Часть 4

      Школа. Хенджун крепко сжал лямки своего рюкзака и шел прямо за Минхи, стараясь не смотреть на местных школьников, хотя они особо не отличались от городских, разве что дешевая школьная форма служила отличительной чертой деревенских школьников от городских, да и сама школа была маленькая, всего в два этажа, и то старое здание стояло без надлежащего ремонта вот уже много лет. Хенджун хоть и не осмеливался поднимать свои глаза, но он чувствовал, как на него смотрели и как его всего высматривали с ног до головы. Хенджун шел позади Минхи, ничего не говоря. Он, словно мышка, шел следом за котом Каном Минхи, который так уверенно направлялся в сторону класса, пока Хенджун с и без того большими глазами разглядывал узкий коридор с облупленной мерзко-зеленой краской на стенах, грязным кафелем под ногами, на этих же стенах, которые требовали срочного ремонта, красовались стенды со всякими статьями, видимо, от местного клуба журналистики, фотографии учеников, по пути встречались школьники в этой же дешевой школьной форме. Парни прошли в класс, и все внимание приковалось к Хенджуну, все звуки, казалось, исчезли, и каждый сопровождал в гробовой тишине Хенджуна взглядом, под которым он чувствовал себя каким-то диковинным зверем. Минхи указал на парту рядом с собой посередине класса: на третьей парте второго ряда рядом с Минхи. Хенджун никогда не любил сидеть на втором ряду, с неохотой ему пришлось сесть на указанное место, так как свободных мест уже не было. Старый класс с потертыми партами и скрипящими стульями значительно отличался своими видами от старой школы Джуна. Люди выглядели не слишком дружелюбно, перешептываясь за спиной молодого человека, новые одноклассники Хенджуна не стеснялись разглядывать его с ног до головы и перешептываться между собой. Как только прозвенел раздражающий звонок на урок, все успокоились и встали в приветствие учителя. В класс сразу после звонка вошел высокий худощавый молодой мужчина в очках, а глаза его были прикрыты длиинной отросшей челкой, но его тонкие губы и длинный для корейца нос служили отличительной чертой. Учитель поставил стопку тетрадей на учительский стол, оглядел класс, поприветствовал ребят, и те поклонились в знак приветствия, те сели как один и стали ждать переклички. — Это наш классный руководитель, учитель Ку Хиран, — сказал Минхи, наклонившись над ухом молодого человека. — Прежде, чем мы начнем, — послышался мягкий, но звонкий, голос учителя, — позвольте представить вам вашего нового одноклассника, — сказал классрук, и его тонкие губы на мгновение растянулись в улыбке. Хенджун с неохотой вышел перед классом и представился перед новыми одноклассниками, поняв, что его класс меньше, чем класс в городе, от силы всего-то пятнадцать учеников. — Сон Хенджун, почему ты переехал? — спросил кто-то из класса. Всем было любопытно узнать, что послужило причиной переезда из города в эту глушь мололого человека. Ему же показалось, что его новый одноклассник задал бестактный вопрос, но он ведь не мог знать причин почему Хенджун переехал. — По семейным обстоятельствам, — ответил юноша, не желая вдаваться в подробности, и его глаза упали в пол, где он разглядывал потертый ламинат, а затем посмотрел на класс, активно перешептывающийся за его спиной, но, как ни странно, Хенджун, которого подобное должно было злить, никак не раздражало.       