Глава 35. Между небом и землёй

Просыпаюсь в кровати. Всё тело болит, губы сухие, а горло колет от криков. Повернувшись на спину, я смотрю в потолок. Он ещё немного идёт кругом. Я вновь чувствую, как по щекам катятся слёзы. Всхлипываю. Вновь и вновь, а потом и вовсе реву. Оно накатывает волной, я больше кричу, чем плачу, снова вспоминая весь ужас. — Поли! — в номер вбегает Вито и рывком поднимает меня с постели. — Тише! Тише, девочка. — Господи, за что?! — Кричу я. Словно тряпичная кукла в его руках, я поддаюсь каждому его действию. — Тише, Поли. Тише! — Он усаживает меня на пол в ванной. Я задыхаюсь от истерик. Кашляю от слёзы. Вито обтирает моё лицо мокрым холодным полотенцем. — Всё… Всё, Поли. Спокойно. Послушай меня, Поли, посмотри на меня, — Вито держит моё лицо в своих ладонях, — посмотри… Дыши… Вот так… Медленно, но он успокаивает меня. Я лишь всхлипываю, лёжа на его плече. — Вот так… — тихо приговаривает он, поглаживая меня по спине. — Вот так… — Сука… Дьявольская подстилка… — отзываюсь сквозь всхлипы я. — Я вырву ей сердце своими же руками. Я изничтожу эту тварь! — Тише… — он крепче сжимает меня в своих объятиях. Подняв меня с пола, мужчина уносит меня на кровать. — Я сейчас принесу тебе таблетки и крепкого сладкого чая. Я быстро. Вито уходит, а я ловлю своё отражение. Волосы растрёпаны и спутаны, от косметики лишь черные круги под глазами, губы распухли и обкусаны до крови от истерики. Из одежды лишь рубашка, которая спала с одного плеча. Дрожащими пальцами я поправляю ткань, скрывая лямки бюстгальтера. Поднявшись с кровати, я нахожу свои брюки и надеваю их. Вся дрожу, но не от холода, а от отходняка. Замечаю мини-бар и достаю оттуда небольшую бутылку водки. — Я же сказал, что принесу чай! — Вито забирает бутылку из моих рук. — Милая, я прошу. Никакого алкоголя! Он почти силком запихивает в меня успокоительные, а после чай. Я лежу на коленях мужчины, чувствую, как он гладит меня по голове, изредка пытаясь распутать мои волосы. — Вито, — шепчу я, повернувшись к нему лицом. — Почему ты молчишь? Почему ничего мне не говоришь? Витторио недоумённо смотрит на меня. — Я же врала тебе… Столько времени. Я дочь твоего противника, а ты молчишь… — я убираю запутанные волосы с лица. Он почему-то не смотрит на меня. Отводит взгляд. — Вито… — слёзно зову я, и он не выдерживает. — Поли, милая… — Скажи мне хоть что-то. Неужели для тебя это… — я прерываюсь на полуслове, вдруг всё четко осознав. — Нет… — Поли. — Боже, нет, — я медленно поднимаюсь с кровати. — Ты всё знал? Да? Ты знал кто я такая? Вито тяжело вздыхает. — Да, — твёрдо говорит он. От этих слов меня начинает трясти сильнее. — Давно или сразу, как только я пришла в твой дом? — шепчу я. — Когда ты улетела на Рождество в прошлом году, — он говорит опустошенно. — Ко мне приехала Оливия. Сказала, что ещё осенью ей передали, что дочка Старка прилетает в Лондон. Предупредила меня, чтобы я был осторожен и Флоренов тоже предупредила. Мне стало интересно. Я копал, пытался понять какой смысл подобного визита, а потом всё понял. Понял, что она говорила про тебя. — И что ты? — Сначала надеялся, что ты не вернёшься. Что ты пожалуешься папе, как тебе сложно в Лондоне, или он уговорит тебя остаться дома, но ты вернулась. — И потом ты решил меня выгнать сам… — я сажусь на подоконник, не