторил Тоума, и в его голосе прозвучала явная обеспокоенность. — Я больше не уверенаа, хочу ли я быть королевой Токивадая, — призналась Мисаки. Это было немного шокирующе. Он нежно обнял ее за плечи, предлагая молчаливую поддержку. После приятной паузы Мисаки продолжила, ее голос был едва громче шепота. — Честно говоря, я не уверен, что меня что-то еще интересует в этом городе. Чего я действительно хочу, так это как можно скорее вывезти отсюда всех своих друзей. Но я не думаю, что они разделяют мое перспективное мышление. — По одному делу за раз, — тихо сказал Тома, — Если я могу что-то сделать, просто скажи. А пока давай сосредоточимся на чем-то другом, — он встал, протягивая ей руку, чтобы помочь. Мисаки улыбнулась, принимая жест, — Ты собрала вещи? — Я просто возьму одежду, которую оставила здесь. Я смогу купить все, что мне нужно, там, — ответила Мисаки, — Я не собираюсь возвращаться, чтобы встретиться с этим монстром. Одна мысль об этом бросает меня в дрожь. — Эта женщина… она же смотрящая вашего общежития, да? — Да. Я ожидала, что она будет сегодня во внешнем общежитии Токивадай, но, очевидно, я ошиблась… — Это логично… она же менеджер общежития, конечно, она такая идеальная… хех… Глаза Мисаки сузились. — Какие мерзкие слова сейчас достигли моих ушей… — Эй, не смотри на меня так и не топай ногой, как нетерпеливый ребенок. Ты скорее милая, чем устрашающая, когда ведешь себя так. — У меня воистину странная жизнь. «Идеальный» тип для тебя на самом деле мой самый большой враг, монстр, который не даёт мне выйти за рамки. Ну и невезуха… — Я бы не сказал «идеальный», — он пожал плечами и улыбнулся. Сейчас его рука обнимала ее за талию, — Но я могу увидеть что-то подобное через пять или десять лет. — Ты относишься ко мне как к долгосрочной инвестиции? Это не слишком то романтично. Несмотря на жалобы, она наклонилась, чтобы поцеловать его, остановившись прямо перед тем, как их губы встретились. — Вы двое, уединитесь уже, — прервал ее голос. — О… Оти-чан, ты была там всё это время? — тон Мисаки сочился сарказмом и ядом. Она быстро поцеловала Тому в губы, прежде чем мило улыбнуться Отинус. Маленькая фигурка сидела, скрестив ноги, на котацу, — Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь. Отинус закатила глаза, а затем посмотрела на Тому, на её крошечных чертах было ясно видно раздражение. — Человек, Индекс передала, что это займет некоторое время. — Хмм? Где она? — спросил он, сбитый с толку. Он надеялся увидеть ее перед отъездом. — Кандзаки приехала рано. Они вдвоем пошли завтракать, — объяснила Отинус, затем вздохнула и добавила, — Я не думаю, что она хочет прощаться. Взгляд Томы скользнул к чемоданам, которые собрала Индекс. Сегодня путешествовал не только он. Седовласая монахиня также проводила летние каникулы в своем родном городе. Это была не его идея. Каким-то образом Индекс связалась с Канзаки и попросила ее забрать ее, если у нее будет время. Он вспомнил их короткий разговор прошлой ночью. Индекс объяснила, что она подумывает обратиться к архиепископу англиканской церкви за тем, чтобы они нашли для нее что-то. Это открытие стало шоком. Он не хотел, чтобы так произошло, и его лицо молчаливо выражало это: беспокойство, удивление и нотка грусти при мысли о расставании без надлежащего прощания. — Я пойду с ней, — сказала Отинус, словно угадав, о чем думает Тома, — Это временно, конечно же. — Ты уверена? — спросил Тома, и в его голосе послышалась неуверенность. — Да, человек… да, я уверена. 15-сантиметровая богиня больше ничего не сказала. Она проворно спустилась с котацу и исчезла за балконом. Ее ждала ручная птица — Хугин, если Тоума правильно помнил. Была еще одна, но ее имя ускользнуло от него в тот момент. Крошечная девушка в последние несколько дней часто гуляла, как будто избегая обсуждать с ним определенную тему. Жизнь Томы менялась понемногу. Некоторые перемены могли быть болезненными поначалу, но он понимал их необходимость…