Учитель не стал долго томить молодого человека и попросил сесть на место, а далее начал перекличку по списку. Учитель Ку начал новую тему, но никто его не слушал. Никто, кроме Хенджуна. Даже Кан Минхи не слушал учителя, уронив голову на поверхность парты и прикрыв глаза, парень мирно спал. Хенджун никогда не интересовался историей, но почему-то с большим интересом слушал молодого учителя Ку Хиран, который вел лекцию так, будто класс слушал его, но лишь передние парты и Хенджун вникали в суть урока. Как только урок закончился, все тут же вскочили со своих мест и окружили новенького, и каждого одолевало любопытство. Новые люди в этой местности было большой редкостью, отсюда только уезжали, но точно не приезжали, и школьникам было просто интересно поговорить с ним. Они и не стеснялись прямо перед ним разговаривать о чем-то своем, делать предположения насчет него, хотя он сидел прямо перед ними. Ему казалось, что это никогда не закончится, но тут же Минхи встал с места и велел классу оставить свои глупые вопросы. Хенджун, конечно, ожидал, что к нему будет повышен интерес, но не ожидал, что настолько. Парень слышал, что новеньким непросто в первые дни в новой школе, и ситуация Хенджуна ухудшалось тем, что в деревню никто не приезжал. На самом деле, их можно было понять: Хенджун бы на их месте тоже интересовался новеньким и причинами, по которым он приехал в их дыру. Если бы не Минхи, то Хенджун бы не смог избавиться от такого внимания со стороны класса. Следующие уроки Хенджун еле как отсидел, и после всех занятий все школьники ринулись к выходу. Как оказалось, в школе училось не так много людей, как в городской школе Хенджуна, где учились тысячи учеников, но в этой школе, как сказал потом Минхи, училось всего-то сто с лишним детей, и то половина учащихся из соседней деревни. — Привет, ты Сон Хенджун? — послышался мягкий голос, и Хенджун поднял глаза с земли на стоящего перед ними с Минхи юношу чуть выше среднего со смуглой кожей, характерной для деревенских, но, на удивление, она была чистой и даже сияла здоровым «стеклянным» блеском, а его глаза с двойным веком напоминали лисьи. — Меня зовут Ким Тэен, я — староста класса, учитель Ку сказал мне помочь тебе с упущенными темами, — улыбнулся парень и посмотрел на Минхи. — Приятно познакомиться, — в целом, парень произвел на Джуна хорошее впечатление. Хенджун давно прошел эти темы еще в прежней школе, но из вежливости попросил помочь с некоторыми предметами, и парень согласился. Между молодыми людьми завязался простой разговор, но тут же чей-то голос одернул Тэена из диалога. — Эй, сын шлюхи! — позади Тэена стояла группа подростков. Тот заметно напрягся, но в следующее мгновение в спину старосты полетела пустая банка. — Чего стоишь? Повернись сюда! Интересно, ты тоже отдаешься за банку пива? — посмеялась девушка, и остальные также залились смехом. — Лучше иди-ка отсюда по-хорошему, ублюдки! — Минхи прошел вперед, закрыв собой Тэена и Хенджуна. — Проваливайте, уебы! Делать вам нечего? Пидоры ебаные, — фыркнул в конце Минхи, доставая сигарету губами. Тэен чувствовал себя неловко, что было видно по его бегающим глазам, парень что-то промычал и пошел, попрощавшись с ребятами, и те ушли в противоположную от Тэена сторону, прощаясь с ним.       Юноши шли по проезжей части с трещинами и небольшими ямами, пока на небе солнце освещало им путь, а ветер срывал еле держащиеся листья на деревьях. Опережая все вопросы, Минхи коротко сказал, что Ким Тэен сын Лисички из бара, и многие в школе все равно издеваются над ним. Несмотря на это, он стал старостой класса, считая, что за это его начнут уважать больше, но ошибся. Запах сигарет, травы и холодной осени окутал Хенджуна, чувствовавшего себя в безопасности рядом с Минхи, держащимся так уверенно и открыто, даже нагло и надменно. Хенджуну стало жаль Тэена. Тогда Минхи сказал, что Лисичка работала на двух работах, чтобы прокормить сына. Она даже оплатила его курсы в городе. Тэен показался Хенджуну хорошим, от него исходили тепло и добро. Ему было жаль, что с ним так поступали его одноклассники. Над Хенджуном никогда не издевались, но и популярным он не был. Он был всего лишь частью массовки, но не более. Минхи попросил Хенджуна не сближаться с Тэеном, ведь это могло навредить