в силах стоять на ногах. — Я понял, что это была ошибка. Понял, что был слишком предвзят. Я хотел связаться со Старком. Хотел, чтобы он забрал тебя, но узнал, что ты собираешься уехать с Алексом в Сидней и… Передумал. А потом Алекс умер… — мужчина потирает переносицу, тяжело вздохнув. — Ты была в ужасном состоянии тогда. Позвонил твоему отцу, объяснил ему всё. Сказал, что если он приедет забирать тебя сейчас, то добьёт окончательно. — Мог бы кинуть… — огрызаюсь я. — Столько раз хотел от меня избавиться. — Поли, прошу, не надо так, — взмаливает растерянно мужчина. — Я влюбился в тебя, как мальчик. Ревновал, а потом и эта правда… Я не обращаю внимания на его слова. — Дай угадаю… Я улетела в Штаты, и ты надеялся, что я не вернусь… Опять, надеялся на это? — Я хотел, чтобы ты была в безопасности. Чувствую, как в глазах стоят слёзы. — Но я вновь вернулась… — Я был и зол этому, и рад. Я понял, что глупо бежать от судьбы. — От судьбы?! — я злюсь. — От какой судьбы, Вито?! Столько кидать меня, как ненужную игрушку лишь бы кто забрал и не возвращал… Ты называешь судьбой?! — Поли… — А может это просто спектакль моего папочки, который решил устроить своей дочурке «сказку»?! — я срываюсь на крик. — Да?! Представление, которому ты следуешь на каких-то выгодных условиях?! — Поли, всё не так… — Ты хоть знаешь, сколько таких «сказок» было у меня в жизни?! Знаешь сколько раз в моей жизни папа устраивал эти нравоучительные представления?! Все вокруг плохие, а папа хороший! Везде плохо, а дома за дверкой в комнате лучше! Я улетела, а шоу не закончилось. Он и здесь его устраивает! Устраивает эту сказку, где сначала меня любят, а потом бросают. Так?! Это следующий акт этого представления?! Ты сделал мне предложение, а потом откажешься от меня?! Ведь теперь все знают кто я такая и зачем я тебе теперь нужна? Теперь это точно всё запретно, ведь заведомо известно, что мы не можем быть вместе и папа не позволит! Он молчит, больше не отнекивается и это добивает меня сильнее. — А это, — я подлетаю к двери и рывком открываю. — Наверное «честные» зрители… Посмотрев в сторону дверного проёма я вижу отца и крестного. Они пораженно смотрят на меня. — Полин, доченька, — папа мило улыбается. — Привет, принцесса. Из меня вырывается нервный смешок, а потом я и вовсе заливаюсь в истеричном смехе. — А вот… — сквозь истерику говорю я. — А вот и главный продюсер всей этой картины. — Доченька, ты в порядке? — отец тянется ко мне. — Я ничего не понимаю. Я бью отца по рукам. — Я ненавижу…. Я ненавижу тебя! — кричу я, глядя в глаза отца, а после смотрю на подошедшего Вито. — И тебя! Я ненавижу вас двоих! Ненавижу вас! — Поли, — тихо зовёт меня Вито. — Послушай, тебе нужно успокоиться… Сняв кольцо с пальца, я кидаю его в сторону комнаты. — Подавись ты своей любовью! Оттолкнув отца и крёстного в сторону, я убегаю прочь от комнаты. Я нахожу себе укрытие под пожарной лестницей на первом этаже. Забившись в угол, я утыкаюсь носом в колени. Не знаю сколько я так сижу, но вскоре слышу шаги. — Не помешал? — Ты знал? — я хмуро смотрю на дядю. — Что конкретно? — он улыбается. — Что папа и Пазо заодно? — Нет, — он качает головой и тяжело вздыхает. — Знал бы, не позволил. Я ведь ему уже говорил об это ещё когда вы разошлись с Венсаном… Можно? Я киваю и слегка двигаюсь, чтобы