Бессонница.

Исаги просыпается рано. Снова слишком рано. Дело в том, что в последнее время погода на редкость переменчива: Йоичи просыпается то от того, что обливается потом, то от того, что дрожит как осиновый лист. Это утро не стало исключением и Исаги просто тяжело вздохнул. В любом случае, пока никто из команды не заметил изменений в его игре — он в порядке. Сон Кайзера такой же чуткий и хрупкий, как сам блондин во время сна, поэтому Йоичи лишь аккуратно поправляет одеяло на нем и напоследок проводит рукой по волосам, бесшумно поднимаясь с кровати. Так ещё холоднее. Сколько это длится: неделю, или уже две? Исаги перестал считать несколько дней назад, когда ему ещё и сон страшный приснился. Он некоторое время пытался устранять причину своего внепланового пробуждения, закрывая или открывая окно, или выпивая стакан воды, чтоб утолить жажду, но потом перестал это делать: помимо того, что сам Йоичи в любом случае спать не мог, так он иногда ещё и Кайзеру ненароком жизнь усложнял: пока Исаги трясётся от холода из-за приоткрытого окна, немцу невероятно жарко и душно, если его закрыть. Потому он не раз просыпался с недовольством на лице и Йоичи спешил принести искренние извинения за причиненные неудобства. Ну и, конечно, сказалось то, что они сейчас не в Мюнхене и не в Японии. Они, Бастард Мюнхен, по причинам, которые он не слушал, потому что в тот день был слишком уставшим от длительного перелёта, задержались в чужой стране и Исаги это очень подкосило. Было непривычно и неприятно не ощущать себя дома. И даже не потому, что они жили не в своей мюнхенской квартире, а потому что Михаэль всё это время почти не уделял ему внимание. Не то, чтобы ему прям так уж хотелось, но это всё ещё заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. А потом стрессовать и видеть на нервной почве кошмары, после которых точно нет шансов уснуть. Поэтому он в полумраке тянется к столу, где в тьме видит лишь очертание стакана, вспоминая, когда он его там оставлял, и разочарованно вздыхает, понимая, что ему лишь показалось. Из-за спины слышится хриплый смешок. - Забавно. - Выдаёт Кайзер. Йоичи поворачивается к нему лицом и виновато кусает губы. - Извини, я тебя разбудил? - Он сочувственно треплет блондинистые волосы. - Прости, Кайзер. - Хочешь пить? - Он устремляет задумчивый взгляд на потолок и правда ждёт ответа. - Хочу. - Исаги зевает. Кажется, когда они вернутся в Германию, первое время будет невероятно сложно отвыкнуть от того, что Исаги постоянно зевает. Будто и усталость поставлена "по умолчанию" и это неотъемлемая часть его личности. Йоичи собирается встать, но немец тянет его за руку. - Подожди здесь. - Вкрадчиво шепчет, опаляя мягким дыханием ухо. Он встаёт и уходит в ещё хуже освещённую часть их апартаментов, вгоняя в ступор. Исаги мог бы предположить, что он просто решил проявить заботу, но он отметает этот вариант, потому что как может Михаэль после того, как тот его разбудил, вести себя хорошо по отношению к нему? - Если выкинешь что-то, я тебя ударю, Кайзер. - Предупреждает, не скрывая собственной опаски, когда тёмный силуэт плывёт прямо к нему. Получается, правда, совсем не злобно, а как-то вымученно, но кто ему об этом скажет? Кайзер точно предпочтёт тактично отмолчаться, не желая взаправду получить по лицу. - Какой ты злой с утра пораньше. - Он не отказывает себе в удовольствии снисходительно потрепать его по волосам. Михаэль ставит стакан на прикроватную тумбочку и — Исаги видит лишь очертания, но этого достаточно, чтобы понимать происходящее — открывает небольшой пакетик, высыпая содержимое в его стакан и помешивая, и отдаёт его Йоичи. - Выпей это, Йоичи. Исаги без лишних вопросов выпивает всё. Вода тёплая и это, почему-то, заставляет его улыбаться. Кайзер выхватывает опустевшую ёмкость и небрежно опускает её на тумбу. - Спасибо. - Он улыбается слабо, но всё ещё искренне. Кайзер вздыхает и возвращается на своё место на кровати. - В этот раз всё сразу, да? - Пытаясь выдать это с ядовитой насмешкой, спрашивает он, разглядывая потолок несколько секунд. Потом переводит взгляд на, всё ещё сидящего на краю кровати, японца. - Ты о чём? - Усталый ум просто отказывается воспринимать эту фразу. Он упирается локтями в колени, подперев скулы костяшками, и снова зевает. Холодно. До дрожи холодно. - В этот раз всё, что могло тебе помешать спать, помешало тебе спать. - Кайзер наконец поворачивается на бок, теперь уже прямо разглядывая сгорбленную спину. - Ты всё с самого начала знал. - Хмуро выдыхает он. Исаги потратил столько сил, чтобы не показывать ему своё плачевное состояние, а он, небось, с самого начала его раскусил и просто ждал чего-то. - И почему не сказал? - Иди сюда, малыш Йоичи. - Его тон резко делается ласковым и мягким, словно сочувственным, а сам Кайзер вытягивает руку, приглашая его лечь. Исаги наконец поворачивается к нему лицом и недоуменно склоняет голову набок, словно пытаясь молча прочитать его мысли. - Тебе холодно? Иди сюда. - Он хлопает по матрасу возле себя и Йоичи забирается в постель с