его репутации, но Джун все равно хотел подружиться с Тэеном, считая, что ему было одиноко. — Бедный Ким Тэен, он ведь отличный парень и у него явно большое будущее, — сказал Минхи, — могло бы быть, не родись он здесь, — с сожалением вздохнул Кан, — отсюда…назад пути нет. Из этой глуши просто так не выбраться, все равно вернешься назад, многие уезжали, но возвращались и загнивали тут. — Ты бы хотел уехать отсюда? — спросил Сон, и тот кивнул. — Так, ты можешь сдать экзамены и уехать… — парня перебили. — Это не так работает, Хенджун-а. В любой другой деревне — да, но здесь свои правила. Отсюда не выбраться просто так. Из Ныкдэ-Ип еще никто не уезжал навсегда. Это место тебя не отпустит. — Что за бред? Уехать можно откуда угодно. Ты же сам сказал, что Тэен был на курсах в городе, так почему нельзя уехать? — Имею в виду навсегда, глупенький. Ты сможешь уехать лишь на время, но вернешься непременно, поэтому тебя отправили сюда зря, — Хенджун посчитал, что сводный брат просто решил пошутить над ним, да и возможно Минхи просто устал от деревенской жизни и хочет поскорее уехать учиться в город, как многие сельские школьники.       Дома их ждала мама с приготовленным обедом. Женщина поздоровалась с молодыми людьми и велела садиться наконец за стол. Хенджун удивлялся тому, как его тетушка успевала все это приготовить и еще параллельно заниматься другими домашними делами. За едой Минхи рассказывал матери, как прошел их школьный день, а затем тетушка поинтересовалась у Хенджуна все ли было хорошо, на что тот утвердительно кивнул. После обеда тетушка передала молодым людям, чтобы те сходили на кукурузное поле и наконец поставили там пугало, которое Минхи, как оказалось, обещал поставить еще с прошлой недели. Хенджуну было интересно посмотреть на настоящее кукурузное поле, он ведь прежде никогда их не видел. Парни переоделись в плотную одежду, Минхи захватил самодельное пугало, мешок с одеждой, погрузил все в кузов белого небольшого хендая, а сам уселся за руль. Хенджун сел на пассажирское сиденье, и парни поехали к кукурузному полю. Минхи шутливо пообещал больше не сбивать собак по дороге и посмеялся, а Хенджун лишь настороженно пристегнулся. Парни выехали за пределы деревни, когда красное солнце бросало приятное оранжевое освещение, отдавая все последние свои лучи на сегодня. Спустя пять минут пути машина сбавила скорость, и хендай проехал по узкому желтому коридору из кукурузы. Минхи остановился и вышел из машины, а за ним вышел Хенджун. Парень взял мешок, а пугало с его строеним из длинных палок взял Минхи. Тот предупредил, что в это время кукуруза была острее лезвий бритвы, поэтому велел идти строго за ним. Хенджун знал, что кукуруза выше человеческого роста, но не думал, что настолько, казалось, что они были выше даже деревьев, ибо даже такой высокий парень Минхи выглядел низким на фоне этих гигантов. Пройдя по вытоптанной тропе к небольшой открытой местности, окруженной кукурузой, Минхи воткнул строение в форме креста в землю и вогнал где-то десять сантиметров. Парень достал куклу с разрисованным лицом и прикрепил к строению, Хенджун вытащил из мешка джинсовку, штаны и красный платок со шляпой, как только пугало было одето, молодые люди могли полюбоваться своим творением. Пугало среди кукурузного поля правда выглядела жутко, а пока они ее наряжали, солнце исчезло за горизонт, но все равно свет не ушел окончательно, и густые плотные облака темно-серого цвета с оттенками синего и фиолетового направлялись за солнцем. Сумерки. Минхи сказал, что они расставили еще два пугало и попросил Хенджуна проверить одно пугало, пока он проверял третье. Парень показал вперед, а сам пошел по левую сторону от поставленного ими пугало. Хенджун сглотнул и погрузился в густую «чащу» из кукурузы, он слышал, как под его ногами хрустели