Глава 11. Изумрудный голубь

All Time Low — Dirty Laundry

      Будний день врача наполнен обычной рабочей рутиной. Утренний обход пациентов, проверка их состояния, назначение нового лечения или, если показатели удовлетворительны, то выписка. Потом прием новых пациентов, операции, консультации и все это только до обеда. Далее короткий перекус и снова в бой. Но сегодня у заведующего кардиологии доктора Кана были еще кое какие планы.       Через несколько дней после благотворительного приема Кан сидел в своем кабинете и разбирался с делами пациентов, как к нему постучались.       — Здравствуйте, доктор Кан, можно? — тихо произнес Чонин и аккуратно заглянул в кабинет.       — Здравствуй, Чонин, конечно, — улыбнулся доктор. — Проходи.       Чонин зашел в кабинет и хотел сесть на стул перед столом врача, но старший пригласил сесть его в кресло рядом с журнальным столиком.       — Как твое самочувствие? — спросил Кан. — Одышки больше не было?       — Нет, с того вечера нет, — ответил младший, вспоминая свой последний приступ. — Все нормально.       — Хорошо, твои показатели не ухудшились после этого приступа, это тоже хорошо. А сейчас я хотел обсудить кое что с тобой.       — Что?       — Недавно мне поступило предложение, чтобы наладить в нашем отделении паллиативную помощь для пациентов. Ты знаешь, что это такое?       — В общих чертах. Что-то вроде поддержки пациентов на всем этапе лечения, помощь с процедурами, психологическая помощь и тому подобное.        — Да, ты прав. Как ты сам знаешь, эмоциональное состояние может сильно влиять на здоровье, поэтому важно, чтобы эмоциональный фон пациента был благоприятным во всех областях его жизни. Не только в больнице, но и в семье.       Чонин кивнул, опустив взгляд на руки, которые прятал в рукавах рубашки, и думал о том, что до недавнего времени абсолютно весь его эмоциональный фон, как дома, так и на лечении, был не то что тягостным, а даже гнетущим. Как радоваться, если родители возвращаются домой с работы около десяти вечера абсолютно уставшие и вымотанные, которым едва хватает сил, чтобы перед сном разок улыбнуться своим детям? И откуда возьмется радость, если в стенах больницы буквально все вокруг напоминает о собственной болезни и приближающейся участи?       Но сейчас парень испытывал столько ярких эмоций, сколько не переживал, как он думал, за всю жизнь. Каждый день был наполнен чем-то новым и более лучезарным, чем все предыдущие дни, а боль была лишь призрачным воспоминанием, которое возвращалось в моменты, когда Хвана не было рядом.       Чонин улыбнулся от мыслей о парне, который еле-еле отпустил его на прием врача, не желая проводить эти полчаса без него. А сейчас сидел под дверью и смиренно ждал, выкладывая в инстаграм новый пост. Совместное селфи из ресторана, где Йен прикрывал лицо меню. От этого сердце только быстрее билось.       — И…что вы хотели обсудить по этому поводу? — спросил младший, не вникая в суть дела.       — С завтрашнего дня в нашем отделении раз в неделю будут проходить сеансы психотерапии для пациентов и их родственников, — сказал Кан. — Это будет что-то вроде группы поддержки.       — Группа поддержки? Но зачем, я не совсем понимаю.       — В последнее время я стал замечать, что у некоторых пациентов показатели начали ухудшаться без каких либо причин. Они ходят на лечение, нет никаких физических факторов, которые могли бы вызвать такое, и остаются только эмоции. Поэтому мы с другими врачами посовещались и решили организовать сеансы, чтобы пациенты смогли поделиться своими мыслями и переживаниями с родными, ведь чаще всего они молчат обо всем.       Йен сжимал кулаки в рукавах рубашки, а его дыхание стало тяжелее.       — И…вы хотите, чтобы я тоже ходил в такую группу? — спросил Ян, не глядя на старшего.       — Да, все верно.       — Но вы же сами говорили, что мое состояние сейчас хорошее. Я и чувствую себя намного лучше, чем месяц назад, зачем мне посещать такие сеансы?       — Да, твое состояние сейчас и правда намного лучше, чем месяц назад, и у этого есть вполне логичное объяснение.       — Какое?       Кан улыбнулся и тихо усмехнулся.       — Твой парень, — ответил старший.       Чонин сразу же покраснел, но его губы слегка растянулись в улыбке.       — Ну… Хенджин очень помогает мне, — тихо сказал Ян, глядя на свои руки. — Поэтому да, с ним я чувствую себя лучше.       — И это хорошо. Но это еще не все.       — А что еще?       — Скажи, как у тебя дела в семье?       Чонин задумался над ответом и подбирал слова очень тщательно. Отношения с родителями всегда были хорошими, насколько это возможно. Мама уже сама интересовалась тем, как дела у него с Хенджином, а папа давал различные советы на тему того, как удержать богатого парня при себе. Но с братом отношения никак не изменились. Остались такими же холодными, какими были почти всю жизнь.       — Все нормально, — ответил Чонин, думая, что это единственный ответ, который описывает баланс между родителями и братом.       — Нормально? — для уверенности спросил Кан.       — Да, у меня все хорошо с родителями.       — А с братом?       — Ам…все нормально.       Доктор кивнул, но заметил в голосе парня неуверенность. Старший не раз замечал, что братья Ян не особо хорошо друг с другом общаются. По правде, Кан видел Сынмина всего несколько раз, и каждый этот раз сопровождался холодными взглядами со стороны младшего брата к старшему и наоборот. В этом как раз таки и крылось беспокойство Кана за своего пациента.       — Чонин, я хочу, чтобы ты тоже посещал эти сеансы психотерапии, как и другие пациенты, — сказал доктор.       — Но зачем? — все никак не понимал Ян. — Я же говорю, все нормально.       — А нужно, чтобы было хорошо. Паллиативная помощь это такое же полноценное лечение, поэтому я тебе его назначаю. Это только раз в неделю. Сеансы будут полезны не только тебе, но и твоим родным.       — Родным?       — Да. На сеанс нужно прийти с родственником, мамой, папой или братом.       — Но…мои родные заняты на работе, они не смогут прийти.       — Сеанс идет всего час, возможно, они смогут присутствовать.       — А если нет, я могу не приходить?       — В таком случае все равно приходи. Сможешь побеседовать с психологом лично.       Ян тяжело вздохнул и чуть не закатил глаза. Последнее, что ему сейчас хотелось, это тратить время на обсуждение давно известных проблем. Уж лучше пусть Хенджин выложит фото из его паспорта в инстаграм и подпишет, что встречается с этим парнем, и то будет лучше, а не весь этот психологический курс.       — Ладно, я спрошу родных, — все-таки ответил Чонин.       — Хорошо, — произнес старший и встал с кресла, а следом подошел к своему столу. — Это правда может оказаться весьма полезным аспектом в твоем лечении.       — Как десять таблеток за раз, — себе под нос сказал Ян.       — Что? — спросил доктор.       — Нет, ничего, — ответил Йен и встал с кресла. — Когда сеанс?       — Завтра в два часа.       — Ладно. Я могу идти?       — Да, конечно.       — Хорошего дня.       — Спасибо, и тебе.       Чонин поклонился и вышел из кабинета. Хван ждал его на диванчике рядом, читал комментарии под новым постом. В последнее время это стало его любимой литературой, помимо медицинских рекомендаций при сердечных заболеваниях. Старший заметил блондина и сразу к нему подошел.       — Все хорошо? — спросил Хенджин, взяв парня за руку.       — Да, более-менее, — с улыбкой ответил младший.       — Более-менее? Что-то случилось?       — Да так, ничего интересного.       — Я буду рад услышать и неинтересное.       Йен смотрел на Хенджина некоторое время, думая, что ответить. Грузить старшего этими мыслями совсем не хотелось. Но его большие и блестящие глаза всегда пробивали оборону.       — Просто…доктор Кан придумал какой-то новый план лечения, а я не понимаю, какой в этом смысл, — хмуро ответил Ян.       — А что за лечение?       — Это…психотерапия.       Хван удивился, но, вспомнив о том, как он обсуждал это с доктором Каном, даже обрадовался.       — Психотерапия? — спросил Хенджин с легкой улыбкой, которая выдавала его радость. — То есть, будешь ходить к психологу?       — Да, и не я один, — произнес младший.       — В каком смысле?       — Это должна быть группа поддержки для пациентов и их родных, поэтому на каждый сеанс нужно приходить с родственником. Но толку мне ходить одному?       — Почему одному? Приходи с папой или с мамой.       — Они целыми днями работают, поэтому они не смогут прийти.       — А брат?       — И брат тоже, и он…он тоже не сможет. Да и зачем мне вообще ходить к психологу?       — Это полезно. Сможешь обговорить со специалистом, если тебя что-то беспокоит и тревожит. Обсудить то, что тебя волнует и, если есть какая-то проблема, найти решение.       Чонин нахмурил брови, а в его голове начали быстро проноситься мысли. Что-то подобное Хван уже говорил.       — Подожди…это что, была твоя идея? — спросил младший.       — Какая? — произнес Хенджин, стараясь сохранять искреннее непонимание.       — Психолог. Это ты посоветовал доктору проводить сеансы?       — Ам…нет, с чего ты так решил?       — С того, что только ты мне говорил о том, что любую проблему можно решить, нужно лишь подумать как.       Хенджин смутился за секунду, как школьник рядом с симпатичной девушкой. Парень даже не думал, что младший так быстро все поймет. Хван похлопал глазами и состроил милую мордашку, пожав плечами.       — Ну…возможно, — ответил старший.       Ян закатил глаза, цокнул языком и шумно выдохнул.       — Хенджин, блин, ну зачем? — уставшим голосом спросил Йен и отошел от старшего.       — Ты был очень грустным, я хотел тебе помочь! — ответил Хенджин и подбежал к блондину. — Правда, я просто хотел, чтобы тебе стало лучше.       — Но мне и так лучше. С тобой мне всегда лучше.       — Мне приятно это слышать, — улыбнулся парень. — Но тебе следует сходить на этот сеанс. Разговор помогает, если что-то беспокоит. Пожалуйста, Йен-а, сходи ради меня.       Хенджин снова смотрел своими щенячьими глазами, умоляя изо всех сил. Это был один из самых эффективных его приемов, ведь перед таким чарующим взглядом Ян не мог устоять.       — Ладно, я приду, — ответил Чонин, но без особого энтузиазма. — Посижу и послушаю.       — Спасибо! Спасибо, Йен-а! — обрадовался Хван и поцеловал младшего в щеку. — Угощу тебя после этого чем-нибудь вкусненьким.       Чонин усмехнулся. На сегодня его процедуры были закончены, а Хенджин разобрался с делами о новых поставках и поэтому они покинули больницу. Хван отвез Чонина домой, а у самого был еще один план. Он взял телефон и написал Джисону.              HJ: Белка, привет. Ты уже дома?              Через пару минут поступил ответ.              JS: Да, я дома, а что?       HJ: По пиву?       JS: С радостью. Возьми еще острые крылышки и побольше.       HJ: Будет сделано.              