Фотография.

- Можешь дать мне свой телефон на минутку? - Странная просьба заставляет Кайзера заинтересовано скосить на него глаза. Не то, чтобы ему есть дело до того, что там Исаги понадобилось, но тот факт, что до этого он не смел без разрешения даже притронуться к чужому мобильнику, заставляет блондина достать с кармана собственных джинс телефон и, ожидая продолжение этого шоу, незамедлительно отдать его Йоичи. Немец, сгорая от любопытства, внимательно наблюдает за тем, что Исаги будет делать дальше. - Ты меня в чём-то подозреваешь, малыш Йоичи? - Михаэль просто шутит, но Йоичи поразительно резко меняется в лице и спешит почти испуганно покачать головой. - Это не то, о чём ты думаешь! - Если бы Кайзер сейчас не лежал на его коленях, то поднял бы руки в применительном жесте, но вместо этого он лишь удивлённо вскидывает брови. - Я ни за что не стану вторгаться в твоё личное пространство без твоего разрешения, Кайзер. - Недовольно хмурится Йоичи, разворачивая телефон, всё ещё заблокированным, экраном к его владельцу. - Я просто хочу сделать фото, могу я? - Смущённо спрашивает, отводя взгляд и краснея. Он, кажется, уже говорил, что Йоичи очаровательный? - Как мило~ - И он снова смеётся, быстро набирая пин-код. Автоматически открывается страница его переписки с Нессом, но Михаэль не придаёт этому значение и убирает руку, чем даёт понять, что Исаги может заглянуть. Он поворачивает телефон к себе, но мгновенно отворачивается. - Я не смотрю. - Кайзеру просто невероятно весело от того, каким неуверенным выглядит сейчас Йоичи. Он неловко отдаёт смартфон в руки блондина, который разочарованно вздыхает, потому что представление закончилось. - Просто дай мне сделать фотографию. - Йоичи немного хмурится и заливается краской. Блондин хитро улыбается и несколькими движениями открывает камеру. - Ты такой милый, солнце~ - Кайзер расплывается в довольной улыбке и прикрывает глаза. Он поддаётся вперёд и утыкается лицом в его поясницу. Абсолютно, честно говоря, наплевать, что именно Исаги собрался делать — ему просто хочется ещё немного поворковать и добиться от японца смущённых ласк, а потом заснуть, обнимая его волшебные ноги и, может даже, слушая редкие комплименты его волосам — так Исаги обычно делал, когда внезапно становился его подушкой и перебирал крашенные волосы. Слышится характерный звук сделанного снимка и Кайзер резко открывает глаза, смотря вверх. Йоичи его фотографировать захотел? - У меня просто телефон на зарядке, а я не могу упустить возможность сфоткать тебя, пока ты выглядишь так. - Слова "очаровательно, мило, красиво, тепло, невероятно.." и ещё целый список не нуждаются в озвучивании, потому что то, как пристально Йоичи смотрит, заставляет мурашки по шее бежать. Он поворачивает телефон к нему экраном и хитро щурится, победно улыбаясь, когда Михаэль немного хмурится. Он правда так выглядит? Так счастливо расплывается в улыбке и так трепетно обнимает чужое бедро руками, пока с такой любовью ластится к его ладоням..? Должно быть, неудачный ракурс. - Скинь это мне, пожалуйста. - Йоичи возвращает смартфон его владельцу, а Кайзер ещё некоторое время просто смотрит. - С чего это вдруг? - Нет, это безобразие точно не должно попасть на чей-либо телефон. Не говоря уже о том, что это может увидеть ещё раз сам Йоичи. Стыд какой, предстать перед Исаги таким. Ещё эта глупая, совсем не величественная, улыбка.. Как влюблённая школьница, ей богу. - Ни за что. - Исаги в немом вопросе приподнимает брови. - Это плохая, некачественная фотография. И ракурс совсем неудачный. - Кайзер чувствует раздражение и, вероятно, готов начать ссору на этой почве, но тушуется, когда вместо ответного раздражения Йоичи ошеломлённо выдыхает весь воздух из лёгких и хмурится так уязвлено, что кажется, словно он держится на грани того, чтобы заплакать. - Не правда. - Он кусает собственные губы и одним, безболезненным, но достаточно сильным, толчком призывает его поднять голову с чужих коленей. Он спешно поднимается. Ну вот, тем, кто начнёт ссору, оскорбится и будет потом с гордо поднятой