сухие опавшие листья, слышал насекомых и их хендай где-то вдалеке. Ему казалось, что он бесконечно шел вперед по этой высокой кукурузе, не имея сил выбраться. Краем глаза Хенджун заметил что-то черное скользящее вдоль золотой кукурузы. Парень остановился и стал прислушиваться в резкую тишину, которую обрывал легкий ветер, разнося шелест початков. Юноша подумал, что ему показалось, и пошел дальше, но снова тень преследовала его сбоку, тогда Хенджун опустил глаза в землю и ускорил шаги, ощущая тревогу внутри. Хенджун наконец оказался в открытой местности и заметил пугало, а тем временем стало вечереть. Парень оглядел пугало и пришел к выводу, что все с ним в порядке и решил вернуться, но его остановил шелест кукурузы позади, и Сон непроизвольно обернулся на шум. Впереди что-то черное плавно двигалось по кукурузе, и Хенджун, как это бывает во всех ужастиках, застывает. В следующую секунду густая чернота стала больше, и среди миллионов початков кукурузы показалась огромная черная голова с парой глаз, смотрящих прямо на парня, а из пасти валилась желтоватая пена, и ветер скрылся от чудовищного рыка. Хенджун от страха даже не смог закричать, слыша, как тяжело дышало это существо, чей рост был выше даже кукурузы. В следующую секунду показался длинный тонкий язык, прошедший по вострым клыкам. Хенджун пришел в оцепенение, часто моргая. Парень рванул в противоположную сторону, и тварь устремилась за ним. Сон бежал по полю, игнорируя острую кукурузу, оставляющие царапины на его коже, он отталкивал эти колючие початки, не замечая боли, пока за ним гналось это существо. Он даже не знал, куда бежал, просто убегал туда, куда несли его ноги. В тот момент его голова по-настоящему опустела, и не было никаких мыслей о том, сон ли все это или просто галлюцинации, как описывается обычно в книгах, страх заполонил его рассудок настолько, что он лишь бежал, не думая ни о чем. Им руководило лишь слепое тупое желание спастись и убежать как можно быстрее от монстра. Когда горячие слезы от страха стекали по холодным щекам, и надежды не оставалось, Хенджун во что-то врезался. — Что случилось? — поинтересовался Минхи, смотря на парня глазами, полные недоумения, что так напугало его. — За мной что-то бежит! Давай уйдем отсюда скорее! Умоляю, Минхи, давай уйдем отсюда! — кричал невнятно Хенджун, глотая горючие слезы, но Минхи, кажется, не поверил ему. — Я умоляю, не стой! — кричал Хенджун, избивая грудь Минхи маленькими кулаками, стоя на дрожащих ногах, что уже не держали его. — Все в порядке, тебе просто показалось, поехали домой, — сказал Минхи и улыбнулся, но то выражение, что появилось на его бледном лице, нельзя было назвать улыбкой, а скорее оскалом.       Глаза Минхи сузились, но в их черноте игриво плавали хитрые блески, а губы медленно вытянулись во что-то подобие улыбки, и маленькие клыки показались Хенджуну. Он не замечал их, а точнее, не придавал значения им, считая его клыки всего лишь обыкновенной особенностью, раз ему в детстве их не спилили, но в тот момент его клыки показались Джуну острее и больше человеческих. Хенджун знал, что ему не могла показаться голова чудовища с рядом вострых зубов и парой больных глаз, ему это точно не показалось, и он это знал, но перечить Минхи не посмел. Парни сели в машину и поехали в сторону деревни в полной тишине, нарушаемой лишь лаем собак за пределами хендая и звуком двигателя. Хенджун долго размышлял, что он только что увидел и от чего его сердцу становилось так тяжко. Спокойствие Минхи не делало ситуацию легче, а наоборот — Хенджун утопал в тревоге. Машина остановилась у небольшого здания с вывеской «Магазин», и Минхи предложил младшему вместе зайти за покупками, Хенджуну не хотелось заходить, но оставаться в машине посреди деревни поздно вечером хотелось меньше, поэтому он пошел за парнем