крёстный сел. Он почти два метра ростом и сидеть под лестницей ему тяжеловато, но он не тянет меня из укрытия. — Дядя, Норман и Мариэль… Они целы? Я ведь чувствую. Это ведь не правда, что… — Они живы. С ними всё хорошо. Их уже забрали в Ниццу. — Какое счастье. Мои бедные дети… — я с облегчением вздыхаю и кладу голову ему на плечо, — почему всё так? Он молчит. Крепко обнимает меня и целует в макушку. — Principessa, что ты хочешь? Я всё сделаю для тебя… — Хочу исчезнуть, — шепчу я. Он тяжело вздыхает. — Мы будем скучать по своей девочки, если она пропадёт. Я невольно улыбаюсь и расслабляюсь в руках крёстного. Вито оставил мне номер. Он не мешал и отец тоже не лез. Следующее утро застаёт меня в ещё большем разбитом состоянии. Мне сложно говорить от всех криков, да и двигаться тоже. Всё утро лежу в постели, смотря в окно. Крестной и дяди больше нет. Бедная милая Мариэль осталась сиротой. Для неё это сильный шок. Как она там? Как мой Норман? Он был так близок с дядей Вильямом… Боюсь звонить, ведь уверена, что расплачусь только услышав голос брата. Я не могу. Я ведь старшая сестра, я должна поддерживать, а не реветь. А как мама? Они ведь были так дружны, так близки. Она считай что потеряла сестру. Моя дорогая мама… А Дидье? Как его сердце? Новости его явно пошатнули. Надеюсь, что они с Моникой сейчас рядом друг с другом. Время уже перешло за полдень. Я всё лежу… Нужно что-то делать. Нужно встать и идти дальше. Толку так валяться? Я и так принесла много проблем всем, так еще и бездельничаю. Лениво сев на край кровати, я нехотя встаю и бреду в ванную. Холодная вода душа немного бодрит. Выйдя, я оглядываюсь и замечаю небольшой чемоданчик. Наверное, его привезли вчера вечером пока я спала. Открываю и невольно усмехаюсь. Его явно собирала Мэри. Столько теплой одежды… Отыскав в вещах широкие джинсы и красный свитер крупной вязки, я одеваюсь. Сил хватает только на это. Растрепанные волосы приглаживаю руками, но они так и остаются лежать на плечах. На кофейном столике лежит моя сумочка. Её содержимое рассыпалось. Среди помады и расчески я нахожу паспорт Джун. Дрянь… Так мило улыбалась нам всем. Ела с нами за одним столом, а оказалась одной из… Я замечаю приподнятый уголок на странице с фотографией. Аккуратно поддев его ногтём, я медленно отрываю верхнюю страницу. Джун Маэдо… Такая знакомая мне фамилия. Я где-то её уже слышала, но где? Когда шестерёнки в голове со скрипом принимаются двигаться в моей голове, я пораженно вздыхаю и вылетаю из номера. Коридоры пусты, словно отель совсем лишился своих постояльцев, но я знаю, что это совсем не так. Проходя мимо приоткрытого номера, я слышу знакомые голоса. — Пазо, ты что творишь?! Это папа… Аккуратно подойдя к двери я вслушиваюсь. — Я просил тебя присмотреть за моей дочерью, а не спать с ней и уж тем более не делать ей предложение! — Этого Вы не уточняли, — Вито совершено спокоен. — Да ты хоть в курсе, что я сделаю с тобой, сопляк?! Как у тебя хватило только совести сотворить такое?! Хочешь добить мою бедную Полин ещё и разрывом с тобой?! — Разрывом со мной? — Вито негодует. — А кто вам сказал, что я хочу разорвать помолвку с Поли?! — А с чего ты взял, что я позволю тебе жениться на ней?! — рявкает отец. — Мне не нужно Ваше разрешение, мистер Старк! Я люблю вашу дочь, и если Вас