Глава 17. Взмах белых крыльев

Trading Yesterday — Shattered

      Прошло десять дней после операции. Чонина перевели в обычную палату, где его навещали родители, Хенджин и его мама, но младший до сих пор не отошел от потрясения. Ян почти ничего не говорил. На любые вопросы о самочувствии он отвечал «Все нормально» и «Я в порядке» и больше ничего. Хван тоже не мог его разговорить. Старший старался отвлечь Йена книгами, рассказами и разговорами, но Йен будто забыл все известные ему языки. И даже не плакал.       Чонин почти целыми днями лежал в кровати и смотрел в окно. На улице погода стала лучше. Было пасмурно, но хотя бы дождя не было. Ему назначили послеоперационные упражнения, но Йен слабо их выполнял, что не ухудшало его показатели, но и лучше они не становились. Парню уже можно было употреблять нормальную пищу, но он ничего не ел, лишь пил воду. Чтобы поддерживать его состояние в норме, ему ставили капельницы, но вечно так продолжаться не могло. Чтобы скорее восстановиться, ему нужно было начать есть и двигаться, но Чонин был погружен в свои мысли и не слышал ничего, что говорили окружающие.       Однажды утром к нему пришли родители. Супруги зашли в палату, а Чонин даже не улыбнулся им.       — Привет, Йен-а, — сказала мама и погладила мальчика по щеке. — Как ты себя чувствуешь?       — Привет, мам, все нормально, — ответил младший и отвел взгляд к окну.       На столике его кровати стоял поднос с завтраком, но парень не притронулся к еде, даже чай не выпил. Родители это заметили и забеспокоились.       — Йен-а, ты еще не завтракал? — спросил старший Ян.       — Нет, — ответил Чонин.       — А почему? Уже ведь десять часов, тебе надо покушать.       — Я не хочу.       Старшие переглянулись и только сильнее поддались грусти. Младший с каждым днем тонул все глубже в омуте своих мыслей, не желая протянуть руку для того, чтобы выбраться и вздохнуть полной грудью. И старшие больше всего боялись, что Йен погрузится слишком глубоко и уже не сможет подняться на поверхность.       — Йен-а, может, пройдемся по коридору? — предложил Ильсын. — Тебе будет полезно подвигаться и размять мышцы.       — Можно попозже? — спросил Чонин. — Я…не выспался.       — Да, конечно. Тогда…мы посидим с тобой?       — Если хотите.       — Конечно хотим, — сказала Суен с легкой улыбкой. Она села в кресло и взяла парня за руку, но он почти не двигался и не смотрел на мать. — Твои тетя и дядя Ян звонили, передают тебе самые лучшие пожелания и скорейшего выздоровления. Тетя Мальхи тоже желает тебе поскорее поправиться и даже доктор Кан звонил, передает тебе привет и как можно быстрее выздороветь.       Чонин едва поднял уголки губ в слабом подобии улыбки, а затем снова отвел взгляд.       — Передай им спасибо от меня, хорошо? — произнес младший.       — Да, конечно. Они все очень ждут твоего возвращения и желают тебе здоровья.       — Спасибо, — тихо ответил Чонин, продолжая смотреть в никуда.       Родители пытались еще как-то поговорить с Йеном, но он давал простые ответы и с каждым разом его голос становится тише. Поняв, что младший все больше отдаляется от них, они решили предпринять другую попытку.       — Мы пойдем, ладно? — сказала Суен и погладила Чонина по волосам.       — Ага, — монотонно ответил Ян.       — Покушай, хорошо? — добавил Ильсын.       — Потом.       Старшие вышли из палаты с поникшими взглядами, а чувствовали себя и того хуже. Они сняли маски и халаты и посмотрели друг на друга и увидели одинаковые печали в родных лицах. Скорбь и страх. Они забирали все силы, отнимали последние крупицы радости за то, что их младший, наконец, здоров. Только какая радость может быть, когда пришлось заплатить слишком высокую цену, чтобы достигнуть заветной мечты.       Супруги без слов понимали друг друга и осознавали, что нельзя стоять на месте и просто смотреть на то, как Йен проходит все это один. Если они не могут помочь, то в запасе есть хороший козырь.       Ильсын обернулся, а на диванчике рядом с палатой увидел Хвана. Парень дремал вполглаза, ожидая, когда сам сможет навестить Яна. Он почти поселился на этом диванчике. Уходил только чтобы поесть и переодеться, а затем возвращался и ночевал в палате Йена или рядом с ней на этом самом диване. Старший подошел к нему и тихонько погладил по плечу.       — Хенджин, можно тебя? — позвал Ильсын.       Хван сразу проснулся и вскочил на ноги, когда увидел отца Чонина.       — Д-да, конечно, — ответил парень, потирая глаза и поправляя волосы.       — Прости, что разбудил, — сказал старший с легкой улыбкой.       — Нет, не извиняйтесь. Я не спал.       — А тебе не мешало бы поспать, устал же.       — Все в порядке, господин Ян, я не устал. Вы что-то хотели?       Супруги вновь переглянулись и взялись за руки, набираясь смелости.       — Мы хотели тебя кое о чем попросить, — сказал Ильсын.       — Да, конечно, а о чем?       — Хенджин, пожалуйста, поговори с Йеном, — произнесла Суен с до боли грустным взглядом. — Он почти не говорит с нами и ничего не ест. Если не мы, то ты точно сможешь разговорить его.       Хван широко раскрыл глаза, ощущая участившееся сердцебиение. Парень заметил в лицах старших настоящую мольбу и страх, какой преследовал и самого Хенджина. Хван видел, как Чонин был убит горем из-за всего, что произошло. Хенджин научился понимать этот пустой и безжизненный взгляд мальчика, который был у него каждый раз, когда ему было страшно и больно. Йен хоть и дышал теперь спокойно и без дополнительных приборов, но под весом былых событий он просто-напросто задыхался. И Хван не понимал, как помочь младшему сделать вдох.       — Госпожа Ян, я бы с радостью, — начал Хенджин, — но он и со мной почти не говорит. Я спрашиваю как дела, а он говорит нормально и так каждый день. Я что только не пробовал уже, но он…ничего не говорит.       — Но должен же быть хоть какой-то способ, чтобы он открылся нам, — сказала Суен, а её голос начал дрожать. — Нельзя, чтобы…чтобы это все было напрасно.       Хенджин и сам это понимал и боялся больше всего. И глядя на охваченных страхом родителей любимого, тревожился только больше. Парень боялся, что Йен заблудится в свои мыслях и навсегда там потеряется. Но внезапно вспомнил кое что, о чем забыл почти сразу же.       — Думаю, есть еще кое что, что я еще не пробовал, — произнес Хван потирая ладони. — Надеюсь, это сработает.       — Что? — спросила Суен.       — Дать Чонину поговорить со своим братом.       Супруги нахмурились и слегка побледнели, совсем не поняв этих слов. Хенджин им улыбнулся и зашел в палату, оставив чету ждать исхода событий.       Хван надел халат и маску, тихонько подошел к кровати Йена и мягко улыбнулся младшему, скрывая свою усталость за маской.       — Привет, малыш, — старший взял Йена за руку и поцеловал в лоб через ткань. — Как твои дела?       Ян слабо улыбнулся, но после снова отвернулся к окну.       — Привет, — тихо ответил Чонин. — Все нормально.       — Выспался сегодня? — Хенджин присел на край кровати и гладил младшего по волосам.       — Да, порядок.       Хван мягко массировал ладонь Йена, а он словно не замечал этого, так как не двигался и не сжимал руку Хенджна в ответ. Старший разглядывал его лицо с улыбкой, хоть сам не мог собрать свои мысли в единое целое.       — Знаешь, я по пути в больницу зашел в новый книжный магазин, — сказал старший, продолжая перебирать светлые волосы парня. — Там так много книг и полки до потолка, прямо как у тебя дома. Хочешь, я принесу новые книги тебе?       — Нет, не нужно, спасибо, — ответил Ян и убрал свою ладонь из рук Хвана.       Хенджин тяжко вздохнул незаметно для младшего. Парень увидел завтрак на столике и только сильнее опечалился, ведь Чонину нужно было как можно больше энергии для выздоровления, а пропускать завтрак, обед и ужин не совсем та диета, которая ему необходима в данный период.       — Ты еще не завтракал? — спросил старший.       — Нет.       — А что так? Невкусно?       — Мне не хочется есть.       — Но тебе нужно кушать, чтобы быстрее поправиться.       — Я не хочу.       — Съешь хоть пару ложек. За маму, за папу…       — За брата, — сказал Ян, наконец, взглянув на старшего.       Хван слегка вздрогнул от этих слов. Но, на самом деле, был рад услышать от младшего хоть что-то, помимо «Все нормально» и «Я в порядке». И это было первым упоминанием старшего брата после операции. Хенджин снова взял Йена за руку и мягко гладил его исхудавшую ладонь.       — Да, за брата, — ответил Хван. — Он бы хотел, чтобы ты хорошо кушал и скорее выздоровел.       — А я не знаю, чего бы он хотел, — сказал Чонин, отвернувшись от Хенджина на другой бок. — Я не знал, что он и умереть хочет, поэтому его желания нам неизвестны.       — Но он бы точно хотел, чтобы ты был здоров. Поэтому, пожалуйста, поешь хоть что-то. Твой врач боится, как бы тебе не стало плохо, а твои родители с ума сходят от того, что ты себе голодовку устроил.       — Это не голодовка, я просто… — Ян затих, подбирая слова, а сам начал дрожать.       — Что, Йен-а? — Хван старался заглянуть в глаза младшему, но он отворачивался.       — Н-неважно, — ответил Чонин, скрывая свой взгляд от старшего.       — Нет, важно.       — Это никому неважно.       — Для меня важно, — строго сказал Хенджин. — Мне важно знать, что происходит с тобой. Знаешь, как мне плохо без тебя? Когда ты со мной не говоришь, я не ощущаю себя живым. Поэтому, пожалуйста, будь так добр и скажи, почему ты ничего не ешь и ничего не говоришь. Скажи, пожалуйста, пока я совсем не свихнулся.       Чонин не поворачивался к старшему и сминал кулаками одеяло. Несколько минут они провели в тишине, которую заполнили шумное дыхание Хвана и громкое сердцебиение Яна. Младший дорожал сильнее, стискивал зубы и ощущал подступающий к горлу ком. Хенджин дышал все глубже и чувствовал, как в груди остается все меньше свободного пространства от холода, который уже много дней не покидал тело. Хван подумал, что Йен так ничего и не скажет, но Ян сделал глубокий вдох и быстро взглянул на старшего, хоть и не поворачивался.       — Я…я не могу есть, пока думаю о том, что он…что Мин сейчас в морге, — тихо произнес Йен. — Я даже на родителей смотреть не могу, зная, что из-за меня их первый ребенок погиб. Меня бесит, что с каждым днем мне становится лучше, а он…ему уже лучше не станет никогда.       — И что хочешь, чтобы тебе стало хуже? — сказал старший с дрожью в голосе. — Думаешь, это решит все проблемы, как и прыжок с крыши? Посмей только выйти на крышу, я навечно запру тебя в комнате.       — Я же не на столько тупой, чтобы покончить с собой сразу после брата. Родители будут ненавидеть меня еще больше, если я убью себя и его сердце.       — Они не ненавидят тебя, Чонин, — Хенджин положил руку Яну на плечо и слегка повернул к себе, чтобы видеть его лицо. — Они любят тебя и хотят, чтобы ты как можно скорее поправился.       — Только я как постоянное напоминание о том, что Мин погиб, — ответил Йен и посмотрел на Хвана, а последний увидел в его глазах влагу. — И ради кого? Ради кого-то, кто вечно всем мешает своим состоянием и ничего не может сделать для других?       — Ты заслуживаешь любой попытки спасти тебя.       — Даже такой, которая означает смерть для других?       — Это был его выбор, — сказал Хенджин, взяв лицо Яна в свои руки. — Он выбрал жизнь для тебя.       — Почему он сделал этот выбор? Почему он должен был погибнуть ради того, кто всегда ему мешал и раздражал его?       — Потому что он хотел, чтобы ты был счастлив.       Чонин смотрел в глаза Хвану и задрожал сильнее. Он отрицательно качал головой и хмурил брови, а руками сильнее комкал одеяло. Паренек молчал, а Хенджин отпустил его и подумал, что если он не может убедить младшего, то сможет тот, о ком была его боль. Старший открыл ящик тумбочки, где лежал скетчбук Йена и оригами бабочки. Хенджин взял скетчбук и пролистал страницы до той, где лежал конверт с письмом от Сынмина. Чонин все это время не прикасался к альбому, поэтому ни о чем не догадывался.       — Сынмин просил отдать это тебе, — сказал Хван и передал конверт Яну.       — Что это? — спросил младший, глядя на конверт и Хенджина удивленным взглядом.       — Послание от брата.       — Что там?       — Не знаю, я не читал. Прочитай и узнаешь.       Йен осторожно взял конверт дрожащей рукой и смотрел на него со страхом в глазах, а старший все смотрел на него.       — Он просил еще кое что передать, — произнес Хван.       — Что? — сразу спросил Чонин и взглянул на парня.       — Что все будет хорошо.       Йен только сильнее задрожал, а старший встал с кровати и направился к выходу из палаты.       — Я пойду, не буду тебе мешать, — сказал Хенджин.       — Нет, пожалуйста, не уходи, — произнес Ян и схватил Хвана за руку. — Мне…страшно одному.       Хенджин легко улыбнулся ему и кивнул.       — Хорошо, я не уйду.       Хван сел на край кровати, но не смотрел на младшего, так как не хотел мешать тому, как он будет читать последние слова брата. Блондин пару минут не решался открыть конверт и лишь смотрел на него. Мальчик весь дрожал не мог сфокусировать внимание, но затем посмотрел на Хвана. При взгляде на него всегда становилось спокойно. Холод отступал и тепло окутывало все тело как мягкий плед. Сразу вся боль уходила, и физическая, и душевная, достаточно было лишь посмотреть на старшего.       Чонин легко улыбнулся виду Хенджина, а затем, наконец, открыл конверт. Парень достал лист бумаги и медленно его развернул, ощущая, как сердце в груди быстро бьется.              «Привет, Йен-а. Надеюсь, ты прочитаешь это письмо уже когда будешь здоров и надеюсь, что ты больше никогда не будешь болеть. Пусть это будет твой последний визит в больницу и в будущем тебе больше не понадобится посещать врачей. И я надеюсь, что ты будешь счастлив всю свою жизнь.       Я бы хотел извиниться перед тобой за все плохие слова, которые когда-либо говорил тебе, но тогда это будет очень большое письмо, а времени писать не так уж много. Поэтому прости меня за то, что я был не таким хорошим братом тебе, каким должен был быть. Прости, что злился на тебя, прости, что обвинял тебя во всех своих ошибках, прости, что никогда не слушал тебя. Прости, что ушел не попрощавшись.       Надеюсь, ты простишь меня когда-нибудь за все, но пообещай мне кое что. Пообещай, что никогда не будешь винить себя в том, что я сделал этот выбор. Я нисколько не жалею об этом и ты не смей никогда жалеть. Это позволит тебе, наконец, жить без лекарств и болей, позволит тебе осуществить все твои мечты и желания и просто жить, не думая о том, что завтра станет хуже. Теперь твоей жизни ничего не угрожает, так что проживи её счастливо и свободно. И твоя жизнь обязательно будет счастливой, потому что ты не будешь один. Я уверен, что Хенджин сделает тебя счастливым. Видел бы ты, как он на тебя смотрит, влюбился по уши. И хорошо, поскольку вы идеально друг другу подходите. Главное поддерживайте друг друга, слушайте и помогайте и тогда у вас все будет хорошо. Я желаю вам только добра. Ты заслуживаешь быть счастливым как никто другой.       Йен-а, не грусти о том, что меня нет рядом. Мне не было страшно принять это решение, потому что это спасет тебя. Я всегда хотел, чтобы ты был здоров, чтобы радовался и улыбался и мне всегда было больно видеть то, как больно тебе. И поэтому я не приходил к тебе в больницу в прошлом году. Мне было очень страшно видеть твою боль. Не потому, что ты мне когда то мешал. Я просто не мог выдержать своей вины перед тобой и того, что никак не мог тебе помочь тогда.       Но теперь я смог тебе помочь. Я очень рад этому. Только не грусти, хорошо? Помнишь, как в детстве ты боялся привидений и просил меня прогнать их, а сам прятался в убежище? Теперь твоя боль станет призраком, который никогда не вернется, потому что у меня получилось его прогнать. Это единственное, что я могу сделать для тебя, поэтому не вини себя, Йен-а. Если хочешь, обвиняй меня, но только не себя. Ты ни в чем не виноват.       Береги себя, Йен-а. Пусть твоя жизнь будет яркой и прекрасной, как и ты сам. Не вспоминай меня с грустью. Представь, что я ушел в долгое путешествие, чтобы найти тебе лекарство. И я его нашел и отдал тебе, а потом ушел дальше. Возможно, однажды мы встретимся, но не спеши ко мне на встречу. А перед этим проживи свою жизнь так, как только захочешь. Береги сердце, теперь оно твое и навсегда твоим останется.       Люблю тебя, братик. Будь счастлив. Мин».              В палате была абсолютная тишина. Хенджин не поворачивался к младшему, хоть очень сильно хотел. Старший сидел почти неподвижно, но когда услышал со стороны Йена дрожащий вдох, быстро повернулся к нему. По щекам Чонина стекали слезы и падали на лист бумаги, отчего расплывались чернила. Из-за дрожи в руках младший едва удерживал письмо, которое тряслось как же сильно, как и он сам.       