головой слушать извинения, теперь является Йоичи. А он так хотел посмотреть, как Иса- Хлопок входной двери. Что. Чёрт. Возьми. Произошло. Он поднимается с дивана и спешит выйти на лестничную площадку в одних тапочках, но там уже никого нет — в этот раз он лишь слышит спешные шаги примерно двумя этажами ниже. Кайзер возвращается в квартиру и судорожно пытается сообразить слишком много вещей одновременно: что делать? Как просить прощения? Почему Йоичи в лёгкой кофте вышел на улицу морозным вечером сентября? Где теперь его искать, если он с собой даже кошелёк не взял, а значит не пойдёт в свою любимую кофейню или отель в двух кварталах от их квартиры? И, самое главное, что было в той фотографии такого прям важного и ценного, что Исаги настолько сильно задели его слова? Ну, очевидно нужно позвонить. Да, он позвонит ему и, пусть и точно не с первого раза, но Исаги ответит, и тогда он искренне раскается за свои грехи и попросит вернуться домой! Значит, ситуация не такая уж и плач- "У меня телефон на зарядке." Плачевная, ещё какая. Безнадёжная, блин, ситуация! Потому что, он специально проходит в спальню, чтобы в этом убедиться, его телефон стоит на белоснежном — какой молодец, убрался, пока Михаэль был на очередном мероприятии — подоконнике нетронутым. Ну да, ещё бы, он ведь даже куртку не надел, о каком телефоне может идти речь. И ведь не вернётся, больно гордый. И немец бы, скрипя зубами, просто остался ждать его, придумывая наилучший способ принести свои извинения, но тот факт, что он ушёл без телефона, ключей, кошелька и даже, мать его, куртки, мешает ему нормально думать. То, что он простынет, ясно уже через десять минут после того, как квартира выпустила его из своих тёплых объятий, но то, что он ушёл посреди ночи, а даже в Германии никто полностью гарантировать безопасность в тёмное время суток не может, ещё и не до конца ориентируясь в местности, очень даже меняет ситуацию. Кардинально меняет, вынуждая бродить по квартире на невероятных нервах. Идти его искать сейчас? Также бесполезно, как иглу в стоге сена или, чудом испарившуюся, резинку. Подумать только, ещё полчаса назад у него были все шансы быть убаюканным мягкими бёдрами под щекой, бережным поглаживанием волос и редкими, тоже словно усыпляющими, словами. И всё же, что в ней, в этой фотографии? Что такого особенного, свято-неприкосновенного в изображении, на котором полусонный Кайзер глупо улыбается и наслаждается близостью с любимым человеком? Кроме того, что до жути глупо это всё, конечно. Входящий звонок вырывает его из размышлений и Кайзер с удивлением обнаруживает, что звонит-то не его вовсе мобильник. Блондин некоторое время думает, всматриваясь в иероглифы, словно от этого что-то поменяется в его знании японского, стоит ли ему поднимать, но потом всё же отвечает - Доброй ночи.. - Это всё, что он успевает сказать, потому что дальше на него обрушивается шквал чужих ругательств. - Я знать не знаю, что у вас там случилось, но ты придурок. - С явным презрением сбивает его с толку грубый голос рыжика. - Исаги у меня, но учти, что если сунешься сюда, будешь полиции рассказывать, почему твой ненаглядный с влажной головой оказался без ничего на улице и распустил нюни, как маленький ребёнок, а ты пошёл за ним вплоть до моей квартиры. - Первая часть предложение заставляет его вздохнуть с облегчением, но когда Кунигами нещадно продолжает рубить правду-матку, беспокойство, теперь ещё и мешаясь в омерзительный коктейль с чувством вины, накатывает с новой силой. - Как он? - Он, прислонившись спиной к стене возле окна, опирается рукой о подоконник. - Очевидно, плохо. Простуда ему гарантирована. - Да, кто-кто, а вот Ренске никогда со времён их знакомства обходительностью не отличался. - В любом случае, я просто не хочу, чтобы ты своими соплями сейчас беспокоил спящих людей, потому и позвонил. И я даже знать не хочу, что надо было такого сказать, чтобы так обидеть Исаги. - Писк, оповещающий о окончании звонка, режет по ушам, и на экране высвечивается галерея Йоичи. Он правда, абсолютно честно, не