4.

Крейг проснулся довольно рано, в чертово утро понедельника, из-за разносящегося в воздухе запаха вафель. Он уткнулся лицом в диванные подушки; должно быть, заснул там прошлой ночью. BBC заставило его посмотреть четыре гребаных эпизода «Доктор Кто», которые Крейг смотрел со всем отвращением, на какое был способен. На нем все еще вчерашняя одежда, и он абсолютно не намерен переодеваться сегодня для школы. Может быть, он примет душ. Может быть. Его мать на кухне накладывает на тарелку пышные золотистые вафли. Она засовывает две свечи в верхнюю часть стопки, одну в форме единицы и одну в форме восьмерки. Наливает банку диетической колы в бокал для вина, украшенный розовыми перьями на ножке и уродливыми блестящими наклейками с надписью «именинник». Крейг думает, что стекло чертовски отвратительно, но в забавном смысле. Он садится, дико зевая и протирая глаза, прогоняя сон. Его волосы, должно быть, в беспорядке. Он практически чувствует, как они торчат отовсюду. Его мама тихо напевает мелодию «С днем рождения», подходя к нему. — Спасибо, мам, — говорит Крейг, забирая бумажную тарелку из ее рук и задувая свечи. Его мать улыбается ему, проводит пальцами по его волосам и гладит. Она слегка ущипнула его за щеку, прежде чем сказать: — С днем рождения, милый, — И направляется обратно на кухню. Крейг не торопится с завтраком, наслаждаясь липким сиропом и теплым, пышным тестом. Праздничные вафли – семейная традиция Такеров. В конце концов он принимает душ, но неохотно и только потому, что его мать сказала ему, что от него пахнет, как от «внутренности коровьей задницы». Его мыло пахнет розами. Это какое-то девчачье дерьмо, на котором настояла его сестра. В то время Крейг не думал, что это настолько плохо, чтобы возражать. Однако теперь он находит это тревожно сильным. С другой стороны, он полагает, что это лучше, чем пот и прогорклый запах тела, так что неважно. Он спускается вниз в джинсах и свежем нижнем белье, но в той же нестиранной футболке. Его волосы все еще мокрые. Он зашел всего лишь выпить диетической колы, но присутствие его семьи, сидящей за столом, выводит его из себя. — Доброе утро, педик! — Кричит его сестра. Крейг не отрывает взгляда от своей охоты за газировкой, уставившись в холодильник, когда говорит ровным голосом. — Если ты еще раз назовешь меня педиком, я подожгу твою комнату. И ты ничего не сможешь с этим поделать, у меня день рождения. — Это неправда, — говорит его мать. — Крейг Томас Такер, если ты подожжешь этот гребаный дом, клянусь Богом... — Ладно. — вмешивается Крейг. — Тогда я просто побью ее. Из-за спины его отец усмехается. — Как будто ты сможешь ударить, гомик. — Ты тощий, как прутик, — говорит Триша. — Я могла бы сломать тебя пополам. С диетической колой в руке Крейг выпрямляется, захлопывая дверцу холодильника. Злобное выражение застывает на его лице, он смотрит во вселенную. — Пошли вы, — Говорит он, голос кипит от яда. — Господи, — говорит его мать, крепко скрестив руки на груди. Она закатывает глаза. — Ты такой нервный подросток. Что ты получаешь от того, что все время злишься? При этих словах Крейгу хочется рассмеяться. Это такой глупый вопрос. Он задается вопросом, как бы его семья справилась с этим, если бы их постоянно дразнили за их сексуальность. Он открывает банку содовой, роется в кармане джинсов в поисках телефона. Там три пропущенных сообщения от Токена, время – 7:30 утра. — Черт возьми. — Бормочет он. Поворачивается и направляется к входной двери. Оглянувшись через плечо, он показывает фирменный знак семье. — Тебе лучше не валять дурака сегодня в школе! — говорит его мать. — И исправь свое отношение, мудак. — добавляет его отец. — Если ты просто собираешься быть обиженным плаксой, не утруждай себя возвращением домой. Крейг не отвечает, тяжело дыша через нос и захлопывая за собой дверь. Он надеется, что у всех в этом доме будет дерьмовый день. Они это заслужили. — Ты опоздал. — Говорит Токен, когда Крейг открывает дверцу машины. Он отрывает взгляд от телефона и улыбается. — С днем рождения. — Крейг только ворчит, забираясь внутрь, довольно агрессивно закрывая за собой дверь. — Йоу! — кричит Клайд, подаваясь вперед с заднего сиденья. — Моему братану Крейгори уже восемнадцать! Ты взрослый, чувак! — Не называй меня своим братаном, — говорит Крейг. — И определенно не называй меня Крейгори. Клайд закатывает глаза, как будто просьбы Крейга только обременяют его. — Что ты собираешься делать в своей обретенной взрослой жизни, чувак? — Взволнованно спрашивает он, когда Токен выезжает с подъездной дорожки. — Купить пачку сигарет и дрочить на порно Варкрафт. — Крейг невозмутим. Клайд не выглядит удивленным. — Крейготи, худших слов еще никто не говорил. — Крейготи так же плох, как Крейгори. — Крейгуа? — Заткнись нахуй. — Крейгвард! Крейг стонет, прижимая указательные пальцы к вискам. — Клайд, просто убейся, черт возьми. Это оказало бы мне столько услуг. — Ты знаешь, что я не могу убить себя, я слишком силен. — говорит Клайд. — Кроме того, чувак, ты ведешь себя действительно чертовски отстойно. Ты взрослый! Мир – твоя устрица. Крейг усмехается. — Отвали. Я все равно ни хрена не смогу сделать, пока мне не исполнится двадцать один. — Неправда! — говорит Клайд. — Ты можешь оформить кредитную карту. Или проколоть себе соски. — Я определенно не собираюсь этого делать. — говорит Крейг. — Что с тобой не так? — Прокол сосков – это необычное предложение. — вмешивается Токен. — Ты итак импульсивно решил сделать прокол раньше. — Крейг делает паузу, хмуро смотрит на дорогу перед собой и облизывает язык. — Я был разгромлен. — Он оправдывается. Токен смеется. — Ладно, чувак. Как скажешь. — Ну давай, чел. Ты должен предложить что-нибудь, иначе ты просто неудачник. — Говорит Клайд. Крейг закатывает глаза. — Может быть, я вложу деньги в смазку для дрочки. Мне надоело пользоваться вазелином, — предлагает он. — Но это только при условии, что кто-нибудь даст мне денег сегодня. — Да, я хотел услышать о твоих привычках мастурбации этим утром. — Говорит Токен. Клайд хихикает с заднего сиденья. — Кроме того, в бардачке есть карточка для тебя. Черт, да. Крейг думает, открывая бардачок. Токен никогда не забывал подарить ему чертовски милый подарок на день рождения, а открытка означает деньги. Внутри лежит красный конверт, на нем аккуратным почерком написано его имя. Когда он открывает его, то обнаруживает пачку двадцатидолларовых банкнот, итого получается двести долларов. — Черт. — Он бормочет. Токен наверняка дарил