Часть 6

      Очередной день прошел в допросах потенциальных свидетелей и подходил к концу. Детектив Пак Сэрим уже по несколько раз опрашивал соседей и проводил тщательный досмотр того, что осталось от сгоревшего дома. Ничего ценного, что могло бы помочь продвижению дела, не было. В ходе расследования выяснилось, что поджог был подстроен, и что проводка была исправна, никакие другие факторы, кроме намеренного поджога, не могли вызвать пожар. Сэрим намеревался лично съездить в деревню, куда отправили жить Сон Хенджуна, проведать его и заодно отдать уцелевшие вещи. Пак Сэрим чувствовал, что что-то упускал, но не мог понять, что именно он упускал. Досконально изучив семью Сон, детектив сделал выводы, что она ничем не отличалась от другой семьи: сестры, родители и Хенджун. Отец работал рядовым бухгалтером в небольшом частном предприятии, а мать медсестрой в городской больнице, старшая дочь Сон Хванен училась в университете в Сеуле и приезжала только на каникулы или на праздники, а младшая дочь Сон Сори учились в средней школе. В день отъезда Сон Хванен объявили о тайфуне, поэтому ее рейс отменили.       Сэрим ломал голову, чтобы понять, кто настолько безумен, чтобы поджечь всю семью. С каждым днем вопросов прибавлялось больше, чем ответов, и казалось, что перед детективом появился тупик. На телах жертв никаких следов борьбы обнаружено не было, исходя из этого Сэрим сделал вывод, что все члены семьи, кроме Сон Хванен, задохнулись и уже потом сгорели, а Хванен же погибла от болевого шока. Но подозрительно было то, что даже камеры соседей не записали никого, кто в ту ночь заходил в дом и кто выходил, а после сообщения Хенджуна о воспоминании какого-то странного силуэта и вовсе заставили Пак Сэрима поникнуть. Практически каждый день Сэрим копошился в обгоревшем доме в попытках найти хотя бы какие-то улики. Детектив допросил всех знакомых семьи, тщательно проверил телефонную историю каждого из членов семьи, перерыл все архивы в поисках хоть чего-нибудь подозрительного. Сэрим даже подумал, что какой-нибудь ревнивый парень одной из дочерей мог в порыве ревности или из мести поджечь дом, но судя по тому, что никаких улик не осталось, работал профессионал. Хоть поджег и уносит существенную часть улик, все равно после злоумышленника остаются хоть какие-то следы или часто остаются свидетели, даже поздно ночью.       О семье отзывались исключительно хорошо. Родители были примерными соседями, которые не мешали никому на районе, не шумели и не устраивали шумные посиделки даже по праздникам. Сон Хванен была волонтеркой университета, а Сон Сори была погружена в учебу и имела только нескольких подруг, которые говорили, что их покойная подруга не могла никого обидеть. Сон Хенджун также славился своей покорностью и тихим характером. Учителя отзывались о нем только положительно, как и бывшие одноклассники. Семья сама не вызывала никаких подозрений, чтобы их могли поджечь намеренно. Тогда детектив и полиция остановились на версии об ограблении, но кто-то из членов семьи застал преступника за кражей, а чтобы избежать наказания, тот решил поджечь дом. Важно было найти и наказать преступника. Дело оказалось в тупике. Однако, один звонок в участок добавил в дело какие-то отблески. Женщина средних лет пришла к детективу Пак Сэриму, представившись психиатром Сон Хенджуна и даже предоставила его карту пациента с диагнозом и назначенным лечением. — Рад, что вы согласились сотрудничать со следствием, — сказал Сэрим, сидя напротив женщины. Та представилась, как Чон Хена и дала визитку. — Я не должна была нарушать клятву о неразглашении дела пациентов, но я решила, что моим долгом является сообщить о состоянии Сон Хенджуна, к тому же, он долгое время ко мне не ходит, — начала женщина, — в последний раз он пришел пятнадцатого сентября, мы поговорили, а потом он пропал, я была обеспокоена, а потом узнала о трагедии.       