собирался смотреть, но взгляд сам по себе скользнул к папке с, опять же, иероглифами, в конце которых стояло сердечко. И почему обложкой этой папке была его фотография..? И пальцы сами собой нажимают на чёртову иконку.. Первым делом в глаза врезается описание: "Кайзер, если ты это читаешь, можешь быть уверен — я тебя придушу, если ты сейчас же не поставишь мой телефон на место." Кайзер фыркает, признаваясь самому себе, что он, в целом, не так уж и против быть задушенным Йоичи. Разве что, предпочтительнее бёдрами, чем руками. Первая же фотография выбивает из его лёгких воздух, а заметка, спешно переведенная в интернете, к ней и вовсе заставляет выпасть в осадок. "Он милый, когда спит." Это произошло несколько дней назад, когда дождь вновь заунывно выстукивал свою мелодию, отбиваясь о острую черепицу домов и накрывая куполом их двоих. Обычно, возвращаясь домой, или, наоборот, шлепая по лужам куда-то, дождь казался приевшимся несчастьем, что пугающе стремительно становится рутиной каждую осень, особенно если ты житель Мюнхена, но в моменты, когда они валялись вместе в постели под успокаивающий шёпот ветра, что нёс собой капли дождя, превращая их в острые стелы, подобного рода непогода не ощущалась, как что-то неприятное. - Йоичи, я так хочу спать. - Он устало валится на кровать и Исаги еле успевает вытянуть руки, чтобы тот не упал на него. - Аккуратнее. - Цедит сквозь зубы, легко сбрасывая его. Впрочем, это мало что меняет, когда в следующую секунду Михаэль вновь утыкается лицом в его грудь и с озорством смотрит в глаза. - Ты же не против, малыш Йоичи? - Он прикрывает глаза и в молчаливом приступе, щекочущего грудь изнутри мягкими бабочками, трепета, прижимается губами к его руке, что в это время тянется нарочито-недовольно щёлкнуть его по лбу. - Будто от этого что-то изменится. - Он прикрывает глаза и обнимает его, немного ещё влажную от недавно принятого душа, макушку, ненавязчиво лаская пряди. Кайзер лишь привычно укладывается головой на его грудь чуть слева, слушая размеренное сердцебиение, и прикрывает глаза, протискивая руки под японца, чтобы тоже его обнять. И плевать он хотел, что обязательно проснётся посреди ночи от затёкших рук и, наверняка, ещё и Йоичи разбудит. - Ты тяжёлый. - Говорит он, когда блондин уже плавает на границе вселенной, маленькими шагами погружаясь в убаюкивающую тьму. Но Кайзера это не тревожит от слова совсем, потому что если бы это правда было так, он бы уже давно скинул его с себя. Он краснеет, когда, теряясь в догадках, пролистывает эту самую папку вниз, примерно оценивая, насколько там много всего и правда ли это не просто что-то типа "хороших воспоминаний." И нет, это целая, посвящённая ему одному, папка. Мурашки бегут по затылку, когда он натыкается на другую, сделанную гораздо, гораздо раньше, фотку. На улице было горячее лето. Выцветшая под напором палящего солнца, но по-прежнему мягкая, местами колючая от надоедливых, предательски прячущихся в остальной растительности, сорняков, и словно насквозь пропитанная теплом, трава, которая за свою недолгую жизнь запечатлела много человеческих судеб: катающихся на велосипедах, радующихся летним каникулам и вкусной клубнике, детей, прикладывающих подорожник к ссадинам на коленках; впервые признающихся в искренней и чистой любви под пушистым, шелестящим, кажется, советы, деревом яблони подростков, что нервно топчут зелёные побеги под ногами, когда слушают ответ; взрослых, которые наконец-то выключили режим автопилота и остановились посреди дороги на работу, просто ради того, чтоб посмотреть вокруг и увидеть клубящиеся облака, отражающееся от луж, что недавно принёс с собой небольшой дождь; влюбенные пары, что впервые за долгое время вырвались из удушающей рутины и тихо лежали на мягкой зелени, разговаривая обо всём на свете и рассматривая усыпанное мириадами ярких искорок-звёзд, сатиновое словно, небо. Ветер, безучастный до страданий людей на жаре, лишь насмешливо трепал макушки деревьев, что, в свою очередь, заботливо свесились, пытаясь по максимуму защитить прохожих от солнца. Он