ему пятьдесят долларов на день рождения, но двести? Боже, он может купить на это четыре или пять видеоигр. Он засовывает пачку наличных в карман. — Спасибо. — Говорит он, изо всех сил стараясь казаться благодарным. Это немного отстойно. Его голос плоский и тупой, а его тупой мозг не знает, как выразить чувство. — Прочитай карточку, — говорит Токен. Это довольно обычная поздравительная открытка, но внизу есть записка, написанная почерком Токена. — С днем рождения, придурок, — Крейг читает. — Ты паразит. Надеюсь, твоей маме было весело вытаскивать тебя из своей вагины восемнадцать лет назад. Крейг делает паузу. — Что, если я скажу, что моей матери сделали кесарево сечение. — Чувак, тогда ты просто гребаная опухоль. — отвечает Клайд. — Это правда? — спрашивает Токен. — Нет. — говорит Крейг. — Тогда, я надеюсь, твоей маме было весело вытаскивать тебя из своей вагины восемнадцать лет назад. Крейг пристально смотрит на него. — Вау, это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо слышал. Кажется, я сейчас заплачу. Они забирают Твика через пять минут, который кажется значительно более подготовленным, чем обычно, когда выбегает к машине с подносом с кофе в руке и сумкой почтальонкой, надежно прижатой к плечу. Его руки сильно трясутся, но взгляд менее измотанный, чем за последние дни. Ему удается открыть дверцу машины с первой попытки. — Я, аргх, принес всем кофе. — Говорит он, передавая поднос по кругу. Крейг не любит кофе, но все равно принимает его, прекрасно понимая, что если он откажется от подарка, Твик может сорваться. — О! И я испек кексы. Хм, они предназначались для Крейга, но я перепутал размер порции, так что... — Он достает из сумки контейнер Tupperware, до краев наполненный таким количеством мини-кексов, что Крейг не может сосчитать. — Этого хватит на всех. — Ахринеть, Твикерс! Спасибо! — Клайд кричит, практически срывая крышку контейнера и запихивая кекс себе в пищевод. — Спасибо, Твик. — Говорит Крейг, одаривая его настолько искренней улыбкой, насколько может. Твик просто выкрикивает что-то невразумительное и энергично кивает, дрожа как осиновый лист. Клайд шумно прокашливается с заднего сиденья, рот все еще набит кексом, отчего его щеки раздуваются, как у мультяшки. Он сглатывает, резко и громко, так что все знают, что он только что закончил есть. — Итак, сэр Крейготи. — Иисус, блядь, Христос. — Крейг бормочет себе под нос. — Приготовься к тому, что ты будешь потрясен, потому что я делаю тебе лучший подарок из всех. — Это твое молчания? — Невозмутимо спрашивает Токен. Клайд фыркает и прикладывает руку к груди в притворной обиде. — Вовсе нет, мой друг. Даже лучше, на самом деле. — Твик смеется над этим, честное слово, от души смеется, отчего даже Крейг расплывается в улыбке. Не то чтобы это было особенно смешно, но видеть Твика настолько развеселившимся само по себе забавно. — Что, черт возьми, может быть лучше, чем твое молчание? — Спрашивает Твик. Выражение лица Клайда жалкое, как будто он вот-вот разрыдается в любую секунду. Искушение позволить этому случиться велико, но, в конечном счете, Крейг больше заинтересован в том, чтобы избавить всех остальных от необходимости пытаться успокоить Клайда, поэтому он решает сжалиться над ним. — Заткнитесь на секунду. — Говорит он строгим голосом. Он поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть Клайду в глаза. — Что ты планируешь? — Клайд, со своей стороны, мгновенно оживляется, луч, падающий на его лицо, ослепляет. — Ну, — он широко ухмыляется. Крейг этому не верит. — Мой папа уезжает из города на встречу с любовницей, поэтому мой дом сегодня вечером пуст. — Наступает пауза, пока все это осмысливают. Пустой дом... О. — Нет. — начинает Крейг. — Клайд, ты же не планируешь... — Пора на вечеринку, ублюдки! — Машина молчит, когда они подъезжают к дому Джимми. Крейг нарушает это. — Это гребаный понедельник. — он жалуется. — А я все еще не оправился после вечеринки Токена. Клайд издевается. — Это было примерно две недели назад. — возражает он. Токен с нерешительным видом чешет затылок. — У меня завтра контрольная по математике, так что... — Э-э, да, а мне нужно, ну, поработать в эти дни. — Говорит Твик. Клайд лихорадочно переводит взгляд с них троих, умоляюще сдвинув брови. — Когда вы все успели так охренеть? — скулит он. — В прошлом году мы делали это через день! — Да, в подвале Токена, пока мы с ненавистью смотрели повторы «Звездного пути» и курили кальян, пока не вырубались. Мы не напьемся до бесчувствия в понедельник вечером. — говорит Крейг. — Ну давайте, — молит он. — Сегодня твое восемнадцатилетие. Я не говорю о массовой гулянке, просто мы и еще несколько человек. Неужели ты не можешь немного повеселиться? — Крейг хочет ответить, но его прерывает звук открывающейся двери со стороны пассажира. — П-п-почему Крейгу не хочет веселиться? — спрашивает Джимми. — Йоу, Джимми, мой любимый чувак! — говорит Клайд. — Позволь спросить тебя; как ты относишься к тому, чтобы нажраться сегодня? — Джимми хмыкает. Токен поддерживает его за талию и опускает на заднее сиденье. — Н-ну, с о-о-одной стороны, мне нравится, когда мы в хлам. — Говорит он, закрывая за собой дверь. Клайд победно вопит. — Но с д-д-другой стороны, завтра у нас школа. — Клайд освистывает. Джимми ухмыляется ему в ответ. — Я п-просто п-п-прикалываюсь над тобой. Я только за. — У-у-у! — Говорит Клайд. — Джимми на моей стороне. — Джимми не в счет, он в буквальном смысле умственно отсталый, — говорит Крейг. — Без обид, Джимми. — Н-никто не обижается. Я, в буквальном смысле, у-умственно отсталый. Ну я настолько умственно отсталый, что даже не могу сказать «умственно отсталый». — Воу! — говорит Клайд. — Все отстой, кроме меня и этого парня.  — Мы можем сделать это в другой день? — спрашивает Токен, пересаживаясь на водительское сиденье и выезжая с подъездной дорожки. — Например, в пятницу? — Мой отец вернется домой завтра вечером, чувак. Это все, что у нас есть. К тому же, сегодня день рождения Крейга. Крейг смотрит на дорогу перед собой, нахмурив брови. Он жалеет, что отец Клайда не решил встретиться с какой-то женщиной в другом штате в пятницу, но, по его мнению, понедельник, когда у него день рождения, тоже подходит, и он находит в некотором роде трогательным то, что Клайд так упорно хочет устроить ему небольшую вечеринку по случаю дня рождения. И всё же вечер понедельника — не самое подходящее время для… — М-м, к чёрту, — говорит Крейг. — Да, ладно. Давайте напьёмся.  Клайд кричит от возбуждения.