***

— Пора идти, — Тома держал два чемодана и открыл дверь, за ним следовала Мисаки, которая несла сумку с самыми необходимыми вещами, — Последний шанс, ты ничего не забыла? — У меня под рукой все необходимое. Хотя было бы неплохо взять с собой в эту поездку Долли. Может, в следующий раз. Они болтали, спускаясь на лифте, время от времени смеясь и вспоминая свои прошлые встречи, когда они еще не встречались. В тот момент, когда они вышли наружу, Тома почувствовал что-то странное в воздухе, словно электрический заряд, задержавшийся вокруг них. — Мисаки, можешь пойти вперед? Я хочу кое-что сделать… — Что? Хорошо, но не задерживайся слишком долго. Мисаки пошла на другую сторону тротуара, играя со своим телефоном, вероятно, проверяя водителя, который отвезет их в дом родителей Томы. Ее сумки все еще были с ним, что заставило его вздохнуть и бросить их на тротуар. — Ты выглядишь уставшим, — раздался сверху голос, женственный, но резкий, — Если слишком много ходить с ней, это обычно так. — Ты действительно имеешь что-то против нее. — Не веди себя так, будто это не взаимно, идиот. Девушка, которая говорила, оторвалась от стены здания и скрестила руки, встав перед ним. Ее каштановые волосы были слегка взъерошены, и маленькие искры электричества мерцали сквозь ее челку. Тома инстинктивно поднял правую руку, но… ничего не произошло. Искры погасли, и выражение лица девушки смягчилось, став почти безмятежным. — Значит, ты действительно уходишь, — сказала Мисака Микото, не в силах смотреть ему в глаза. — Это не навсегда. Между ними быстро наступила тишина. А затем она повисла там, плотная, рябью, как живое существо. Тома искал нужные слова, но обнаружил, что не может говорить. Это было странно. Он привык тщательно подбирать слова, часто чтобы избежать недоразумений, но сейчас речь шла не об этом. На этот раз, казалось, он просто не хотел вступать в светскую беседу — особенно не с ней. Но он не мог быть уверен. Через несколько напряженных мгновений он взглянул на свой телефон. — Мне нужно идти, — сказал он, подбирая свои сумки, — Спасибо за помощь. — Так ты заметил? — Микото, казалось, была впечатлена и даже немного счастлива. — Да, странно, как внезапно начали выходить из строя светофоры. Думаю, ты использовала свои силы, чтобы бросить что-то на пути монстра, но, возможно, ты немного переусердствовала. — Хотелось бы, чтобы это было проще… — девушка сгорбила плечи, словно вспоминая что-то плохое, — Думаю, это наше прощание. — Я же говорил, это, скорее всего, не навсегда. — Почему нет? Тома замер на ее вопросе. Это прозвучало так неожиданно, почти нетипично для нее. Он понял тогда, что даже не уверен, что она имела в виду. — Я думала», — сказала Микото, — Может быть, я скоро сделаю то же самое. Моя мать была права, когда думала о том, чтобы вытащить меня отсюда… — она замолчала, ее взгляд устремился вдаль, — Меня все еще многое здесь удерживает. Но после сегодняшнего дня… по одному делу за раз, верно? — Я не совсем понимаю, что ты пытаешься сказать… — Секухо-сан — счастливая девушка, — наконец она встретилась с ним взглядом. — Ты так думаешь? — Я уверена в этом, — выражение лица Микото оставалось нейтральным, но затем на нем появилась слабая улыбка, — У нее же есть ты, в конце концов, — она быстро отвернулась, нервно сжав рукой свою собственную, — Не так уж много ситуаций, когда я хотела бы оказаться на ее месте . Думаю, я уже упустила этот шанс, так что… как порядочная неудачнца, я желаю вам обоим счастья. — Спасибо. Тома ответил автоматически, не задумываясь. Но потом что-то щелкнуло в его голове. Хотела ли она оказаться на ее месте? — Подожди… Мисака… — Давай без этих душеспасительных речей… — оборвала она его, стараясь казаться как можно серьезнее, — У меня было много возможностей, и я все их упустила. После драки кулаками уже не машут, так нужно просто принять это с достоинством. Он рефлекторно кивнул. Казалось, это был самый уважительный ответ. — Думаю, это все, — сказал он, нервно почесывая голову, — Мне пора идти. Увидимся позже, Мисака-сан. — Увидимся… — Мисака Микото замолчала на долгое мгновение, словно готовясь к чему-то важному, затем слегка улыбнулась, — Удачи, Камидзё-сан… Он смотрел, как она уходит в противоположном направлении, слегка кивнув, когда она исчезла за углом. Может быть, она хотела сказать ему что-то еще, может быть, то же самое было и с ним. Но так обстоят дела…