Женщина рассказала, что Сон Хенджун уже два года посещал клинику и наблюдался у нее полтора года после того, как прежний его психиатр переехал в другой город. Чон Хена уверяла Сэрима в том, что Хенджун был безобиден, однако его беспокоили слуховые галлюцинации, но в последнее время их не наблюдалось. Сон Хенджун часто жаловался на тревогу, а также на панические атаки, но Чон Хена заверила, что тревога и панические атаки это нередкий случай для подростков из-за давления со стороны школы и семьи. Она назначала ему легкие снотворные, чтобы тот крепче спал, о чем Сэрим узнал из ее уст, а сам Хенджун не упоминал про таблетки или про психиатра. — Сон Хенджун не говорил о том, что обследовался у психиатра, — сказал Сэрим, сняв очки с переносицы. — Это нормально. Многие подростки и их родители предпочитают молчать даже полиции о посещении психологов или психиатров, чтобы не казаться странными, к сожалению, в нашей стране о ментальном здоровье не заботятся, поэтому люди могут быть в замешательстве из-за факта посещения психиатрии. — Расскажите о Сон Хенджуне лучше. Как часто он ходил к вам? Говорил ли он что-то о пожарах? Какие у него были отношения с родителями? Уверен, вы можете сказать об этом куда больше, чем соседи или учителя. — За все полтора года я не наблюдала за ним какой-то тяги к насилию. Его мать была обеспокоена тем, что Сон Хенджун практически не спал и сильно похудел, поэтом привела его в клинику. Такой шаг говорит о сильной любви к Хенджуну. Внешне семья вызывала только положительные эмоции, да и судя по состоянию Хенджуна, родные поддерживали его и не пренебрегали его ментальным здоровьем. Я общалась с его отцом. Он также волновался за Хенджуна. Скажите, вы же не станете подозревать Сон Хенджуна? — в голосе Чон Хены была надежда, которую она питала, спрашивая детектива. — Уверяю вас, Сон Хенджун любил своих сестер и родителей, он бы никогда им не навредил. — В этом деле мы рассматриваем все варианты событий и даже причастие Хенджуна может быть вероятна, как говорят, никогда не говори «никогда», — Сэрим не стал лукавить и сказал все, как есть, — мы пока не подозреваем Хенджуна, но не исключаем того, что он мог в порыве ярости поджечь дом.       Чон Хена тяжело вздохнула. Женщина рассказала о Хенджуне, лечении и о результатах лечения спустя год. Она практически настаивала на том, что Хенджун не был сумасшедшим, и что даже если бы его болезнь обострилась, то он бы не представлял никакой угрозы обществу. Сэрим понял, что ему точно стоит проведать Хенджуна и опросить его с учетом новой информации. После разговора Чон Хена ушла, пожелав удачи в расследовании, а Сэрим остался в раздумьях. Сэрим решил проверить историю пациента и связаться с клиникой поговорить с другими специалистами, администрацией и получить еще больше информации, ведь Чон Хена не внушала ему особого доверия. Ему показалось, что женщина была слишком озабочена состоянием Хенджуна и даже проникнутой к пациенту. Она испытывала сострадание и не могла поверить в причастность подростка, так как знала его хорошо, собственно, как и многие знакомые или близкие. Пак Сэрим выключил свет в своем кабинете и вышел, закрыв дверь на ключ. Мужчина сел в машину и поехал домой после трудного дня. Сэрим чувствовал опустошение после каждого дня в расследованиях. Мужчина чувствовал тяжесть внутри, особенно его тронуло дело семьи Сон, ведь такие страшные события произошли в жизни шестнадцатилетнего парня. Он лишился семьи и всей прежней жизни всего за ночь, что не могло не оставить следов на его душе и не сказаться на психическом состоянии. Сэрим считал, что работа с психологом должна проводиться дольше, чем всего один день после пережитого. Мужчина понимал, что Хенджуну должно быть тяжело, но ему все равно стоило держать голову холодной, как бы он не испытывал к нему сочувствия. — Как день прошел? — поинтересовался мужчина в фартуке, вытирая руки в проеме между кухней и гостиной. — Также, как вчера, — отшутился Сэрим и плюхнулся на диван напротив телевизора, по которому показывали какой-то фильм. — Ты слишком много работаешь, тебе надо передохнуть, — сказал мужчина и, сев на диван рядом с Сэримом, похлопал по колену, приглашая Пака. Сэрим послушно уселся на колени мужчины, занося руки за его шею. Сэрим тяжело вздохнул и ткнулся в плечо светловолосого мужчины, который перебирал его жесткие черные волосы пальцами. — Знаю, дорогой, но…это дело… — Сэрим чувствовал, что просто должен найти виновного и наказать его, ведь на кону была вера практически ребенка в правосудие и справедливость. — Знаю, Сэрим-а, знаю. Давай, как только закроешь дело, поедем на каникулы в Сеул или в Пусан, а может, даже за границу махнем, что скажешь? — предложение второй половинки Сэрима звучало заманчиво. — Я возьму отпуск, по крайней мере, попрошусь в отпуск. — Убин-а, это было бы неплохо, мы так давно никуда не ездили, кроме общих расследований, — посмеялся Сэрим, сидя на коленях своего любимого. Их работа требовала много жертв и терпения в том числе. Их отношения были бы обречены, если бы они не понимали друг друга. Пак Сэрим был детективом, а его любимый мужчина полицейским. На одном из расследований они и познакомились, с тех пор начался их тяжелый путь, но вместе нести это бремя оказалось куда легче.       