***

Входить в школу странно. Люди из начальной школы останавливают его в коридорах, чтобы поздравить с днём рождения. С таким вниманием трудно справиться. Он привык к вниманию в школе, но не к такому. Его мозг отказывает, когда ему приходится вести себя как нормальный человек, и он заикается, как заезженная пластинка, в ту же секунду, как вынужден произнести что-то, кроме ухмылки или поднятого среднего пальца. Когда люди ведут себя грубо, Крейг может не обращать на это внимания, но вежливость и дружеские приветствия превращают его в нервного развалину. Крейг не понимает, как у таких людей, как Клайд, Венди Тестабургер и других популярных экстравертов, может быть так много друзей. Сегодня Крейг поговорил в общей сложности с десятью людьми, не считая своей семьи, и он уже устал и раздражён. Сейчас только восемь часов утра. Рэд даже дарит ему стопку комиксов «Мстители» за 2011 год. Когда она отворачивается, Крейг выбрасывает их в мусорное ведро. Если это не Супермен и не Дэдпул, то ему это не нужно. Кенни ждёт его в классе, когда наконец звенит звонок. Он выглядит так, будто не мылся несколько дней, и у него всё лицо в пятнах. Под глазами у него тёмно-фиолетовые мешки, как будто он давно не спал. На нём юбка и потрёпанная оранжевая толстовка. — Что, чёрт возьми, на тебе надето? — спрашивает Крейг. В юбке у Кенни видны его волосатые ноги. Кроме того, уже конец сентября, становится холодно. Кенни ухмыляется ему. Теперь, когда они так близко, от него пахнет странно.  — Это, блин, кутюр, чувак. Ты что, ничего не смыслишь в моде? — Крейг понятия не имеет, что значит кутюр, и он уверен, что Кенни тоже. Кенни ухмыляется. — Я прикалываюсь над тобой. Я проснулся на парковке Волмарт минут сорок назад, и вот что на мне было надето. — Господи, Кенни, если ты собираешься дважды солгать ему в лицо, то хотя бы сделай это убедительно, — Говорит Клайд. Кенни поворачивается к нему, ухмылка на его лице сменяется чем-то каменным и неприятно серьезным. — А я и не шучу. — он поворачивается к Крейгу, снова ухмыляясь. — Я слышал у тебя день рождения, Такер. — Боже, кто ты такой, доктор Джекил и мистер Хайд? Что ты вообще принимаешь? — Кенни ухмыляется, выпрямляясь на стуле и постукивая пальцами по столу.  — Чувак, за последние семь часов я принял столько наркотиков, что хватило бы убить чёртову лошадь. Ты не хочешь знать. — Это ужасно, — говорит Клайд. Кенни поднимает брови, ухмыляясь как маньяк.  — Это захватывающе. — говорит он. Клайд неловко ёрзает на стуле и откашливается. — Сегодня вечером у нас вечеринка. Не хочешь прийти? — предлагает он. Крейгу хочется запрокинуть голову и застонать. Хотя он не против пригласить Кенни, он против того, чтобы приглашать всех тех скользких типов, которых Кенни захочет привести с собой.  — В понедельник? — спрашивает он. — Это мой день рождения, — говорит Крейг. — И еще, отвали. Этим утром ты проснулся на парковке Волмарт, не зная, кто ты такой. Не начинай вешать нам лапшу на уши из-за дурацкой вечеринки.  Кенни тихо присвистывает, широко раскрыв глаза от нахлынувших идей, и наклоняется к ним поближе. — Не осуждай, — говорит он. — Возможно, у меня есть для вас, ребята, чертово угощение. — Крейг и Клайд переглядываются, не совсем доверяя тону Кенни. Он ухмыляется, словно читает их мысли. — Я найду вас сегодня попозже. — бормочет Кенни. — Я должен подарить тебе подарок на день рождения, Такер. Когда наступает время обеда и Крейг погружается в свой бесплатный дерьмовый школьный обед из серых куриных наггетсов и размокшего картофеля фри, он замечает, как Клайд смеётся со своими тупоголовыми футбольными приятелями в нескольких метрах от него. В столовой, как обычно, невыносимо шумно, поэтому Крейг не может разобрать, о чём они говорят. Он надеется, что Клайд не переусердствует и не пригласит своих футбольных друзей на вечеринку Крейга. Марш, конечно, лишь малая часть этой группы долбоебов, но Крейг все равно не сводит с него своего пристального взгляда. Если этот засранец посмеет появиться на вечеринке по случаю его дня рождения, Крейг без колебаний надерет ему задницу (даже несмотря на то, что он весит около ста двадцати фунтов, и Марш мог бы очень легко одолеть его). Группа расходится вскоре после того, как Клайд издает особенно неприятный смех, достаточно громкий, чтобы его было слышно сквозь рев столовой. Подходя к обеденному столу, Крейг все еще свирепо смотрит на него. — Что? — спрашивает он. — Он в замешательстве оглядывается. — Мне уже нельзя заводить других друзей? — Что? Нет, я смотрел не на тебя, — говорит Крейг, отводя взгляд.  — Значит, ты просто пялился в пустоту? — спрашивает Клайд. Крейг отмахивается от него. Клайд садится рядом с ним. — Мне нужно знать, кто твой парень. За их столом воцаряется тишина, когда Токен и Твик резко поворачивают головы в сторону Крейга. Крейг бледнеет, и у него засосало под ложечкой. — О чём ты говоришь? — спрашивает он, впервые в жизни радуясь своему естественному монотонному голосу, который звучит непринуждённо. — Чувак, — говорит Клайд. — Да ладно, мы ВСЕ видел этот гребаный след от укуса у тебя на шее после вечеринки Токена. Я просто хочу знать кто это, чтобы пригласить его в гости. Крейг бросает взгляд на лица своих друзей: знакомое любопытство и озабоченность Твика. — У меня нет парня. — твердо говорит он, отчаянно пытаясь не искать лицо Стэна в толпе. — Я не... Я едва помню его лицо. За исключением того, что это ложь. Он проводит каждое мгновение бодрствования, вспоминая это лицо, ощущение его губ и его тела, ощущение его рук на талии Крейга и его теплого дыхания на своей коже. Боже, он ненавидит себя за то, что хочет снова всё это почувствовать. На мгновение ему кажется, что он видит, как лицо Твика оживляется от облегчения, но это проходит так же быстро, как и появилось. Крейг думает, что, возможно, ему всё это просто показалось. Клайд изучает его.  — То есть ты хочешь сказать, что потерял девственность из-за глупой интрижки? — спрашивает он. — Да, неважно. — Говорит Крейг, уставившись на свой поднос с обедом. Его кулак сжимает ручку пластиковой вилки. Он все еще не совсем понимает, что такое девственность и какие шаги он должен предпринять, чтобы ее потерять. Что бы он ни делал на вечеринке Токена, это, конечно, не касалось никаких членов в заднице, но он ушел оттуда, чувствуя себя по-другому, самым странным образом. — Мы можем просто, блядь, оставить это?   — Эй, Такер, — говорит голос позади него, и Крейг подпрыгивает на метр в воздух. Он резко оборачивается, широко раскрыв глаза, и видит Кенни.    — Чёрт возьми, ты чуть не довёл меня до сердечного приступа. — говорит он, и Кенни ухмыляется. — Не шути о сердечных приступах, — говорит он, но улыбается, так что Крейг не уверен, насколько он серьёзен. — Это не смешно.    — Чего ты хочешь?    Кенни пожимает плечами, засовывая руки в карманы. — Пойдём со мной.    Крейг колеблется, но в конце концов выходит вслед за Кенни на улицу. Они долго идут молча, направляясь к мусорным бакам за спортзалом. Там мало кто тусуется, в основном из-за запаха, но Крейг любит покурить и посмеяться, и именно там Кенни продаёт наркотики старшеклассникам. Когда они приходят, Кенни достаёт из кармана толстовки пачку «Мальборо Ред» и протягивает Крейгу сигарету. Тот без колебаний берёт её. Они молча курят, Кенни смотрит в пустоту, а Крейг ждёт, когда он заговорит. — Ты когда-нибудь встречался с Богом? — наконец спрашивает Кенни. Крейг делает затяжку и смотрит на него, нахмурив брови. Глаза Кенни кажутся стеклянными и отстранёнными, как будто он находится на каком-то другом уровне бытия и ждёт, когда вернётся на Землю. Наконец он переводит взгляд на Крейга, и кажется, что он полностью протрезвел, хотя на самом деле он не был трезвым бог знает сколько времени. — У меня есть для тебя подарок. Возьми достаточно, и ты увидишь Бога.   — О чём ты? — спрашивает Крейг. Кенни лишь ухмыляется.    — Крейг, — говорит он. — У тебя сегодня день рождения, чувак. Позволь мне помочь тебе. — Он лезет в рюкзак и достаёт пакет с застёжкой-молнией, наполненный… О черт.   Крейг умирал от желания попробовать это.   — Можешь взять столько, сколько захочешь, за счёт заведения. — говорит он.    Крейг смотрит на грибы и протягивает к ним руку, но останавливается, не успев взять их из рук Кенни. — В чём подвох? — наконец спрашивает он. Кенни ухмыляется, делая затяжку.   — Я, конечно, хочу присоединиться к вам, — говорит он. Крейг пожимает плечами.    — Конечно. — И чтобы Стэн и Кайл тоже присоединились. — говорит Кенни. Выражение лица Крейга мрачнеет.    — Ни за что, — твёрдо говорит он. Кенни поднимает брови.    — Без проблем, — говорит он. — Тогда это будет стоить сто долларов.    Крейг закрывает глаза, тяжело вздыхая. — Зачем им тусоваться со мной?   — Они бы не стали, — говорит Кенни. — Но я хочу, чтобы они были там.    — Это мое день рождения. — говорит Крейг. — А это мои наркотики. — возражает Кенни. — Я предлагаю их бесплатно, чувак. Тебе просто нужно принять мои условия.   Крейг снова смотрит на сумку. Похоже, там много всего, и он даже не знает, с чего начать. Присутствие Кенни в качестве няньки кажется лучшим вариантом, учитывая все обстоятельства, но мысль о том, что Стэн снова будет так близок к нему–   Нет. Он не может этого сделать. Он не разговаривал с этим парнем с тех пор, как они столкнулись две недели назад, и не собирается начинать сейчас. То, что произошло, было единичным случаем, странной ошибкой по пьяни. Крейг не трахается с натуралами, и он не трахается со Стэном Маршем. Стэн Марш уж точно не мог трахнуть его. Даже если он пускает слюнки при этой мысли. Кенни смотрит на него, и Крейг понимает, что уже давно ничего не говорит. Он, черт возьми, не знает, что сказать. — Кажется, это плохая идея. — Он принимает решение. Улыбка Кенни становится невероятно широкой.    — Из плохих идей получаются лучшие воспоминания. — Он наклоняет голову набок, и его глаза так блестят, что Крейг не может понять, нарочно он это делает или нет. С Кенни трудно понять, под кайфом он или просто чертовски странный. — Кайлу нужно расслабиться, а Стэн хочет найти повод, чтобы увидеться с тобой.   Крейгу кажется, что у него только что оборвалось сердце. Он напрягается и смотрит на Кенни широко раскрытыми испуганными глазами. То, как Кенни смотрит на него в ответ, с понимающей ухмылкой на лице и блестящими от ума глазами, почти невыносимо. — Зачем? — спрашивает он, нервно смеясь. Он надеется, что это выглядит горько. — Чтобы унизить меня? Кенни достаёт ещё одну сигарету и зажимает её между зубами. Он ничего не говорит, щёлкает зажигалкой и делает длинную затяжку. Крейг наблюдает за ним, как ястреб.    — Я понимаю. Ты думаешь, что я придурок. — говорит он. Он задумчиво смотрит на окурок своей сигареты, на его лице застыла ухмылка. Его тон задевает что-то в груди Крейга, разрывая её и пронзая душу. Кенни смотрит на него, его глаза блестят, как будто он только что заглянул в лицо Бога.    — О чём ты говоришь? — спрашивает Крейг с беспокойством в голосе. От ухмылки Кенни у него учащается сердцебиение, а в горле пересыхает, когда он видит, как тот выдыхает струйку дыма из уголка рта. Всё это кажется чертовски странным.    — Я ни в чём не хорош, — бормочет он, роняя наполовину выкуренную сигарету на землю и прижимая её каблуком. — Но я знаю секреты. Подумай о моём предложении, хорошо? Крейг смотрит, как тот уходит, и чувствует горечь во рту. По правде говоря, он никогда не считал Кенни придурком. Семья Маккормиков известна своей эксцентричностью, странностями и тайнами, которые никто в их маленьком горном городке не может постичь, но Кенни — это нечто совершенно иное. Крейг не уверен, какое божество Кенни обвёл вокруг пальца, но точно знает, что не хочет с этим связываться. Он остаётся на месте до звонка, глядя на свои ботинки и размышляя. Даже когда он начинает свой путь в класс, он настолько погружён в свои мысли, что не замечает, как к нему приближается другое тело, широкое и сильное, и он врезается прямо в него. — Черт! — восклицает Крейг, отступая назад и чувствуя, что реальность только что обрушилась на него. Он поднимает взгляд и сталкивается с ярко голубыми глазами Стэна Марша, который засунул руки в карманы своей толстовки и выглядит таким же ошеломленным, как и сам Крейг. — Смотри, куда идешь, — огрызается он, и глупое выражение лица Стэна становится еще глупее.    — Ты сам врезался в меня, придурок. — говорит он усталым голосом. Крейг стискивает зубы и скрещивает руки на груди, глядя на гравий.    — От тебя воняет выпивкой. — говорит Крейг, морща нос. Стэн усмехается.    — А от тебя воняет чёртовыми сигаретами. — парирует он. Крейг хмурится, не отрывая взгляда от бетона под ногами.    — Да какая разница, просто подвинься. — бормочет он, собираясь протиснуться мимо него, но его останавливает сильная рука. По его спине пробегает электрический разряд.    — Куда, чёрт возьми, ты собрался? — спрашивает Стэн таким низким голосом, что у Крейга кружится голова.    — Отпусти меня, — говорит Крейг, отшатываясь назад в попытке вырвать руку. Это не помогает: хватка Стэна крепкая и непоколебимая, он сильнее сжимает его руку.  — Я задал тебе вопрос. — говорит Стэн, и от его тона по телу Крейга пробегает дрожь. — Куда, чёрт возьми, ты идёшь? — Крейг останавливается, поджав губы. Он поднимает глаза и вопросительно смотрит на Стэна.    — В класс. — говорит он. — Куда ещё я мог пойти? — От крепкой хватки на его руке у Крейга начинает кружиться голова. Наклонив голову набок, Стэн смотрит на него с кривой ухмылкой, которая в сочетании с яркими голубыми глазами и сильными руками разливается по телу Крейга, как кровь по венам. Дрожь, которая пробегает по нему, заметна и совершенно неконтролируема.    — Не сказав «извини»? — спрашивает Стэн. — Может, ты хочешь извиниться за то, что столкнулся со мной?   — Извини, — начинает Крейг, раздражённо хмуря брови. Он пытается снова высвободить руку, но у него ничего не выходит. — Ты, придурок, какого хрена я должен перед тобой извиняться?   Стэн приподнимает бровь и притягивает Крейга ближе к себе, отчего у Крейга учащается сердцебиение. Он делает глубокий вдох и в шоке смотрит на Стэна. — Может, потому что я могу надрать тебе задницу, если ты этого не сделаешь, — хрипло и низко говорит Стэн. От этого у Крейга горят щёки.    Крейг не сомневается, что Стэн способен избить его до полусмерти, и это одновременно пугает и странным образом возбуждает. Он не может понять, дрожит ли он от страха или от адреналина, но уверен, что его жалкая дрожь никак не сдерживает агрессию Стэна. У него трясутся челюсти, дрожат колени. Стэн так крепко сжимает его руку, что становится больно. Крэйг настолько взвинчен, что, не раздумывая, собирает слюну в рот и выплёвывает её прямо в лицо Стэну. Конечно, это происходит до того, как его мозг окончательно выходит из строя и заставляет его глупо воскликнуть:    — Педик! Это заставляет Стэна выругаться и так сильно вздрогнуть, что его хватка на руке Крейга ослабевает, позволяя Крейгу высвободиться из рук Стэна. Он отдергивает руку с такой силой, что спотыкается и неловко падает на обе ноги. Его взгляд задерживается на руках Стэна всего на секунду дольше, чем нужно, и сердце начинает бешено колотиться.    — Какого чёрта! — кричит Стэн, повышая голос и в ярости сжимая кулаки. Он вытирает лицо рукавом куртки, и это зрелище, как ни стыдно, вызывает смех. Крейг смеётся, и от этого Стэн ещё больше напрягается, а на его лице появляется выражение чистой ярости. Было бы круто, если бы он не был так способен и так охотно выбил бы всё дерьмо из Крейга.  (Не то чтобы это очень горячо. Это очень, очень горячо) Он оглядывается на Крейга, который все еще не отступил, застыв на своем месте и не сводя глаз перед собой. Гнев, затаившийся в глазах Стэна и отражающийся в его позе, настолько ощутим, что Крейг почти ощущает его на вкус. От этого взгляда по телу Крейга пробегает дрожь. — Ты же не хочешь причинить мне вред, — говорит он. — Иначе я расскажу... — Расскажешь? — спрашивает Стэн, — Что и кому ты собираешься нахуй рассказать? — Его слова воспринимаются скорее как вызов, чем как вопрос. Крейг тяжело сглатывает, заставляя себя стоять на своем. — Рассказать, что ты такой же чёртов педик, как и я.    Когда лицо Стэна бледнеет, а глаза расширяются от ужаса, Крейг ощущает непреодолимое чувство победы. Он ухмыляется, скрестив руки на груди, как будто только что одержал победу. Однако победа длится недолго, когда он видит, как чистый страх на лице Стэна сменяется яростью. У Крейга не остаётся времени на реакцию, когда он видит, как Стэн заносит кулак и бьёт прямо в лицо Крейгу.    — Ублюдок! — Он кричит, отшатываясь назад и хватаясь за переносицу. Центр его лица пульсирует, распространяясь наружу, как солнечный луч. Горячие лучи боли целуют его щеки. Он отдергивает руку, проверяя, нет ли крови. К счастью, она чистая. — Ты, блядь, только что ударил меня. — говорит он и позволяет своим глазам снова встретиться со Стэном. Он выглядит таким же удивленным, как и Крейг, и смотрит на свои руки, словно не веря в то, что только что сделал. В приступе бешеной ярости Крейг бросается на него и сбивает с ног. Стэн падает с неприятным охом и смотрит на него широко раскрытыми, испуганными глазами. Крейг понятия не имеет, что делает. В последний раз он дрался в пятом классе, но сейчас чувствует себя сильным. Действуя агрессивно и инстинктивно, он хватает Стэна за шею. Однако ему это не удаётся, потому что Стэн хватает его за запястья, и его хватка слишком сильна, чтобы её ослабить. Крейг задыхается, когда его переворачивают на спину и он ударяется о землю так сильно, что у него перехватывает дыхание. Он закрывает глаза, готовясь к следующему удару.    Удара так и не последовало. Стэн нависает над ним, колеблясь, словно не понимая, как они вообще здесь оказались. Крейг слишком запыхался и оцепенел, чтобы пошевелиться. Он секунду смотрит на Стэна, изучая его глаза, голубые и яркие, и изгиб его губ. В порыве глупости, полной и абсолютной бездумности он наклоняется и целует его. Стэн не отстраняется. Он издает резкий удивленный возглас, но в остальном поддается, закрывая глаза и приоткрывая рот, чтобы углубить поцелуй. Крейг кладет руку ему на щеку. Его кожа покрыта едва заметной щетиной. От него пахнет пивом и одеколоном. Его дыхание пахнет алкоголем. Это отвратительно и неправильно, но Крейг чувствует себя так, словно парит в облаках. Он не хочет спускаться на землю. Стэн первым прерывает поцелуй, но его лицо по-прежнему так близко, их губы соприкасаются, а тяжёлое дыхание смешивается с поздним сентябрьским воздухом. Он смотрит на Крейга с ошеломлённым, глупым выражением лица, его глаза сияют, как будто он только что поцеловал небеса. Крейг испытывает прилив гордости. Стэн откашливается, поднимаясь с земли. Кажется, он не может смотреть Крейгу в глаза.    Крейг ни на секунду не двигается, лежит на спине и смотрит, как над ним нависает фигура Стэна. Его руки засунуты в карманы, взгляд устремлён вдаль. «Пожалуйста, никому об этом не рассказывай». Он шепчет, и его голос звучит так жалко, что Крейгу почти хочется рассмеяться. Но он не смеётся. — Ладно, — говорит он вместо этого, и его голос такой же слабый и напряжённый. Его лицо горит, без сомнения, от множества эмоций.  Он тут же убеждается, что с ним что-то не так. Физическое насилие не должно вызывать у него возбуждение. Это напоминает их последнюю встречу, которая была нелепой. Но, боже, Стэн заставляет его чувствовать себя слабым и покорным. С таким телом и такими голубыми глазами он должен быть на обложках журналов.    — Приходи сегодня вечером к Клайду. — выпаливает он, и это, кажется, вызывает у Стэна интерес. Крейг встаёт, стряхивая гравий с одежды. Глядя в лицо Стэна, он краснеет. — У меня день рождения. Кенни хочет, чтобы ты пришёл.    — У тебя что, вечеринка или что-то в этом роде? — На его лице застыла ухмылка, как будто всё это какая-то большая шутка. — Вроде того. — говорит он.    — Вообще-то у меня планы на вечер, — говорит Стэн, почесывая затылок. — С Кайлом, так что…   — Возьми его с собой, — настаивает Крейг. — Кенни даст мне бесплатные наркотики, только если вы оба будете там.   — Какие наркотики? — с интересом спрашивает Стэн, приподняв брови.    — Грибы. — говорит Крейг. — Я никогда их не пробовал. Но хочу. Но если ты предпочитаешь провести ночь, дроча Кайлу… — Мы не... Заткнись, или я снова тебя ударю. — Стэн угрожает. Инстинктивно Крейг подносит руку к переносице. Она всё ещё болит.    — Сделай это, молю, — говорит Крейг. — Поэкспериментируй и посмотри, что получится. Я не против выдвинуть обвинения в нападении. Стэн раздражённо фыркает, но больше ничего не говорит. Его лицо застыло.    — Да пошёл ты, — выплёвывает Стэн. — Я не пойду на твою хренову вечеринку.   — Почему? — спрашивает Крейг. — Почему! — Стэн восклицает. — Ты сукин сын, чувак. Ты только что угрожал выдвинуть против меня обвинения! Какого хрена я должен из кожи вон лезть, чтобы увидеться с тобой?   Крейг молчит, поджав губы и крепко скрестив руки на груди. Стэн смотрит на него так, будто он заразный, гнилой и неприятный, и он скорее избавится от него. Крейг сосредоточенно смотрит на свои руки, его плечи сгорбились от разочарования, а взгляд ожесточился от недовольства.    — Какого чёрта ты позволил мне тебя поцеловать? — спрашивает он. Удивление отражается на лице Стэна, смягчая гнев, который когда-то читался в его чертах. Крейг чувствует, как уголки его губ дёргаются, угрожая приподняться.    — Я… — начинает Стэн, но Крейг перебивает его. — Зачем ты из кожи вон лез, чтобы трахнуть меня… — он не успевает закончить, потому что Стэн внезапно оказывается рядом и крепко зажимает Крейгу рот рукой. Его глаза широко раскрыты от паники.    — Заткнись. — Он шипит, переходя на приглушённый шёпот. Крейг пытается вырваться из его хватки, извиваясь изо всех сил, но это бесполезно. Он просто смотрит на него, прожигая взглядом кожу Стэна. — Послушай меня очень внимательно, чёрт возьми: вечеринки Токена никогда не было. Ты и я? Ничего. Между нами ничего не было. Понял? Крэйг стоит неподвижно и молчит, глядя на Стэна, пока тот наконец не убирает руку ото рта. — Конечно. — Он соглашается, и плечи Стэна расслабляются. Крэйг наблюдает за ним, слегка поджав губы. Он скрещивает руки на груди. — Но это было. — Он продолжает. Стэн снова напрягается. — И мы были. И ты только что позволил мне поцеловать тебя, так что, думаю, можно с уверенностью сказать, что ты хочешь, чтобы это случилось снова. На лице Стэна отражается целый спектр эмоций, в глубине его глаз и в изгибе его губ застыл конфликт. Некоторое время он молчит, опустив взгляд. Когда он наконец открывает рот, чтобы заговорить, то произносит лишь: — У меня есть девушка, Крейг.   Крейг фыркает. — Опять? И как у тебя это получается? — спрашивает он.    Наступает тишина, которая кажется вечностью, Стэн смотрит в никуда, как будто его мозг полностью отключился, а Крейг изучает лицо Стэна. Он тяжело вздыхает, неуклюже пиная землю и засовывая руки в карманы. — Ладно. — Наконец он говорит голосом, едва ли громче шепота. Он встречается взглядом с Крейгом, и выражение его лица становится каким-то другим, тревожным, грустным, на него тяжело смотреть. Крейгу почти жаль его. — Я приду на твою вечеринку. Но это не значит, что, ну, ты понимаешь. Крейг усмехается, скрещивая руки на груди.    — Поверь мне, понимаю. Я просто хочу чёртовы наркотики. — говорит он. Стэн закатывает глаза. — Круто, — говорит он с горечью в голосе, как будто ему больно. — Тогда, наверное, увидимся вечером.    Крейг смотрит ему вслед, сверля взглядом затылок, как будто тот причинил ему личную обиду. Однако его губы всё ещё покалывает, а в груди что-то щемит. На его носу точно останется синяк. 

***

  Крейг всё ещё размышляет о Стэне и наркотиках, пока едет домой на автобусе. Рядом с ним, у окна, нервно грызя ногти, сидит Твик. Он выглядит бледным, измождённым, худым, как будто давно не ел. Несмотря на осенний холод, на его лбу выступили капли пота. Примерно через пять минут после начала поездки Твик издаёт ужасный вопль, привлекая внимание половины автобуса, и бьётся головой о окно. Крейг смеется.    — Какого хрена ты это сделал? — спрашивает он. Твик, кажется, смущён. — Не пялься на меня, чёрт возьми, чувак, у меня от этого мурашки по коже.    Крейг хмыкает, переводя взгляд на сиденье перед собой.    — Ты собираешься сегодня вечером к Клайду? — спрашивает он, стараясь говорить как можно непринуждённее, не глядя другу в лицо.    — Аргх, — отвечает Твик, и Крейг бросает на него взгляд. — Что я, чёрт возьми, говорил о том, чтобы перестать пялиться на меня? Не лезь не в своё дело! — Господи Боже, ладно, прости. Он в отчаянии вскидывает руки, его плечи напряжены, а щеки розовеют. Боже, этот парень такой чертовски странный.    — Чёрт, э-э, я не знаю. Сколько человек придёт? Крейг пожимает плечами так непринуждённо, как только может.    — Не знаю. Клайд не обещал ничего особенного, но он тот ещё придурок, так что, думаю, посмотрим. Твик снова ворчит.    — Я ненавижу людей. — Я знаю, — вздыхает Крейг. — Я в таком же положении. — Он чувствует на себе взгляд Твика, который отчаянно пытается заглянуть ему в душу.    — И кто теперь пялится? — спрашивает Крейг.    — Боже! Да пошёл ты! — Твик быстро отводит взгляд, ёрзая на стуле.    — Послушай, чувак, приходи или не приходи, я не буду тебя осуждать, но было бы круто, если бы ты на этот раз действительно был рядом. Ты всегда сбегаешь, и это становится скучным. — Твик фыркает рядом с ним.    — Я не собираюсь идти на вечеринку с кучей придурков. — Он немного ёрзает на своём месте, энергично поправляя что-то на себе. — Но я не хочу пропускать твой день рождения. Это было бы отстойно. — Итак?.. — Итак, потусуйся со мной сейчас или типа того. Я не знаю. Мне нужно зайти к Кенни, но после этого я свободен.   — Можно я теперь посмотрю на тебя? — спрашивает Крейг, и Твик на мгновение замолкает, ёрзая на стуле и опустив голову.    — Я, блин, думаю. Крейг поворачивается к нему и замечает, что его руки в ссадинах, с кровоточащими кутикулами и облезшими ногтями.    — Я могу пойти с тобой к Кенни. Я всё равно хотел с ним поговорить. — Твик резко поднимает голову и пристально смотрит на него. — Не думаю, что у него –ннг– сейчас есть травка. По крайней мере, он не собирается её продавать. Крейг качает головой.    — Мне не нужна травка. — говорит он. Взгляд Твика становится ещё более странным, но он ничего не говорит. Вместо этого он снова опускает взгляд на свои ногти и начинает сосредоточенно их грызть.    