это не устраивает, то мне жаль, но поделать с этим ничего нельзя! Я буду стоять на своё до конца. — Так ты заговорил?! А может когда я начну медленно избавляться от всех и всего, что принадлежит тебе, ты заговоришь иначе?! — А дочь Вам не жалко? — Злится Вито. — Она не принадлежит тебе! — Вот именно, она не принадлежит мне, но и Вам она не принадлежит! Она взрослая девушка и, может Вы хоть раз позволите ей принять решение самой?! А если приметесь тут всё крушить, то вспомните, что помимо меня у неё здесь есть друзья… Тяжёлые шаги стремительно направляются в мою сторону и я быстро прячусь за небольшой колонной. Вито удаляется прочь, так и оставив меня незамеченной. Неужели Вито правда собирается стоять до конца с нашими отношениями? А что если… Он просто блефует? Я уже так запуталась, что все мои мысли кажутся обманом. Я не дожидаюсь пока отец выйдет из номера и сама направляюсь в конференц-зал. Моё появление заставляет всех замолчать. Выгляжу я ужасно помято, но думаю дело не в моём внешнем виде. От мимолётных взглядов Оливера и Алестара мне становится ещё холоднее. В глазах Оливии я вижу сочувствие, а Марк и вовсе не поднимает взгляда. Он задумчиво смотрит в пол. Эван, стоящий рядом с ним дарит мне лёгкую ободряющую улыбку. Том отводит взгляд, когда я смотрю на него, но я замечаю его смятение. Вито тоже молчит, но я вижу, с каким трепетом и волнением он смотрит на меня. Крис, Лизы и Ардена я не замечаю. Девочки, видимо уехали, а парень чем-то занят. У окна я замечаю крёстного. Он тоже оценивает настрой окружающих и поддаётся ко мне первым. — Что-то случилось? — Сэм кивает на паспорт в моих руках. — Это старый… Джун. Её настоящая фамилия Маэдо, — я тяну документ крёстному. — Маэдо? — голос отца за спиной заставляет меня вздрогнуть. — У него разве дочь была? — Сколько фамилий у этой девчонки? — Оливия хмурится. — Что за Маэдо? — Был у нас один предатель. Даики Маэдо. Работал на меня со своей женой, а потом они решили, что будут шпионить против нас и работать на немцев, — отец брезгливо фыркает. — Я их убил. — Не удивительно, — усмехается Оливер. — У них остался ребенок. Почему-то я думал, что это был мальчик. Разве их ребенок не умер? — отец хмуро смотрит на Сэма. — У них дочка была. Имени не помню, но могу узнать. Позвоню в приют куда её отдали, но о смерти ребенка я тоже что-то слышал. Болела вроде чем-то. — То есть, если эта девчонка дочь ваших покойных шпионов, то какого чёрта она и нам тут кипишь устроила? — хмурится Майкл. — Из-за вашей дочурки? — Аластар поддерживает настрой младшего Флорена. — Не приплетай сюда мою дочь, Хоран, — злится отец. — С чего вы вообще взяли, что эта японка главная? — Женщина главная, — тихо вспоминаю я и с пониманием киваю, — кто её муж? — Масао Кондо, — наконец-то говорит Вито. — Крупный японский предприниматель… Так мы думали. — У Джун татуировка. Татуировку делают лишь якудза в Японии. Вряд-ли она сделала её раньше переезда. — Это так. У Джун не было татуировки, когда она улетала из Лондона, — кивает Том. — Значит она сделала её там. Не думаю, что успешный японский предприниматель позволит своей жене такое. — Что ты говорила? — вспоминает Оливия. — У неё ласточки, да? Я киваю. — Ну да, крылья. Татуировка птиц, а те птицы на руках всех убитых — это ласточки, — говорит женщина, — только