Хенджин еще со дня игры в футбол хотел поговорить с другом. Старший хотел выяснить, что происходит сейчас с Ханом, потому что никогда прежде не видел его таким угнетенным. Джисон всегда излучал радость, даже если происходило что-то грустное. Он никогда не унывал, не печалился и был тем человеком, который говорил: «Все будет хорошо, не переживай, мы все решим». А сейчас Хван просто не узнавал друга. Посиделки с пивом и едой для них были как совещания, на которых они могли высказать друг другу все, о чем сейчас переживали, поэтому Хенджин спешил в центр за самыми вкусными крылышками.       Через час Хван поднялся на этаж и позвонил в звонок. Хан открыл дверь и легко улыбнулся, протянув руки другу.       — Ура, ты наконец-то пришел, — произнес младший. — Точнее, наконец-то пришло пиво.       — Я прилагаюсь к пиву, так что неси бокалы, — ответил Хенджин.       Парни прошли в гостиную. По всей видимости, Джисон ничем не занимался, потому что одет был в домашнюю одежду, а его волосы торчали в разные стороны. В гостиной был включен телевизор, где показывали шоу про животных, а на диване лежал плед и подушка.       — Ты что, заболел? — спросил Хван.       — Нет, я здоров, — ответил Джисон. Он взял на кухне стаканы и чашки для закусок и расставил на журнальном столике.       — А что тут у тебя за пижамная вечеринка?       — Просто отдыхаю.       — Обычно ты отдыхаешь в клубе или на концерте, а сегодня захотел посмотреть Дискавери?       Хан усмехнулся и пожал плечами.       — Неохота никуда идти.       Из-за этих слов Хенджин только сильнее убедился, что с его лучшим другом что-то не так. Но с самого начала не стал спрашивать об этом в лоб, а решил хотя бы накормить младшего.       Программа про животных оказалась довольно интересной и забавной. Показывали маленьких животных в разных смешных ситуациях и рассказывали занятные факты. Парни выпили по паре банок и расслабились. Хван решил, что уже можно спросить, что же случилось.       — Эй, Джисон, как твои дела? — спросил старший, отпив пива.       — Я заправлен пивом и острой курицей, так что отлично, — ответил Хан.       — Это, конечно, прекрасно, но я спросил как дела у тебя, а не у твоего желудка. Как ты?       Джисон смотрел в экран телевизора и улыбался, но его улыбка выдавала тоску, которой парень никогда не страдал. На экране были тигрята. Яркое напоминание лучшего дня в жизни. Хан сделал глубокий вдох, а затем мельком взглянул на старшего.       — Никак, — ответил Джисон. — Я никак.       — Что случилось? — сразу спросил Хенджин.       — Правда хочешь знать?       — Ты мой лучший друг, я всегда хочу знать, почему тебе никак.       Джисон улыбнулся и убрал бокал на столик. Он залез на диван, поджал ноги лотосом и взял подушку.       — Помнишь Минхо? — спросил младший.       — Конечно помню, — ответил Хенджин и так же устроился на диване. — Твой ненаглядный.       — Да, именно.       — Что между вами? Ты же приглашал его на свидание, сходили?       — Да, мы сходили.       — О! Так поздравляю! А куда ходили?       — Мы были в Сеульском парке.       — Обалдеть! — воскликнул Хенджин. — Это же одно из самых крутых мест для свиданий! А я и не думал, что ты такой романтик.       — Ну вот представь себе, — хмыкнул младший.       — И что вы там делали?       — Мы гуляли в зоопарке и кормили животных. Потом катались на аттракционах и гуляли в розовом саду. Мы много говорили и он даже о себе рассказывал что-то. Мне сперва казалось, что он пошел со мной на свидание просто потому, что пожалел или чтобы я наконец отвалил от него, но мы и правда делились…чувствами. Банально звучит, но я тебе не поэт, чтобы расписать тут все в красках, как нам было хорошо.       Хван усмехнулся.       — Я и не жду от тебя стихотворений, — сказал Хенджин.       — Вот и отлично, потому что я сейчас ни одну рифму не придумаю.       — Что еще вы делали?       — После парка мы прокатились на канатной дороге до башни Намсан. И знаешь, Минхо еще на фуникулере начал паниковать и сказал, что боится высоты, но он согласился подняться на самый верх башни, если я все время буду рядом. И я был рядом буквально каждую секунду. Я боялся, что ему станет плохо или его накроет паника из-за высоты, там ведь двести метров. Но и там все было хорошо. Он даже сказал, что ему понравилось. Мы шутили, веселились и нам правда было хорошо. Все было хорошо.       — И что потом?       — Потом мы поехали в ресторан. Это был его единственный выходной и я сказал, что такой день нужно отметить. Мы выпили вина, все время говорили о чем-то и я даже сказал ему о том, что мечтаю открыть свой ресторан, независимый от родителей. Он тоже рассказал о своих мечтах и…все было хорошо. Абсолютно все.       — Но? — спросил Хван, предполагая, что во всем этом есть какой-то подвох.       Джисон снова тяжело вздохнул от всех тех воспоминаний, которые были такими далекими, как дно океана или другая галактика, но все равно парень помнил все так ярко, как будто это произошло вчера. Все то тепло, доверие и нежность он помнил до мельчайших деталей и боялся потерять эти воспоминания даже сильнее, чем счастливые моменты из детства.       — Но потом…потом стало еще лучше, — ответил Джисон, пялясь в одну точку.       — Что может быть лучше прогулки в красивом парке, отличного ужина и разговоров о мечтах? — поразмыслил Хван.       Хан нерешительно посмотрел на друга и пожал плечами, скорчив смущенную мордочку. Хенджин сперва нахмурился, стараясь прочитать в этом всем ответ, но потом до него резко дошло и он распахнул глаза.       — Да ладно! — выкрикнул старший. — Вы что…реально?!       — Д-да… — ответил младший и откинулся на спинку дивана.       — На первом свидании?! Ну ты даешь! Ты же никогда так не делал.       — Я и не планировал этого! — закричал Хан и накрыл голову руками. — Я хотел просто погулять с ним, проводить до дома, поехать к себе и лечь спать и все! Я даже не думал, что все так закончится!       — Но закончилось ведь и довольно круто! Чего ты расстраиваешься?       — В этом вся и проблема.       — В чем?       Джисон опустил руки и долго смотрел в потолок, старательно думая над ответом, потому что сам не до конца все понимал.       — Он больше не хочет меня видеть, — ответил Хан и посмотрел на старшего.       — Почему? — удивился Хенджин. — Что случилось?       — Я не знаю. Я проснулся утром один и подумал, что он ушел на работу, потому что у него был только один выходной. Поэтому я поехал к нему, чтобы принести кофе, а когда мы встретились, то…все.       — Что значит «все»?       — Все, конец. Он сказал, что раз я получил, что хотел, то могу больше не притворяться, что он мне нравится.       — Серьезно? Почему он так сказал?       — Я не знаю! — завопил младший. — Я не понимаю его! Он сказал, что не выдержит новых отношений ни с кем, потому что не хочет разочаровывать других, и я ничего не понял.       Хан пялился в потолок, а Хенджин смотрел на друга таким же непонимающим взглядом, какой был и у самого Джисона. Младший погружался только в большую меланхолию, но Хван не собирался все так оставлять.       — Тебе нужно поговорить с ним и сказать, что чувствуешь, — сказал старший. — Может, он просто не понимает твои чувства или не знает.       — Я говорил ему, что он мне нравится, но он все равно меня не слушает. Я ждал его после работы много раз, чтобы просто поговорить и понять, что случилось, но он даже не смотрит на меня.       — Тогда напиши или позвони. У тебя есть его номер?       — Есть, но, скорее всего, он уже заблокировал меня, поэтому без толку. Но…есть у меня еще одна идея, которую я хочу попробовать.       — Что?       — Если я тебе скажу, то ты будешь смеяться или скажешь, что я маньяк.       — Теперь я точно хочу это услышать. Давай говори!       Джисон вздохнул и посмотрел на старшего, а тот в предвкушении даже выпрямился.       — Я… — начал Хан, но сразу смутился от осознания того, как это сомнительно. — Я хочу пойти к нему домой.       — Чего? — выпалил Хенджин и нахмурил брови.       — В общем, — младший выпрямился и принял самый серьезный вид, — Минхо ездит на метро после работы. Я пытался догнать его в метро, чтобы поговорить, но всегда терял его из виду, потому что там много людей. Но недавно я узнал, на какой станции он выходит и поэтому…постараюсь не потерять его в следующий раз.       Хван хлопал глазами и даже рот приоткрыл. Он никогда не думал, что младший обладает такой хитростью, но это оказалось интересным открытием.       — И…что будешь делать, когда придешь к нему домой? — спросил старший.       — Я просто скажу все, что чувствую, — ответил Хан. — Я устал от этой депрессии и хочу, чтобы она закончилась. Я не верю, что все, что между нами было, ничего для него не значит. Я хочу понять, что он скрывает, и если я правда сделал что-то не так, я отступлю. Но только когда получу прямой ответ.       Хван улыбнулся, заметив в младшем какие-то новые черты. Прежде парень не был таким решительным и слегка безумным. Но это подходило ему.       — Что ж, удачи тебе с этим, — ответил Хван. — Расскажи потом, как все прошло.       — Надеюсь, он не подаст на меня в суд за преследование, — хмыкнул Джисон.       — Убеди его не делать этого. Как ты вообще узнал, где он живет?       — Это Йен мне сказал.       — Правда?       — Да, еще тогда на приеме. Мы болтали и он тоже сказал, что мне следует поговорить с Минхо, поэтому подсказал, на какой станции выходить. Как, кстати, у него дела? У него все хорошо?       — Да, все хорошо.       — А что случилось тогда? Он внезапно побледнел и дышал так тяжело, я даже испугался.       — Это…это был приступ одышки, — Хван произнес слова осторожно, словно боялся, что подобное повторится, если он скажет об этом вслух. — Такое случается из-за…ам…застоя крови в сосудах, а такое может случиться, например, из-за быстрой ходьбы и даже если перенервничает.       — Хм, я бы тоже занервничал, если бы на меня так наехали, — невзначай сказал младший и налил себе еще пива.       — В каком смысле? — спросил Хенджин с хмурым видом.       Хан пил пиво и смотрел на друга растерявшимся взглядом — парень почувствовал, что сболтнул лишнего.       — Ам… — произнес Джисон и убрал стакан на столик. — Если бы мне наговорили столько неприятностей, я бы тоже расстроился.       — Каких еще неприятностей? — снова спросил старший, пока его глаза на лоб лезли. — О чем ты говоришь?       — Йен тебе не рассказывал? — озадаченно спросил младший.       — А что он должен был мне рассказать?       — Ну…мы болтали у бара, а потом к нам подошел Чанбин. Он начал спрашивать Йена про то, как вы познакомились, чем он занимается, а потом про то, чем болеет. А после Чанбин сказал что-то вроде того, что Йен тебе нравится из-за того, что ты...любишь проявлять жалость к другим и поэтому встречаешься с ним, потому что он тоже…жалок.       — Что?! Да как он посмел?! — громко выкрикнул Хенджин, а Хан от такого высокого звука прикрыл уши. — И из-за этого Йену стало плохо?       — Мне кажется, да. Он начал нервничать и волноваться, а потом он сказал, что ему нужно отойти.       — Вот сопляк мелкий! — снова воскликнул Хван. — Мне то просто сказал, что в зале было жарко и у него голова закружилась. Получит у меня! А Чанбин…кто ему позволил такое говорить! Увижу — убью!       — Да ладно тебе, не пыхти так. Он просто выпил много.       — Так нечего было напиваться до такого состояния!       — Будто сам никогда не напивался, — хмыкнул младший.       — Но я хотя бы оставался при этом нормальным человеком и не позволял себе говорить такую низость, — с грозным видом ответил Хенджин.       Джисон поджал губы и опустил взгляд на свои руки, а Хван глубоко дышал, пребывая в ярости.       — Ты тоже считаешь так, как и Чанбин? — спросил старший. — Что я с Йеном из-за жалости и что эти отношения ненадолго.       — Нет! Конечно нет! — сразу ответил светловолосый. — Йен отличный парень, добрый и милый.       — А еще он очень сильный, — добавил Хван и встал с дивана. Он прошел к балкону и открыл дверь, чтобы впустить свежий воздух. — Ты просто не представляешь, насколько он силен. Он всю жизнь живет со своей болезнью и, конечно, бывают моменты, когда ему тяжело и страшно, но он продолжает идти. Эта болезнь уже забрала столько его сил, но он её не боится. Он гораздо больше боится людей, которые как раз таки его жалеют. Видел бы ты, как он переживал, когда мои родители пригласили его к нам в гости. А перед благотворительным вечером переживал еще сильнее, потому что считал, что не подходит таким людям.       — Не подходит? — не понял Хан.       — По статусу. Он считает себя…боже, недостойным таких людей, как я или мои родители. Но он заслуживает весь этот мир. И я никому не позволю говорить, что он жалок. Пусть сами сперва испытают все, через что он ежедневно проходит, а потом я пожелаю им заткнуться и идти на все четыре стороны.       Джисон улыбнулся. Прежде он не видел лучшего друга таким серьезным по отношению к человеку, с которым встречается. Раньше это были простые, мимолетные чувства, которые быстро вспыхивали и угасали так же в моменте. Но сейчас все было по другому. Хан поднял свой стакан и улыбнулся теплее.       — За нас с вами и за хрен с ними, — сказал младший. — Не бери в голову, что там говорят другие. Вы отлично вместе смотритесь.       Хенджин усмехнулся и подошел к столику. Он взял стакан и вздрогнул с Ханом, а затем выпил до дна. Хван откинулся на спинку дивана, но внутри все еще бушевала злость.       — Помнишь, как прошлым летом мы все поехали на море? — спросил старший.       — Да, крутые были выходные, — ответил Джисон, улыбаясь от воспоминаний.       — Не для меня.       — Почему?       — Я ходил серфить, а когда вернулся, вы уже ушли в клуб, но Чанбин ждал меня. Я переоделся и спустился вниз, а Чанбин говорил по телефону. Я не знаю, с кем он разговаривал, но они говорили обо мне. Чанбин сказал, что давно уже думает о том, чтобы начать со мной встречаться, а потом он засмеялся и сказал, что…такому красивому парню, как я, нечего умничать, а я еще и с деньгами, мне тем более не о чем думать, достаточно просто держаться за руки.       — Черт… — протянул младший и нахмурился. — Теперь понятно, почему ты тогда так сильно напился. Еще и с девчонкой потом ушел.       — Да, только что мы делали я никогда не вспомню, — хмыкнул старший.       — Хен, мне жаль, — сказал Джисон. — Я даже не подозревал, что он так думает о тебе.       — Может, он сказал это не нарочно или пошутил, но…я не хочу быть с человеком, который во мне видит лишь красивое лицо и деньги родителей. Не хочу быть пустым местом.       — Ты не пустое место. Ты умный, веселый и добрый парень. Кто бы еще смог добиться такого признания для больницы так быстро?       Хенджин улыбнулся и даже покраснел.       — Надеюсь, Йен тоже так считает, — произнес старший.       — О, я уверен в этом, — сказал младший и налил еще пива другу и себе. — Ты вообще видел, как он на тебя смотрит?       — Как?       — Как кот из «Шрека», — ответил Хан и состроил такое же милое лицо и выпучил глаза, как и кот из мультфильма.       Хенджин засмеялся, а следом за ним и Джисон. Хван покраснел ярче и не переставал улыбаться, потому как все мысли разом заполнил Ян.       — Как-то раз я пошутил, что нравлюсь Йену из-за того, что я красивый и богатый, а он сказал, что я нравлюсь ему не поэтому, — с улыбкой до ушей сказал старший.       — А почему? — поинтересовался Хан.       — Я просил его сказать, но он не отвечал. Мы поспорили, что если я выиграю у него в карты, он расскажет.       — И сколько раз ты проиграл?       — Пять, — снова засмеялся Хенджин, как и Хан. — И теперь я исполняю его желания. Я думал, он будет загадывать чего-то дорогого, например, чтобы я купил ему машину или украшений, а он…он просил чего-то простого. И сейчас я исполнил всего два желания, а он не знает, чего пожелать еще. Я ему говорил, чтобы загадывал что угодно, а он просто: «Я не знаю». И это…с ума меня сводит. Он меня с ума сводит. Он такой…скромный, вежливый, сдержанный, добрый и осторожный, боится мне лишнее слово сказать, как будто я какой-то до ужаса важный человек.       — Так ты и важный. Для него.       — А он важен для меня. Знаешь, все мои бывшие это просто пришел, увидел, переспал и попрощался, а Йен…он самый невероятный человек, которого я встречал. И я…я хочу большего. Гораздо большего. Хочу быть не просто важным человеком, а тем, рядом с которым ему будет хорошо всегда. Даже если все вокруг будет плохо, он посмотрит на меня и улыбнется. Я…я все готов для этого сделать.       Хан смотрел на старшего, который так сильно погрузился в свои мысли, а у самого появилась улыбка.       Они посидели еще пару часов, а затем Хван вызвал такси и уехал домой. Хенджин принял душ, переоделся в пижаму и хотел лечь спать, но засмотрелся на свой стол, где все еще были снимки Чонина. Хенджин не мог определиться с тем, какое фото ему нравится превыше остальных. Но один снимок привлек его больше всего. На нем Йен стоял спиной к камере, но повернул голову в сторону, так что его идеальный профиль и полуприкрытые глаза были отчетливо видны. Огни ночного города создавали хороший контраст и освещали лицо Яна и его серебряные волосы, а звездное небо добавляло мистики. Хван с улыбкой разглядывал это фото, а затем развернулся к стене и приметил идеальное место для этой фотографии. В свободную рамку Хенджин вставил фото Чонина и повесил её в самый центр композиции. Довольный своей работой, Хван отправился спать.                     Следующим утром Ян как обычно готовил завтрак и думал, как сказать родителям о группе поддержки. Сам же парень не особо горел желанием идти на этот сеанс, ведь прекрасно понимал свои проблемы и обсуждать их в открытую не хотел от слова никак. Поэтому и особого значения этому не собирался придавать. Просто спросит родителей и если те не смогут, что почти стопроцентно, то не будет заморачиваться. Конечно, просьба Хвана посетить этот сеанс заставляла совесть грызть сильнее, но старший просил об одном сеансе, поэтому нужно отмучаться всего лишь раз.       Родители и брат сели за стол и приступили к завтраку, а Йен не знал, как начать беседу. Он тряс ногой под столом и сильно сжимал палочки.       — Мам? — тихо произнес Ян.       — Да? — отозвалась Суен и взглянула на сына.       — А ты…ты сегодня до скольки работаешь?       — До восьми, а что?       — Ам…пап, а ты?       — Я до девяти, — ответил Ильсын.       — А что хотел? — снова спросила мама.       — Ну, просто…доктор Кан назначил мне еще кое что, помимо медикаментозного лечения, и хочет, чтобы кто-то из вас тоже присутствовал.       — А что это за лечение? — спросил Ильсын.       — Это…группа поддержки для пациентов и их родственников.       — То есть, с психологом? — спросила Суен.       — Да. Доктор Кан сказал, что это как психотерапия. Я как пациент смогу поделиться чем-то с вами, а вы тоже сможете высказаться о чем-то, что вас беспокоит. Это может положительно повлиять на мое лечение.       — То есть, что-то вроде семейной терапии? — спросил Сынмин.       — Ну…да, что-то вроде того.       — И когда это? — спросила мама.       — Сегодня днем.       — И тебе нужно быть с кем-то из родных, так?       — Да.       — Что ж…я могу уйти на обеде и возьму еще час, чтобы на дорогу хватило. Не знаю только, отпустят ли меня.       — Давай лучше я, — сказал Ильсын.       — Да тебя даже пораньше не отпускают с работы, не то что на два часа.       — Тогда позвоню мастеру и скажу, что заболел, весь день будет свободен.       — Пап, не нужно, ты тогда потеряешь деньги за смену, — сказал Йен.       — Ничего страшного, пропущу одну смену, это не конец света.       — Нет, ты получаешь за смену больше меня, поэтому лучше я отпрошусь. Пойду позвоню руководителю.       Суен ушла в комнату за телефоном, а Чонин жалобно смотрел ей вслед. Женщина вернулась через несколько минут с грустным выражением лица и села за стол.       — Ну как? — спросил Ильсын.       — Нет, не отпустили, — ответила Суен.       — А если уйти в обед?       — Нет, тоже не получится. Обед всего полчаса, а на два часа не отпустят. Прости, Йен-а.       — Мам, не страшно, не извиняйся, — сказал Йен. — Это будет простая беседа, ничего такого важного. Ничего не случится, если приду один.       — Но ты же должен там быть с родственником. Может, Сынмин с тобой сходит?       Вся семья посмотрела на старшего сына, а младший был слегка хмурым во взгляде.       — Ну…я могу спросить, отпустят ли меня, — сказал Мин, глядя на Яна, который отвел взгляд. — Но не могу гарантировать, что отпустят.       — Ам…не надо, — сказал Чонин. — Я схожу один.       — Я спрошу своего руководителя, может, он отпустит меня после обеда до конца дня.       — Не нужно, — снова сказал Йен. — Я лучше пойду один.       Чонин встал из-за стола, убрал посуду и выпил свои таблетки, а затем поднялся к себе. Сынмин провожал его с грустью во взгляде. Будто что-то сильно тяготит его.       Йен собирался в больницу. Он надел серые джинсы, белую футболку и синее худи. Под футболкой он уже который день прятал один из подарков Хвана — серебряную цепочку с бриллиатовой подвеской. Блондин особо никогда украшения не носил, но эту цепочку не снимал с того самого вечера, когда Хенджин надел ему этот кулон. Он как маленький огонек согревал все тело.       Парень спустился в прихожую, а там его уже ждал брат, готовый к выходу. По пути на остановку они ни о чем не говорили и в автобусе молчали. Было несколько моментов, когда старший Ян поворачивался к младшему, будто хотел что-то сказать, но ничего произносить не стал. Только наблюдал за тем, как Йен складывает оригами из бумаги изумрудного цвета.       Чонин шел по дороге к больнице, но заметил неподалеку знакомую черную машину, а рядом Хвана. Старший был одет в черные брюки, белую рубашку и короткий белый твидовый пиджак. У парня был привычный макияж, но с благотворительного приема он больше не скрывал свои родинки. Хенджин сразу улыбнулся, когда увидел младшего, и направился к нему навстречу.       — Доброе утро, Йен-а, — сказал Хван, когда подошел к блондину, чтобы обнять. — Я так рад тебя видеть.       — И я рад видеть тебя, — ответил Ян, прижимаясь к парню.       — Как ты?       — Все хорошо, а ты?       — У меня все отлично, ведь мы наконец-то встретились.       Ян тихо засмеялся, а после они отправились в больницу. Поднявшись на восьмой этаж, Хван вышел с Яном, не отпуская его руку.       — Кто из твоих родных придет на сеанс? — спросил старший.       — Ам… — Чонин отвел взгляд, а Хенджин почувствовал, как он крепче сжал руку. — Никто, они все заняты.       — А…вот как… — протянул Хван, чувствуя легкое смущение за такой вопрос. — Хочешь, я приду?       — Ты? — удивился младший.       — Ну да, а что, не хочешь, чтобы я приходил?       — Нет, то есть, я бы хотел, но зачем тебе сидеть и слушать о проблемах пациентов со всего отделения?       — Я хочу поддержать тебя.       Йен улыбнулся, а его щеки стали розовыми. Он всегда опускал взгляд от смущения, но Хван приподнял его голову за подбородок.       — Во сколько начинается сеанс? — спросил старший.       — В два.       — Окей, я пойду с тобой.       Старший оставил теплый поцелуй на устах младшего, а затем отпустил его и зашел в лифт.       Время до обеда прошло спокойно. Хенджин и Чонин пообедали вместе, а затем вернулись в кардиологию, где пациенты собирались в комнате отдыха. Это была большая комната с несколькими диванами и книжными полками, на которых было много книг. Едва они зашли помещение, у Хвана зазвонил телефон.       — Ой, прости, я отвечу, хорошо? — сказал старший.       — Да, конечно, я займу нам места, — ответил блондин и зашел в зал.       В центре комнаты поставили несколько рядов стульев и кресел, на одном из которых сидел мужчина тридцати лет в сером костюме. Он делал какие-то записи в блокноте и здоровался с людьми, которые проходили мимо. Ян сел в самый последний ряд и ждал Хвана, пока другие места занимали такие же, как и он, пациенты и их родные.       Уже все места были заняты, кроме одного рядом с Йеном. Пока блондин ждал старшего, он крутил в руках оригами голубя, которое собрал утром в автобусе, и перечитывал текст желания, что написал на крыле. Это желание казалось ему слишком дорогим и чересчур наглым, поэтому парень не ждал, что Хенджин его исполнит. Это больше было похоже на шутку и Йен думал, что загадать после того, как Хван с нее посмеется. Но старший говорил просить чего-то безумного, поэтому младший так и сделал.       Пока Чонин смотрел на оригами в своих руках, рядом с ним на стул сел парень. Йен быстро спрятал голубя в кармане худи и хотел уже улыбнуться Хенджину, но когда поднял взгляд, то в его глазах можно было заметить испуг. Рядом сидел не Хенджин, а Сынмин.       — Привет, Йен, — сказал Мин с легкой улыбкой.       — Ч-что ты здесь делаешь? — нахмурившись, спросил Чонин.       — Пришел на сеанс с тобой.       — Мог не приходить, — сказал Ян и отвернулся от брата, скрестив руки на груди. — Зачем только с работы ушел?       — Тебе же нужно быть здесь с родственником, поэтому я пришел.       Йен больше ничего не сказал и устремил взгляд в пол. Хван, наконец, завершил телефонный звонок и зашел в комнату, но увидел, что рядом с Чонином сидит его брат. Хенджин улыбнулся, прошел в конец комнаты и сел на стул, а младший его так и не заметил.       Мужчина в костюме встал со своего места и спрятал руки за спиной. Он легко улыбнулся и поклонился собравшимся.       — Всем добрый день, — сказал мужчина. — Я доктор Чхве Инсан, специализируюсь на психологии. Меня пригласили сюда, чтобы помочь вам в ваших взаимоотношениях с родными. В своей практике я не раз сталкивался с тем, что пациенты скрывают свои эмоции от родных и близких, потому что не хотят им мешать или доставлять неудобства, но впоследствии это еще больше сказывается на их физическом состоянии. Поэтому сегодня я познакомлю вас с вашими родными, а ваших родных с вашими эмоциями.       Многие пациенты переглядывались недоверчивыми взглядами, но при этом вслушивались в слова доктора. Чонин стал только более замкнутым на вид, а Сынмин смотрел на него очень осторожно.       — Наверняка вы думаете, что вы и так знакомы с родными, зачем снова знакомиться? — предположил доктор. — Но я открою вам один секрет — вы это не только ваша болезнь, которую вы привыкли видеть в зеркале и показывать окружающим. Вы так же люди, которым есть что рассказать помимо вашего распорядка дня в больнице.       Недоверие пациентов сменилось интересом, но не у всех, в том числе Яна, который сидел с опущенной головой.       — Сегодня будет открытый диалог, на котором вы сможете сказать друг другу абсолютно все. Не стесняйтесь задавать свои вопросы или отвечать на мои. У нас беседа, а не лекция. А теперь я обращусь к вашим родным. Итак, что вы видите, когда смотрите на своего родственника? Студента колледжа искусств, который за пять минут может нарисовать портрет прохожего в парке, или человека, который вынужден принимать лекарства и ежедневно ходить на лечение, а потом приходит домой уставший от больничной атмосферы?       Старшие поджимали губы и потирали ладони, словно им задали вопрос, на который почти невозможно найти ответ. Мин снова взглянул на брата, а младший все еще был хмурым, но, кажется, начал прислушиваться к словам врача.       — Понимаете, если олицетворять человека как его болезнь, то он будет думать о себе только так. Даже одеваться начнет в цвета, как и его препараты. И как его болезнь будет тихим и замкнутым внутри кокона, который очень трудно преодолеть. Поэтому важно в первую очередь видеть в человеке самого человека, а не его болезнь. Важно при этом не забывать о болезни, но и не делать это тем, что будет давить на вашего родного.       — Но это не давление, — возразила женщина во втором ряду, которая сидела рядом с девушкой лет двадцати. — Это забота о близком человеке.       — Вы правы, — согласился доктор и подошел к женщине ближе. — Это ваша дочь, я прав?       — Да, верно.       — Спросите себя, сколько раз вы отказывали в чем-то вашей дочери только потому, что считаете это опасным для её здоровья.       Женщина задумалась над словами. Она взглянула на свою дочь, а девушка отвела взгляд.       — Госпожа, скажите пожалуйста, чем вы любите заниматься? — спросил Инсан у молодой девушки. — Какое у вас хобби?       — Я… — девушка несмело подала голос, но подняла взгляд. — Я люблю лошадей и верховую езду. За городом есть хороший ипподром и раньше я часто его посещала. Но за последний год была всего раза четыре.       — Почему? Вам стало тяжелее посещать его из-за болезни?       — Нет, мне…мама не разрешает его посещать.       — Почему?       — Она боится, что мне станет еще хуже, потому что в последнее время мое состояние ухудшается. Но…с лошадьми мне правда становится лучше. Ощущаю свободу от своей болезни.       — Но ты забыла, как упала с лошади, когда каталась одна и сломала руку? — произнесла женщина. — Из-за этого ты три дня была без сознания потому что перелом повлиял на твой кровоток.       — Но я же не каждый раз падаю, когда езжу верхом. Это было всего раз.       — А если снова упадешь, может случиться что-то еще хуже! Тебе нужно думать о своем здоровье.       — Позвольте спросить, — обратился доктор, — когда ваши показатели начали ухудшаться? Примерно год назад?       — Да, тогда, — кивнула девушка.       — Когда вы стали проводить меньше времени на ипподроме?       Девушка снова кивнула.       — Видите связь? — с улыбкой спросил Инсан, взглянув на старшую женщину.       Женщина думала, как ответить, но сдалась, потому как на этот вопрос был всего лишь один ответ.       — Да, я вижу, — ответила женщина. — Но это опасно в ее состоянии, такой риск не оправдан.       — Как раз наоборот. Когда мы рискуем, мы получаем удовольствие от результата, вырабатывается серотонин, а он положительно влияет на состояние всего организма. Поэтому важно сохранять любимую деятельность в состоянии болезни. Но это работает в обе стороны. Как родным не стоит видеть в детях, сестрах и братьях пациентов, так и пациентам не нужно воспринимать родных как заклинателей своей болезни. Вам нужен компромисс.       Доктор улыбнулся женщине, а она взглянула на свою дочь. Пару мгновений они обе прогоняли эти мысли в голове, а затем женщина смягчилась.       — Хорошо, я…согласна, чтобы ты снова каталась, но пожалуйста, будь осторожна.       — Обещаю, мам, — улыбнулась девушка. — Буду кататься аккуратно и с инструктором.       — Вот, это уже начало, — сказал Инсан. — Ключ к решению любой проблемы кроется в простых мелочах. Важно не молчать.       Следующие сорок минут доктор беседовал с пациентами и их родными, которым помогал решить конфликт. Но за все это время Ян Чонин даже не посмотрел на брата, когда как Сынмин пытался заглянуть ему в глаза. Инсан ходил между рядами стульев и потихоньку приблизился к Чонину, который старался на него не смотреть.       — Молодой человек, можно к вам обратиться? — спросил Инсан, глядя на Чонина.       Йен вздрогнул и кивнул.       — Да, конечно, — тихо ответил Ян.       — За время нашего сеанса вы ни разу ничего не сказали, стесняетесь?       — Нет, просто…нечего говорить.       — А мне кажется, вам есть, что сказать, и очень много. Это ваш брат, я правильно понимаю?       Чонин впервые за эти сорок минут взглянул на Сынмина, но быстро отвернулся.       — Да, старший брат, — ответил Ян.       — И вам совершенно нечего ему сказать?       — Нет.       Хенджин все это время сидел позади и ждал, что Йен будет так же активно взаимодействовать с доктором в этой беседе. Он давно заметил, что между братьями есть весьма сильное напряжение, которое хороший диалог мог бы снять. Но, казалось, младшему это было не столь важно.       — Что ж, тогда я обращусь к вашему брату, — сказал Инсан и взглянул на Сынмина. — Вам есть, что сказать младшему? Может, вас что-то беспокоит или хотите чем-то поделиться?       Сынмин перевел взгляд с доктора на Чонина, а младший смотрел в ответ всего пару секунд и отвернулся. Мин снова посмотрел на старшего и сжал кулаки, набираясь смелости.       — Да, я…я бы хотел тебе кое что сказать, — произнес Сынмин.       Йен слегка повернулся к Сынмину и смотрел краем глаза.       — Тебе… — начал старший Ян, аккуратно подбирая слова. — Тебе следует больше рассказывать родителям, как ты себя чувствуешь. Они переживают, когда ты замыкаешься в себе и ничего не говоришь о лечении.       — Они и так устают на работе, зачем им уставать от меня еще больше? — ответил Ян.       — Они не устают от тебя. Как можно устать от собственного сына? — с хмурым видом спросил Мин.       — Этот самый сын как раз и есть причина, по которой они устают. Я и сам могу с этим разобраться. Гораздо больше пользы будет, если я просто помолчу.       Сынмин возмущенно усмехнулся. Он повернулся к младшему, а Йен стал только более серьезным во взгляде.       — То есть, родителям не нужно знать, как у тебя дела, как твое самочувствие и здоровье? — спросил Мин, сжимая кулаки и стараясь этим самым держать себя под контролем. — Они, знаешь ли, волнуются за тебя.       — Я и так это знаю, так зачем волновать их еще больше? — сказал Чонин, а у самого был такой же тон голоса, как и у его брата, низкий и сердитый. — Это не поможет им абсолютно ничем.       — Да, только прибавит забот, которых и так хватает. Ты поможешь им куда больше, если начнешь говорить о том, как себя чувствуешь, чтобы они не узнавали о твоем новом приступе по телефону от врача.       