удивляясь, что тот никак не запер ее. Хотя деревня маленькая, и вряд ли кому-то в голову придет угнать машину, к тому же все здесь друг друга знали. Как только невысокая дверь открылась, за ней прозвенел колокольчик, оповещая о том, что внутрь вошли, и тепло ударило после уличного холода. Перед Хенджуном пристал самый обыкновенный магазин, правда, немного грязный и старый, а судя по некоторым полкам, где хранилась многолетняя пыль, здесь не особо убирались. Минхи взял несколько чипсов, газировку и пошел к кассе, Хенджун огляделся и, взяв с полки печенья, пошел за старшим. За кассой сидела молодая девушка, что-то смотря по телевизору, и ее мало заботило, что происходило в магазине, она просто смеялась с какого-то развлекательного шоу. Как только перед ней появились парни, она изменилась в лице, и блеск в ее глазах потух, девушка даже не улыбнулась им и даже не встала с места, просто пробив товары. Девушка довольно грубо назвала цену, и Хенджун потянул карточку, на что кассирша изогнула брови и фыркнула с ухмылкой. — Я заплачу, — сказал Минхи и протянул наличку, та резко, буквально вырвала деньги из рук парня и с неохотой отдала сдачу, все также надменно смотря на Хенджуна. — Как грубо, — фыркнул Хенджун, взяв печенье, но тут же в кого-то врезался и выронил пачку. — О, простите, простите, — оказалось, что Хенджун столкнулся с Тэеном, и тот протянул ему пачку обратно, парень поклонился ему и опустил голову, видя, как тот подбирал с пола продукты. — Староста, будь аккуратнее, — сказал Минхи, взяв Хенджуна за плечи и, даже не попрощавшись, повел Джуна в сторону выхода. — Эта продавщица такая грубая, разве можно так с клиентами? — возмущался Хенджун, садясь в машину. — Здесь тебе не город, где клиент всегда прав, здесь немного другие правила. Это Ли Ынха, она поехала в Сеул становиться певицей, но вернулась через полгода, потому что ни одна компания ее не приняла, так еще и вернулась с животом, нагуляла от кого-то спиногрыза, — ухмыльнулся Минхи, — теперь у этой суки ни карьеры, ни образования и даже мужика рядом нет, потому что кому она нахрен нужна с прицепом? Не обращай внимание, жизнь ее и так за высокомерие отпиздила знатно, теперь зарабатывает на жизнь кассиршей в деревне, а если купишь ей пиво, то она покажет обвисшую грудь. И какой только идиот соглашается посмотреть на ее два прыща? — Ты так хорошо знаешь ее грудь, что можно подумать, будто это ты был тем идиотом, купившим ей пиво, — Хенджун поспешил осадить парня, все-таки нельзя так оскорблять человека, потерпевшей неудачу в жизни. — Вау, ты что обрел зубы? До этого ходил, как воды в рот набравший, — Минхи вновь улыбнулся и потрепал Хенджуна по волосам, — давай, поехали, — машина тронулась с места, и парни поехали в сторону дома, где уже горел свет.       Во время ужина, начавшегося, как и всегда, с молитвы, висела напряженная атмосфера, и тишина прерывалась звуком приборов и тиканьем настенных часов. Хенджун не понимал, почему в доме царила такое беспокойство. Юноша не мог найти слов, чтобы начать разговор первым, а остальные члены семьи продолжали сидеть в давящей тишине так, будто просто не замечали этого напряжения. После ужина Хенджун помог тетушке убраться, а затем пошел к себе делать уроки. Программа местной школы ничем не отличалась от программы прошлой школы Хенджуна, но он заметил, что учебники были довольно старыми. Страницы заметно потрепались, местами даже были оторваны, перепутаны местами, кое-где что-то нарисовано карандашом или ручкой, но в целом, учебники были просто слегка небрежны. Хенджун никак не мог выкинуть из головы то, что произошло на поле. За окном уже стояла кромешная темнота, ничего, кроме фонарных столбов вдалеке, не было видно сквозь плотную ночь. Становилось страшно, молодому человеку все вспоминалась та пара красных глаз, вострые