***

Это была долгая поездка. Мисаки хотела бы провести немного больше времени со своим парнем, прежде чем выйти из машины, но бесцельная езда не была вариантом. Послеполуденное солнце все еще висело на горизонте позади них, готовясь к закату. Она поправила белую перчатку на руке, словно пытаясь скрыть свою нервозность. Дом, где жили родители Томы, не был особенно экстравагантным. Она огляделась, заметив несколько человек на другой стороне улицы, которые остановились, наблюдая, как он толкнул дверь, не оглядываясь. Их взгляды были более чем просто любопытными. — Итак, у тебя много хороших воспоминаний об этом месте? — спросила она, входя в скромную гостиную. — Ты говоришь о доме или о городе в целом? — он не стал дожидаться ее ответа, — Немного. И, кстати, это не дом моего детства. — Кажется, моя свекровь что-то говорила о том, что их дом взорвали. Тома взглянул на белую винтовую лестницу, ведущую на верхний этаж. — Они его перестроили, — сказал он, — Но архитектура сильно отличается от той, что я помню. Я думаю, это хорошо. — Хм? — Новое начало, но на знакомой… удобной основе. Она была почти уверена, что видела его улыбку, но она была такой короткой, что она задалась вопросом, не померещилось ли ей это. Возможно, ее парень был погружен в свои мысли. — Мне кажется, он что-то не хочет мне говорить… или пытается сказать, но не может подобрать нужных слов? — Мисаки задумалась на несколько секунд, оглядевшись и заметив, что не было ни одной его детской фотографии, — Интересно, а если… — Я дома! — Добро пожаловать! Быстрый обмен репликами произошел, пока Мисаки была погружена в свои мысли. — Приятно снова видеть вас, Сёкухо-сан», — сказала Шиина, официально кланяясь, — Мой сын, должно быть, нашел кого-то особенного, если она смогла убедить его так легко. — Мам… а ты не могла бы этого сделать? И меня нелегко было убедить. За последние несколько недель я несколько раз думал о том, чтобы вообще сюда не приходить. Тома был готов извиниться, но тут он заметил, как кто-то тихо спускается по лестнице. Мужчина средних лет посмотрел на него тем знакомым, понимающим взглядом. — Тома, — сказал Камидзе Тойя, его лицо расслабилось, хотя было ясно, что он пытается сдержать улыбку, — Ты наконец-то сделал это. Мне так много хочется с тобой обсудить. Это все еще казалось странным. После того, как к нему вернулись воспоминания, Томе все казалось другим. Новым, но тем же. Это было трудно выразить словами, как пытаться описать цвета тому, кто был слепым с рождения. Мир вокруг него гудел на частоте, на которую он только сейчас настроился. Радио, наконец-то находящее нужную станцию ​​после многих лет помех. — О, это, должно быть… Сёкухо-сан, верно? — мужчина выпрямился, его глаза слегка сузились. Тома даже чувствовал, как Мисаки напрягается, но она очень хорошо брала себя в руки. Хотел бы он сейчас прочитать ее мысли, она, наверное, сходила с ума внутри. — Тойя-сан, да? — спросила она с нежной улыбкой, — Или, может быть, я могу называть вас Тоя, раз мы теперь семья. Или это слишком самонадеянно? — Это полностью зависит от твоих намерений по отношению к моему сыну, — лицо Тойи стало жестким, взгляд острым и испытующим. Хотя Мисаки обычно была невосприимчива к таким приемам, Тома заметил в ее глазах проблеск беспокойства. К счастью, вмешалась Шиина, положив успокаивающую руку на спину Мисаки, прежде чем повернуться к мужу. — Не пугай ее, Тойя-сан, — ее голос был спокоен, но холодность в ее взгляде заставила мужчину ощетиниться, — Она милая девушка. Я даже задавалась вопросом, настоящая ли она или Тома нанял ее онлайн. — Мам, что ты, черт возьми, несешь?! — пробормотал Тома, не веря своим ушам. — Ара, ара, Тома-сан, — поддразнивала Шиина, — Ты бы предпочел, чтобы я сказала, что ты выиграл в лотерею? — Дорогая, ты ведешь себя неподобающе, — вмешался Тойя, — Тома, не обращай внимания на свою мать. Давай поговорим как мужчина с мужчиной. — О боже, о боже… Тойя-сан, — Шиина держалась за обе щеки, черная аура окружала ее, — Ты просишь моего сына игнорировать меня всего через несколько минут после нашей встречи? — М-милая… я не это имела в виду. Отец оказался в затруднительном положении, но, к его счастью, «лотерейная девушка» пришла ему на помощь. — Шиина-сан, почему бы нам не позволить мальчикам поболтать? А пока вы можете показать мне несколько очаровательных детских фотографий Томика, — игриво предложила Мисаки. — Мне эта идея уже не нравится, — проворчал Тома, но его протест остался неуслышанным, поскольку две женщины исчезли в другой комнате, обмениваясь шепотом и понимающими улыбками. Когда наступила тишина, Тома почувствовал руку отца на своем плече. Лицо Тойи было серьезным, но странное сомнение, когда-то затуманивавшее его глаза, исчезло. — Я слышал, ты сделал себе имя, — начал Тойя, его голос был полон гордости, — Я всегда знал, что у тебя есть потенциал. Твой старик гордится… как и всегда, — его строгий взгляд смягчился, — И ты даже нашел себе девчонку… — Тщательнее выбирай слова. — Вот это мой мальчик, — усмехнулся Тойя, похлопав сына по плечу, — Тебе всегда нравились девочки постарше с фигурой… — Я сказал, следи за тем, что говоришь! И для справки, она моложе меня. Я знаю, это удивительно, но это правда. — Подожди, серьезно? — у Тойи отвисла челюсть, он на мгновение задумался об этой информации, — Насколько моложе, точно? — Не подумай чего не того. Всего на год. Ей только что исполнилось 15. — О… — Тойя скрестил руки, кивая с полуулыбкой, — Вот это я называю потенциалом… Иностранка, не меньше. И что с этими звездными глазами?» — Она не иностранка. А эти глаза? Она родилась с ними, — объяснил Тома, поднимая палец, когда его отец открыл рот, — Не спрашивай меня как. Просто так оно и есть. Звезды даже превращаются в сердца в… определенное время. — Определенное время, ха? — Тойя нетерпеливо потер руки, только чтобы поднять их в обороне под строгим взглядом Томы, — Ладно, ладно. Слишком рано для таких шуток, я понял. — Можем ли мы, пожалуйста, сменить тему? — взмолился Тома, раздраженно.