у неё, наверняка, искусная работа, а у них быстрая, как опознавательный знак. — Ладно, — я сажусь на кресло. — Хорошо, если… Если на нас у неё есть свои взгляды. Если она хочет нам отомстить, то почему устраивает переполох здесь? Почему трогает всех, а не только меня? Я ведь не связана тут ни с кем. И если, не в обиду никому, она убьёт Оливию, то меня это никак не коснётся. Она ведь это понимает. Зачем она вписал в свой спектакль здесь всех, если Англия ей помогла? — Нет, Англия ей не помогла, — Марк усмехается. — Ей помогла лишь Япония. Девчонка явно искала помощи, чтобы отомстить Старкам, приехала сюда, а тут мы, которые не хотим иметь дела с кем-то ещё. У нас ведь своих забот хватает. Она обижена на нас всех. Вот и мстит следом. Только вот, не понятно почему на Донага сошла такая благодать. — Змей он, — огрызается Оливия. — Видимо о чем-то договорился с ней. — Узнай о ребенке Даики и про якудзе в Японии. Они нам лично ничего не скажут, но хоть узнать про Кондо, — говорит отец Сэму. — Нужно попробоваться связаться с Джун, — Вито выпрямляется, обращаясь к Тому. Я вновь окидываю взглядом всех присутствующих и ловлю на себе взгляд Эвана. Я вижу, как он устал, но вида не подаёт. Уверена, что ему целыми днями названивает мама и поёт одну и туже песню об опасности, а сверху дядя, который поддерживает её и нагнетает куда сильнее. Мы все тут зачахнем…

***

В коридоре я замечаю Ардена. — Мисс Берман… — он мнётся, заметив меня. — Старк? Как я могу к Вам обращаться? — По, зови меня просто По, — я улыбаюсь — Хорошо, — он не уверен. — Вы куда-то идёте? Мне сообщить мистеру Пазо или вашему отцу? — О нет, — тяну с улыбкой, прильнув к парню. — Мы сейчас будем заниматься тем, что им знать необязательно. — Мы… — он нервно сглатывает. — Чем? — Готова? — Эван выглядывает из-за ближней двери. — Я нашла ещё одного, — ухмыляюсь я — Супер! Погнали пока они в переговорной. — А куда?! — недоумевает Роджерс. Мы с Эваном переглядываемся и почти силком утаскивает парня. Стоя напротив клуба, я улыбаюсь. Огни слепят, а музыка бьёт по ушам даже на улице. — Это плохая идея, — качает головой Арден. — От того она и прекрасна, — усмехается Эван. — Опасно. Мы можем попасться! Мистер Пазо и мистер Рид будут злы, а мистер Старк, я уверен, будет в ярости. — Чёрт с ними, — усмехаюсь я. — Я устала и хочу отдохнуть. Бросишь девушку одну? — Нет… — тянет Арден. — Тогда заходим. Музыка гремит, сверкает свет, в клетках танцуют полуголые девчонки. Бармены за стойками жонглируют шейкерами и бутылками. — Я в уборную! — предупреждаю я и удаляюсь. Ужасная толкучка. Каждый трётся друг об друга. От этого жутко, но нужно идти дальше. Дойдя до уборной я замечаю двух девушек, по очереди раскуривающих сигарету. — Свои? — спрашиваю я. Они навеселе. — Угостить, красотка? Я соглашаюсь. К черту всё. Если мне суждено сдохнуть в клубе, то лучше под алкоголем и шмалью, чтобы не так грустно было. Всё вокруг дымится, а мысли в голове пропадают. Лишь музыка и смех. Теперь уже и толпа не противна, и музыка так не глушит, да и переживаний не осталось. Я выплываю к бару, прихватив с собой новенькую порцию. — По! — радостно встречает меня Арден. — С Вами всё в порядке? — Просто класс! — я кое-как сажусь на барный стул. — Друг, текилы! Гуляем за мой счёт, мальчики. — Это же карточка