Пак Сэрим считал, что точно сошел бы с ума, если бы не Со Убин рядом с ним. Работа с опасными преступниками, душераздирающими делами, головоломками и самой настоящей человеческой жестокостью тяжелая. Спасать жизни и распутывать клубки за другими людьми отнимают много сил. Без поддержки свихнуться достаточно легко. Несмотря на свою напряженную работу, Со Убин оставался непоколебим и спокоен, казалось, что его ничто не могло вывести из себя. Сэрим искренне восхищался способностью мужчины быть таким стойким, что никакие потрясения его не брали. Сэрим же напротив был полон беспокойства, когда отпускал своего парня на очередное опасное задание, особенно на задания, связанные с перестрелкой. Каждый раз Сэрим боялся не дождаться Убина с опасного задания. Ему было бы спокойнее, если бы Убин занимался мелким хулиганством, а не погонями, грабежами и убийствами. Сэрим сам был по уши в делах о предумышленных преступлениях, но он боялся за Убина и каждый раз отпускал его с большой болью, прощаясь с ним, как в последний раз. И однажды, Сэрим даже чуть не потерял Убина. Десять лет они провели вместе. С того момента, как Убина чуть не убили, Сэрим боялся отпускать его надолго, оставлять его тоже было невыносимо, но Сэриму нужно было поехать в ту деревню допросить Хенджуна и отдать вещи. Ему не хотелось оставлять любимого, тем более после того, что чуть не потерял его.

***

      В деревенской школе учиться оказалось намного легче, чем представлял себе Хенджун. Многие учителя даже сами ничего не знали о предмете, который преподавали. Этому свидетельствовало бесконечное тыканье в учебник и заучивание материала строго по нему. Хенджуну показалось это скучным. Некоторые темы Хенджун проходил еще в старой школе. Его, городского мальчика, удивляло то, что в деревенских школах программа по некоторым предметам сильно отставала. Уроки от скуки казались бесконечными, эти минуты длились слишком долго и шли они настолько медленно, что даже муха и то была шустрее. В деревне никто никуда не торопился, будто время замерло, даже стрелки настенных круглых часов еле волочились по циферблату. Хенджун понимал, что, если не начнет учиться сам, то точно не попадет в университет, поэтому по пути домой зашел в библиотеку, взял учебники, скачал материалы и пошел домой. Был бы он в городе, то вместо библиотеки завернул бы в кофейню и купил бы там свой любимый напиток, а потом пошел бы домой и играл бы целые сутки. Хенджун старался не думать об этом. Он старался думать о том, что все это было лишь временно, но его все еще тяготило то, что какое-то время ему придется жить здесь, но он надеялся, что привыкнет и даже будет скучать по этому месту.       Дома, как и всегда, дядя работал, а тетя собирала сено, которое рассыпалось из-за ветра. Вместе с ними стоял Тэен, но не в школьной форме, а в старой одежде, на его руках были плотные перчатки, на ногах — резиновые сапоги до колен. Хенджуну было интересно, что же на ферме делал Тэен и поинтересовался у тетушки, та с улыбкой ответила, что Тэен иногда подрабатывал на ферме. Дела фермы шли хорошо, поэтому они могли позволить себе нанять рабочих, и любой был рад заработать здесь. Помимо Тэена на территории фермы были и другие рабочие, которым было запрещено входить в хозяйский дом, им был отведен небольшой одноэтажный флигель, где рабочие могли отдохнуть, поесть и выпить воды. Семья Кан заботилась о своих сотрудниках, поэтому многие были рады работать на нее. Хенджун пошел в дом и переоделся, его тоже привлекали к работе на ферме, да и парень сам был рад помочь семье, которая приютила его. Это было выражение благодарности, да и выполнял он мелкую работенку из-за своего худого телосложения и отсутствия выносливости. В отличие от Минхи, который присматривал в основном за скотом и пас коров на лугу с собакой, и Тэена, помогавшего строить новый сарай, Хенджун помогал тете на кухне, убирал дом, собирал сорняки и срывал уже увядающие цветы. Тетушка приготовила обед для рабочих и велела отнести им Хенджуну. Парень взял большую трехлитровую кастрюлю и понес все во флигель, чувствуя под кухонным полотенцем тепло кастрюли. Хенджун поставил кастрюлю не стол во флигеле и, пожелав приятного аппетита рабочим, ушел, слыша слова благодарности. Парень быстрыми шагами пошел в сторону дома, думая о том, что ему еще предстоит вымыть гору посуды и прибраться, как