Часть 1

      Ледяной дождь бьёт по голове и плечам. Дырявая крыша остановки ничем не помогает. Холодно. Антон дрожит, но не идёт домой - ему надо побыть одному. Едва различимый в темноте мужской силуэт идёт в сторону Шастуна. Стукает по плечу, обращая на себя внимание.       – Есть закурить? – парень мотает головой. Незнакомец слегка наклоняет голову в бок, ухмыляясь. – А что есть? Настороженный Антон шагает назад. Мужчина за ним.       – Слушай, пацан, у меня плохой день сегодня был. Ты представить себе не можешь, как вовремя мне попался, – взгляд Антона бегает в поиске помощи. Ноги становятся ватными. – Ну куда ты? Иди сюда. Шастун разворачивается, заносит ногу для бега, как его тут же обхватывают, прижимая к себе. В нос ударяет резкий запах перегара. Парень бьётся в попытке вырваться. Бесполезно. Антона разворачивают, прижимая к стене будки для остановки, от чего он ударяется головой, но не оставляет попытки выбраться. Мужчина шарит по его одежде, срывает куртку, оставляя в футболке. Опускается ниже, проводя руками по ремню. Шастун дёргается и кричит, до тех пор пока мужчина не показывает нож. Он поднимает штанину парня, прикладывает нож аккурат к коже.       – Не визжи! – Поднимается вверх, чтобы быть на одном уровне с парнем, но нож не отрывает - так же ведёт руку с ним вверх, глубоко разрезая нежную кожу. Шастун дёргается, зажмуривает глаза из которых срываются слезы. – Ну, ну. Будь послушным мальчиком и тебе будет приятно. Мужчина поворачивает рукой его голову, вгрызаясь в шею парнишки. И если бы он не держал Шастуна, тот уже давно рухнул бы на землю. Антон кривит губы. Чувствует, мерзкие слюни на своей шее, руки на заднице и моментально становится противно от себя. Он расслабляется. Он сдался. Ну сколько можно? Череда ебанных событий прекратится вообще в его жизни? Глаза слепит яркий свет фар. Шастун прикрывает их, в желании раствориться и ничего не вспомнить на следующий день. Мужчину оттаскивают. Антон скатывается вниз, открывает глаза. Драка. И не поймёшь кто кого в такой темноте, только в голове набатом мысли предупредить.       – У него нож! – кричит Шастун, бессильно утыкается лицом в колени. Лишь бы не вспомнить этот вечер. Лишь бы не вспомнить.       – Я засажу тебя, сука! – доносится до ушей знакомый голос, среди звуков ударов и болезненных стонов. Антон слышит, как его насильник в страхе предлагает деньги, клянётся всем, что ничего не сделал. Антон горько усмехается – Съебись блять. Плеча кто-то касается, Шастун дёргается, поднимает голову. Арсений.       – Господи... Антон! – Арсений видит красные от слез глаза. Шастун весь дрожит и взгляд не отводит, только искренне улыбается, потому что рад видеть его Арсения. – Пойдем в машину. Быстрее. Усадив мальчишку на пассажирское и включив печку, мужчина заводит машину. Хочется столько всего спросить, найти ответы, но он не трогает Шастуна вопросами. Тот должен все переварить и успокоиться. Только спрашивает на всякий случай, поворачивая голову к парню:       – Он ничего больше тебе не сделал?       – Нет, – хрипло и сдавленно произносит тот, ощущая как по ноге течет прохладная струйка крови. *** Горячие капли воды стекают по телу, пуская обжигающие мурашки. Арсений, отправил паренька в душ. « Вымок весь под дождем, ещё не хватало, чтобы заболел. » Парень усиленно трёт кожу, размывая миндальный гель по ней. Мысли в голове перепутываются, смешиваются. Опускает голову, смотря, как с неровной линии на голени скатывается вода в перемешку с кровью. Все мышцы ноги горят. Тряхнув головой, Антон выключает воду и выходит из душа. Достает бинты, из своей сумки, заматывает большим слоем, на быструю руку, хотя бы на первое время. Арсений не должен знать об этом. Смотрит в зеркало. Взгляд не отводит. Мысли не успокаиваются. Ни на одной дольше пяти секунд задержаться не может. В голове бардак. И он не знает как это всё убрать. На полке возле раковины его ждут аккуратно сложенные черная футболка и серые штаны, которые оказываются ему немного коротковаты. Антон щелкает замком и выходит с опасением. Оглядывается, Арсения нет. Шаг. Ещё один. Чувство некомфортности и тревоги накатывает. За углом по коридору кухня. Арсений у плиты разворачивается.       – Всё подошло? – осматривает Шастуна с ног до головы, замечая бледноватое лицо.       – Да.. спасибо. – еле слышно. Он не знает куда себя деть, Арсений, словно понимая это, произносит:       – Присаживайся, не стесняйся, – ещё раз осматривает парня, разворачивается и продолжает свое дело с плитой – Ты голодный?       – Нет, – желудок на это заявление протяжно воет в знак протеста, заставляя Шастуна неловко поджать губы. Арсений заканчивает приготовление пищи, ставит перед Антоном тарелку.       – Ешь! Парень берет в руки вилку, рассматривая омлет, притрушенный зеленью. Слюни скапливаются при одном только запахе. Сколько он не ел? Вроде же старался не забывать в последнее время. Желудок бьёт спазмами, заставляя тут же отправить кусок в рот. Вкусовые рецепторы слишком чувствительные. Парень прикрывает глаза в удовольствии.       – Поговорим? – Арсений смотрит внимательно, пытаясь найти ответы в реакции парня. Тот понимает взгляд и тут же тушуется под пристальным взором голубых глаз. – Расскажешь что случилось? – пытается мягко начать, боясь спугнуть мальчишку. – Ты затаился, не отвечаешь на звонки и спустя неделю переживаний я нахожу тебя под ливнем на остановке под такими... обстоятельствами.       – Я... – начинает Шастун, пугаясь своего дрогнувшего голоса. В горле першит. Он с трудом глотает очередной кусок. – У меня возникли трудности. Я не хотел тебя нагружать. Думал сам справлюсь. Парень отводит взгляд, чтобы не встречаться с осужденным, а Арсений смотрит, глаза бегают по лицу напротив и непонимающе хмурит брови.       – Я жуть как переживал за тебя, Антон. Ты мог хотя бы предупредить, – он тянется рукой к подбородку парня, поворачивает, заставляя смотреть на себя. – Послушай, ты меня никак не нагружаешь. Если бы это было так, я бы прямо об этом сказал. Давай договоримся, что ты придёшь ко мне в трудную минуту. Такой бы ситуации не произошло, если бы ты пришел ко мне.       – Х-хорошо.. прости, – Антон растерянно переводит взгляд. Арсений встаёт, тянется, чтобы убрать пустую тарелку парня в раковину. Антон замечает, как мужчина замирает, непонимающе хмуря брови, присматривается.       – Это кровь? Шастун прослеживает за его взглядом, опускаясь на свою ногу. Блять. На серых штанах в районе икр отчётливо видно темно красное пятно размером с ладонь.       – Н-нет! – резко подскакивает из-за стола парень – Это я наверное где-то вымазался. – наивная надежда проскакивает, что мужчина поверит, пока мысли в голове шепчут какой же он идиот. Арсений ставит тарелку, выпрямляется. Шаг в сторону мальчишки. Тот отшатывается назад.       – Можно я посмотрю? – осторожно тянет руки, подходит ближе. Антон тут же делает несколько шагов назад, упираясь в стену. Справа полки, слева стол. Паника застряет большим комом в животе.       – Не подходи! – вытягивает руки в знаке стоп. Адреналин скачет по всему телу, отдавая шумом в ушах. Мужчина послушно замирает. – Я просто куда-то... вляпался. Вот! Смотри! Мне не больно. Шастун ударяет себя пару раз по месту аккурат пятну, еле сдерживая скулеж, лишь бы убрать эти сомнения в голове мужчины. А у того в голове все пазлы начинают вставать на свои - правильные места, медленно выстраивая огромную картину.       – Шаст... – тихо. Показывает взглядом. Антон опускает взгляд, глаза расширяются, пока наблюдают как красная тонкая струйка стекает вниз к стопе. Он проебался.       – Да! тот мужик задел меня! Но там чуть-чуть. Самая малость. Дай мне бинты, я сам справлюсь. Мои закончились... Арс! – зовет, спустя несколько секунд бездействия мужчины.       – Зачем ты носишь с собой бинты? – спустя, кажется целую вечность спрашивает, а брови хмурятся, все больше, пока в голове близится осознание, которое так и хочется оттолкнуть, чтобы не знать этого. Шастун понимает, как загнал себя в тупик. Открывает и закрывает рот, в попытке придумать ответ. И вот, та самая долгожданная, но такая ненужная в этот момент пустота в голове. Мыслей нет. Абсолютно. Глаза бегают вокруг и он срывается с места вперед, в надежде проскользнуть возле мужчины, не попавшись. Тщетно. Крепкие руки хватают за запястье, Антон спотыкается, падает на больную ногу. Тихий болезненный стон слетает с губ, и пока он ничего не успел понять, мужчина опускается и придавливает его стопу своим коленом, делая ловушку. Шастун, спохватившись предпринимает попытку выбраться.       – Да подожди ты! Я просто перебинтую. Врач в любом случае сделает это лучше, не думаешь? Я же спрашивал, сделал ли он ещё что-то. Почему ты молчал? Мужчина поднимает штанину к колену, видит перебинтованную ногу в уже красных бинтах. Начинает разматывать медленно, осторожно, чтобы не спугнуть и так загнанного парня, пока тот в шоке ведёт себя тише воды, ниже травы - не двигаясь и не реагируя, только глаза наливаются слезами, в сознании что сейчас увидит врач и какое будет осуждение в его голубых глазах. Мужчина поднимает взгляд и сердце щемит от этого мальчишки. Острое желание обнять, успокоить, защитить и никуда не отпускать так и растет в груди, но он все так же продолжает разматывать бинты, предоставляя себе взор на кроваточащую кривую, длинную, толстую линию, а рядом с ней десятки ровных разной длины и толщины порезов. Белые, полностью зажившие и свежие - раздражённо красные, словно их нанесли совсем недавно.       – Господи... Арсений, испугавшись отшатывается в осознании, которое так хотел опровергнуть. В голове проносятся фразы из воспоминаний, так легко сказанных Шастуном.       « Ты что? Я не такой »       « Не, я бы никогда не смог намеренно причинить себе боль » Он смотрит на Шастуна, а тот смотрит в одну точку, взгляд размытый, с трудом можно рассмотреть радужку, из-за слез заполнивших глаза, упорно не скатывавшихся по щекам. Попов через силу сдерживает свой шок. Берет себя в руки, поднимается с пола, протягивая руку Шастуну.       – Пойдем, – помогает подняться и ведёт в свою комнату, совладая с эмоциями. Он понимает - Антону тяжело. А Арсений ни в коем случае не должен сделать ещё хуже. – Садись, я помогу. Антон дрожит. То ли от эмоций, то ли это уже первые признаки простуды. Врач что-то сказал и ушел в другую комнату. Антон уже ничего не разбирает. В голове полная муть. Он только прокручивает воспоминания о том взоре голубых глаз. Не осуждающих, не презирающих. Нет. В них было... обеспокоенность, непонимание и забота. Арсений приходит с аптечкой, садится на пол. Напротив ног Шастуна. Рассматривает рану и берет перекись. Поднимает голову, встречаясь с уже четким взором зелёных глаз. Те красные, а от слез радужка стала ещё ярче.       – Я должен обработать. Будет больно. Потерпи, – дождавшись ответного кивка, аккуратно льет на рану, боясь спугнуть настрой пацана. Антон стискивает трясущиеся руки в кулаки. Дыхание сбивается, зубы крепко сжимаются, а губы становятся одной тонкой линией. Он чувствует, словно на место раны тыкают тысячи мелких острых игл, которые приносят болезненные импульсы по всему телу. Вскрик. Попов тут же прекращает. – Рана глубокая, но осталось немного. Я отдам под суд этого ублюдка. – сквозь зубы бормочет врач, распаковывая бинты. Шаст горько усмехается, терпит. И всё думает и думает. Арсений не должен был видеть его такого. Он всеми силами пытался скрыть от него свою тайну. Слабость и уязвимость. И во что это вылилось? Закончив возиться с раной Арсений присаживается рядом. Берет его руку, в свою, гладит большим пальцем. « Я рядом. Я помогу. Не сдавайся »       – Шаст... если хочешь, можешь не рассказывать. Я не настаиваю, только прошу, если захочешь снова это сделать - приди ко мне, скажи мне. Я помогу. Мне больно видеть, что ты причиняешь себе боль. Парень смотрит на него, а глаза по-доброму слезятся, от того, какой же Арсений... Он нежно улыбается и обнимает мужчину, утыкаясь ему в плечо.       – Спасибо... – приглушенно доносится до ушей. Арсений приобнимает в ответ кладет подбородок на голову мальчишке и закрывает глаза.       – Мы справимся.