2 (сезон)

двадцать серебряных гирек на паутине сетки, что рухнула сверху. пора. прости мне всё: наконечник стрелы и святую воду, кровь и смятение, сжатые к пищеводу, временную свободу, просто прости мне пожалуйста взгляд и фразы про настоящесть, про подлинность — это база, ты понимаешь? кусающий стратилата должен в подробностях знать, какова расплата: минус душа. прибавляем тоску и голод. красный значок, что к рубашке всегда приколот. смотришь, как чёрт — беспокойно, не зло, но нервно. я же тогда предложил тебе дружбу первый. я ведь и правда потом повторил. а впрочем, что поменялось сегодня? эффект побочен, очень. ловушки расставлены, флаги взяты. только не мной ощущается факт утраты, ты в прямом смысле горишь, как при жизни — тихо, молча — рябина на кладбище, облепиха, пихта в чае, в желудке, в деревне. спасибо, школа. голод проколот, но ты не поймёшь прикола: вот комсомольская ночь заглушает жажду, дважды хлебнувший беды умирает дважды, вот моя помощь, простёртая оберегом. бренный наш город когда-то накроет снегом — я попытаюсь воскреснуть хоть ненадолго. вечное бремя привитого лично долга скоро замкнёт тебя. горечь ссутулит плечи: я это чувствовал, если тебе так легче. пойманный, загнанный. гвоздик, прибитый к полу. верь, и не жди. и прокручивай магнитолу.