вдруг его вынудили из его размышлений, когда неизвестный схватил его за локоть и с легкостью потянул в сторону в старый сарай, который был заброшен из-за плесени. Хенджун хотел было закричать, но его рот закрыла чья-то шершавая горячая рука. — Тихо, это я, — шикнул низкий голос Минхи, и Хенджун успокоился. Парень вынул язычок и коснулся его ладони, пуская по всему телу старшего мурашки, задом Хенджун чувствовал, как тот моментально возбудился, упираясь плотным бугорком в зад Хенджуна. Юноша не растерялся и потерся о пах старшего ягодицами, заставляя того расслабить руку, но Хенджун сам не хотел освобождаться. — И что это мы делаем? — игриво поинтересовался Минхи, видя, как старательно Джун потирался о него. — Когда ходишь, так активно виляешь задом, вдруг кто залюбуется, — Минхи шлепнул Хенджуна по левой ягодице и облизал его ухо, оставляя мокрый след.       Минхи развернул Хенджуна к себе и прижал к стене рядом с единственным окном из стекла. Минхи наклонился к пухлым губам Хенджуна и затянул в поцелуй, обвивая руками тонкую талию юноши. Хенджун сомневался было ли это нормальным, но ему нравилось. Минхи хоть и был груб, все равно не скупался на нежности и спокойно ее дарил, пока Хенджун только получал удовольствие от чужих прикосновений. Потискаться в старом сарае — деревенская романтика. Хенджун чувствовал ощутимый холод, но горячее тело Минхи обжигало, заставляя его дрожать и хотеть еще больше. Кан посасывал нижнюю губу, оттягивая ее к себе, пока его шершавые руки скользили по спине, забравшись под кофту с длинными рукавами. Минхи опустился ниже и юркнул под кофту Хенджуна, вдыхая аромат чужого тела, парень оставлял красные следы, моментально исчезавшие на нежной коже, спускаясь вниз по линии на впалом животе, а затем поднимался к торчащим ребрам, оставляя нежные поцелуи, пока руки его сминали зад юноши, а руки Джуна оказались на плечах Кана, чтобы тот совсем не упал на подкошенных ногах. — Постой, хен, вдруг кто зайдет? — Хенджун попытался остановить старшего, надавливая на его плечи, чтобы тот перестал. — Если кто-то зайдет, — вспотевший от жара тела юноши Минхи привстал и оперся своим лбом о чужой, — то я его прогоню, — тяжело дыша ответил уверенно парень, его руки оказались на тонкой талии Хенджуна, а губы подарили нежный поцелуй кончику его носа. — А если они нас увидят? — Хенджун приостановил процесс, выставив ладонь вперед. — Тогда я их убью, — повседневно и просто ответил Минхи, будто говорил не о людях, а то гусях, которых и так убили бы рано или поздно для праздничного ужина. От слов Минхи мурашки пробежали по спине, стало не по себе от легкости сказанного им, возможно, столь жестокие слова выходили из Минхи так просто, потому что убить для него не часть морального устоя, а часть выживания, его работы, повседневности с самого детства. Кровь животных все же кровь, она красная у всех живых млекопитающих, и неважно куриная эта кровь или человеческая. От того, что кровь стекает с курицы не меняет того факта, что она воняет и стекает подобно человеческой, если вы, конечно, не гематолог или ветеринар.       Хенджун настолько ушел в свои размышления, что даже опомниться не успел, как на мгновение оказался над скрипучим старым полом, прогибавшимся под весом двух тел и трясущимся от каждого шага. Ноги Хенджуна автоматически обвили пояс Минхи, а руки держались за его плечи, чтобы Джун не упал, оказавшись на руках парня. Тот взял молодого человека под ягодицы и перенес на стоящий старый стол. Минхи сложил под Хенджуна свою куртку и аккуратно, придерживая его голову, уложил на твердую поверхность, расположившись между раздвинутых согнутых в коленях ног. Минхи покрывал недолгими, но страстными поцелуями лицо Хенджуна и бродил руками под его свитером, щупая кожу. Кан еле держался, что отражалось на его дрожащем от возбуждения теле, он словно пребывал в лихорадке, чувствуя внутренний обжигающий жар, а холод, царивший в сарае, обвивал его всего. Ему казалось, что он вот-вот умрет, но эта смерть была бы самой лучшей, и ему не было бы жаль умереть с зарытыми в его волосы пальцами Хенджуна, которые мягко оттягивали его жесткие черные пряди-соломы. Хенджун спускался поцелуями вниз и, остановившись на низе живота, начал расстегивать ремень, и по сараю раздался звон бляшки ремня. Минхи чувствовал себя, словно зверем, которому над ухом хозяин все говорил «Нельзя». Он понимал, что им движет сама похоть, но он искренне делал вид, будто бы ему было все равно на то, кто держал его на поводке.