Еще пара секунд и Йен не выдержал и сорвался на плач. Парень выронил письмо и прикрыл лицо руками, а Хван тут же обнял его и прижал к своей груди. Чонин цеплялся за свитер Хенджина, задыхаясь в слезах и всхлипах. Старший покачивал его в своих руках, стараясь успокоить, а сам не мог вспомнить, видел ли до этого хотя бы раз, как плакал Ян. Младший не плакал, когда был первый приступ, когда отменили операцию, когда случайно услышал оскорбления. Нет, ни разу. Даже когда оставались считанные часы до того, как ему стало хуже. Старший подумал, что Йен, наверняка, и в детстве не плакал. Но сейчас Ян не мог остановиться, словно слезы накопились за все годы его жизни.       — Все хорошо, малыш, — прошептал Хван. Он снял маску и поцеловал парня в макушку. — Я здесь, все хорошо.       — З-зачем…зачем он это с-сделал… — произнес Ян сквозь слезы. — Зачем?       — Потому что он любил тебя, — ответил Хенджин, но эти слова вызвали только более сильную дрожь и плач у младшего.       — Лучше бы не любил, — сказал Ян, уткнувшись старшему в шею. — Тогда остался бы жив.       — Он сам так захотел, малыш. Он сделал это ради тебя, потому что мог это сделать.       Йен плакал сильнее, а Хенджин ощущал, его тяжелое дыхание и его слезы на своей коже, из-за чего в собственных глазах собралась влага.       — Я знал, что он может быть моим донором, но я никогда этого не хотел! — сказал Чонин, прижимаясь к старшему крепче. — Я не хотел, чтобы он погиб из-за меня!       — Но он не погиб, Йен-а. Он сделал эту жертву, чтобы спасти тебя. Чтобы ты был здоров.       Чонин еще несколько минут не мог успокоиться, но Хван покачивал его и гладил по волосам, что позволило младшему хоть и не прийти в себя, но сделать глубокий вдох. Хенджин обнимал его теплее, а Ян разжал кулаки на его свитере и слегка приподнял голову, заглянув заплаканными глазами в такие же уставшие глаза Хвана.       — Почему…почему я никогда не говорил ему, что не злюсь на него? — произнес Чонин, а Хенджин аккуратно вытирал его слезы пальцами. — Почему я всегда был таким упрямым и даже не сказал ему, что не виню его в том приступе?       — Думаю, вы просто боялись сказать друг другу правду, — с легкой улыбкой ответил Хенджин. — Вы очень похожи.       — В прошлом году, когда у меня был приступ, мы пускали фейерверки в парке, — Ян смотрел старшему в глаза виноватым взглядом, словно старался оправдаться за свои действия. — Он купил их, чтобы отвлечь меня от моих глупых мыслей о первом парне и мы вместе их пускали.       — Да, он мне рассказывал, — Хенджин продолжал тихонько покачивать парня, стараясь лучше его успокоить.       — Нам было так весело, — сказал Йен, а уголки его губ слегка приподнялись в улыбке. — Я никогда не видел салют так близко. Он был таким красивым, но мой чертов приступ все испортил. Но…это был первый лучший день в моей жизни. Второй был тогда, когда мы с тобой ходили в итальянский ресторан.       Хенджин улыбнулся младшему, но мальчик снова задрожал, а из его глаз хлынули новые слезы.       — П-почему я не с-сказал ему этого, когда была возможность? — сквозь всхлипы произнес Чонин. — Почему я никогда не говорил ему, что он не виноват ни в чем? Что не злюсь на него. Зачем…зачем он это сделал? Ненавижу его. Всегда все делает по своему. Ненавижу…и люблю. Я даже этого никогда ему не говорил!       Хван прижал парня к себе, а Чонин нашел в себе силы и обнял старшего за плечи. Хенджин целовал младшего в щеку, ощущая слегка соленый привкус от слез.       — Как…как мне извиниться перед родителями? — Чонин все еще дрожал, но мягкие объятия Хвана помогли ему немного успокоиться от плача. — Как смотреть им в глаза? Как перестать быть виноватым в его гибели?       — Ты ни в чем не виноват, — сказал Хенджин и посмотрел Яну в глаза. — Ты никогда не будешь для них причиной того, что их старшего сына нет рядом. Это не гибель, это была его жертва ради тебя. Ради его любимого брата.       Чонин зажмурился, а из-под закрытых век вновь покатились слезы. Хенджин вытер капли, поцеловал мальчика в лоб и прижал к себе крепче.       — Все хорошо, малыш, — сказал старший. — Все будет хорошо.       Чонин еще несколько минут успокаивался от плача, а затем глубоко вдохнул, отпустив часть своего тяжелого горя. Он повернул голову к Хвану, а тот ему улыбнулся и Ян почувствовал в груди новый приток тепла, да так ярко, как не было ни разу до этого. Совсем новые ощущения. Новые и теплые.       — Прости, — тихо сказал Йен.       — Что ты, тебе не нужно извиняться, — ответил Хенджин. — Невозможно все время быть сильнее всех. Нельзя просто так взять, столько пережить и не заплакать.       — Нет, я не за это извиняюсь.       — А за что?       — За то, что всегда молчал. Я не хочу повторять эту ошибку, особенно с тобой.       — О чем молчал, малыш?       — О том, как ты…нужен мне.       Хенджин округлил глаза от удивления и потрясения, а Чонин вновь задрожал. Он потянулся рукой к лицу Хвана и приложил ладонь к щеке, поглаживая холодными дрожащими пальцами. Старший накрыл его руку своей и мягко поцеловал.       — Я не думал, что ты будешь так сильно мне нужен, — тихо сказал Ян, пока по щекам вновь бежали соленые слезы. — Я надеялся, что ты просто забудешь про наш поцелуй и про меня, но ты каждый день возвращался. Я говорил, что мы не подходим друг другу, что в мире полно людей, которые лучше меня подойдут тебе, потому что не хотел, чтобы ты проходил мою болезнь со мной. Ты заслуживаешь гораздо больше, чем торчать целыми днями в больнице ради кого-то, кто так слаб и беспомощен. Как…как можно полюбить человека, который умирает?       Хенджин сам задрожал. В глазах собрались слезы и он часто моргал, дабы вода не застилала взор. Парень положил ладонь на исхудавшую щеку младшего и мягко гладил.       — Но это не помешало мне влюбиться в тебя, — сказал Хенджин с улыбкой.       Младший всхлипнул, но в следующее мгновение улыбнулся. Хван вытер его слезы и легонько поцеловал в лоб.       — Прости…прости меня за все, Хенджин, — произнес Йен, глядя парню в глаза. — Пожалуйста, пожалуйста, прости.       — Йен-а, за страх не нужно извиняться, — сказал Хван, поглаживая щеку парня.       — Но за молчание нужно. Я ничего не ответил тебе, когда ты признался. И потом я ничего не отвечал, когда ты говорил мне это. Я ни разу этого не сказал.       — Разве? Я слышал это каждый раз, когда ты говорил мне спасибо.       Чонин широко открыл глаза, а дрожать, наконец, перестал. Младший осторожно прикоснулся к щеке старшего, водил по коже пальцами, ощущая, как ладонь согревается от тепла щеки. Такой мягкой и родной.       — Так ты…понял? — почти шепотом спросил Йен.       — Может, не сразу, но понял, — сказал Хенджин с улыбкой, от которой Ян всегда согревался сильнее.       — Я люблю тебя, — сказал Чонин.       — Я знаю, — ответил Хван, улыбнувшись шире.       — Я люблю тебя, Хенджин.       — И я люблю тебя, малыш.       Йен радостно засмеялся, а Хван обнял его теплее и прижал к своей груди, продолжая покачивать и гладить по спине.       — Кажется, что прошло так много времени с тех пор, как мы познакомились, — произнес Хенджин, обнимая Йена.       — Как будто это была другая жизнь, — сказал младший, прижавшись в шее Хвана.       — У тебя теперь будет новая жизнь. Прими этот дар и не отпускай.       — Не отпущу, никогда.       — Пообещаешь?       — Обещаю.       — Спасибо, малыш, — старший слегка отстранился и заглянул Яну в глаза. — Знаешь, за эти дни все так изменилось. Мне кажется, что я стал другим человеком. Хотя…моя жизнь изменилась в тот момент, когда мы встретились.       Блондин мягко улыбнулся и положил ладонь на щеку старшему, поглаживая пальцами, а Хван приложил свою к сердцу Яна. Сердце мягко билось под ладонью, а старший от этого улыбнулся.       — Мне никогда так не хотелось жить, как сейчас с тобой, — сказал Чонин.       — Тогда сделай мне одолжение и поешь. Тебе нужно много сил, чтобы восстановиться.       Йен закивал головой, а Хенджин поцеловал его в лоб и отпустил. Старший подвинул к нему столик с завтраком и наблюдал, как младший, наконец, начал отпускать то, в чем несправедливо себя винил.       