***

Тем временем Мисаки оказалась в спальне пары, ее взгляд задержался на просторной двуспальной кровати у окна. Комната была относительно скромной, если не считать эклектичного набора сувениров, разбросанных повсюду. Она вспомнила, как Тома упоминал о склонности своего отца к коллекционированию амулетов и безделушек, часто связанных с богами и богинями плодородия. Осознание этого вызвало легкий румянец на ее щеках. — Интересно, будет ли у нас с Тоумой такая жизнь? — подумав об этом, она поняла, что едва ли понимает, что имеет в виду, — Он никогда не знает, когда остановиться… — Мой муж постоянно в разъездах, — внезапно сказала Шиина. В руках она держала потертый деревянный ящик, — Рассказы, которые он приносит домой, часто выходят за рамки того, во что хочется верить. Многие из них заставляют меня опасаться за его безопасность. И все же… — ее голос смягчился, улыбка заиграла в уголках рта, — Он всегда возвращается невредимым. Как будто Шиина вытащила мысли прямо из головы Мисаки. Любопытство вспыхнуло, Мисаки наклонила голову, пытаясь мельком увидеть содержимое коробки. Ее глаза слегка расширились, когда она заметила коллекцию фотографий, спрятанных внутри. — Ты никогда не думала попросить его сменить профессию? — спросила Мисаки, приглаживая золотистые волосы и вздыхая, — Чтобы проводить больше времени рядом с тобой… в безопасности? — Да, конечно. Иногда я ловлю себя на мысли, что снова об этом думаю. Но я всегда прихожу к одному и тому же ответу, — она замолчала, тоже вздохнув, — Некоторые вещи такие, какие они есть. И это касается и людей. Может быть, если бы он не был таким, я бы не влюбилась в него, не так ли? Если человек не может принять любимого человека таким, какой он есть, то любит ли он его вообще? Мисаки задумалась об этом, неосознанно переместившись, чтобы сесть на край кровати. Ее удивило удобство. Вскоре к ней присоединилась Шиина, матрас слегка прогнулся под их общим весом. — Что это за фотографии? — спросила Мисаки, наклонившись, чтобы рассмотреть поближе. — Мило, не правда ли? Я сделала это на его 7-й день рождения. Мне пришлось перепечатать это, чтобы сохранить память. Когда тон Шиины приобрел легкий оттенок меланхолии, Мисаки рассмотрела фотографию более внимательно. На ней был запечатлен Тома, задувающий свечи на праздничном торте, с картонной праздничной шляпой на голове. Выражение его лица было странно нейтральным для такого случая. Его отец стоял возле стола, широко улыбаясь. — Тома жаловался несколько дней, — сказала Шиина, — «В следующий раз я запомню», — сказала я ему. — Запомню что? — Чтобы пригласить людей на вечеринку. Я сказала ему, что слишком занята. — Насколько ты была занята тогда? Работала? — Мисаки слишком поздно поняла, что женщина была серьезна, ее рука дрожала. — Нет… — вздох Шиины был тяжелым от сожаления, — Я солгала ему. Я на самом деле пригласила всех, кого он знал… но никто не пришел. У Мисаки перехватило дыхание. Фрагмент давнего разговора с Томой, до потери памяти, внезапно обрел смысл. Его уклончивость в отношении своего детства, темы, которую они редко поднимали, теперь приобрела болезненную ясность. — Мы отправили его в тот город для его защиты, помнишь? — продолжила Шиина, отложив фотографию в сторону и глядя в открытое окно, — Большинство горожан не хотели иметь с ним ничего общего. И это еще были самые добрые… — ее голос дрогнул, полный эмоций, — Извини, но не могли бы мы сменить тему? — Ой… Ни слова не вырвалось из ее уст. Она чувствовала себя так редко, без вариантов. Это было не то, что она ожидала услышать, вспоминая прошлое. Но она решила приложить немного усилий. — Я пообещала себе, что всегда буду готова помочь ему, несмотря ни на что», — начала Мисаки мягким голосом. Ее рука крепко сжимала простыни, — Даже если путь, по которому он идет, будет казаться «неправильным», я буду там, рядом. — Приятно слышать что-то подобное. — Правда? — Мисаки внезапно обнаружила, что улыбается. — Как мать, я, конечно, хотела бы иметь невестку, которая бы полностью поддерживала моего сына. Речь не об архаичных концепциях, если ты об этом. Я больше хочу, чтобы у моего сына был кто-то, с кем он мог бы разделить взаимопонимание, — она внезапно замолчала, теперь глядя прямо в глаза Мисаки, — Я не могу это объяснить, но я чувствую, что в тебе есть нечто большее, чем то, что ты показываешь. И твой ответ только что это подтвердил. Мисаки почувствовала, как у нее сжалось горло, и поняла, что ее попытка перевести разговор в другое русло, возможно, была ошибочной. — И это тоже хорошо. Но ее тревоги были развеяны этими словами. Она внезапно почувствовала тепло в груди, и опасения ушли. — Я чувствую, что Тома-сан в будущем примет несколько очень глупых решений, — продолжила Шиина, ее голос был слишком спокоен для чего-то столь серьезного, — Я могу судить совершенно точно, он ведь как и его отец. Не пытайся изменить это в нем, это не сработает. — Я знаю. И я не намерена, — она уверенно подмигнула, — Я все-таки люблю его. С этими словами Шиина довольно улыбнулась. Она кивнула и нежно коснулась плеча Мисаки. — Может быть, ты слишком хороша для него. — А? — Мисаки моргнула дважды. Это не было похоже на комплимент. — Если говорить точнее, твоя непоколебимая поддержка важна, но знай, что мужчины в этой семье обречены быть бабниками, независимо от возраста. — Что?.. Девушка была так же смущена, как и удивлена. Это был разговор, которого она не ожидала. — Я поддерживаю тебя в принятии любых радикальных мер в этом отношении, — Шиина слишком пристально на нее посмотрела, — Ты не хочешь позволить ему флиртовать с любой женщиной, которая улыбается ему, как мой муж. Я обычно решаю эту проблему, сбивая его с ног! — Ааааааа?! — Мисаки пришлось отступить, когда женщина угрожающе взмахнула кулаком. — Знай, что Тома-сан получил свою силу удара от меня, а способность быть конченным плэйбоем — от отца. Я рассчитываю на тебя, чтобы держать сторону семьи Тойи-сана под контролем. — И как я должна это сделать?! Эта женщина совершенно сумасшедшая!