Витторио… — Ну значит за его, — я смеюсь. — Арден, сегодня мы лешим тебя девственности… — И сексуальной, и сигаретной и алкогольной, — поддерживает моё веселье Эван. Шот, второй, третий… Эван закуривает. Четыре, пять… Ардену хватает обычных сигарет, чтобы поддерживать наш с Эваном настрой. Я танцую, подпеваю знакомым песням. Никаких страхов! Никаких обид! Мимолётно я замечаю, как Роджерс уже целуется с какой-то красоткой у барной-стойки, Эван оставляет наличку у стриптизерш, а я в центре танцпола. — Эй, красавица, — чувствую чьи-то ладони на талии. — Одна здесь? — Нет, не одна, — я ухмыляюсь, повернувшись к нему лицом. — А почему танцуешь одна? — Мои мальчики не танцоры, — чувствую, как его пальцы скользят всё ниже. Я пытаюсь отойти, но со спины меня подпирает облизывающаяся парочка. — Отпусти, — хмурюсь я. — Да ладно, крошка. Ты в курсе, что как мужчина танцует, так он и в постели? Твои мальчики совсем не танцуют, а я просто король в… А! Вито рывком отрывает парня от меня и хорошенько заламывает руки. — Пошел вон или я оторву тебе твои жалкие ручешки и засуну поглубже в задницу! — рявкает он. — Понял. Понял… Жалостливо заскулив, парень отползает от нас. Вито хмуро смотрит на меня. — Домой. — Не указывай мне! — злюсь я в ответ. — Что хочу, то и делаю! Ты мне не указ! Никто из вас не сможет мне больше указывать. Ухватив меня за руку Витторио тянет меня на выход. Упираться смысла нет. Я совсем размякшая. Завернув меня в свою куртку, Вито вытаскивает меня на улицу, где уже и оставшаяся часть моей компании. — Да ладно тебе… Марк… Рид держит племянника за шкирку и запихивает в машину. — Я убью тебя! Сам! — злится Марк. — Бедолага, для первого раза тебя отдали не в ту компанию, — Майкл тоже тут. Он помогает совсем бессильному Ардену сесть в машину. — Пазо, я отвезу твоего парнишку. Дай бог, что бы к завтрашнему вечеру он вспомнил себя. — Спасибо… — Вито тяжело вздыхает и открывает дверь своей машины. — Садись. Надо ехать. — Я никуда не поеду! Вырвавшись из его рук, я замечаю пожарную лестницу и сажусь на её ступеньки. — Поли, прошу. Не заставляй меня заталкивать тебя в машину. — А то что? Что ты мне сделаешь? Пожалуешься моему папочке? — Он мне никто, чтобы я ему жаловался. Но твой отец и так уже в курсе. Так что… Либо я, либо он. Выбирай. — Пошел ты к черту, Пазо, — хмурюсь я. — Я устала выбирать! Устала метаться между тобой и отцом. И вообще, что же это он позволил тебе приехать первым?! Где он сам? — Поли… — Что, Поли? Что?! что вы хотите от меня оба? Чтобы я разорвалась на половину? Не будет такого, Вито! — Твой отец очень переживает. — Переживает?! Ах… Он переживает… Он всегда обо всём переживает, Вито! — Знаешь, я заметил одну странность, Поли. Ты не проронила ни одной слезинки перед отцом. Ты позволила себе выглядеть слабой в глазах других семей, но перед отцом… Ты держалась кремнем. Кричала, да, но не плакала. Перед тем, кого ты всегда ласково назвала «папочка», перед тем, кто готов сделать всё, чтобы его драгоценная дочурка не плакала, ты не позволила даже капле заблестеть в своих глазах. Поли… Ты его боишься? — Я боюсь его подвести. Боюсь показаться слабой в его глазах. Я никто для отца… — Ты его дочь! — И всё! Пойми это всё! Я просто его дочь! Признаю, я всегда завидовала Норману только потому что в глазах отца он