клыки и тот ужас, пробежавший по венам Хенджуна. В дома висела тишина, и Хенджуну казалось, что та пара глаз наблюдала за ним, сидящим за рабочим столом, которую освещала желтая настольная лампа, и только половицы ныли под стулом Хенджуна от каждого движения молодого человека. Минхи позвал Хенджуна помочь загнать козлов обратно в сарай, потому что те снова вышли каким-то образом, и Хенджун согласился, тем более, что сидеть одному ему не хотелось даже в их комнате. На улице заметно похолодало, даже полупрозрачный пар из ноздрей и рта валил так, словно пришла зима, и оледеневшее дыхание уходило вместе с теплом из тела, но это была осень. Минхи что-то рассказывал о деревне, а затем перешел на шепот, оглядываясь назад на отдаляющийся дом. — Сатана приходит в обличие козла, — сказал Минхи, положив руку на плечо Хенджуна. — Тогда…почему вы держите козлов на ферме, вы ведь христиане? — удивился Хенджун и слегка посмеялся, думая, что это все лишь церковные бредни, которые внушают всем глубоко верующим. Минхи посмеялся тоже и потрепал Хенджуна по волосам. — Это всего лишь легенды, Хенджун-а, но, как говорят, врага держи близко, ведь лучше держать дьявола подле себя в виде козла, а не в виде человека, — Минхи был в чем-то прав, но Хенджун все равно не воспринимал всерьез его слова о козле, — а еще матушка делает потрясающий сыр из козьего молока, — пожал плечами Минхи.       По мере приближения к загону, Хенджун слышал блеяние козлов, и силуэты их скрученных рогов плыли по темноте, а очертания их тел парни не видели, но стоило им приблизиться буквально на пять метров, как показались и сами козлы, блеющие вовсю. Хенджун отпрянул назад, видя, как козел расставил рога. Минхи схватил того за рог и бросил прямиком в загон, успокаивая Хенджуна тем, что все хорошо. Минхи посмеялся над городским и иронично спросил, видел ли тот вообще когда-нибудь козлов, на что Хенджун рассказал про поход с семьей в анти-кафе, где жили козлы. Загнать всех козлов оказалось сложнее, чем думал Хенджун. Несмотря на то, что их было всего два, они продолжали сбегать, бодаться, издевательски блеять, но уже спустя десять минут козлы оказались в ангаре, и парни привязали их к столбам, чтобы те не сбежали снова. Хенджун испуганно отскочил назад, не заметив черного козла, смотрящего прямо на него. — Напугал тебя? Он немного странный, но ты не бойся, зато он самый спокойный, — кивнул Минхи и почесал черного козла за ухом, тот не блеял, не брыкался и не бодался, а лишь смотрел на Хенджуну, точнее, в его глаза. — Отец верит, что в нем сидит дьявол, — посмеялся Минхи, а козел не отводил глаз от Хенджуна, словно изучал его, а в его козлиных глазах Джун даже начал видеть что-то зловещее. — Хен, я хотел спросить тебя, — как только с козлами все было покончено, парни неторопливо возвращались в дом, — то, что я видел на кукурузном поле… — Хенджун боялся, что Минхи посчитает его сумасшедшим, но все равно решил поделиться, ведь даже рядом с ним Хенджуну все мерещилась огромная тень того монстра, — …это существо не было похоже на человека или на волка, оно было огромным с головой волка, но глаза были точно человеческие. — Думаю, тебе просто показалось, если бы там правда был монстр, то он бы непременно напал бы на меня тоже, разве нет? — Минхи звучал логически, но все равно поселившаяся на душе тревога заставляла Хенджуна оглядываться. Минхи хотя бы немного успокоил Хенджуна, его обнадеживало то, что Минхи спал с ним в одной комнате, и в случае чего он всегда мог положиться на него, хотя Хенджун лишь успокаивал себя таким способом. Возможно, на фоне всех событий его воображение решило поиграть с ним, и он правда придумал, но почему же на душе танцевала паника в обнимку с тревогой? От чего ему становилось страшно так, будто ему предстояло увидеть самого дьявола?