***

— Вот, выпей со мной, — Тойя налил немного спиртного в стеклянный стакан. Тома скептически посмотрел на отца со своего места на диване. Это был уже третий стакан сакэ, который налил Тойя, и теперь он искал компании. — Ты серьезно предлагаешь алкоголь своему несовершеннолетнему сыну? Какой же ты безответственный отец, — упрекнул Тома, хотя в его тоне не было настоящего гнева. — Да ладно, не веди себя так праведно. Это особый случай. К тому же, я прекрасно знаю, что это не первый твой раз. Это было великое предчувствие со стороны его отца. Смиренно вздохнув, Тома поднес бокал к лицу, вдыхая аромат. Содержание алкоголя не казалось слишком высоким, но, учитывая его удачу, осторожность никогда не помешает. — Чертовски безответственный отец, — пробормотал Тома, затем одним быстрым движением опрокинул маленький стакан. Он выдохнул, приятно удивленный, — Эта штука на самом деле хороша. — Моя кровь, иначе и не скажешь, — лицо Тойи покраснело, когда он похлопал Тому по спине, — Мой босс прислал мне эту бутылку несколько месяцев назад, но я так и не открыл ее до сих пор. — Хм… хороший выбор». Тома налил себе еще один напиток, быстро осушил его, прежде чем продолжить размеренным голосом, — Приятно теперь пить с отцом, когда я чувствую, что я действительно его сын. Выражение лица Тойи изменилось, смесь замешательства, недоумения и, возможно, намека на боль пробежала по его чертам. Не было простого способа обратиться к сложным эмоциям, стоящим за заявлением Томы, поэтому он позволил словам повиснуть в воздухе между ними. — Помнишь тот день на пляже? Почти год назад? — Тома посмотрел на пустой стакан, а затем на отца, — Ты спросил меня, помню ли я свое детство. Ответ был «нет». — Что? — медленно спросил он. — Правда в том, что в тот день, когда вы с мамой пришли навестить меня в больнице, вы были для меня просто двумя незнакомцами. — Тома, о чем ты говоришь? — голос Тойи звучал даже немного раздраженно. Он выхватил бутылку из рук мальчика, — Ты уже пьян. — Я лгал тебе… маме… — пауза, он наклонил голову из стороны в сторону, — Да вообще всем. Его отец не знал, что сказать. Тома мог бы подождать еще немного, сказать ему более уместно, но он был сыт по горло всем. Надоело лгать. — В тот июльский день я потерял память, — наконец сказал он, и словно с его плеч свалилась тяжесть, — Я только недавно ее восстановил, благодаря Мисаки. — Ты что, потерял… память? — казалось, он пережевывал слова, и, судя по выражению его лица, они были невкусными. — Я должен был сказать вам обоим раньше. Но оказалось, что ваш сын — титанический идиот, — взгляд Томы стал отстраненным, его губы слегка дрожали, — Мне жаль. Теперь, когда ко мне вернулись воспоминания, я понимаю, как глупо я себя повел. Ты, из всех людей, определенно заслуживал знать. Прости меня, пап. — Не опускай голову вот так, — мужчина стал серьезным, подняв одну ладонь в сторону сына, = Если кто-то тут и нуждается в прощении, так это я, — лицо Тойи посуровело, почти устрашая своей напряженностью, — Как отец, я должен был понять, что что-то не так, в тот момент, когда мы говорили. Я чувствовал, что что-то не так, но этого было недостаточно. Моя неспособность копнуть глубже и понять, что тебя тревожит, означала, что я оставил тебя страдать в одиночестве. Я не справился как отец, поэтому я тот, кто должен извиниться. — Нет… ты уже так много сделал. Давай просто оставим это позади. Теперь я в порядке. Это было сказано со всей искренностью. Теперь он действительно чувствовал себя хорошо, что заставило его задуматься, почему он не открылся раньше. Возможно, все было проще, чем он себе представлял. — Эй, вы двое», — раздался голос Шиины, она была в другой комнате, — Ужин готов. Идите скорее, пока не остыл. Они обменялись безмятежными взглядами и улыбнулись. Они подняли бокалы для последнего тоста, опрокинули их и выдохнули с удовлетворением.