нес с собой запах, пробуждающий аппетит, ароматной выпечки по утрам, когда город медленно, неохотно оживлялся, а окно было на распашку открыткым, пока ещё можно впустить свежий, но при этом не раскалённый, воздух, он обволакивал запахом цветов — распускающихся, вопреки агрессивному, насмешливому солнцу, что желало доказать свое величие — ближе к обеду, когда большинство были на коротеньком перерыве и просто наслаждались этим запахом, он щекотал нос ароматом чего-то неуловимого, мягкого, отдалённо напоминающего мяту, под вечер, когда сумерки покровительственно тушили разыгравшееся солнце, как бы извиняясь перед людьми за дневную жару прохладой, ласкающей напряжённые плечи и уязвимый затылок. А Бастард Мюнхен отправились на другой конец Германии автобусом. - Иди к чёрту, Кайзер! Я буду сидеть с Кунигами. - Исаги, как, впрочем, и всегда, шипел на блондина, что специально отпихнул входящего следом Юкимию, чтобы первым оказаться возле Йоичи и занять место рядом с ним. - Да я не против. - Вмешался Ренске, проходя мимо. - Зато я против! - Возмущённо воскликнул Йоичи. - Даа~? А если я поделюсь с тобой этим? - Кайзер вкрадчиво улыбнулся, невинно склонив голову немного в бок и вытягивая руку с пакетом, что бережно хранил в себе кинцубу, по которой, как оказалось не так давно, японец с ума сходил. Исаги прервался на середине какого-то ругательства и мгновенно забыл о всей мирской ненависти и несправедливости, с шоком — потому что он сам уже несколько раз безуспешно пытался отыскать в Мюнхене любимое лакомство — рассматривая угощение. Он сильно сжал челюсти и кинул неуверенный взгляд в сторону, абсолютно невозмутимого, Ренске, что уже минуту слишком погружён в свои мысли за прослушиванием музыки и наблюдением за тем, как чёрная кошка грациозно перелазить невысокую ограду в чей-то сад, чтобы ему вообще было дело до того, сядет ли Йоичи на соседнее место. - Ладно. - Буркнул он, протискиваясь к месту у окна и не брезгуя вовремя этого действия, в силу не слишком большого пространства между сидениями, скользнуть по его коленям. Михаэль ослепительно — точно не от того, что солнечные зайчики запрыгали по его лицу, стоило только новоиспечённому соседу отодвинуть штору — улыбнулся, напоминая всё ту же, шагающую по изгороди, черную кошку, что минуту назад прилегла на широкой колонне забора, растягиваясь на палящем солнце. - Как, оказывается, легко к тебе подступиться, Йоичи. - Пакет с шуршанием опустился на его колени и Йоичи просиял искренним счастьем, когда взял кусочек в руки. Исаги откусил немного и сделался таким невероятно восторженным. - Совсем как ребёнок маленький. - Кайзер с ногами, предварительно разувшись, залез на своё место, поворачиваясь к нему всем телом и пристально наблюдая за тем, с каким энтузиазмом Йоичи ел. Рассвет уже догорел, вновь знаменуя о победе солнца над луной, когда автобус наконец двинулся, но день всё ещё полностью не вошёл в правление и на градуснике ещё не была достигнута отметка +35, потому спать, сложив руки на груди, кресла, представлялось возможным, чем уставший — ещё бы, потому что за японским десертом пришлось встать в четыре утра и ехать в соседний город, где на окраине сиротливо приникло ближайшее местечко, где вообще знают, что такое эта кинцуба — Кайзер удачно пользовался, пока через несколько часов солнце не начало проходится по блондинистым, дрожащим периодически, ресницам слишком интенсивно. Он вдруг почувствовал, что солнце исчезло и сонно открыл глаза, переводя взгляд на внимательный, цепкий взгляд искоса, что бросил на него Йоичи, закрывая штору максимально плотно, явно для того, чтобы не тревожить как раз таки его сон. Он правда этого не помнит, но по словам всех, кто в тот момент смотрел на них, Кайзер просто в какой-то момент сполз в сторону и чуть не упал, но Йоичи невозмутимо подтянул его ближе к себе, никак не ожидая, что в следующее мгновение он полностью свалится на его плечо, укрываясь чужой шеей от назойливого солнца. "Это было забавно." Хах, удивительно, что Йоичи подумал об этом тоже. Да и сам Йоичи