Четыре месяца спустя

      

Drew Jacobs — Heaven

      В Сеуле этим августовским днем Хан Джисон спешил в университет, где учится Минхо. Точнее, старался спешить, потому что настал обеденный час пик и дороги были забиты под завязку. У старшего закончилась сессия и утром он уехал в универ, чтобы узнать результаты, а Джисон пообещал забрать его в обед. Их совместные обеды стали не просто привычкой, а настоящим обычаем. Где бы они не были, как бы сильно не были заняты, устали или нет, неважно, они находили время, чтобы пообедать вместе.       С тех пор, как они начали встречаться, парни каждый день были вместе. Ночевали либо в квартире Джисона, либо в квартире Минхо. Чаще оставались у старшего, так как Хан очень полюбил его кота. Да и самого Ли тоже.       Парень поглядывал на часы, где время уже приблизилось к двум, а он все еще еле двигался по пробке. От беспокойства Хан то и дело трепал свои темные волосы, какие раньше были у Минхо. Эти двое перекрасились в один день и ничего друг другу не сказали, задумав сделать сюрприз один другому. Хан хотел быть похожим на Минхо и покрасил волосы в темный цвет, а Ли захотел осветлиться как Джисон, поэтому покрасил волосы в блонд. Сказать, что в тот вечер они почти не переставали смеяться, значит ничего не сказать, ведь они даже не узнали друг друга, когда встретились на свидании.       Джисон не мог успокоить свое волнение еще из-за того, что Ли с утра не отвечал на его сообщения, где младший спрашивал его о том, как он сдал экзамены. Минхо начал готовиться к сессии еще в мае, а за две недели до её начала чуть с ума не сошел с этой подготовкой. Ли повторял материал каждую свободную минуту в любом удобном месте. Чистил зубы, готовил завтрак, шел на работу и с работы — повторял материал. Однажды дошло до того, что Джисону пришлось силой тащить своего парня спать, чтобы он отдохнул хоть немного. Просто подошел к нему, убрал из его рук книгу, поднял на плечо и понес в спальню. Но только спровоцировал старшего на другие занятия и спали они в итоге часа три.       И вот вчера Минхо написал последний экзамен, который был очень сложным. Хан как ни старался, ничего не понимал в этой медицине, но помогал старшему тем, что проверял его тесты, писал ему карточки со шпаргалками и покупал новые ручки и маркеры, когда те заканчивались. От этого Ли становился счастливее с каждым днем, не переставая удивляться тому, как он заслужил такого невероятного человека.       Джисон, наконец, выехал из пробки и втопил по газам. Он уже на пятнадцать минут опоздал и отправил Минхо десяток сообщений с извинениями, но старший так ему ничего и не ответил. Младший от этого только сильнее ерошил свои волосы и тихо пищал.       В кои то веки Джисон доехал до универа и оставил машину на первом свободном месте. Парень побежал к дверям здания со всех ног, а через мгновение увидел, как Минхо сидит на бордюре и что-то читает в тетради. Хан рванул к нему с еще большей скоростью, а Ли его заметил и спрыгнул с бордюра. Младший подбежал к парню и начал низко кланяться.       — Минхо-хен, я прошу прощения, что опоздал! — громко произнес Джисон, оставляя поклоны. — Я не думал, что уже такие сильные пробки! Прошу понять и простить!       А Минхо смотрел на Хана невозмутимым взглядом, что было непонятно для младшего. Джисон слегка нахмурился и снова поклонился, думая списать все на шутку.       — Я приношу свои извинения, что разочаровал хена, такое больше не повторится, — сказал Джисон и посмотрел на старшего, а тот все еще был безразличен. — Ам…что-то не так? Как экзамены?       Минхо смотрел на младшего строгим взглядом еще несколько секунд, а затем ярко улыбнулся и крепко обнял парня за плечи.       — Я сдал, — сказал Ли на ушко Хану.       Джисон широко открыл глаза и сразу же улыбнулся. Парень весело засмеялся, а после подхватил Минхо за талию и начал кружить его в воздухе. Старший уже привык к этим каруселям, так как младший часто обнимал его именно так, и очень сильно это любил.       — Хен, поздравляю! — громко произнес Джисон и опустил парня на землю, но при этом слегка нахмурил брови и надул щеки. — Но чего ты мне не отвечал? Я же волновался.       — Хотел помучить тебя, — ответил Ли с хитрой улыбкой.       — Вот же… — шикнул младший. — С ума меня сведешь.       — Ты разгадал мой план.       Джисон засмеялся и обнял Минхо за талию, а Ли обвил руками шею младшего.       — На отлично сдал? — спросил Хан.       — Да, лучший результат в группе, — улыбаясь, ответил старший.       — Кто бы сомневался, — сказал Хан и поцеловал Минхо в губы. — Если бы я так готовился, то сдал бы экзамен просто зайдя в кабинет.       Старший засмеялся и поцеловал парня в родинку на щеке.       — Вообще-то ты слишком много отвлекал меня, — сказал Ли, ущипнув парня за щеку. — Я чуть не запутался в последних заданиях.       — Но ведь решил. И к тому же ты был не против отвлечься.       Ли улыбнулся и слегка покраснел, а младший обнял парня крепче.       — Поздравляю, хен, — произнес Джисон. — Ты самый большой молодец во всем мире.       — Спасибо, что помогал мне.       — Да не за что. Это было весело. Как будто сам снова студентом стал. К следующей сессии тоже будем вместе готовиться.       — Думаю, следующая сессия меня полностью добьет.       — Не бойся, хен, все будет хорошо. Еще годик и станешь самым красивым и молодым хирургом на всем свете.       Минхо засмеялся, а затем накрыл губы младшего мягким поцелуем. Парень влажно их облизал и отпрянул, оставляя легкую интригу такими действиями. Джисон еще раз поцеловал старшего в щеку и взял за руку.       — Пойдем, надо это отметить, — сказал Хан. — Хочешь в First Bowl?       — Было бы здорово, — улыбнулся Ли, думая о том, что за последние четыре месяца они побывали там около десяти раз.       — Тогда не против, если съездим немного позже? Есть кое что, что я хочу сделать до этого.       — Что?       — Я хочу кое что показать тебе, хочешь посмотреть?       Минхо улыбнулся.       — Это что-то грандиозное? — спросил Ли.       — Можно сказать и так, — ответил младший и открыл дверь машины для Минхо. — Я нашел одно интересное место.       — Ты нашел место для ресторана?       — Скажем так, я нашел место, где может сбыться мечта.       Минхо улыбнулся еще ярче и запрыгнул в машину. За то время, что они вместе, Ли не переставал удивляться сюрпризам от младшего, будь то внезапный ужин в дорогом ресторане, прогулка в горах или обычный просмотр фильма где-нибудь на побережье. Поэтому, если младший говорил, что хочет показать что-то интересное, велика вероятность, что день пройдет прекрасно. Хан сел за руль и они отправились в путь. Только непонятно куда.       — Это где-то в центре города? — спросил Ли.       — Почти, недалеко, — с улыбкой ответил младший и взял парня за руку.       — Большое помещение?       — Да, довольно большое.       — А рядом есть другие рестораны?       — Есть парочка.       — И сильные конкуренты?       — Да, там хорошие рестораны.       — А они не будут мешать твоему ресторану?       — Нет, не переживай об этом.       Джисон поднес руку Минхо к губам, мягко поцеловал и отвернулся к дороге. Ли улыбнулся ему, но сам задумался. Почти с самого начала их отношений Джисон приступил к воплощению своей мечты — собственного ресторана. Парень уделял этому много времени и сил, так как открыть ресторан с нуля оказалось довольно тяжелой задачей. Но старший помогал ему как мог. Они вместе выбрали дизайн интерьера и мебель, также вместе определились, что это будет фьюжн ресторан, то есть будет заключать в себе несколько кухонь и не только азиатские, но и европейские. Джисон уже и персонал нашел, были средства, осталось только место. И это было самым сложным. Но сейчас Минхо видел на его лице яркую улыбку, под стать солнцу на небе, что означало, что младший чему-то очень рад. Ли почувствовал большую радость и крепче сжимал его ладонь.       Парни проехали по мосту через реку и заехали в красивый район. Здания в этом месте были не высотными, а повсюду были парки и прогулочные зоны. Квартал был жилым и отличался от центра города тихой и спокойной атмосферой. Хан остановился в современном жилом комплексе с большими прогулочными зонами, зелеными аллеями и фонтанами. Дома были невысокими, всего по четыре этажа, что по сравнению с высотками в остальных районах придавало уют.       — Тебе тут нравится? — спросил младший, взяв Ли за руку.       — Да, здесь так красиво, — ответил Минхо, оглядываясь по сторонам. — Но где тут место для ресторана?       — Идем, оно совсем рядом.       Джисон потянул Ли за собой к одному из корпусов. Они зашли в красивое лобби, где их поприветствовал консьерж. Уже с порога дом был очень красивым — светлые стены и полы, мягкая мебель и панорамные окна, через которые проникал солнечный свет. Парни поднялись на второй этаж и прошли в конец коридора, а Минхо никак не мог понять, где тут может быть помещение для заведения.       — Джисон, что мы здесь делаем? — спросил старший.       — Смотрим место, — непринужденно ответил Хан.       — Но где здесь можно открыть ресторан? Тут ведь жилой дом.       Младший пожал плечами и улыбнулся, а затем открыл дверь одной из квартир. Парень пропустил старшего вперед, а Минхо немного нахмурился, глядя на улыбающегося Джисона, который явно что-то задумал. Ли осторожно зашел в квартиру, а Хан за ним.       Старший медленно шел по длинному коридору, разглядывая незамысловатые картины и фотографии на стенах, а в следующее мгновение вышел в большую кухню-гостиную. В помещении был светлый интерьер, белые шкафчики, серая техника и деревянный гарнитур. Далее был большой обеденный стол с мягкими стульями, а в гостиной большой диван, кресла и телевизор с книжной полкой. Все помещение было залито ярким светом благодаря большим панорамным окнам, а вид был отдельным произведением — побережье реки Ханган.       Джисон прошел на кухню и облокотился на стойку, а Минхо спрятал руки за спиной и почти не двигался, хоть и рассматривал все вокруг так, словно находился в музее.       — Тут красиво? — спросил Хан.       — Да, очень, — ответил Ли, посмотрев на младшего. — Но я все еще не понимаю, что мы тут делаем.       — Как что? Исполняем мечту.       — Какую мечту?       — Твою.       Минхо нахмурился и слегка вздрогнул. Парень хлопал глазами, а Джисон улыбнулся ему и подошел ближе. Младший взял ладонь Ли в свою и вложил в нее ключ-карту.       — Держи, — сказал Хан и сомкнул пальцы старшего на карточке.       — Что это? — спросил Минхо все с тем же растерянным взглядом.       — Ключ от твоей квартиры.       Ли уставился на младшего огромными испуганными глазами, а Джисон продолжал улыбаться. Минхо начал дрожать сильнее, пока из головы пропали все мысли кроме той, что такого не может быть.       — В к-каком с-смысле, от моей квартиры? — сиплым голосом спросил старший, у которого пересохло во рту.       — В прямом, — ответил младший и снова пожал плечами, будто говорил совершенно очевидные вещи.       — А…кхм, что ты имеешь в виду?       Младший засмеялся. Он отпустил руку Ли и прошел в гостиную, разглядывая реку за окном.       — Это твоя квартира, хен, — сказал Хан. — Дарю.       — В каком это смысле даришь? — спросил Минхо, пребывая в полном шоке.       — Хен, я все говорю в прямом смысле, — усмехнулся младший. — Я дарю тебе эту квартиру.       Ли только шире открыл глаза. Парень еще около минуты не мог даже пошевелиться, а затем резко схватился за голову.       — Ты что наделал?! — выкрикнул Ли.       Джисон даже вздрогнул от его громкого голоса.       — Что? — спросил Хан, прикрывая уши. — Тебе что-то не нравится?       — Нет! То есть да! Нет, ты…ты зачем это сделал?! — продолжал выкрикивать старший.       — Что сделал? Осуществил твою мечту о большой и красивой квартире?       — Ты должен был осуществить свою мечту, белка ты щекастая! — Минхо подошел к младшему и схватил его за плечи, а на вид был как взъерошенный кот.       — Ну, считай, что моя мечта это исполнение твоей мечты, — улыбчиво ответил Джисон.       Минхо снова схватился за голову и комкал свои светлые волосы, стараясь обработать всю эту шокирующую информацию. От вида красивого и дорогого интерьера он только больше паниковал, а младший начал волноваться, сжимая ладони.       — Джисон, что же ты наделал? — снова спросил Минхо, но уже дрожащим голосом. — Эта квартира, наверное, как целая планета стоила!       — Хен, неважно, сколько она стоила, — сказал Хан, подошел к старшему и взял его за руки. — Я купил её для тебя, потому что очень сильно хотел исполнить твою мечту.       — А как же твоя мечта? Как же твой ресторан? Ты так много работал ради этого и столько всего подготовил.       — Подумаешь, поработаю еще.       — Джисон, ты должен был купить помещение для своего ресторана, а не квартиру. Ты должен был сейчас делать ремонт в своем ресторане и набирать персонал, а не…       — Минхо, подожди, — сказал Джисон и обнял парня за талию. — Я обещал, что твоя мечта исполнится и вот она исполнилась.       — Но ты обещал, что я буду первым гостем в твоем ресторане.       — Так и будет, но сейчас я хочу, чтобы ты порадовался тому, что твоя мечта сбылась. Ты так усердно работал, так сильно уставал и эти экзамены тебя совсем измотали. Но ты наконец их сдал и можешь позволить себе отдохнуть.       Ли все еще был взволнован и напуган, а младший взял его за руку и повел за собой.       — Смотри, на кухне полно места, чтобы готовить, большой стол, чтобы кушать, — сказал Хан, указывая на обстановку. — Большая гостиная, где Суни сможет спать где захочет. Может, потом купим ему какой-нибудь домик. Хотя, он вряд ли будет в нем спать. Ну неважно. Тут три спальни, две ванны. Есть балкон с другой стороны. Этаж второй, так что не очень высоко. А смотри какой вид из окна. Я же обещал, что у тебя будет квартира с видом на реку Хан, поэтому получай двух Ханов по цене одного.       Старший слабо усмехнулся, но продолжал быть в шоке. Минхо выглянул в окно, разглядывая реку и остальной город, а младший хоть и светился от радости, но все равно волновался.       — Хен, тебе…что-то не нравится? — спросил Джисон.       Ли повернулся к младшему и заметил, какой у него встревоженный взгляд. Парень до сих пор не понимал, как в его темном одиноком мире появился такой яркий человек, как Хан Джисон, который в один миг разогнал всю тьму.       — Джисон…зачем же ты…так много потратил на это? — тихо спросил старший. — Ты ведь мог уже добиться своей мечты, вместо того, чтобы что-то делать для меня.       — Но я очень хотел это сделать для тебя, — с улыбкой сказал младший. — Я так хотел, чтобы твоя мечта сбылась, а когда увидел это место, то сразу понял, что оно идеально тебе подходит.       — Как…как ты вообще нашел эту квартиру?       — Увидел объявление, когда смотрел помещения под ресторан. Оно правда идеально тебе подойдет. Отсюда недалеко до твоей работы и универа, тут рядом классные кафе, рестораны и кинотеатр, много магазинов, разные развлечения и даже ветеринарная клиника есть, если, не дай бог, что-то случится с Суни.       — Боже, Джисон, да ты с ума сошел! — произнес старший, накрыв голову рукой.       — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.       Минхо посмотрел на младшего, а тот не переставал улыбаться. Ли ощутил невероятную легкость во всем теле, как если взлететь в небо. Каждая клеточка наполнилась теплом и радостью, которое разогнало пульс в несколько раз. То, чего Хан так хотел для старшего, Минхо уже давно получил. Ровно в тот момент, когда встретил младшего. И кажется, Ли понял это только сейчас. Старший положил дрожащие ладони парню на щеки и около минуты разглядывал его глаза, ощущая, как в собственных собираются слезы.       — Я не буду жить в этой квартире, — произнес Ли.       Джисон сразу распахнул глаза, почувствовав, как по коже прошел холодок.       — Но, хен, я… — хотел возразить Хан, однако Минхо его перебил.       — Без тебя.       Младший завис на какое-то время. Он обрабатывал информацию, а Ли улыбнулся такому задумчивому лицу.       — То есть…кхм, ты хочешь жить…со мной? — прохрипел Джисон.       — И не хочу без тебя, — ответил Минхо, а затем припал к раскрытым губам парня.       Старший обнял младшего за плечи и мягко сминал его уста своими, а руками зарывался в волосы, путая их пальцами. Джисон крепко прижал Ли к себе и ни на секунду не отпускал его талию, сжимая руками. Хан оттягивал губы Минхо, а Ли в это время скользнул языком к парню в рот, скрепляя их языки в единое целое. Минхо тянул младшего все ближе к себе, как будто эти объятия были первыми после долгих лет разлуки. Чувствовать Джисона, дышать им и сходить с ума от этого парня стало необходимостью, без которой невозможно жить.       Парни отстранились друг от друга, так как кислород в легких давно закончился. Но Минхо не отпускал плечи Хана, сжимая их крепко и тепло, а Джисон водил руками по его спине, согревая еще больше.       — Джисон, спасибо тебе, — тихо произнес старший. — Боже, спасибо!       — Не за что, хен, — ответил младший. — Тебе точно тут нравится?       — Ты еще спрашиваешь?! — воскликнул Ли и взглянул на парня, а последний заметил, что его глаза слегка влажные. — Да это самое красивое место, которое я когда-либо видел!       Джисон десенно улыбнулся и поцеловал Минхо в уголок глаза. Ли от такого количества ярких и радостных эмоций засмеялся, а Хан поцеловал его в щеку и взял за руки.       — У меня есть еще кое что для тебя, — сказал Джисон.       — Только не говори, что это машина или еще что-то дорогущее, — взмолился старший.       — Нет, ничего такого, — усмехнулся младший и подошел к одному из шкафчиков на кухне. Парень открыл дверцы, а из шкафчика достал большого мягкого тигра. — Вот, хен, это тебе. Твоя игрушечная копия.       — О мой бог! — Ли засмеялся и покраснел, а в голове сразу возникли моменты их первого свидания. — Напомни мне подарить тебе белку.       Хан громко засмеялся, а Минхо взял игрушку и с улыбкой её разглядывал.       — Спасибо, — сказал старший и поцеловал Джисона в губы. — Я люблю тебя.       Хан краснел каждый раз, когда слышал это.       — И я люблю тебя, — ответил младший. — Пойдем посмотрим твою квартиру.       — Господи… — тихо произнес Ли. — Даже не верится, что ты правда купил эту квартиру. Да еще и для меня. А как же ресторан?       — Будет попозже. Продам свою квартиру и куплю помещение. Не волнуйся, хен, единственное, о чем тебе сейчас надо волноваться это то, понравится ли здесь твоему коту, он у тебя привередливый.       Минхо засмеялся.       — Подумаешь, у него просто особый вкус, — сказал Ли.       — Как и у его хозяина, — ответил Джисон. — У вас обоих хороший вкус.       — Особенно на парней.       Джисон засмеялся и покраснел.       — Ну, не без этого. Кстати, хен, у тебя же начались каникулы, хочешь куда-нибудь съездить?       — Я отсюда никогда не уйду! — воскликнул старший, а затем притянул парня к себе и мягко поцеловал.       Хан поцеловал Минхо в ответ, а затем взял за руку и повел за собой, осматривать его сбывшуюся мечту.                     В Париже было раннее утро. Лето во Франции выдалось очень теплым и благоприятным. Дожди были редкими, а на следующий день непременно светило солнце, что радовало всех вокруг.       Хван проснулся от того, что услышал входящий звонок на телефон. Парень быстро выключил звук, чтобы этот звонок не разбудил еще кое кого, а затем лег на подушку. Хенджин еще не совсем проснулся, но уловил свежий воздух, который сквозняком гулял по квартире из-за открытых балконов. Хван лениво повернул голову в сторону и приоткрыл глаза, а в следующий миг мягко улыбнулся, глядя на обнаженную спину любимого. Его улыбка стала ярче от воспоминаний прошлой ночи, а в груди сразу вспыхнул приятный огонек, который разогнал по венам новую энергию.       Хенджин осторожно приблизился к Йену и легонько поцеловал его плечо, чтобы не разбудить, а затем встал с кровати. Парень надел пижамные штаны и взял телефон, чтобы проверить сообщения. Увидев много новых писем из компании и пропущенные звонки от спонсоров, Хенджин глубоко вздохнул и снова посмотрел на младшего, ведь любил наблюдать за его сном.       У Чонина уже довольно сильно отросли волосы, но он не красил их в новый цвет, так как не хотел рисковать и мешать своей терапии, но пару раз постригся. А вот Хван напротив, отрастил волосы, так что они спадали на плечи, и вернул свой темный цвет, что невозможно сильно нравилось Яну.       За эти месяцы их отношения стали очень крепкими. Парни прошли все вместе, начиная от интенсивной терапии, тяжелых прощаний, изматывающих тренировок и заканчивая полным восстановлением и выпиской из больницы после четырех месяцев реабилитации. Сердце Йена больше не болело. Чонин, хоть и не быстро, но принял ту жертву, которую совершил Сынмин и каждый день посвещал тому, чтобы как можно скорее восстановиться.       А Хенджин, глядя на то, как Йен работает над собой в физическом и психологическом планах, тоже не хотел сидеть на месте. Старший каждый день находился в больнице и видел, как много там больных, нуждающихся в помощи. Парень вспоминал и о том, как спонсировал больницу в Сеуле и думал, что это может стать чем-то большим, чем-то постоянным, чем просто дать денег и уйти. Так и родился благотворительный фонд, директором которого стал Хван Хенджин. Парень создал фонд помощи детям и взрослым, который собирает средства со всего мира для лечения и помощи, а название он выбрал очень быстро. Так как на создание фонда его вдохновил Йен и все, через что они прошли, то главная особенность фонда заключалась в том, чтобы исполнять пожелания тяжелобольных, будь то прогулка на воздушном шаре или кусочек торта. Поэтому фонд назвали «Пять желаний».       От того, что Хенджин еще в Сеуле зарекомендовал компанию семьи как хорошего партнера для медицинского центра, то его фонд буквально с первых дней получил крупных спонсоров не только в Корее, но и в Европе. Хван наладил сотрудничество с разными компаниями, а компания его родителей стала первым партнером. Родители парня поддержали его идею и невероятно гордились сыном, а его друзья так же вносили свою копеечку чуть ли не каждый день.       Хван вышел из спальни на балкон, чтобы не мешать Чонину разговором по телефону. Хенджин ответил на сообщения и перезвонил всем своим коллегам, которым нужно было дать разные указания, согласовать те или иные шаги и подтвердить решения. Хенджин сам не заметил, как стал главой целой организации и еще не до конца привык к тому, что у него есть подчиненные, серьезные обязанности и к тому, что теперь его называют «директор Хван». Даже Ян иногда так называл его в шутку, что вызывало у старшего яркую улыбку и румянец.       После звонков из фонда Хенджину позвонила мама. Парень улыбнулся и принял вызов.       — Привет, мам, — Ответил Хван. — Как у вас дела?       — Доброе утро, Джинни, — ответила Юджин. — Хотя у нас уже обед. У нас все хорошо. Я разбираюсь с документами партнеров, а твой отец целыми днями бегает в соседнее здание, чтобы контролировать ремонт офиса для твоего фонда. Таким привередливым стал, то краска на стенах на два тона темнее, то плитка на полу на миллиметр криво лежит. Достал всех рабочих уже.       Хенджин засмеялся.       — Раз ему все не нравится, чего сам ремонт не сделает? — спросил парень.       — Да я думаю, что скоро так и будет. Зато у нас дома ремонт никогда не сделает. Ладно, пусть бегает, ему полезно будет.       Хван снова засмеялся. Юджин и родители Йена уехали через три недели после операции, так как им не было смысла задерживаться. К тому же, нужно было организовать прощальную службу для старшего брата Чонина. Йен в те дни сильно переживал и чуть снова не впал в апатию, но Хван помог ему пройти этот период, разделяя с младшим его боль.       — Джинни, вы уже собираете вещи? — спросила Юджин.       — Ну, мы начали, — ответил парень, подумав, что они еще даже чемоданы не купили, чтобы сложить все новые вещи. — Мы не торопимся.       — Как же так? Вам уже через три дня лететь домой, а вы еще не собираетесь.       — Не волнуйся, мам, мы успеем собраться. Просто…есть еще кое что, что я бы хотел сделать перед тем, как вернуться домой.       — Что?       — Ну… — Хенджин улыбнулся, думая о своей идее. — Мы хотели снова сходить в Лувр, ведь не все посмотрели.       — Ох, так идите скорее. Я ужасно по вам соскучилась! Хочу, чтобы вы уже вернулись.       — Не переживай, скоро вернемся.       — Ну хорошо. Передавай Йену от нас привет, а мне пора возвращаться к работе.       — Да, хорошо. Папе тоже передай привет.       Хенджин завершил звонок и рассматривал городской пейзаж. За все время, что они прожили в этой квартире, вид Эйфелевой башни ему не наскучил ни на миг и парень даже поддался легкой грусти от того, что скоро им нужно возвращаться домой.       Пока старший созерцал утренний город, к нему на цыпочках подошел Ян, одетый лишь в нижнее белье и рубашку Хвана. Хенджин услышал его шаги и хотел повернуться к нему, но младший подошел к старшему и обнял его со спины.       — Привет, Хенджин, — прошептал Чонин.       — Привет, малыш, — ответил Хван. — Выспался?       — Да, все хорошо, — Йен крепче прижался к спине Хенджина и водил руками по его груди. — А ты чего так рано проснулся опять?       — Звонили по работе, все как обычно, — Хван накрыл руки Яна своими и мягко гладил. — Ничего без меня не могут.       Младший усмехнулся.       — Работяга, — произнес Йен, целуя плечи старшего. — Должность директора отнимает у тебя здоровый сон.       — Не волнуйся, моя должность не отнимет меня у тебя.       Чонин засмеялся, а старший повернулся к парню, провел руками по его бедрам и в следующее мгновение поднял на руки, а затем зашел обратно в спальню.       — Надеюсь, иначе я буду жаловаться твоему руководителю, — ответил младший, обнимая Хенджина за плечи.       — Я сам себе руководитель, — сказал Хван, сжимая круглые бедра крепче.       — Значит, буду жаловаться тебе.       — Книга жалоб не предусмотрена в нашей компании.       Чонин снова засмеялся, а Хенджин кружил его в своих руках и целовал в шею.       — Отпусти, я же тяжелый, — сказал младший.       — Ты? Тяжелый? — усмехнулся старший. — Да с твоими диетами ты похудел минимум на шесть килограмм. Дома я закормлю тебя рисом, рыбой и картофелем. Ты у меня будешь кушать каждый час и только посмей сказать: «Я не хочу».       Йен засмеялся громче, а Хенджин подошел с ним к кровати и положил вниз. Старший накрыл поцелуем улыбающиеся губы Яна, а младший переместил руки ему на щеки и ласково гладил. Йен провел языком по верхней губе Хвана, приглашая к себе. Хенджин уже очень хорошо знал этот прием от младшего, поэтому незамедлительно облизал губы Йена и проник к нему в рот. Парень следовал от бедер Чонина, сжимая мышцы крепкими руками, и остановился на стройной талии, поглаживая её ладонями. Хван своим языком исследовал язык Чонина, а последний зарывался руками в темные волосы Хенджина, которые ему до сумасшествия нравились. Такие длинные, мягкие и в то же время густые, а старший от таких нежных касаний тихо постанывал.       