Атмосфера между братьями становилась все более напряженной. Даже Хван, который сидел в другом конце комнаты, ощущал приближение чего-то тревожного. Как будто обманчивый сон, который начинается ярким теплым днем, а заканчивается темной холодной ночью.       Йен тихо фыркнул и только крепче скрестил руки на груди. Его дыхание участилось, что свидетельствовало о высоком давлении.       — Это был легкий приступ, ничего страшного не произошло, — ответил младший.       — Ну да, только родители чуть с ума не сошли из-за этого, — сказал Мин. — До сих пор не понял, что каждое изменение в твоем здоровье для них огромный стресс?       — Я прекрасно это понимаю, не нужно лишний раз напоминать о том, какая я большая проблема.       — Ты не проблема, просто твое отношение к себе заставляет родителей волноваться.       — Какое у меня отношение? — спросил Чонин и, наконец, посмотрел на брата, но острым взглядом. — Какое может у меня быть отношение к себе, кроме как никакого?       — Именно такое! — не выдержал старший Ян, у которого был такой же взгляд. — Тебе все равно на себя, а ты продолжаешь игнорировать просьбы родителей быть осторожнее. Даже когда они говорят тебе не делать ничего тяжелого, ты их не слушаешь, начинаешь убираться, носить тяжести, ходить без канюли и так далее.       — Я же не совсем беспомощный. Уж убраться дома я могу.       — Да, только потом приходится везти тебя в больницу, чтобы твое состояние пришло в норму.       — Да, и тратить на это деньги, как я забыл. Прости, что я трачу весь наш семейный бюджет.       — Дело не в деньгах, а в твоем отношении к здоровью. Как можно так неуважительно относиться к себе и нашим родителям?       — Не говори о том, что я не уважаю наших родителей! — низко и громко ответил Йен, а его дыхание было все быстрее и тяжелее. — Я прекрасно понимаю, через что они проходят из-за меня!       — Но ты выказываешь им неуважение, когда не слушаешь их! Другой бы позавидовал, что тебе уделяют столько внимания и заботы, а ты как маленький ребенок никого не слушаешь и делаешь, что вздумается!       — Чему тут завидовать? Нескончаемым болям? Или тому, что на завтрак вместо риса тарелка таблеток? Или что начинается одышка, стоит пройти десять ступенек? В каком месте тут можно позавидовать?       — Тому, что ты один важен для родителей, а меня как будто не существует!       Чонин в недоумении смотрел на старшего брата, а сам дрожал из-за очень высокого давления. Сынмину удавалось лучше скрыть дрожь, но все равно было заметно, как его руки трясутся. Йен нервно усмехнулся, а затем схватил баллон, вскочил со стула и очень быстро покинул комнату. Старший Ян не смотрел ему вслед, только на свои руки, которые сжал в кулаки. Все присутствующие были в таком шоке, что боялись пошевелиться, но первым нарушить тишину отважился Хенджин. Он побежал за младшим Яном, оставив старшего в своих мыслях.       — Вот, что бывает, если молчать, — произнес доктор и тяжко вздохнул.       — Простите за шум, — сказал Сынмин, а после встал со стула и вышел из комнаты.       Хенджин выбежал в коридор и заметил Чонина около его палаты. Хван подбежал к нему и аккуратно взял за руку.       — Йен-а, подожди, — произнес старший. — Мне жаль, что так получилось.       — Ты что, все это время был там? — спросил Йен с тяжелым дыханием.       — Да, я…я пришел, когда Сынмин уже сидел рядом с тобой.       — Черт… — сквозь зубы произнес Ян и зажмурил глаза.       Хенджин виноватым взглядом смотрел на блондина, а пальцами ощущал его быстрый пульс. Ян открыл глаза, а Хван слегка улыбнулся.       — Может, я найду твоего брата и вы поговорите еще? — предложил Хенджин.       — Нет, я не хочу говорить с ним, — резко ответил Ян. — Давай просто уйдем отсюда?       — У тебя нет больше процедур? Или приема?       — Нет, больше ничего нет.       — Тогда куда хочешь?       — Куда угодно, главное подальше.       — Хорошо, пойдем.       Хенджин повел младшего за собой к лифту, а в это время их провожал взгляд старшего брата, полный тяжелого сожаления.       Парни покинули больницу и сели в машину. Чонин смотрел в окно, а Хван поглядывал на него, все еще ощущая холод от того, что было на сеансе. На светофоре старший потянулся к ладони Яна и переплел с ним пальцы, а блондин крепко сжал теплую руку и накрыл своей второй. Его лицо было печальным и хмурым одновременно. Было заметно, что Ян погрузился в мысли о прошедшем сеансе очень глубоко, поэтому крепко держался за ладонь старшего, чтобы не утонуть.       Через некоторое время они приехали в горный парк, где можно было подняться на гору и погулять в лесу. Парни оставили машину и отправились дальше по тропинке. Хван держал блондина за руку и ждал, что он скажет хоть что-то, но Йен был тихим, а его грустные глаза причиняли много мучений старшему. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы унять его печаль.       — Йен-а, ты был когда-нибудь в этом парке? — спросил Хенджин.       — Нет, не был, — ответил Чонин, быстро взглянув на Хвана.       — Давай поднимемся повыше? Оттуда открывается очень красивый вид.       — Да, пойдем.       Хенджин улыбнулся и потянул Яна за собой к лестнице. Поднявшись на два пролета, Ян начал дышать тяжелее, а своей рукой сильнее сжимал ладонь Хвана. От крутого подъема у парня и давление поднялось, а голова закружилась.       — Хенджин…подожди… — тихо произнес младший и потянул старшего за собой.       — Да? Что такое? — сразу отозвался Хван и остановился.       — Мне…нужно… — Ян старался ответить, но приходилось делать паузы на вдохи.       — Тебе нужно отдохнуть? — догадался Хенджин. — Чего же ты не сказал раньше, давай отдохнем.       Хван сел на ступеньки, потянул блондина за собой и усадил себе на колени. Чонин большими глазами на него смотрел, словно тот сделал что-то немыслимое, но положил голову ему на плечо. Хенджин гладил парня по спине, а Йен сжимал его ладонь, крутил кольца на пальцах и потихоньку успокаивался.       — Прости, я не подумал, — произнес Хван и поцеловал младшего в лоб.       — И хорошо, — ответил Йен, продолжая гладить мягкую руку, от которой всегда было тепло. — Хотя бы ты постоянно не думаешь о том, что я болен. Я так устал быть жалким. Не хочу и тебе таким казаться.       — Но ты никогда не казался мне таким, — сказал старший и поднял голову Яна, чтобы заглянуть ему в глаза. — В тебе я вижу очень сильного человека, который борется изо всех сил. Уставать в борьбе это нормально. Я волнуюсь за тебя, но верю, что все будет хорошо.       Йен улыбнулся, а его губы тихонько задрожали. Он положил ладонь Хенджину на щеку и смотрел в его темные глаза. Тепло от чужой кожи согревало сильнее солнца, а темнота глаз сохраняла этот покой, который оказывал Хенджин.       — Я…я придумал третье желание, — немного неуверенно сказал младший.       У Хвана глаза сразу округлились, а губы растянулись в широкой улыбке.       — Что за желание? — спросил Хенджин.       — Довольно сумасшедшее, — ответил младший и покрылся яркими румянами.       — Говори скорее! — запищал старший.       Чонин усмехнулся и потянулся в карман худи. Он вытащил оригами голубя, а Хван улыбнулся еще ярче. Хенджин рассматривал поделку, а затем повернул и увидел на крыле надпись:              «Я желаю полететь в Париж»              Хенджин не переставал улыбаться, а его сердце в это время с ума сходило в груди. Старший взглянул на блондина, который в данный момент снова побледнел и поджал губы, затаив дыхание. Хенджин улыбнулся и обнял его двумя руками.       — Почему Париж? — спросил старший.       — Ам…я всегда мечтал там побывать, еще с детства, — Чонин говорил тихо и с легкой опаской, ожидая, что эта просьба покажется парню глупой. — Даже в колледже первый язык, который я выучил, был французский.       — Правда? Хорошо его знаешь?       — Могу свободно общаться.       — Vous me plaisez. Énormément. Что я сказал?       Йен сразу улыбнулся и покраснел.       — Ты сказал, что я очень тебе нравлюсь.       — Tu es la plus belle personne que j'ai jamais vue!       Чонин засмеялся и прикрыл лицо рукой.       — Ну, что я сказал? — спросил Хенджин, обнимая парня крепче.       — Не буду я этого говорить, — смеясь, ответил Ян.       — Обманщик! А говорил, что хорошо знаешь язык.       Чонин снова засмеялся. Посмеявшись, блондин обнял старшего за плечи и смотрел ему в глаза, а Хван отвечал тем же.       — Собирай вещи, — сказал Хенджин и, подхватив младшего на руки, встал со ступенек.       — Что?! — воскликнул Ян, когда старший его отпустил.       — Вылетим через два или три дня. Надо узнать, наш пилот сейчас в Сеуле или нет.       — В смысле, ваш пилот…мы что, полетим во Францию?       — Ну да, ты же этого пожелал.       — Но…я…       — В Париже сейчас наверняка прохладно, но может нам повезет и будет хорошая погода.       У младшего от шока дергался глаз и дрожали руки. В его голове все ожидания перевернулись и рассыпались. Он даже не думал, что старший ответит именно так.       — Йен-а, ты чего? — спросил Хенджин, глядя на неподвижного Яна.       — Ам…м-мы…мы полетим в Париж? — снова спросил Чонин хриплым голосом.       Хенджин тихо засмеялся от такой растерянности парня, а затем обнял его за талию.       — Да, Йен-а, мы полетим в Париж, — ответил Хенджин и оставил мягкий поцелуй на щеке блондина.       — Правда? — словно для уверенности спросил младший.       — Правда. Я подготовлю план поездки, так что ни о чем не волнуйся.       Чонин, наконец, улыбнулся, а затем подпрыгнул и крепко обнял Хвана за плечи. Первые минуты осознания того, что это желание сбудется, прошли в восторге и радости, но затем Чонин осознал еще кое что.       — Ой… — произнес Ян.       — Что такое? — спросил Хенджин и посмотрел на парня.       — А как…как я скажу это родителям? Как я вообще это объясню?       — Ну, просто скажи, что я пригласил тебя, а ты согласился.       — А если меня не отпустят?       — Тогда сбежим.       Чонин слабо усмехнулся, а Хван взял его за руку и повел за собой вниз по лестнице. Парни сели в машину и поехали обратно в город. День они провели вместе, а вечером Хенджин отвез парня домой. Чонин дождался, пока родители будут отдыхать в гостиной, и спустился к ним, чтобы рассказать новости. Или, скорее, шокировать их этими новостями.       Ильсын и Суен сидели на диване и смотрели фильм, а Йен тихонько зашел в гостиную.       — Мам, пап, можно с вами поговорить? — спросил Ян.       — Да, конечно, сынок, проходи, — ответил Ильсын и выключил телевизор. — О чем хотел поговорить?       — Ам… — парень не знал, как начать разговор. Он сжимал ладони и старался унять свою дрожь. — Если…если мы с Хенджином соберемся куда-нибудь съездить, вы меня отпустите?       — А куда вы хотите съездить? — спросила Суен.       — Ну…в небольшую поездку, — ответил Чонин, но понимао, что начинает юлить.       — Куда? — снова спросила мама. — За город?       — Немного дальше.       — На сколько дальше? На побережье?       — Еще дальше.       — Так, Йен-а, куда вы хотите поехать?       Чонин тяжело сглотнул и сильнее сжал кулаки. Он глубоко вдохнул и выпрямился.       — В Париж, — наконец, ответил Ян.       Оба родителя хлопали глазами. Эта новость и правда оказалась для них шокирующей. Так прошло несколько минут, в течение которых Ян успел все на свете передумать и мысль о побеге казалась ему более простой, чем сказать все родителям напрямую. Первым отвис Ильсын. Он прокашлялся и протер глаза.       — Погоди, Йен-а, вы хотите слетать в Париж? — спросил папа.       — Д-да, хотим, — тихо ответил Ян.       — А чего вдруг так внезапно?       — Ну...Хенджин предложил слетать во Францию, а я…согласился.       — Так, Йен, подожди, — вмешалась Суен. — Как это согласился? Как вы вообще додумались до такого?       — Просто…решили съездить отдохнуть.       — Во Францию? А не в деревню или на озеро?       — Во Франции тоже есть деревни и озера, — сказал Йен и криво улыбнулся.       — Нет, Йен, мы не можем тебя отпустить, — ответила Суен, встала с дивана и расхаживала по комнате.       — Почему?       — Во первых это очень дорого, а во вторых у тебя лечение, ты должен думать о своем здоровье. Такое путешествие может быть для тебя очень тяжелым и даже опасным.       — Мам, я же не полный овощ, перелет в другую страну я смогу осилить.       — А если тебе станет плохо в Париже? Или уже в самолете? Нет, Чонин, я не могу тебя отпустить так далеко.       — Мы же не на другую планету летим. Там тоже есть больницы и врачи, которые смогут мне помочь, если что-то случится.       — Нет, Чонин. Это слишком опасно для тебя.       — Мам, это может быть поездка всей жизни, — сказал младший, глядя на мать умоляющим взглядом. — Пожалуйста, мам. Пожалуйста.       Суен смотрела на своего сына испуганными глазами. По её виду можно было понять, что давать согласие она не намерена, но пару мгновений спустя Ильсын подошел к ней и взял за руку.       — Суен, не будь так уверена, что обязательно все будет плохо, — сказал старший. — Наш сын заслужил отдохнуть от постоянного лечения. К тому же поедет не один. Эта поездка ему только на пользу пойдет.       Женщина снова посмотрела на Чонина, а тот смотрел ей прямо в глаза. В данный момент Суен видела во взгляде сына что-то новое, чего прежде не было. Этот взгляд был полон решимости и смелости, совсем не тот, что был раньше. До нее медленно дошло осознание того, что её младший уже совсем вырос. Суен еще какое-то время обдумывала все происходящее, а затем опустила руки, сдавшись перед таким взглядом сына.       — Хорошо, — ответила мама.       Чонин сразу улыбнулся и от радости широко открыл глаза, как и его отец.       — Спасибо, мам! — Ян вскочил на ноги и крепко обнял маму, а она похлопала его по спине.       — Но перед этим я должна убедиться, что ваша поездка пройдет хорошо, — сказала Суен и посмотрела на Яна.       — Да, конечно, ам…а как убедиться?       — Я должна быть уверена, что с тобой все будет в порядке и что ты не потеряешься там или еще чего похуже.       — Мам, со мной все будет нормально. Я же буду не один. И даже если что-то случится, Хенджин поможет мне.       — Я хочу услышать это от него.       — Ч-что? — прохрипел Йен.       — Я хочу лично убедиться, что он будет тебе помогать и присмотрит за тобой. Пусть скажет мне это сам.       — То есть…хочешь с ним познакомиться?       — Мы, вроде как, знакомы, но я хочу поговорить с ним об этом. Пригласи его к нам домой и пусть заверит меня, что все будет хорошо.       У Йена все мысли из головы пропали, а сердце в пятки упало. Все прежние приступы были не такими страшными, как намечающееся события. Парень слабо улыбнулся и кивнул.       — Л-ладно, — тихо ответил Чонин.       — О, мы познакомимся с твоим парнем? — улыбнулся Ильсын. — Отлично!       — И…когда можно будет его пригласить? — спросил младший.       — Завтра у нас у всех выходной, пусть завтра и приходит, — ответила мама.       Чонин не нашел сил подать голос и только кивнул. Он отправился к себе в комнату, пока отец с задором обсуждал предстоящую встречу, а мать слегка недоверчиво на все это отвечала. Йен вернулся к себе в комнату и залез в свое убежище. Пока он думал обо всем что происходило, происходит и еще произойдет, то провалился в сон.                     Утром Чонин ушел в больницу один, так как его брат тоже отдыхал. Блондин спускался на остановку и думал, как все сказать Хвану, как пройдет вечер и как справиться с подсознательным страхом того, что они с Хенджином очень разные. Такое сильное отличие друг от друга, которое невозможно не заметить.       Чонин тряхнул головой и отправился дальше. Парень доехал на автобусе до больницы и глазами искал старшего, которого уже привык видеть до входа в больницу. Хвана он не увидел, но заметил знакомую красную машину, а секунду спустя из нее вышел и сам Хенджин. Парень был одет в бархатный черный костюм и черную рубашку, а из всего этого цвета самыми заметными были его темно-красные дерби. Йен был одет в голубые джинсы, белую футболку, светлую клетчатую рубашку и серую куртку, а на ногах так же была красная обувь, только кеды.       Хван быстрым уверенным шагом подошел к Яну и сразу обнял его. Старший поцеловал парня в щеку, а затем взял его за руки.       — Я так рад видеть тебя, — сказал Хенджин, а затем перевел взгляд ниже. — О, у тебя тоже красная обувь! Надо это запечатлеть!       Хван быстро достал свой телефон и открыл камеру. Парень опустил её вниз, где помимо обуви в кадр попали и их руки. Хенджин довольно запищал и убрал телефон, а Йен засмеялся.       — Кажется, ты ни дня не проживешь, если не выложишь что-то в инстаграм, — с усмешкой произнес Ян.       — Да, для полного счастья нужно минимум одно фото, — улыбнулся Хенджин. — Как твои дела?       — Все хорошо, а твои?       — Замечательно. Ты поговорил с родителями по поводу Парижа?       Чонин сразу выпучил глаза и поджал губы. Он предпочел бы сделать еще сотню фотографий, чем обсуждать очередное знакомство с родителями.       — Да, поговорил, — все же, ответил младший.       — И что они сказали?       — Ну, сперва мама не разрешала, но…потом согласилась.       — Йен-а, так это же здорово! — засиял старший.       — Да, только… — нерешительно произнес Чонин.       — Что?       — Мама хочет убедиться, что все будет хорошо в поездке.       — Да все будет отлично! Мы будем гулять по городу, ходить в музеи, соборы и рестораны. Я покажу тебе весь город и еще на Эйфелеву башню поднимемся!       Ян хихикнул, но все равно оставался очень задумчивым. Хенджин ощущал дрожь его руки и обнял за талию.       — Тебя что-то беспокоит? — спросил Хван.       — Ам…мама хочет, чтобы ты лично её убедил, что все будет хорошо, — ответил младший со взглядом напуганного лисенка, какой Хенджин уже у него замечал.       — То есть, она хочет встретиться со мной и поговорить об этом?       — Д-да, она…приглашает тебя к нам.       — Я познакомлюсь с твоими родителями?! — громко воскликнул Хенджин. — Ура! Наконец-то!       — Но с моей мамой ты знаком.       — Но с твоим папой нет и с братом тоже не очень. Наконец-то познакомимся лучше!       — Ты не против? — спросил Йен, пока старший прыгал на месте и хлопал в ладоши.       — Конечно нет! Я так хочу познакомиться с твоими родными, что, кажется, сейчас лопну от радости!       Йен улыбнулся, но его глаза все еще были не то грустными, не то напуганными. Хван это заметил уже в который раз и никак не понимал, почему парень все еще так загоняется по каким-то непонятным причинам.       — И когда мы встретимся? — спросил Хенджин.       — Сегодня у родителей выходной, поэтому вечером, — ответил блондин.       — Прекрасно! А теперь идем.       Хван взял Йена за руку и отправился с ним в больницу. Старший был в своих мыслях о предстоящем вечере, а Ян поглядывал на него и крепко держал за руку.       — Хенджин, а ты…уже бывал в Париже? — робко спросил младший.       — Да, много раз, — ответил Хван. — Я бывал во многих городах и странах, но в Париже мне нравится больше всего.       — Здорово, наверное, путешествовать по разным странам.       — Если хочешь, мы можем посетить и другие страны. Хоть десять стран. Только пожелай.       Чонин улыбнулся, но опустил взгляд на их руки, думая о том, что успеть побывать хоть в одном городе мечты уже великое везение.       — Не буду тратить на это желания, — ответил Ян. — Может, в Париже я придумаю что-нибудь еще.       — Хорошо, — сказал старший и поцеловал блондина в лоб. — Я уже прикинул примерный план нашего путешествия, так что ни о чем не волнуйся.       Лечение Чонина сегодня было до трех часов. Хван быстро разобрался со своими делами и отправился за младшим. Они покинули больницу, а рядом с машиной Хенджина Ян заметил еще одну.       — Йен-а, не расстроишься, если сегодня я не отвезу тебя до дома? — спросил старший. — Я бы хотел кое что сделать, а потом поеду к тебе, хорошо?       — Да, конечно, — улыбнулся Йен. — Проедусь на автобусе.       — Какой еще автобус? — усмехнулся Хван и потянул блондина за собой.       Чонин ничего не понял. Они подошли к машине, которая стояла рядом с BMW Хенджина, а из нее вышел знакомый водитель.       — Йен-а, знакомься, это Пак, наш водитель, — сказал Хенджин. — Он отвезет тебя домой.       — Здравствуйте, — тихо произнес Чонин и поклонился водителю.       Пак хлопал глазами, но поклонился в ответ.       — Добрый день, — с улыбкой сказал мужчина.       — Головой за него отвечаешь, — произнес Хенджин и подмигнул Паку.       — Как и за вас, господин Хван, — улыбнулся водитель.       Пак открыл младшему дверь, а тот с опаской сел в машину. Хенджин подошел к нему и быстро поцеловал в щеку.       — Увидимся вечером, Йен-а.       Чонин кивнул, а старший закрыл дверь машины. Хенджин проводил их взглядом, а после сел в свою машину и направился домой.       Йен все время до вечера помогал матери готовить ужин, а после вернулся в комнату, чтобы переодеться. Он надел светлые джинсы, белую футболку и серую рубашку, а волосы аккуратно уложил. До приезда Хвана он постоянно пересматривал его сторис, где была фотография их красной обуви, а около шести вечера услышал, как к дому подъехала машина.       Ян сорвался с места и выглянул в окно своей комнаты. Это была черная машина Хенджина. Блондин побежал к двери, а около кухни он остановился и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дрожь во всем теле. Он взглянул на родителей, которые о чем-то говорили, но заметили младшего.       — О, он приехал? — спросил Ильсын.       — Д-да, я пойду встречу его, — ответил Чонин.       — Наконец-то познакомимся, а то все в нашей семье его видели, кроме меня.       Йен улыбнулся, надел кеды и вышел на улицу. Он подошел к машине, а Хван уже ждал его с букетом ирисов и тюльпанов нежных оттенков, пакетом и двумя коробочками из кондитерской. Старший сразу улыбнулся, а Чонин так же не сумел сдержать улыбку.       — Привет еще раз, — произнес Хенджин, но слегка нахмурился. — Почему ты без канюли?       — Дома я могу ходить без нее, — сказал младший.       — Понятненько. Как я выгляжу?       Парень был одет в белые кроссовки, белые брюки и вязаную кофту светло-бирюзового цвета, а макияж был легким.       — Прекрасно, как и всегда, — ответил младший с улыбкой.       — Спасибо. Ну что, идем?       — Да, идем.       Но Чонин стоял неподвижно и снова смотрел на старшего растерянным взглядом. Хенджин подошел к нему ближе и тихонько поцеловал в лоб.       — Ты снова волнуешься? — спросил Хван. — Снова думаешь, что есть неподходящие люди?       — Нет, то есть…мне…немного не по себе, — через силу ответил Ян.       — Почему?       — Ну…мой дом не похож на твой.       — Йен-а, если ты думаешь, что меня смущает, что ты живешь не в таком доме, как я, то ты ошибаешься. Мне абсолютно неважно то, что мы из разных кругов. Я очень сильно хочу быть частью твоего мира. Пожалуйста, позволь мне это.       Чонин улыбнулся и покраснел вдогонку. Он опустил взгляд, стараясь контролировать быстрорастущее сердцебиение.       — Не представляешь, как сильно я этого хочу, — сказал Ян.       Хенджин улыбнулся от его слов и снова поцеловал, только уже в щеку.       — Пойдем? — спросил он.       Йен кивнул и направился к дому, а старший за ним. Чонин открыл парню дверь и впустил его в прихожую, а после они прошли на кухню, где за столом, помимо Суен и ее мужа, так же был и Сынмин. Они сразу встали со своих мест и поклонились.       — Добрый вечер! Меня зовут Хван Хенджин, я очень рад наконец-то с вами познакомиться! — Хван несколько раз поклонился, а затем подошел к Суен и передал ей букет. — Это вам.       — Ох, спасибо, — скромно улыбнулась женщина и слегка покраснела.       — А это вам, — Хван передал старшему Яну пакетик, где была бутылка вина.       — Спасибо, Хенджин, — ответил Ильсын. — Выпьешь с нами?       — Я за рулем, спасибо.       — Точно, что-то я не подумал.       — Хенджин, это мой папа, Ян Ильсын, — произнес Йен, который стоял рядом, — и моя мама, Ян Суен.       — Госпожа Ян, мы с вами уже знакомы, но я очень рад возможности узнать вас получше, — с улыбкой сказал Хенджин.       Суен стояла неподвижно, глядя на Хвана, но затем скромно улыбнулась.       — Да, я тоже, — ответила мама.       — Хенджин, а это…мой брат, Сынмин, его ты тоже знаешь, — сказал Йен, почти не глядя на Сынмина.       — Привет, Хенджин, — с легкой улыбкой сказал Мин.       — Привет, я рад тебя видеть.       — Взаимно.       — Что ж, раз все всем рады, то давайте уже поедим, — сказал Ильсын.       Все подошли к столу, а мама поставила букет в вазу и тоже присоединилась за столом. Ильсын накладывал всем еды, а Чонин принес бокалы и штопор. Хван взял бутылку и откупорил её и налил в бокалы старших вина.       — Спасибо, Хенджин, — сказал Ильсын. — Тогда первый тост за знакомство. Наконец-то и я встретился с тобой, а то только рассказы и слышал.       — Надеюсь, хорошие рассказы, — улыбнулся Хван.       — Еще бы, — ответил старший.       Все вздрогнули бокалы и приступили к ужину. На столе было много вкусной еды, а у младшего своя. Хван на него взглянул, а он был точно таким же, как когда знакомился с его родителями — взволнованным и дрожащим. И, как и тогда, Хенджин потянулся к его руке под столом и сразу скрепил их ладони в крепкий замок.       — Ну, Хенджин, расскажешь нам о себе? — спросил Ильсын.       — Мне двадцать два года, родился и вырос в Сеуле, — начал Хван, — день рождения в феврале, люблю животных, а любимый цвет голубой.       — Я же правильно понимаю, твои родители владельцы компании Хван?       — Да, они самые.       — Ты тоже присоединился к их делу?       — Можно сказать, что да. Я не уверен, каким делом занимаюсь, но делаю это от имени компании.       — А чем ты занимаешься? — спросил Сынмин.       — Я налаживаю партнерство между больницей, в которой лечится Чонин, и нашей компанией. Недавно мы заключили договор, по которому будем поставлять в больницу средства и оборудование, а больница так же будет использовать в своей работе продукцию нашей компании, а это, примерно, шестьдесят процентов всех их закупок.       — А я думал, что ты просто покупаешь нужные аппараты и все, — произнес Йен, а Хван хихикнул.       — Не все так просто, — ответил Хенджин. — Это такой же бизнес, только с уклоном в здоровье.       — А ты учился этому? — продолжал спрашивать Ильсын.       — Да, это так. Я учился в школе бизнеса, хоть раньше я не особо горел желанием управлять делом нашей семьи. Но сейчас я очень рад тому, что родители отправили меня работать. Потому что в результате я познакомился с Чонином.       Хенджин взглянул на младшего, а тот смущенно улыбнулся и отвел взгляд. Суен была немного напряжена, в отличие от супруга и старшего сына, которые спокойно ужинали. Она постукивала пальцами по палочкам, а Йен это заметил, но старался не придавать значения.       — Вы познакомились в больнице? — спросил старший Ян.       — Да, в больнице, — улыбнулся Хван.       — И с мамой Йена тоже там, да? Вроде как, она вас застукала.       Хенджин засмеялся, а младший сильно покраснел и выпучил глаза от воспоминаний. Хван обнял блондина за талию, заметив его реакцию в виде ярко-красных щек.       — Да, это так, — с улыбкой ответил Хенджин. — Мы были вместе, а госпожа Ян пришла за Йеном. Ну и так вышло, что мы попались.       Ильсын засмеялся, а Чонин сильнее раскраснелся, но улыбнулся, как и его брат. А вот Суен все еще была напряжена.       — Хенджин, а чем ты увлекаешься? — спросил Ильсын.       — Мое хобби это фотосъемка и танцы. Танцами я начал увлекаться в детстве и до сих пор посещаю студию. А фотографией увлекся в средней школе. Еще люблю серфинг и футбол.       — А что фотографируешь?       — Все, что нравится. Но в последнее время фотографирую только Йена.       Чонин продолжал смущаться, а Хенджин улыбаться этому. Ильсын тихо засмеялся и погладил сына по голове.       — Ладно, кушайте уже, — сказал старший.       Хенджин взял палочки и попробовал еду, а после сразу распахнул глаза.       — Госпожа Ян, вы очень вкусно готовите! — сказал Хван, уплетая ужин.       — Спасибо, — улыбнулась женщина. — Я не одна готовила. Йен всегда мне помогает.       — О, так ты умеешь готовить? — спросил Хенджин, повернувшись к младшему. — А чего раньше не говорил?       — А что, хочешь, чтобы я тебе готовил? — спросил Ян.       — Однажды хочу попробовать.       Чонин старался сдерживать смущение, но все равно засмеялся. Суен улыбнулась, но почти не двигалась. Она положила палочки и выпрямилась, набираясь смелости.       — Хенджин, могу я тебя спросить? — обратилась она.       — Да, конечно, — ответил парень и отложил приборы. — Что вы хотите спросить?       — Вы…вы с Чонином пара, так?       — Да, все верно. Вас это беспокоит?       — Нет-нет, конечно нет, — затараторила Суен. — Просто…я должна быть уверена, что могу доверять тебе.       Хенджин улыбнулся и почувствовал, как Ян крепче сжимает его ладонь. Хван накрыл его руку своей второй и мягко гладил. Он взглянул на Суен, а она была очень серьезной на вид.       — Госпожа Ян, когда дело касается Чонина, вы можете полностью положиться на меня, — сказал Хенджин. — Чонин очень мне нравится. Я не знаю больше никого лучше него. Поэтому вы можете быть уверены, что все будет хорошо, и не только в нашей поездке, а всегда.       Суен как будто забыла как дышать, а её младший сын был в таком же состоянии. Хенджин почувствовал его дрожь и сразу улыбнулся, когда посмотрел на него. Йен улыбнулся в ответ, а затем посмотрел на маму. Она еще пару секунд сидела неподвижно, но затем смягчилась, а на её лице появилась улыбка.       — Это даже меня тронуло, — сказал Ильсын и тихо всхлипнул носом.       Младшие засмеялись, а затем вернулись к еде.       — Хенджин, скажи пожалуйста, как вы решили полететь во Францию? — спросила Суен.       Чонин исподлобья взглянул на Хвана, а старший по его взгляду понял, что его родители ничего о желании не знают. Поэтому решил подыграть.       — Мы гуляли с Чонином в парке и разговорились о путешествиях. Я сказал, что в Европе сейчас хорошо отдыхать, потому что туристов не очень много, и лучше всего в Париже. Я предложил Чонину съездить и отдохнуть, а он согласился.       — Но почему бы не съездить за город на природу или на побережье? Зачем так далеко?       — Чонин как-то раз сказал мне, что увидеть Париж его заветная мечта, как тут не съездить?       — Суен, у тебя не получится их переубедить, — сказал Ильсын. — Посмотри только в эти честные глаза.       Хенджин смотрел глазами щеночка на женщину, а она лишь тяжко вздохнула, понимая, что отговорить парней от поездки и правда не получится.       — И на сколько вы туда летите? — спросила мама.       — Недели на две, наверное, — ответил Хван.       — Что? — произнес Йен, широко открыв глаза.       — Ты хотел побольше? Три недели? — спокойно спросил Хенджин.       — Я думал, мы летим туда на пару дней.       — За два дня мы даже до Эйфелевой башни не дойдем, — усмехнулся Хван. — Так что минимум на две недели.       Чонин снова словил шок. В последнее время это было его обычным состоянием. Но парень улыбнулся.       — И…твои родители не против того, что вы полетите в Париж? — продолжала спрашивать мама.       — Я еще не говорил им об этом, но думаю, они не будут против. Чонин им очень понравился, поэтому наверняка спокойно отпустят нас.       — А скажи…ам, сколько мы будем тебе за это должны? — очень осторожно спросила Суен.       Хван слегка смутился, но решил выйти из этой ситуации не без своего «блестящего» остроумия.       — Так, ну давайте посчитаем, — произнес Хенджин, загибая пальцы и едва сдерживая улыбку. — Значит самолет, отель, еда, музеи, поездки и тому подобное, плюс подарки и сувениры…получается, нисколько.       Вся семья Ян зависла в этот момент.       — В каком смысле, нисколько? — спросила Суен.       — В прямом, — ответил Хван и пожал плечами.       — Но…это будет очень дорогая поездка.       — Считайте это подарком.       — Но… — мама снова хотела что-то сказать, а Хван её опередил.       — Госпожа Ян, вам не нужно об этом думать, — сказал Хенджин. — Мы просто съездим отдохнуть и вернемся. Небольшие каникулы.       Мама улыбнулась и кивнула. Хенджин посмотрел на Яна, а он так же улыбнулся, крепче сжимая его руку.       — Хенджин, а ты хорошо знаешь город? — спросил Ильсын.       — Да, я много раз был в Париже и знаю его так же хорошо, как и Сеул.       — Хорошо, потому что Йен плохо ориентируется в незнакомых местах.       — Ничего не плохо, нормально я ориентируюсь, — Чонин смутился и нахмурился.       — Как-то раз Йен заблудился в одноэтажном торговом центре, — продолжил старший.       — Но я же нашел вас в итоге, — прошипел младший.       — Через два часа.       — Ну пап, — Йен смутился еще сильнее и опустил взгляд.       Хван тихо засмеялся, положил руку блондину на волосы и мягко погладил.       — Не волнуйтесь, я ни на шаг не отойду от Чонина и никто из нас не потеряется.       Ильсын кивнул и взглянул на жену, которая была уже не так недоверчива во взгляде.       — Думаю, он ответил на все твои вопросы, — произнес старший. — Так что можешь быть уверена, что все будет хорошо.       Суен улыбнулась и спокойно выдохнула. Они закончили ужин и налили чай. Хенджин принес на десерт чизкейк и тирамису, а Йен улыбнулся виду чизкейка с ягодами.       — Спасибо тебе за десерт, Хенджин, — сказала Суен.       — На здоровье, — улыбнулся Хван.       — У меня есть еще вопрос. Последний, обещаю.       — Вы можете спрашивать сколько посчитаете нужным.       — Когда вы вылетаете?       — Примерно через пару дней. Лететь до Парижа двенадцать часов, а разница в часовых поясах составляет восемь часов. Поэтому, чтобы прилететь не сильно поздно, вылетим вечером.       — Понятно, — кивнула женщина, а затем снова посмотрела на Хвана. — И еще кое что.       — Да?       — Пообещай, что позаботишься о здоровье Чонина.       — Мам, я и сам могу это делать, — вмешался младший.       — Я обещаю, — тут же сказал Хенджин. — Я прекрасно понимаю, что вы сильно переживаете за него, ведь это очень серьезное путешествие. Но я обещаю вам, что буду относиться к этому так же серьезно. Для меня это важно не меньше, чем для вас.       Последний вопрос перестал мучать Суен и она, наконец, полностью успокоилась. Хенджин посмотрел на младшего, а тот сразу отвел взгляд, так как смутился. Хван хитро улыбнулся, задумав новую идею.       — Йен-а, покажешь мне свою комнату? — спросил Хенджин и положил руку парню на талию.       Чонин сразу вздрогнул и распахнул глаза, смутившись сильнее.       — Ам…ну...да, можно… — почти шепотом ответил Ян.       — Отлично! Идем! — воскликнул Хван и поклонился старшим. — Спасибо за ужин, все было очень вкусно!       Чонин неловко улыбнулся и направился к своей комнате, сжимая кулаки, а Суен провожала их обеспокоенным взглядом. Они поднялись на второй этаж и Йен остановился около двери. Он взглянул на старшего, а тот чуть ли не светился. Младший сделал глубокий вдох и открыл дверь. Парни зашли в небольшую комнату, где Хенджину в первую очередь бросилась в глаза большая книжная полка, которая была почти до потолка.       — Вау…как много книг, — произнес Хенджин, глядя выше и читая названия произведений. — Ты все их прочитал?       — Да, все, — ответил Йен, комкая рукава рубашки дрожащими руками. — Некоторые даже перечитывал несколько раз.       — С ума сойти…       Хван перевел взгляд на подоконник, где было несколько маленьких цветов, а затем на стол, где все лежало ровно на своих местах. Вид мягкой игрушки в кресле рядом заставил его улыбнуться.       — У тебя такая уютная комната, — сказал старший, взглянул на блондина и заметил его дрожь. — Только где твоя кровать? Или…ты спишь на полу?       Ян слегка улыбнулся, а затем подошел к стенному шкафу и открыл дверцы. Чонин включил внутри гирлянду, а Хван распахнул глаза и тут же подошел ближе.       — Обалдеть! — воскликнул Хенджин, разглядывая все большими глазами. — Ты тут спишь?       — Да, еще с трех лет. Такое вот убежище.       — Да это самая крутая кровать, которую я когда-либо видел! — снова воскликнул Хван. — Это же как построить шалаш из одеял в гостиной и навсегда в нем поселиться!       Чонин хихикнул, а затем прошел к двери комнаты и закрыл её. Йен выключил свет, оставив только гирлянду в убежище, а после сел на кровать и подвинулся к стене. Хенджин, не моргая, смотрел на младшего, а тот ему улыбнулся и подал свою руку.       — Залезай, — сказал Чонин.       Старший редко поддавался смущению, но в данный момент оно окатило его по полной, окрасив щеки в розовый цвет. Сердце в груди забилось так быстро, что парень едва не упал от нового потока горячей крови, которая ударила в голову, словно таран.       Хенджин осторожно потянулся к худощавой ладони, а следом сел на кровать. Хван поднял ноги, а младший закрыл дверцы шкафа. Блондин лег на подушку и похлопал по ней ладонью, глядя на Хвана. Последний прилег рядом и смотрел в лисьи глаза Яна, которые сейчас так сильно к себе тянули. Чонин накрыл своей ладонью руку Хенджина, а тот сразу переплел их пальцы и прижал к своей груди. Хван не мог отвести взор от черных глаз Йена. Они манили к себе, гипнотизировали и затягивали в свои темные водовороты самым сильным притяжением. И кто бы мог подумать, что этот юный парень будет иметь такую невероятную силу.       — Мне так хорошо сейчас, — произнес Йен.       — Я никогда не ощущал себя лучше, чем сейчас, — ответил Хенджин, мягко сжимая чужую ладонь. — Здесь так комфортно. Лучшее убежище в мире. Кстати, почему убежище?       — В детстве я боялся темноты, разных чудовищ и привидений. И когда мне было страшно, я бежал сюда, чтобы спрятаться. Это было единственное место, где я не боялся быть один.       — Было? Теперь тебе бывает здесь страшно?       — Нет. Теперь мне нигде не страшно, если ты рядом.       Хенджин тут же улыбнулся, ощущая новый поток тепла. Он подвинулся к блондину ближе и обнял его, не переставая разглядывать его глаза.       — Могу я тебя спросить? — произнес старший.       — Спрашивай.       — Ты…помирился с братом? — осторожно спросил Хван и водил рукой по спине парня. — Он за ужином был таким тихим.       — Нет, мы не миримся, — ответил Чонин, сжимая кофту Хенджина. — Просто делаем вид, что все в порядке.       — Может, вам просто попробовать поговорить снова?       — И снова наговорить друг другу все, что думаем?       — Зато хоть будете знать, что думаете.       — Нет, уже неважно, — сказал Ян и слегка нахмурился, хоть и было заметно, что парень расстроен из-за случившегося. — Давай не будем об этом, хорошо?       — Хорошо. Просто я волнуюсь.       — Не нужно. Оставь это мне.       — Я могу волноваться вместе с тобой.       Чонин хихикнул. Он переместил руку по плечу Хенджина ему на шею, а затем заправил его волосы за ушко и положил на щеку, мягко поглаживая пальцами. Хван плавился от этих касаний. Это воздействие оказывало невероятный эффект, словно взлететь в небо и парить в облаках. Чонин гладил мягкую кожу и тихонько обводил родинку под левым глазом, повторяя её очертания, а сам не мог поверить, что все сейчас реально.       — Мы правда полетим в Париж? — снова спросил Ян.       — Правда, — улыбнулся Хван.       — Но я несерьезно это написал. Я пошутил в этом желании. Я думал ты скажешь, что я обнаглел.       Хенджин засмеялся.       — Хорошая шутка, — смеясь, ответил старший. — Считай, что я все воспринимаю буквально.       — Сколько денег с собой брать?       — Нисколько, я же говорил.       — Как это?       — Я исполняю твое желание, так что оставь это мне.       — Но…мне неловко, — скомкано произнес младший и убрал ладонь с щеки Хенджина.       — Почему? — слегка нахмурился Хван.       — Я не хочу быть человеком, который просто развлекается за твой счет.       — Но ты не просто человек. Ты мой парень. Или нет?       Чонин улыбнулся и снова покраснел.       — Да, твой парень, — ответил младший.       — Вот, поэтому о бюджете не волнуйся и не думай, — сказал Хван и вернул руку Яна себе на щеку. — С этим проблем не будет.       Чонин улыбнулся теплее, а по телу бегали искорки, согревая сильнее. Сейчас и правда был момент, который лишен страха или хоть малейшего волнения. Младший не мог вспомнить, было ли так хорошо и спокойно еще хоть когда-нибудь. Оглядываясь назад, парень видел лишь непрерывную боль, страх и разрушенные надежды. Серый пепел, оставленный ледяным огнем, который с каждым годом сжигал все больше. Но сейчас, ощущая тепло человека, кто так ярко улыбался, стоит только в глаза ему посмотреть, Ян чувствовал лишь небывалый покой. Хван не просто прогонял эту стужу, которая превращала все в лед, а делал так, словно этого никогда не было.       А Хенджин не верил, что мог раньше жить без человека, кто своим светом разгонял темноту, в которой почти невозможно дышать. Его свет был ярким и живым. Одновременно реальным и в то же время мифическим. Но он и правда был. Совсем рядом. Дарил своим светом поразительное тепло. И оставлять этот свет не хотелось ни на секунду. Ни тому, ни другому.       — Йен, ам…я… — неуверенно начал старший.       — Хенджин? — резко произнес Чонин.       — Да?       — Останься…останься здесь, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил.       Хван ощутил яркий взрыв в груди, а в мыслях пронеслось абсолютно то же самое.       — А я и не собирался уходить, — хмыкнул Хенджин. — Думал, как повежливее спросить об этом.       Чонин засмеялся.       — Твоя мама не будет против? — спросил Хван.       — Не знаю. Давай не будем спрашивать?       — Хорошо. Поцелуешь меня?       Йен улыбнулся и приблизился к мягким губам Хенджина. Сперва он коснуля очень легко, но затем парень начал трепетнее сминать пухлые уста. Блондин медленно и влажно обволакивал губы Хвана, оттягивал их и легко облизывал, а старший желал большего, прижимаясь к парню вплотную. Хенджин крепко обнимал младшего, сжимал его худое тело сильными руками, ощущая все напряжение его мышц, а Ян в это время неспешно проник языком меж приоткрытых губ, которые уже ярко покраснели от жарких ласк. Хван принял чужой язык к себе и не смел брать инициативу, полностью поддаваясь воле лиса, который так сладко истязал его, покусывая и без того измученные горячим томлением уста. Чонин встретился с языком старшего в жарких объятиях, крепко сплетая их. Хван ощущал, как теряет все свои силы перед этим парнем, который так ласково исследовал все внутри. Ян легко посасывал его язык, а старший едва сдерживал голос, чтобы не сорваться на стоны. Йен еще раз обвел язык Хенджина, а затем обдал его губы горячим воздухом, отстранившись на последней капле кислорода.       Оба не могли сразу прийти в сознание от головокружительного поцелуя. Первым очнулся Хенджин и приблизился к блондину, чтобы оставить на его мягкой щеке еще несколько нежных касаний. Ян приоткрыл глаза, но как только взглянул на старшего, то не смог сдержать смущенную улыбку. Хван поцеловал парня в его розовые губы, а затем прижал к себе и крепко обнял.       — Спокойной ночи, малыш, — сказал старший.       Чонин ущипнул Хенджина за бок, но улыбнулся и уткнулся тому в шею, ощущая свежий парфюм, который так ему нравился.       Парни быстро заснули, а тем временем мама Чонина не могла успокоиться, ведь Йена и Хвана не было уже довольно долго, и время было позднее. Мама не выдержала навязчивых мыслей и даже супруг не смог её успокоить и остановить. Суен поднялась на второй этаж и приоткрыла дверь комнаты младшего. Она осторожно заглянула в спальню, где было темно и пусто. Суен зашла в комнату и заметила, что в шкафу горит свет. Женщина на цыпочках подошла к убежищу и дрожащей рукой приоткрыла дверцу, стараясь успокоить свои мысли. Открыв дверцу шкафа, мама сперва зажмурилась, но затем, когда решилась открыть глаза, все её мысли исчезли.       Хенджин прижал к себе Чонина и прикрывал его руками. Он тихо сопел ему в светлые волосы, а Йен схватился за его кофту и, если бы Суен сама не увидела, то вряд ли бы поверила, улыбался во сне. Улыбка сына была такой мягкой и теплой, какую Суен никогда прежде не наблюдала у парня. В ней было столько радости и безмятежности и все, что ранее беспокоило, пугало и тревожило, исчезло так же, как темная ночь исчезает, когда восходит солнце.       Сердце женщины затрепетало, а сама она так же улыбнулась. Побоявшись нарушить такой удивительный момент, Суен тихонько прикрыла дверцу шкафа и покинула комнату.