***

      Вечером после ужина тетя сообщила, что детектив Пак Сэрим собрался ехать к ним. Хенджун обрадовался такой новости так сильно, что не мог думать ни о чем другом, кроме приезда детектива. Тот предупредил, что будет допрос, и он привезет некоторые вещи, уцелевшие после пожара. Парень был счастлив тому, что Пак Сэрим лично приедет в деревню. Почему-то ему казалось, что это значило, что у детектива были хоть какие-то движения вперед или хотя бы просветления в деле. Ему очень хотелось узнать хоть какие-нибудь, какие угодно детали. Хенджун почти привык к быту, научился самостоятельно разогревать воду для ванны и вообще привык к тому, что здесь была ванна, а не душ, как в его доме, но он считал в ванне мыться не совсем гигиенично. Сначала парень брезговал, а потом как-то привык, да и оказалось это не так уж и противно, хотя по-прежнему не принимал ванну, а обливался из шланга, как из душа. Ванна оказалось вполне вместительной и большой, в ней мог поместиться еще один человек. В целях экономии воды Минхи присоединился к банным процедурам парня. Пока тот мечтательно и волнительно рассуждал о приезде детектива, Минхи, похоже, не разделял его волнения, безразлично рисуя мокрым указательным пальцем прозрачные узоры из капель на кончике пальца. — А он красивый? — спросил неожиданно Минхи, и Хенджун задумался. — А ты ревнуешь? — игриво поинтересовался младший и положил голову на жесткий бортик ванны. — Просто скажи, — тяжело вздохнул Минхи, продолжая также скучно вырисовывать каплями воды какие-то узоры. — Ничего такой, просто староват, — пожал плечами Хенджун, — это всего лишь детектив, ничего страшного, — Хенджуну показалось милым, что Минхи ревновал его, ему даже льстило, что кто-то мог его ревновать к кому-то. Парень потянулся к губам Минхи и оставил легкий поцелуй. — Иногда я думаю, что запереть тебя дома было бы замечательно, — Минхи провел мокрой рукой по лицу Хенджуна и потрепал по мокрым волосам, — тогда ты бы не смог от меня уйти, и мы навсегда остались бы жить здесь, — Хенджун всерьез не воспринимал эти слова, считая, что это могла быть просто шутка. — Ну скажешь тоже, — посмеялся Хенджун, — ты уже думал, в какой университет будешь поступать? — поинтересовался парень, и тот округлил глаза в непонимании. — Университет? — как только Минхи получил кивок и разъяснение о том, что им нужно поехать в город для поступления, а также о важности образования, его лицо помрачнело. — Хенджун-а, я не собираюсь ехать в город. — Что? Почему?! Если не поедешь в город, то и учиться не будешь? — тот ответил, что и учиться не собирался, а хотел бы остаться на ферме и заниматься семейным делом. Кан крайне удивился, когда Хенджун ответил, что не собирался оставаться в деревне на ферме. — Ты не хочешь остаться со мной? — испуганно спросил Минхи, будто Хенджун собрался бросить его прямо сейчас. — Прости, но жизнь в деревне мне не подходит, нет, ты ничего не подумай, мне очень нравится здесь жить с тобой, школа мне тоже нравится, да и дядюшка с тетушкой меня окружают заботой, я благодарен вам, но я бы хотел жить в городе, — Минхи уже не слушал Хенджуна, — там больше перспектив, возможностей, больше денег, а здесь довольно скучно, — Хенджун хотел оставаться честным с Минхи. — Не хочу тебя отпускать, не уезжай отсюда никогда, — последнее слово парень проговорил по слогам и взял Хенджуна за руку, тот отвел взгляд, думая про себя, что точно не стал бы оставаться в деревне, где даже Интернета не было, — если захочешь уйти от меня, — Минхи приложил руку Хенджуна к своей щеке, — то я сломаю тебе ноги, нет, оторву их, и ты навсегда останешься со мной, — эти слова прозвучали не как признание в любви, а как угроза, но Хенджун все равно не боялся его, как ни странно, но он чувствовал спокойствие и безопасность рядом с Минхи. Даже если тот говорил такие страшные вещи, Хенджун ему доверял.