Автобусная остановка по другую сторону железнодорожных путей — первая в Южном Парке. Она находится примерно в четырёх кварталах от дома Кенни. Твик всю дорогу не снимает наушники и отказывается говорить с Крейгом. Когда они подходят к дому Кенни, Твик поворачивается к нему.    — Ты не должен меня осуждать, чувак. — говорит он. Его голос звучит громко, и от этого Крейг морщится. — Ты должен пообещать. И ты также не должен об этом рассказать. Крэйг не идиот. Есть только одна причина, по которой можно пойти к Кенни — это купить наркотики. Он не думал, что Твик пришёл сюда, чтобы поболтать. Но по взгляду, которым его одарили, он понял, что ему предстоит столкнуться с чем-то серьёзным. Он кивает. Они продолжают.    Дверь открывает Карен Маккормик. Теперь она высокая, выше Твика, и у неё грязные волосы. На её лице такое выражение, что Крейгу становится немного не по себе. Триша иногда говорит о Карен Маккормик, и никогда не отзывается о ней хорошо. Крейг никогда с ней не разговаривал, кроме как «Кенни дома?», так что он не знает, правдивы ли обвинения Триши в том, что она «гребаная сучка-наркоманка». Она вздыхает. — Кенни! — кричит она. — Это к тебе. — Она кивает в сторону дома, жестом приглашая их войти, и они заходят, хотя Крейг и не очень хочет. Когда Кенни появляется в поле зрения, она быстро уходит. Хорошо, и слава богу. Крейг всё равно не собирался общаться с двенадцатилетними девочками.   Кенни без рубашки, но на нём всё та же чёртова юбка. Почему-то он выглядит ещё более грязным, чем в школе.    — Тебе придётся вернуться позже. — он говорит это, и Твик вздыхает. — Извини, чувак, но моих родителей нет дома, а мне нельзя в сарай.   — Что? — спрашивает Твик громким голосом, широко раскрыв глаза. Он запускает пальцы в волосы, хватает их за корни и резко дергает. Крейг морщится, гадая, не навредил ли Твик своей бедной голове. — Нет, нет, это, чёрт возьми, неправильно. Мои родители должны были позвонить раньше. — Чувак, да ладно тебе, это же не аптека. — говорит Кенни.    — Ты должен мне помочь! — говорит Твик, отчаянно хватая Кенни за плечо. Его глаза выпучены, а губы надуты. — Пожалуйста, пожалуйста ? Чёрт, я в отчаянии!   Кенни тихо вздыхает и удивлённо поднимает брови. — Черт. — бормочет он, отталкивая Твика. Он переводит взгляд на Крейга. — Что там с твоей вечеринкой сегодня вечером?   — Не меняй тему, сука! — практически визжит Твик. Кенни, однако, кажется невозмутимым. Он поднимает руку, даже не взглянув на Твика.    — Что? — спрашивает Крейг. Кенни смотрит на него вопросительным взглядом. — Мне плевать. Приводи кого хочешь. Кенни ухмыляется. Он поворачивается к Твику, который выглядит так, будто вот-вот взорвётся. — У моих родителей есть кое-какие запасы, но мне придётся взять с тебя дополнительную плату. Отец надерёт мне задницу, как только увидит, что я всё потратил, если у меня не будет денег, чтобы это компенсировать.   — Да, — отвечает Твик, прикрывая лицо дрожащими руками. Он делает шаг назад, давая Кенни возможность перевести дух. — Черт, да, это сработает. Я согласен на всё.   Кенни ухмыляется, разворачивается и направляется в заднюю часть дома. Твик и Крейг остаются в гостиной одни. Диван в пятнах и пахнет гнилью, пол усеян раздавленными пустыми банками из-под пива. Твик опускает глаза и смотрит себе под ноги. Он продолжает раскачиваться и теребить рукава рубашки. — Ты в порядке? — спрашивает он и замечает, как Твик заметно напрягается. — Ты ведёшь себя странно. Даже более странно, чем обычно.    — У меня закончились ннг.. — Он замирает и хмуро смотрит в пол. На ковре пятно, подозрительно похожее на рвоту. — Я не знаю, что случилось. Я думал, что мне хватит до конца месяца.   На секунду Крейгу хочется пойти дальше. Но эта мысль быстро исчезает из его головы, потому что в этот момент возвращается Кенни с коричневым бумажным пакетом в руках.   — Это будет стоить двести баков, амиго, — говорит он. — Что?! — Твик визжит, его лицо бледнеет, а глаза вылезают из орбит. Кенни просто пожимает плечами в ответ.    — Я же говорил тебе, мне нужна компенсация. Без неё мои родители меня убьют. — оправдывается Кенни.    — Компенсация! — возмущённо повторяет Твик. Он топает ногой и протягивает руку ладонью вверх. — Дай мне! Кенни держит пакет вне досягаемости Твика, и тот рычит от досады. На лице Кенни глупая, самодовольная ухмылка. — Сначала деньги, — говорит он.    Щеки Твика краснеют, он напрягается и выпрямляется. — Ах! Я, блядь, просто хочу убедиться, что ты меня не кинешь!   Первое, что приходит в голову Крейгу, — это кокаин. Пакет маленький и выглядит почти пустым — Крейг может вспомнить лишь несколько наркотиков, которые стоили бы так дорого за такое, казалось бы, небольшое количество. И он точно не стал бы исключать, что Твик — наркоман. Кенни весело приподнимает бровь. От этого взгляда Крейг мрачнеет. Он хочет ударить Кенни прямо по его самодовольной роже. — Я думал, ты в отчаянии.   — Аргх! — Твик стонет и снова в отчаянии рвёт на себе волосы. — Да пошёл ты! Это какая-то грёбаная чушь!   Кенни закатывает глаза, открывает пакет и наклоняет его в сторону Твика. Из чистого любопытства Крейг тоже заглядывает внутрь. Это точно не кокаин. Крейг не сразу понимает, что это такое. Вместо зелёных шариков или белого порошка он видит маленькие желтоватые кристаллы. Первое, что приходит ему в голову, — это леденцы, что было бы совсем глупо. Крейг понимает это в тот момент, когда Кенни закрывает пакет, и последние вспышки вещества запечатлеваются в его мозгу. — Это не стоит двухсот долларов. — говорит Твик. Крейг нерешительно смотрит на коричневый бумажный пакет, который Кенни сжимает в руках, словно тот может взорваться в любую секунду. В его голове звучат слова матери. Я не доверю этому ребенку Твиков. — Да, ты прав. — говорит Кенни. — Это всё, что у меня для тебя есть. И если ты в отчаянии, то возьмёшь это.    — Ах! — восклицает Твик, и его лицо искажается от досады. Он запускает руки в волосы, опускает голову и горбится. — У меня нет таких денег, чёрт возьми!   Кенни выглядит довольным, как будто его забавляет отчаяние Твика. — Двести баксов или ничего, чувак. Таковы правила. На лице Твика застыло убийственное выражение. Его кулаки сжаты и сильно дрожат. На месте Кенни Крейг был бы осторожен.    — Аргх! — кричит Твик, вскидывая руки и направляясь к входной двери. Он распахивает её, в ярости выбегает на улицу и снова кричит. — Пошёл ты! Я, блядь, убью тебя, Кенни! Ублюдок!   — Я тебя не боюсь! — кричит Кенни в ответ, ухмыляясь как маньяк. — Давай, сукин сын, покажи, на что ты способен! — Твик визжит как банши, поднимая пыль на лужайке Кенни, и мчится вниз по подъездной дорожке. Крейг бросает на Кенни мрачный взгляд и спешит за Твиком. — Сайонара, Такер! — кричит Кенни, махая им на прощание. — Увидимся вечером! — Он посылает им воздушный поцелуй. Крейг усмехается.    Он догоняет Твика чуть дальше по дороге, но тот, кажется, не собирается сбавлять темп. От него исходит гнев, словно кипящий кошмар. — Я убью его, — бормочет он. — Я отрежу ему его гребаные руки и скормлю их ему, перережу ему его гребаное горло!    — Твик, остынь, — говорит Крейг. Твик останавливается и резко оборачивается к Крейгу.    — И что мне теперь делать?! — спрашивает он, повышая голос. От напряжения на его лице Крейг съеживается, поднимает руки и делает шаг назад. — Я не знаю, — говорит Крейг. Он опускает взгляд, испугавшись пристального взгляда Твикса. — Не это. То, с чем ты связался, кажется... серьёзным.    — Да пошёл ты, — выплёвывает Твик. — Не надо было брать тебя с собой. — И он снова уходит. Для человека с такими короткими ногами он слишком быстро бегает.    — Послушай, Твик, я знаю, что это не моё дело, но это дерьмо не идёт тебе на пользу. — Он немного запыхался, пока бежал за ним. Это напоминает ему о том, насколько он не в форме.    — Ты понятия не имеешь, о чём, чёрт возьми, говоришь. — резко произносит Твик. Он не сбавляет темп и даже не удосуживается взглянуть на Крейга. — Это просто кофейные зерна для моей головы. И моего тела. Она помогает мне чувствовать себя хннг, нормально. — Это называется зависимостью. — Крейг говорит. — И, насколько я помню, кофейные зерна не похожы на кристаллы. Ты пытался купить метамфетамин. — Крейг говорит. Твик резко останавливается, застыв на месте. По его спине пробегает дрожь, которая распространяется по всему телу. Он резко оборачивается и смотрит на Крейга дикими, испуганными глазами.    — Какого хрена! — Он кричит. Глаза Крейга расширяются. Он делает шаг назад, выставляя перед собой руки. — Какого хрена ты... аргх! — Твик замолкает, тяжело дыша и выпучив глаза, и запускает руки в волосы. Он сжимает кулаки в волосах и резко тянет за них, зажмурив глаза. Он ударяет ногой асфальт. — Сука! Он падает на колени, дрожа и крича. Он снова и снова бьёт кулаком по асфальту, и от этих ударов становится тошно, как будто под его напором хрустят кости. Крейг морщится, всё больше беспокоясь, что, если Твик продолжит в том же духе, он сломает себе руку.    — Стой, чёрт возьми! — говорит Крейг, опускаясь на колени, чтобы –чёрт– он даже не знает. Каким-то образом остановить Твика, чтобы тот больше не причинял себе вреда. Он протягивает руки, чтобы схватить его, удержать его руки и не дать им агрессивно биться о твёрдый асфальт   — Отвали от меня! — говорит Твик, заставляя Крейга замереть и осторожно отодвинуться. Он всхлипывает, переворачивается на бок и прижимает колени к груди. По его лицу текут горячие, обильные слёзы. Крейг опускает руки. Он пересаживается на тротуар и переводит взгляд на горизонт. Крейг чувствует себя полным идиотом, слушая, как Твик стонет от боли, и ничего не предпринимая. Он поджимает губы и крепко сжимает пальцами колени. Твик постепенно успокаивается. Его всхлипывания становятся менее мучительными и переходят в тихое посапывание. Когда его всхлипывания и ужасные рыдания стихают, Крейг открывает рот, чтобы заговорить.    — Мне жаль, что Кенни такой придурок. — Хотя он обращается к Твику, его взгляд устремлён не на него, а вниз, на пальцы, неловко теребящие шнурки. Твик тихо мычит, по-прежнему жалко растянувшись на земле. Крейг протяжно вздыхает. — И прости, что расстроил тебя. Я не хотел.   Твик шмыгает носом. — Можешь посмотреть на меня, если хочешь. — говорит он хриплым голосом. Крейг оборачивается и видит, как тот приподнимается с земли и садится. Он вытирает лицо рукавом, его глаза покраснели. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза. Его рука лежит на груди. — Прости, что тебе пришлось это увидеть, — говорит Твик, когда немного успокаивается. Крейг пожимает плечами.    — Всякое бывает. — говорит он. Твик фыркает, и на его лице появляется забавная ухмылка.    — У многих твоих друзей случаются панические атаки из-за... — Он замолкает, плотно сжав губы и с трудом сглатывая. Он опускает глаза.    — Наркотиков? — предлагает Крейг. Твик тихо мычит. — Кофе. — поправляется он. — Или, э-э, лекарство. Что угодно.   Крейг понимает, что, вероятно, не стоит слишком давить на Твика в этом вопросе, что ему следует прекратить разговоры о наркотиках, но любопытство берёт верх, и он не может сдержаться. — С какими ещё «лекарствами» ты связался? — спрашивает он.    Твик пожимает плечами. На колене его джинсов дырка, которую он то и дело теребит. Он до сих пор не смотрит Крейгу в глаза. — Наверное, со всеми, до чего могу дотянуться. Кокаин помогает мне сосредоточиться, травка успокаивает, и еще.. эм–   — И твои вещи? Твои лекарства? — подсказывает ему Крейг. — Да, они. Просто приятно. Не знаю, как сказать, но, кажется, я сосредоточен и воодушевлён. — говорит он. Крейг на мгновение замолкает и смотрит на Твика так, словно тот — пазл, который нужно собрать.    — А как насчёт психоделиков? — спрашивает он. Он видит, как в уголках губ Твика появляется улыбка. Он крепко прижимает колени к груди.    — Иногда они классные. Но на самом деле я принимаю их только по особым случаям.   — У меня день рождения, — говорит Крейг. — Вот и повод. Когда Твик ухмыляется, его улыбка становится широкой, зубастой и слишком большой для его лица. Наконец он поднимает взгляд на Крейга, и тот чувствует, как по телу пробегает дрожь от его острого, как нож, взгляда. Твик опускает ноги, расставляя их перед собой, и опирается на руки. — Хорошо, но у меня два условия.    Крейг приподнимает бровь. — Какие именно?..   — Во-первых, — начинает Твик. Он громко шмыгает и вытирает нос тыльной стороной ладони. — Ты должен вернуться ко мне домой и выкурить со мной косяк. Крэйг ухмыляется. — О нет, только не бесплатная травка. — говорит он. Твик смеётся.    — И второе, — он поднимает второй палец. — Если Кенни хоть раз посмотрит на меня не так, как надо, я выбью из него всё дерьмо.    — Договорились, — говорит Крейг. Он протягивает руку, предлагая Твику пожать её. Твик нерешительно смотрит на неё, словно не знает, что делать. Наконец он пожимает её, крепко, но осторожно. Он трясёт руку Крейга с такой силой, что у того в голове звенит. Закончив, он переплетает пальцы с пальцами Крейга, крепко сжимает его руку и не отпускает.    — Договорились, — говорит Твик. Он сияет. Крейг не может не заметить, какие теплые у него руки.