был кем-то: сын, будущее семьи, наследник… И рядом Полин. Просто Полин! Делай, что хочешь По! Сыграй вальс смерти на органе, прокатить на коньках по айсбергу, сразись с чемпионом мира по фехтованию и ты всё равно останешься просто По! Бланки за успеваемость с отличием? Умница По, но ты посмотри на Нормана… Норман всегда был кем-то в глазах семьи! Был личностью, а я была фактом! Как брелок на ключи! И сейчас, когда я пошла наперекор всему показать ему свои слезы и слабость в выбранном решении… Будем полнейшим крахом. Он только этого и ждёт. Он становится моим отцом только тогда, когда я совершаю какие-то ошибки, чтобы появится и сказать «А я говорил»! Знаешь сколько в жизни у меня было этого «заботливого папочки»? Почти ни сколько! Вместо него был кто угодно, но не он. У него всегда работа! Выступление? Сходит мама… Соревнования? Сходит дядя… Я по пальцам могу пересчитать сколько раз он был на моих важных днях рядом. Он даже не мог со мной поиграть! «Хочешь поиграть, милая? Давай папа позвонит и приедет принцесса?!» Да не нужна мне эта чертова принцесса! Мне нужен папа! Папа, а не строгий отец, который то и дело либо откупался от меня, либо ругал за проступки! Вито молчит. Я смотрю на него, но почти ничего не вижу из-за стоящих в глазах слез, но в этой дымке я понимаю, что он смотрит мне за спину. Обернувшись, я вижу отца. Он стоит чуть поодаль, но явно всё слышал, ведь я кричала так громко, что заболело горло. — Я подожду в машине, — вздыхает Вито и уходит, оставив нас одних. — По… Я молчу, отведя взгляд, не в силах сдержать слезы. — Прости меня, — папа подходит ближе. — Ты права. Я слишком мало был просто папой… Он подходит ближе, а я всхлипываю. — Моя маленькая принцесса, — он крепко обнимает меня, а я поддаюсь. — Доченька. Я знаю, ничего уже не вернуть, но я горжусь тобой. Ты умная, красивая, смелая девочка. Мне стоит многому поучится у тебя… Например, не бояться новому. Пойми, я хочу только лучшего для всех вас. Я тружусь ради ваших благ и вашей безопасности, но я понимаю и тебя. Понимаю, что мало было быть просто хорошим отцом. Я должен был быть ещё и… Как ты там меня называешь? — Папочкой, — слёзно шепчу я. — Я же тебя так люблю! Я вас всех так люблю! — Я знаю… Знаю милая. Мы тоже любим тебя. Мы все гордимся тобой. Каждым твоим достижением, каждым твоим уверенным шагом в этот ужасный мир. Я горжусь тобой. Так же как горжусь и Норманом. Я не делил вас с братом. Никогда не делил. Это просто невозможно. Мои дорогие дети, я так хочу, чтобы вы были счастливы. Я утыкаюсь носом в плечо отца и тихо плачу. Выпускаю всё, что осталось, а он не отпускает меня. Мой дорогой папа. Я совершила много ошибок, но видит Бог, я просто хотела доказать тебе, что смогу сама и видимо только так я и смогла это сделать. — Пап, — он заботливо убирает мои слезы. — Я не поеду с тобой в Ниццу завтра. Он тяжело вздыхает. — Почему? — У меня остались здесь дела. Отец поглядывает в сторону, где стоит Вито. Тот всё это время смиренно ждёт у машины, изредка покуривая. — Милая… — Пап, я же справлюсь сама, правда? Он кивает. — Конечно справишься, доченька, — поцеловав меня в лоб, он сильнее заворачивает меня в куртку мужчины. — А где твои вещи? — Черт их знает… — Пообещай мне, что больше не будешь принимать эту дрянь. — Хорошо, папуль, — я улыбаюсь.