***

— Итак, теперь самое главное, — сказал Тойя, усаживаясь на одном конце обеденного стола. Мисаки нервно сглотнула, заметив намек на волнение в поведении мужчины, и даже заметив, что он по какой-то причине потирает руки. Все четверо сидели за обеденным столом в западном стиле, что застало Мисаки врасплох. Но, учитывая, как много путешествовал отец Томы, было логично, что им могло понравиться включать в свою жизнь различные культурные элементы. Это также отражалось на предлагаемой еде. Аромат жареного мяса и свежеиспеченного хлеба наполнял воздух, смешавшись с запахами мягкого и воздушного картофельного пюре, хрустящей жареной курицы, нежных кусков говядины, ломтиков копченой утки, политой апельсиново-имбирным соусом, и севиче из тунца, приправленного маракуйей. — Как вы познакомились? — продолжил Тойя после драматической паузы. — О… на мгновение я подумала, что это другой вопрос, — ответила Мисаки, осторожно вытирая рот салфеткой и держа руку Томы под столом, — Я вышла подышать свежим воздухом, чтобы проветрить голову на искусственном озере в горной местности, и тут просто… появился ваш сын. — Звучит весьма романтично, — прокомментировала Шиина. — Он появился из ниоткуда и хорошенько разглядел мои трусики. — Хм? — А? Родители Томы повернулись к нему с своеобразным выражением лица. — Хе-хе… получи, Томик. Ты думал, что будешь в безопасности, потому что играешь дома? Ха-ха-ха-ха-ха! Игнорируя злодейский смех в своей голове, Мисаки смаковала кусок жареной рыбы, наслаждаясь моментом, как королева. — Не слушайте ее, все было не так, — сказал Тома, с поразительным усилием скрыть свое смущение, — Когда я там появился, она лежала на земле, широко расставив ноги. Так что… чисто технически… Это была не моя вина. — Ара, ара, Тома-сан, — сказала Шиина. То, как она наклонилась и подперла щеку ладонью, было пугающим, — Я не помню, чтобы я воспитывала своего сына, чтобы он вырос таким. Будь честен с собой. — Я говорю тебе, это была ее вина, — настаивал Тома, указывая на Мисаки, которая теперь прятала ухмылку за салфеткой, — И не то чтобы ее волновало, если кто-то хорошо ее разглядит, ее сила буквально промывает мозги. Она даже на мне это опробовала. — Конечно, именно этого извращенцы и заслуживают, — поддразнила Мисаки, подталкивая его. — Извращенцы, Мисаки-чан, я мог бы сказать несколько слов по этой теме. Ты уверена, что хочешь поиграть в это? — Черт, я зашла слишком далеко! Но он ведь не будет делать неуместных комментариев, ведь так?.. ТАК?! — Например вот, вчера вечером… — Заткнись! — Мисаки быстро закрыла ему рот обеими руками, нервно поглядывая на Шину и выдавливая улыбку, — То, что происходит в спальне, остается в спальне, идиот! — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Ладно-ладно… — Тома легко выпутался, на его губах играла ухмылка, — Но твоя память ужасна. В первый раз мы встретились не на искусственном озере. — Это не считается, — Мисаки пренебрежительно пожала плечами. Тойя приложил руку ко лбу и вздохнул. Сделав несколько глотков, он посмотрел на сына. — Меняя тему, странно, что вы решили навестить нас после того, как стал знаменитостью 5-го уровня. Держу пари, что тебе уже надоело все это внимание. — Я не получаю столько уж дополнительного внимания. Может быть, от моего учителя… и Фукиёсе… — Мне не нравится, куда это идет, — прокомментировала Мисаки. — Не позволяй власти вскружить тебе голову. Помни, Тома, с большой силой приходит большая ответственность. — Какой интересный совет, Тойя-сан, — сказала Мисаки, задумчиво положив руку на подбородок, — Звучит знакомо, однако. У меня такое чувство, будто я уже где-то это слышала. — Это из старого шоу, которое я смотрел, когда был молодым. — О? Как это называлось? — Посланник ада. Это было что-то вроде токусацу. Остальная часть разговора после этого потекла гладко. Тома и Мисаки рассказывали истории о тех летних днях, когда их жизнь была проще. На самом деле, возможно, они стали проще и сейчас. Шиина была рада услышать, что у Мисаки проблемы с плаванием, и даже предложила ей помочь с этим, на что девушка неохотно согласилась. У нее было большое будущее впереди.

***

После ужина Тома и Мисаки поднялись в его комнату. Было странно видеть что-то настолько знакомое, но в то же время настолько иное. Он вспомнил, как проводил часы в своей комнате, читая мангу о героях-идиотах, которые рисковали своей жизнью, не прося ничего взамен. Со временем его вкус изменился, он стал предпочитать более нишевые вещи, вроде истории о приключениях призрачного вора. — Мне очень хотелось перечитать арку «Мрачный Жнец»… — О чем ты говоришь? — спросила Мисаки в замешательстве. — Ничего, просто мысли вслух. Комната была простой и неотделанной, обставленной простыми, но со вкусом подобранными вещами. Мисаки не стала дожидаться разрешения, прежде чем сесть на кровать, нажав рукой на матрас, чтобы проверить его твердость. Ее озорная улыбка зажгла что-то в нем. — Я так понимаю, твоя старая комната была не такой простой, как эта, — заметила она, оглядываясь по сторонам. — Раньше у меня было множество постеров с девушками из аниме и огромная коллекция манги. И, конечно же, стопки учебников, которые накопила моя мама. Она всегда находила время, чтобы повторить со мной каждый урок, тем более, что учителям было все равно. Тома сел рядом с ней, заметив, как она держит руки сложенными под мини-юбкой, прежде чем поднять одну, чтобы игриво коснуться подбородка. — Столько работы, а ты чуть не провалился, — размышляла она с дразнящей улыбкой, — Если бы не твоя великодушная королева, ты бы остался на второй год. — Ого, спасибо вам огромное, Сёкухо Мисаки-сама. Ваша никчемная шестерка вас бы поблагодарила, да слов таких не знает с его хилым умишком. — Если ты вежливо попросишь, я, возможно, продолжу помогать тебе учиться. Таким образом, когда ты вернешься в школу, тебе не придется так сильно бороться. — Это заманчивое предложение, но… — он наклонился ближе, одной рукой нежно отводя ее волосы в сторону, а другой проводя по голой коже бедра, — Единственное, что мне интересно изучать сегодня, — это твои изгибы. — Урок анатомии, да? Ну… Давно пора, — она наклонилась для поцелуя, но отстранилась после того, как их губы на мгновение встретились, — Ты что, пьян? Вместо ответа его рука продолжила свой путь вверх по ее бедру. Их губы снова столкнулись, и между поцелуями он тихо прошептал. — У тебя есть с этим проблемы? — Мне следовало взять с собой бутылку. В следующее мгновение по комнате раздался резкий звук рвущейся ткани — ее белая блузка теперь была разорвана в клочья. Когда их губы встретились, Тома притянул ее ближе, его хватка на ее волосах превратила их в беспорядок. Он толкнул ее на кровать, забрался на нее сверху и проложил дорожку поцелуев вниз по ее шее, пока ее теплая рука скользила под его рубашку. Но прежде чем все зашло слишком далеко, проблеск ясного суждения заставил Тому вернуться. Он быстро отошел, вернувшись с чем-то в руке. — Вот, — сказал он, протягивая ей пульт дистанционного управления, — Используй эти странные баффы снова, они тебе понадобятся… — улыбка на его лице была непохожа ни на что, что она когда-либо видела. — Мне нравится, как это звучит, — она облизнула губы и слегка наклонила голову, — Но, серьезно, если я не начну чаще ходить в спортзал, я так могу и умереть. Вероятно, она думала, что это того стоит. Не то чтобы Тома когда-либо слышал жалобы. В конце концов, она всегда была «хищницей» в отношениях, возможно, даже слишком. Но со временем он научился любить это.