ногами, оказываясь в чужих объятиях. Обволакивающих теплом объятиях. - Тёплый. - Исаги прижимается щекой к его груди и невольно сжимается, желая полностью уместиться в этих тёплых руках. Кайзер одобрительно мурлычет, когда Йоичи закидывает на него обе ноги, и умиротворённо прикрывает глаза, методично перебирая пряди волос. - Ты иногда такой забавный, малыш Йоичи. - Исаги на это ничего не отвечает. Плавится, растекаясь лужицей чего-то приятного и до жути нежного в его руках, попутно посылая, кажется, разряды тока горячим дыханием на шее, и лишь прижимается ближе. Кайзер тянется к одеялу и накрывает им свернувшегося на груди Исаги. Тот прикрывает глаза и бесстыдно полностью перебирается на его грудь. Приятная тяжесть заставляет Кайзера поощрительно ворковать и гладить больше, теплее. Как-то ласково и чувственно. По-особенному. - Засыпай, Йоичи. - Вкрадчиво шепчет, целуя в макушку. Исаги слышит, как его сердце начинает биться быстрее, когда он произносит это, но лишь прячет довольную улыбку в одеяле. На Кайзере удобно. Кайзер выше и в целом больше, поэтому Йоичи легко теряется в этих объятиях, растворяясь в уюте чужих плеч. Кожа у Кайзера мягкая, тоже тёплая, к которой он без раздумий тянет руки, ловя вздох растерянности чуть выше головы, и по которой ведёт ладонями, ощущая перекатывающиеся мышцы под пальцами. Руки у Кайзера, помимо того, что каждый раз заставляют его испытывать эстетическое удовольствие, очень чувственные, на отлично знающие, куда прилепить очередное нежное прикосновение, взрывающееся самым ярким фейерверком под рёбрами. Губы Кайзера почти всегда сахарные, оседающие приятной сладостью на языке, и манящие тем, как хорошо они розовеют, блестят и пухнут после поцелуя, по которым хочется мазнуть своими ещё минимум с тысячу раз. Волосы Кайзера рассыпаются по подушке и податливо вьются на его пальцах, когда он задумчиво крутит крашенную в синий прядку в ладони, периодически совсем неуловимо оттягивая, вдыхая запах его шампуня, которым уже давно пропиталась вся кровать. И сам Кайзер особенный. Такой, каких Йоичи не встречал ни разу за жизнь. Такой показательно идеальный, стойкий и самоуверенный на людях, и такой ранимый, хрупкий, отзывчивый, нуждающийся в ласке, ищущий утешение для своей израненной души в тягучей карамели прикосновений, внутри. Такой снисходительно-надменный почти всё время на поле, но до дрожи в подгибающихся коленках заботливый и чуткий в их общей, обласканной солнцем кровати по воскресным утрам. Такой невероятно-красивый и, кажется, совсем недосягаемый, подобно снизошедшому с небес небожителю, что жалит холодным взглядом сверху вниз, но такой милый, приземлённый, по-домашнему уютный, когда смеётся, помогая Йоичи одним пятничным вечером с немецким. Такой грубый, отрешенный и прямолинейный с большинством людей, но такой обходительный, мягкий и аккуратный с ним, что Исаги правда не знает, что делать с разрывающимся от переполнящей нежности сердцем. - На тебе лица не было почти всю неделю, но ты ничего не сказал мне. Я разочарован, малыш Йоичи. - Михаэль наигранно-недовольно цокает языком и Исаги уже знает, что после этого последуют нравоучения. - Будто ты смог бы мне помочь. - Он собирается возразить, но лишь прикрывает глаза, молча принимая поражение, когда руки Йоичи — который, если прям уж честно, точно не желает сейчас слушать о том, что Кайзер, вообще-то, спасёт своего верного шута в независимости от проблемы — утопают в его волосах. Михаэль вздыхает и смотрит задумчиво в потолок. Интересно, кто-то ещё был когда-либо к нему так близко, как сейчас Исаги, которому стоит всего голову поднять, чтобы уткнуться носом в его подбородок? Он спешно хоронит возникшее желание услышать в ответ на риторический вопрос "нет" где-то на подкорке сознания, в тёмном углу черепной коробки, осуществляя пришедшую в голову резко идею: приподнимается на локтях и робко целует в уголок челюсти, также быстро возвращаясь на место на его широкой груди. - Так нечестно. - Кайзер хмурится, пытаясь подавить лёгкое смущение, но Исаги уже его раскрыл и ясно дал это понять озорной улыбкой, наспех спрятанной в его ключице. - Мы изначально ни о чём не договорились. - Вяло тянет, прикрывая глаза. В сон вдруг клонит невероятно сильно и Йоичи широко зевает. Кажется, ещё немного и он точно сломает себе челюсть. - Снотворное действует? - Интересуется немец, заботливо поправляя сьехавшее одеяло на его плечах и касается между лопаток, тоже мягко поглаживая. - Так ты.. - Он ленится договаривать, но хорошо понимает, что ему и не обязательно этого делать — Кайзер понимает его без слов, утвердительно хмыкая в ответ. - Спасибо. - Перед глазами плывёт сонным маревом, а отдалённые звуки из улицы и соседних апартаментов обрываются. Единственное, на что он не жалеет оставшихся сил — слушать бархатный голос Кайзера, полутоном проходящийся по ушам и откликающийся внутри роем бабочек. - ..я буду здесь, Йоичи. - Исаги больше не противится желанному сну и блаженно погружается во тьму сновидений. Да, он будет тут и когда Йоичи проснётся..