Хенджин отпрянул и с улыбкой заглянул в любимые лисьи глаза, а затем потянулся ладонью к волосам Яна и заправил их ему за ушко.       — Все нормально? — спросил старший. — Хорошо себя чувствуешь?       — Да, все отлично, — ответил младший, проделывая те же движения с волосами Хвана. — Не знаю, чего ты так переживал.       — Ну, это было довольно рискованно. Твое восстановление только закончилось.       — После одной ночи занятий любовью ничего не случится.       — После такого много чего может случиться. Например, может родиться ребенок.       — Вот это мне точно не грозит!       Парни засмеялись, а после Хенджин снова поцеловал Йена и младший с нежностью ответил на поцелуй. За время реабилитации парни не были близки в постели. Чонин полтора месяца жил в больнице и только потом его начали отпускать на пару дней домой, чтобы не подвергать его иммунитет риску. И хоть Ян был не против близости и даже сам предлагал, но Хван боялся навредить его здоровью и поэтому отговаривал его и себя заодно. А сдерживаться было очень тяжело. Но вчера Чонина, наконец, выписали и парни решили отметить это романтическим свиданием и не смогли сдержаться.       Хенджин отпрянул от мягких уст и начал опускать поцелуи по тонкой шее младшего, а Чонин цеплялся за плечи старшего и глубоко дышал. Хван оставил дорожку ласковых касаний от яремной впадины ниже по груди и покрыл поцелуями каждый сантиметр шрама на груди Йена. Оставив последний поцелуй, Хенджин провел носом по шраму вверх и вернулся к лицу Яна, а там поцеловал его в носик.       — Господин Ян, вы окажете мне честь сходить со мной на свидание? — спросил Хван.       — Ваша честь уже давно утеряна, директор Хван, но я буду рад составить вам компанию, — ответил Чонин.       Парни засмеялись, а после начали собираться на прогулку. Чонин надел голубые джинсы и белую легкую рубашку с короткими рукавами, а Хван надел синие короткие брюки и белую свободную рубашку, рукава которой закатал до локтя, и взял небольшую сумку. Они вышли на улицу и позавтракали в кафе, а после отправились в путь.       — Куда пойдем? — спросил младший.       — Я тут подумал, что мы так и не сходили в Лувр во второй раз, — ответил старший. — Поэтому сперва давай сходим туда.       — Хорошо, а потом?       — Увидишь.       Парни отправились в музей и зашли с другого входа, где вышли в прошлый раз, чтобы продолжить исследование музея. Хенджин все так же фотографировал Чонина чуть ли не на каждом шагу, а количество совместных селфи уже давно перевалило за тысячу. Они погуляли в залах, куда прежде не заходили, прошлись по верхним этажам и вышли к залу с итальянским искусством, чтобы еще раз посмотреть на Мону Лизу, а затем покинули музей.       Время приблизилось к обеду, поэтому парни зашли в ресторан, чтобы подкрепиться. Диета Йена была уже не такой строгой, как когда он болел, поэтому он мог себе позволить попробовать более интересные блюда.       — Йен-а, ты не устал? — спросил Хван, когда они закончили обед.       — Нет, не устал, — ответил младший. — Если честно, чувствую себя так хорошо, что могу обойти Лувр еще несколько раз.       — Ну, думаю, мы достаточно обошли музеев даже для такого ценителя искусства, как ты. Я лично никогда не посещал столько галерей.       Чонин усмехнулся.       — Теперь нам нужно еще кое куда сходить, — сказал Хенджин и подал младшему руку.       — А куда?       — Туда, где мы еще не были.       — Но мы почти весь город обошли за все время, пока мы здесь.       — Но кое куда так и не сходили.       Хенджин потянул Яна за собой, а младший не мог представить, в какое место ведет его старший, но решил просто следовать за ним, ведь обычно его загадки приводили в самые невероятные места. Парни сели в машину и ехали некоторое время по центру города, а после Хван остановился рядом с Марсовым полем. Хенджин держал Йена за руку и вел за собой, а младшему оставалось только гадать, куда они идут, ведь уже наизусть выучили этот парк.       Парни дошли до Эйфелевой башни, где гуляли прохожие и туристы. Остановившись под башней, Хенджин посмотрел на Яна, а тот все еще ничего не понимал.       — Мы же были здесь, — сказал Йен.       — Здесь да, — ответил Хван. — Но не там.       Старший поднял голову и устремил взор к вершине башни. Чонин так же посмотрел вверх, а затем снова на Хенджина и распахнул глаза.       — Мы что…поднимемся наверх? — робко спросил Йен.       — Да, на самый верх.       Младший широко улыбнулся, а Хван поцеловал его в лоб и повел к подъемнику. Рядом сидел знакомый мужчина, которого они встретили еще при первом посещении памятника. Он их заметил и улыбнулся.       — Месье Хван, я правильно понимаю? — спросил мужчина.       — Да, все верно, — ответил Хенджин. — Мы можем подняться?       — Конечно, башню уже отреставрировали и все исправно работает.       — Благодарю.       Парни зашли в лифт, а мужчина нажал все нужные кнопки и в следующее мгновение подъемник отправился вверх. Лифт был очень большим и мог вместить много человек, но сейчас там были только Хван и Ян. Чонин оглядывался по сторонам, пока лифт поднимался вверх, а Хенджин обнял его за талию и легко покачивал.       — Надеюсь, ты не боишься высоты, — сказал старший.       — Нет, не боюсь. — ответил Ян. — А почему здесь больше никого нет?       — Потому что это только наше свидание, — ответил Хван и поцеловал Чонина в щеку.       Через несколько минут парни доехали до вершины башни и вышли из лифта. Хенджин одной рукой держал ладонь Йена, а второй придерживал его за талию. Младший же большими глазами рассматривал все вокруг.       — Ну как, нравится? — спросил Хван.       Йен только слабо кивнул, так как не мог произнести ни слова от столь прекрасного вида. С высоты почти трехсот метров был виден абсолютно весь Париж и его окраины. Ясный солнечный свет освещал каждый уголок города, позволяя разглядеть все здания и улицы. Смотровая площадка была оборудована специальными биноклями, чтобы можно было рассмотреть город повнимательнее. На площадке больше никого не было, только они.       Чонин медленно ходил по площадке и рассматривал все вокруг, а Хван не отпускал его талию и шел следом. На такой высоте было ветрено, но тепло. Кажется, Ян был так поражен видом, что забыл все на свете. Он смог разглядеть все известные достопримечательности, которые они посетили, и все улицы, на которых гуляли. Когда парню ослабили реабилитационный режим и позволили гулять где-то кроме стен больницы, они много гуляли по парижским улицам. Просто шли по тротуару и никуда не спешили, наслаждаясь разговорами. Прогулки продолжались часами, что позволило им раскрыть все свои секреты и не только стать ближе друг другу, но заодно и выучить город.       Йен подошел к перилам и не отводил взгляд от прекрасного городского вида, а старший смотрел только на младшего, так как другие виды для него были не то что не интересными, а совсем неважными. Хенджин переместил одну руку младшему на грудь и ощутил его быстрое сердцебиение, отчего вдруг забеспокоился.       — Все хорошо? — спросил старший, поглаживая Яна по груди.       — Д-да, все хорошо, — ответил Йен, накрыв ладонь любимого. — Просто…тут так красиво. Ты был прав, здесь и правда ощущение, как будто перемещаешься в другой мир.       — Вот видишь, хен всегда говорит правду.       Чонин усмехнулся. Хенджин достал телефон и начал фотосессию Яна, как и всегда на любой их прогулке. В галерее его телефона были уже сотни снимков его парня, но Хвану всегда было мало. Поэтому и в этот раз он сфотографировал Чонина со всех ракурсов.       — Хочешь посмотреть в бинокль? — спросил Хенджин после того, как закончил фотографировать младшего.       — Если можно, — робко улыбнувшись, ответил Ян.       — Йен-а, тебе можно все.       Хван закинул несколько монет в приемник, а Чонин подошел к биноклю и заглянул в видоискатель.       — Вау… — протянул младший. — Все так…по другому. Мы столько гуляли по этому городу, но отсюда все выглядит другим.       — Просто другая точка зрения, — сказал Хенджин, поглаживая парня по спине. — Хочешь подняться еще выше?       — Выше? — удивился Йен.       — Да, там есть еще одна площадка, — ответил старший, указывая наверх. — Туда обычно поднимаются рабочие, но мы тоже можем подняться. Пойдем?       — Конечно, — с улыбкой ответил Чонин и взял парня за руку.       Хван повел Йена к лестнице и пропустил вперед. Лестница была почти вертикальной и очень узкой, но Хенджин придерживал младшего и не отпускал ни на секунду. Они поднялись на самую высокую площадку, где было много спутниковых тарелок, щитков и прочего оборудования. Чонин подошел к перилам и разглядывал город, а Хенджин смотрел на него со спины, сжимая ладони от волнения, которое преследовало его уже несколько дней.       — Йен-а? — позвал старший.       — Да? — младший развернулся и с улыбкой посмотрел на Хвана.       — Я привел тебя сюда для того, чтобы исполнить твое последнее желание.       — Какое желание?       Йен слегка нахмурил брови, не понимая, о чем говорит брюнет, а Хенджин достал из сумки что-то бумажное. Ян пригляделся и узнал оригами бабочки, которое сложил несколько месяцев назад. Хван смотрел на крыло бабочки и перечитывал текст последнего желания, а затем поднял голову и подошел к младшему.       — Было время, когда я не знал тебя, — произнес старший. — Я занимался непонятно чем, куда-то спешил, что-то искал. А сейчас я не представляю ни одной минуты без тебя.       Чонин улыбнулся, но слегка задрожал, пока сердце в груди стало биться чуть быстрее.       — Ты показал мне, как много помощи можно оказать тем, кто в ней нуждается, — продолжил Хенджин. — Раньше я не понимал, что можно просто взять и помочь кому-то, кому нужно помочь. Для меня это было чем-то странным. А сейчас я не понимаю, как мог быть таким глупым.       — Ты никогда не был глупым, — сказал Йен, а сам начал глубже дышать, глядя на улыбающегося Хвана.       — Нет, был, — ответил Хенджин. — Помнишь ведь, что мои родители отправили меня в больницу, чтобы я научился быть ответственным и серьезным? Меня отправили искать смысл жизни и я его нашел. Тебя. Ты мой смысл жизни, Йен-а.       Ян улыбнулся шире, а его щеки ярко покраснели, как и уши, но парень задрожал сильнее. Хван заметил его растерянный взгляд и взял за руку. Старший поглаживал мягкую ладонь и смотрел в черные глаза, которые так любил. В темных мирах парень видел все, что ему было нужно, и никогда не хотел это отпускать.       — Ты с нашего первого дня был самым искренним, самым бесстрашным и самым лучшим человеком, которого я когда-либо знал. С тобой я по настоящему понял, что жизнь стоит того, чтобы её прожить, — сказал Хенджин, не отпуская руки Яна. — Благодаря тебе я, наконец, понял, что такое настоящая любовь. Это яркое, сильное и лучшее чувство в мире, которое сводит меня с ума.       Чонин от сильного ветра только больше содрогался, а дышал прерывисто и крепко сжимал ладонь старшего, будто боялся упасть с вершины башни к её подножию, если отпустит руку.       — Благодаря тебе я не просто стал другим, малыш, — произнес старший, не прекращая улыбаться, — ты сделал меня лучшей версией меня. И у меня есть к тебе вопрос.       Хван, не отпуская ладонь Яна, встал на одно колено, а рукой потянулся в сумку. Парень достал маленькую коробочку синего цвета, а когда открыл, то младший увидел кольцо из белого золота с бриллиантом в центре и маленькими бриллиантами вдоль ободка.       — Согласен ли ты остаться с этой версией меня навсегда? — спросил Хенджин, глядя на Йена снизу вверх дрожащими глазами.       Чонин распахнул свои глаза так широко, насколько смог. Парень на несколько мгновений забыл абсолютно все, что помнил, но затем в его сознании начали проноситься воспоминания, которые были наполнены Хваном. Начиная от первых встреч, которые происходили случайно, первых касаний, которые были теплыми и нежными, как лучи рассвета, и первых слов, которые заставляли сердце биться в совершенно неконтролируемом ритме. Этот человек был в каждом моменте, согревая своим теплом и дыханием и принося с собой сладкий аромат, который кружил голову. Хенджин стал не просто нужным, а безмерно ценным и даже секунда без него казалась целой вечностью одиночества.       Йен смотрел в глаза старшему, а последний начал дрожать так же сильно, как и младший. Чонин крепче сжал такую родную ладонь, а после встал на колени, поравнявшись с Хваном.       — Я буду счастлив с любой твоей версией, — тихо и с дрожью в голосе произнес Чонин, в глазах у которого собрались слезы.       — Это значит «Да»? — будто с опаской спросил Хенджин.       — Да, если тебе так нужно подтверждение, — с усмешкой ответил младший, а по его щекам потекли первые слезы.       Хенджин тут же засиял улыбкой. Парень потянулся к Йену и крепко его обнял, а Чонин прижался к старшему и уткнулся ему в шею.       — Я люблю тебя, Хенджин, — с тихим всхлипом произнес Ян.       — И я люблю тебя, малыш, — ответил Хван и радостно засмеялся, хоть у самого глаза так же были наполнены водой.       Хенджин отстранился и положил свободную ладонь младшему на щеку, собирая его слезы, а Чонин накрыл его руку своей. Старший поцеловал Яна в губы, а затем достал кольцо из коробочки и взял ладонь младшего. Парень взглянул в глаза Йену, словно боялся отрицательного ответа, но младший улыбнулся ему, а Хенджин улыбнулся в ответ и надел кольцо на его безымянный палец.       — Какое прекрасное чувство, — произнес Хван, ощущая мурашки по всему телу.       — Я никогда его не сниму, — сказал Чонин, почувствовав то же самое.       Хенджин поцеловал ладонь Йена, а затем помог ему подняться и сразу же обнял. Старший крепко прижал парня к себе и целовал все его лицо, собирая губами соленые капельки. Но сам не смог сдержать и свои слезы и они покатились по щекам. Чонин положил ладони старшему на щеки и припал к его устам, целуя нежно и мягко, так, как умеет только он. Йен отпрянул и аккуратно вытер слезы с лица Хвана, а последний обнял младшего за талию и разглядывал его глаза.       — Мое сердце навечно твое, — сказал Хенджин.       — А мое сердце всегда будет принадлежать тебе, — ответил Ян и поднялся на носочки, чтобы дотянуться до пышных губ.       Чонин накрыл любимые губы мягко и ласково, легонько сжимал их и оттягивал, а Хван подстраивался под его движения, но не смог выдержать соблазна, чтобы распалить поцелуй жарче. Хенджин приоткрыл губы и потянулся к языку Йена и встретился с ним в страстных объятиях. Каждый новый поцелуй не был похож на предыдущий и с каждым разом это было головокружительно до потери сознания. Старший провел языком по нёбу, а затем мягко отстранился, поцеловав губы младшего по отдельности. Хенджин поднял ладонь Яна в свою и широко улыбнулся, увидев на пальце кольцо.       — Тебе очень идут бриллианты, — сказал Хенджин и поцеловал руку младшего.       — Кажется, теперь мне не отвертеться от них, да? — усмехнулся Йен.       — Ох, ты абсолютно прав. Твой будущий муж директор огромного фонда, так что бриллиантов у тебя будет много.       Чонин засмеялся и крепче обнял старшего, а последний поцеловал его в лоб.       — Наконец-то буду представлять тебя всем не как моего парня, а как моего жениха. Я терпел четыре месяца!       — Так ты что, давно это задумал? — удивился Ян.       — Да, давно.       — Когда?       — Примерно тогда, когда ты перестал винить себя во всем, что произошло.       Чонин улыбнулся и опустил взгляд, а Хенджин заметил в его глазах легкую влагу и поцеловал в щеку, поглаживая по волосам.       — Это надо отметить, — сказал Хван. — Не рискнешь выпить шампанское, которое мы купили?       — Пока лучше не буду, — ответил Йен. — Может, выпьем его на нашей свадьбе?       — Или в медовый месяц.       Чонин ярко улыбнулся, покраснел и тихо засмеялся, а Хенджин засмеялся вместе с ним.       — Тогда давай торт или, может, синнабон с корицей, ванильной глазурью и запеченными яблоками с медовой поливкой?       — Это звучит еще опаснее, чем алкоголь, — усмехнувшись, ответил младший.       — Тогда…чизкейк?       Чонин снова улыбнулся, думая о том, что этот десерт стал их классикой.       — Да, чизкейк будет идеален, — ответил Ян.       Хенджин улыбнулся, а затем подхватил парня за бедра и кружил в воздухе, а Йен хватался за его шею и радостно смеялся. Закружив парня, Хван опустил его, а Чонин обнимал старшего за плечи и накручивал его волосы.       — Я исполнил все твои желания, — сказал Хван. — Теперь ты ответишь мне, почему я тебе понравился?       Йен мягко улыбнулся и снова покраснел. Он приложил ладонь к щеке Хенджина и легонько водил пальцами по коже.       — Ты заметил меня, когда я был невидимым, — ответил Ян.       — Невидимым? — спросил старший и накрыл ладонь младшего своей.       Чонин кивнул.       — Ты спросил как меня зовут и ты подал мне свою руку. Обычно люди и близко ко мне не подходили, а ты был так рядом. Я даже не думал, что ты обратишь на меня внимание, когда я сел рядом с тобой. Но ты…ты заметил меня.       Хван мягко улыбнулся, но тихо задрожал. Парень несколько раз поцеловал ладонь Йена с кольцом и снова приложил к своей щеке.       — Я вижу тебя, малыш, — прошептал старший. — Всегда буду видеть.       — А я всегда буду рядом с тобой, — ответил Чонин с улыбкой.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Хенджин улыбнулся и мягко припал к губам Йена. Легонько сжав любимые уста, парень отпрянул и крепко обнял младшего, а Чонин обнял старшего за плечи и чувствовал, как сердце трепещет от любви к Хвану. Все, что было, сделало их новыми людьми. До встречи с Хенджином Ян боялся оглядываться назад, но сейчас, чувствуя тепло старшего, его любовь и нежность, Чонин не страшился ничего. Страх ушел навсегда, став призраком в темноте, которую разгоняет невероятно яркая любовь.