***

Ночная пелена уже покрыла мир, вместе с серебристой аурой полной луны, застенчиво мерцающей за облаками. Мисаки склонила голову на плечо Томы, пока они шли по тихим улочкам города. — Ты навалилась на меня всем своим весом, соберись, девочка. — Будь немного добрее, Томик, — Мисаки схватила его на ходу и захихикала, — Это была твоя идея — прогуляться вечером, хотя ты и знал, как я измотана. Твои навыки обращения с человеческим телом растут в геометрической прогрессии. Его ответом была лишь слабая, слегка высокомерная улыбка. Она наблюдала, как он дул на ее руки, его теплое дыхание было так близко, так успокаивающе. Именно в эти простые моменты Мисаки находила наибольшее умиротворение. Она хотела, чтобы ее жизнь оставалась такой вечно, но в глубине души она знала, что надвигается что-то плохое, за горизонтом надвигается буря, едва заметная, но неизбежная, готовая забрать эти моменты. Это было стыдно. Но, по крайней мере, сейчас эта буря была еще далеко. — Может быть, когда-нибудь я привыкну к этому, — думала она, прижимаясь к его плечу и спокойно дыша, — Может быть… не он же один влипает во всякие передряги. В ней формировалась новая решимость. Возможно, это было не что-то помпезное, фейерверк, показывающий себя в климатическом взрыве. Это была просто свеча, слабо светящаяся в уже яркой комнате. Легко упускаемая из виду сейчас, решающая позже. Она решила последовать за ним, полностью осознавая, что повлечет за собой это решение, и она была готова ко всему, что последует дальше. — Тихо, идиот, там люди, — раздавались вдалеке женские голоса, — Эй, подожди… Я знаю ее. — Проблемы? Не слишком ли рано? — Сёкухо Мисаки? — спросила девушка, застенчиво приближаясь к паре на обычной улице. За ней следовала подруга, которая выглядела нервной, — Это ты! Я видела тебя там в тот день, на Дайхасейсай. — Церемония открытия? — задумалась Мисаки, отрывая голову от плеча Томы, чтобы улыбнуться девушке, — Ты была там лично или смотрела трансляцию? — К сожалению, я не смогла там быть. Но это действительно ты! Боже мой, вживую ты еще красивее, не так ли? — Она указала на Мисаки, повернувшись к подруге, стоявшей на тротуаре, — Смотри, это Уровень 5! Уровень 5 в нашем городе. Как же это круто! Мисаки откинула волосы набок, позволив им развеваться в ночном воздухе. Она привыкла к такой реакции, но сейчас ей хотелось сказать что-то еще. — Двое 5-го уровня, на самом деле, — сказала Мисаки с ноткой гордости, — Томик получил повышение несколько месяцев назад. — То…мик? — другая девушка подошла ближе, ее лицо исказилось от замешательства, когда она посмотрела на парня с колючими волосами, — Как… Камидзё Тома? Мисаки услышала, как он прошептал едва слышное: — Да — тут же отводя взгляд. Острая боль пронзила ее грудь. — Это невероятно! — другая девушка теперь стояла рядом со своей подругой, совершенно взволнованная, даже больше, чем она, — Местный житель нашего города стал эспером 5-го уровня! Какой крутой силой ты обладаешь? — Эм… — Тома выглядел очень нервным, его губы были сжаты, когда он пытался сформировать слова, — Послушайте, я 5-го уровня, но мои силы не так уж велики. На самом деле я всего лишь #8, самый слабый из всех. Вздох сорвался с губ Мисаки, и, игриво ткнув его пальцем в спину, она с улыбкой повернулась к девочкам. — Не обманывайтесь, он просто не любит хвастаться, — сказала она тоном гордой матери. Она схватила Тому за руку, — Единственная причина, по которой он занял 8-е место, — это протокол. На самом деле он победил эспера номер один в прямом бою. — Правда?! — две девушки синхронно запрыгали, подпрыгивая от восторга. Тома, казалось, был совершенно ошеломлен такой реакцией. — Ты что, такой сильный? — Не… — Да, он такой, — прервала его Мисаки, прижимая его ближе, — Ждите экзаменов в следующем году. Я уверена, что его повысят до номера 1. Просто подождите. — Ух ты… Они казались удивленными и пораженными, нервно переглядываясь, перешептываясь между собой. Старшая девочка, которая подошла первой, достала телефон из кармана, прежде чем нервно приблизиться к ним двоим. — Могу ли я сфотографироваться? — она вдруг застеснялась. — Конечно», — сказала Мисаки, но быстро остановилась, — Что ты думаешь, Тома? — Меня это вполне устраивает, — пожал он плечами. После некоторых уговоров им удалось сделать селфи вчетвером, на котором Мисаки сделала знак мира и послала в камеру воздушный поцелуй. — Камидзё-сан, ты какой-то напряженный, — сказала младшая девочка, прислонившись к нему. Сдержанность Мисаки постепенно исчезала по мере ее приближения, — Давай, улыбнись. — Ты можешь сделать это быстро? — Мисаки немного сдержалась от этого тона. Слова Шиины эхом отдались в ее голове. — Сохраняй спокойствие, Сёкухо, ты ответственная девушка, так что улыбнись и помаши рукой. По крайней мере, у нее было хорошее самообладание, возможно, даже лучше, чем у ее будущей свекрови. Пара наблюдала, как две взволнованные девушки ушли, старшая слегка наклонила голову, глядя на Тому, как это делают, когда кто-то сожалеет о чем-то. Было тихо, но Мисаки почувствовала, как дыхание ее парня участилось, но он оставался спокойным. Он даже выглядел счастливым. — Это не так уж и плохо, — сказал он, разжимая и сжимая правую руку, — Это странно, но теперь я чувствую себя по-другому. Это было то, что девушке, вероятно, потребовалось бы некоторое время, чтобы полностью понять, но она, безусловно, приложит усилия. Это то, что она пообещала себе. Со временем она станет тем, на кого он сможет опереться, тем человеком, на которого он будет равняться в самые трудные времена, и она разделит с ним самые счастливые моменты. — Это определенно приятно. Но я все еще чувствую себя так же… даже после стольких изменений. Мисаки потребовалось некоторое время, чтобы понять, что ее на самом деле ведут, точнее, к небольшому озеру в центре площади. Полная луна наконец-то появилась из-за облаков, ее мягкая вуаль освещала деревья, скрывая шепот, разносимый ветром. На поверхности озера взгляд привлекло неземное серебристое отражение, заставившее Мисаки вытянуть ногу, коснуться этого жидкого зеркала, отбрасывая волны на это идеальное изображение, на эту искаженную иллюзию. — Раньше мне нравилось приходить сюда», — сказал Тома. Он смотрел на настоящую луну над собой, а не на ту, что у его ног, — Чтобы уйти… и остыть. Мои родители всегда беспокоились, когда я возвращался. Они боялись, что кто-то нападет на меня среди ночи… что я никогда не вернусь. Мисаки позволила ему сделать паузу, и воцарилась спокойная тишина. Она взяла его за руку и положила голову ему на плечо. — Я этого не выбирал, — продолжил он, пристально глядя на свою правую руку, — Но я убедил себя, что все в порядке, — теперь он смотрел на поверхность озера, на прекрасную иллюзию перед ним, искаженную нежными волнами, вызванными прикосновением девушки, — Оглядываясь назад, я понимаю, каким дураком я был. — Все в порядке, — быстро вмешалась она, почти шепотом, — Нет проблемы в том, чтобы цепляться за удобную иллюзию. Пока ты всегда готов смотреть правде в глаза, когда это необходимо. Я усвоила это на собственном горьком опыте. Но в конце концов я была вознаграждена, так что это все, что имеет значение. — Вознаграждена? Она просто кивнула и подняла глаза. — Эй, подними нас. Давайте хорошенько полетаем на этом ночном ветру. Не говоря ни слова, он поднял правую руку, и появился небесно-голубой с золотом плащ, распространяющийся на спину, где появились гигантские крылья летучей мыши. Изумрудный след также можно было увидеть распространяющимся в воздухе, как пыль, но это, казалось, было не более чем далекой иллюзией, но все еще присутствующей. Они вдвоем оставили землю позади, девушка устроилась у него на руках, и он нес ее, как принцессу. Ночной ветер, бьющий в лицо, казалось, не беспокоил ее, да и вообще ничто не беспокоило в этот момент, так какие же шансы были у чего-то столь маленького? Сверху она посмотрела вниз на поверхность озера, луна светила там в почти сюрреалистической сцене. Мисаки пригладила свои растрепанные волосы на ветру, а затем поняла что-то важное об этом полете. — Мы не теряем высоту, — быстро прокомментировала она, — Теперь ты можешь летать идеально. — Конечно, больше меня ничего не сдерживает. Его взгляд был устремлен прямо на нее, не на идеальную иллюзию внизу, и не на луну, снова спрятавшуюся за облаками. Она была в центре внимания, и она хотела, чтобы так было всегда. Тома наклонился к ней в этот момент, Мисаки почти закрыла глаза, ожидая поцелуя, но парень остановился на полпути и прошептал в ее сторону. — Я обещаю, что отныне мое внимание всегда будет приковано к тебе. — Ара, ара. Это приятно слышать, но, учитывая твою способность иногда так быстро менять свое мнение, должна ли я быть счастлива или нет? — Тебе не о чем беспокоиться, — он на мгновение замолчал, нежно убирая с ее лица струящуюся золотистую прядь. — Я люблю тебя , так что это самое меньшее, на что ты можешь рассчитывать, не думаешь? Секухо Мисаки почувствовала, как жар поднимается по ее телу, и, сама того не осознавая, она уже наклонилась и взяла его губы. Она не была уверена, но, вероятно, прошла целая минута в этот внезапный момент, затопленный желанием. Когда она наконец отстранилась, она почувствовала, как ее глаза увлажнились, но слезы не вытекли. — Я тоже тебя люблю, — ответила она плачущим голосом, — Я люблю тебя… Я так сильно тебя люблю… все это время… Я так сильно тебя любила… Ее лицо скоро превратится в месиво, и густые слезы не перестанут литься. Но ей было все равно. Это были уже не те слезы. Не было ни вины, ни боли, ни страха. Не было ни ненависти, ни сожаления. Теперь она могла двигаться дальше. Но не одна. Королева услышала, как ее король сказал, что любит ее в последний раз, прежде чем она заставила его замолчать еще одним страстным поцелуем. Это был бальзам для ее измученной битвой души, сладость, которую она жаждала больше, чем сам воздух. В этих объятиях она не была королевой, обремененной обязанностями и ожиданиями, она могла позволить бремени своей короны раствориться. После всего она искала убежища в этом желании. Это было меньшее, чего она заслуживала, поэтому не было никаких проблем в желании такой великой награды…

…после долгих поисков чуда.