удивительный, до сих пор причём. Словно и не было тех двух лет совместной жизни и заучивания повадок друг друга. И рядом ещё одна фотография. Чёрт, как же это было прекрасно. И снова сухое, тёплое, пахнущее котами, потому что надоедливые, в частности тем, что слишком нравятся Йоичи, комки шерсти не прочь потереться о твои ноги по дороге домой, а, как минимум на глазах Исаги, прогонять этих чудных созданий не хочется, лето. Снова звёздное настолько, что шея начинает болеть от того, насколько много времени забирает любование звёздами, лето. Снова ласкающее ветром, переменчивым и непостоянным, что предпочитает обхаживать потоками высокие деревья, не обращая внимания на людей, лето. - Спасибо. - Исаги излучал удовлетворение, что, судя по взглядам прохожих, распространялось на остальных подобно самой коварной болячке, когда кусал мороженное и сдержанно благодарил Кайзера, который и был тем, кто решил его таким образом подбодрить. Ну потому что правда, он такой чувствительный к резкой смене температур, что поначалу даже не верится, что большую часть своей юности парень провёл в Японии, о которой когда ни вспомни — всегда какие-то катаклизмы. - Идём быстрее. - Он позволил придержать себя за руку через секунду после того, как ускорил шаг. Капля воды ощутимо впечаталась в тыльную сторону его ладони и тучи наконец закрыли собой солнце. На несколько мгновений, правда, но всё же. - Ну Кайзер~ Куда ты так торопишься? Нам никуда уже не надо сегодня, мы просто идём домой. - Несколько капель осели и на его щеках и Исаги на это невольно улыбнулся, потому что щекотно. Ветер поднял вверх стеснительный нежно-розовый, счастливый светло-жёлтый и невинно-белый хлопьями лепестков цветов, кустов и другой растительности, что ещё цвели тогда, в ленивом июле, которыми были припорошены улицы. И понёс их вверх. Куда именно — даже сам ветер не знал. Они просто взмыли в воздух, запутались в чужих волосах и складках одежды, унеслись далеко и не побоялись того, что ждёт в будущем. Ещё несколько капель уже где-то в волосах обоих. - Ты хочешь промокнуть? - Михаэль нахмурился. Капли покрупнее прибили удушающую пыль к раскалённому асфальту, не давая даже ветру распространить грязь по воздуху. Дышалось как-то легче, когда ещё несколько капель дополнили уже имеющиеся на коже, и переросли в дождь. В ливень, что разбивался о кожу почти неприятно. Кайзер вздохнул, проигрывая эту битву, когда Йоичи счастливо засмеялся, подставля лицо каплям. Сумасшедший. - Кто бы говорил. - Он сказал это вслух, да? Впрочем, не важно. - Не хочешь попробовать? - Неважно было, когда Йоичи с довольной улыбкой протянул ему подтаявшее мороженое, другой рукой убирая налипшие волосы с его же лба. Кайзер кинул на него недоверчивый взгляд, но неуверенность стёрлась о резкие углы всё той же улыбки, затерялась в синеве его, сияющих тогда непонятным счастьем, глаз, и он наклонился, кусая немного. Помятая, белая футболка начала неприятно липнуть к телу, но Исаги было на это абсолютно всё равно, когда он схватил его за руку. - Будешь сам виноват, когда с температурой сляжешь. - Поучительно кивнул головой он, шагая впереди. Наверное, именно тогда он и сделал эту смазанную фотографию его промокший спины и руки, что крепко держалась за чужое запястье. Йоичи тогда так заливисто смеялся, что когда и правда стал чихать слишком часто, Михаэль не смог не позаботиться о том, чтобы окна в доме в ближайшее время были закрыты, а в самой квартире достаточно тепло. Кайзеру правда становится сложнее дышать из-за кома в горле, когда он скользит взглядом чуть в сторону. Как же это было невероятно. Середина августа была дождливой и пасмурной, словно пытаясь подготовить их к осени и забывая о том, что лето даже с дождём было очаровательным. Особенно с дождём, ести уж честно. Разряженный воздух сам настырно залезал в нос, обжигая лёгкие и глотку прохладой — правду говорят, что чем дальше от города, тем дышится легче. Сырой асфальт в сторонке молчаливо наблюдал за двумя силуэтами, что опрометчиво не сбегали от движущейся грозы, которая грузными, налитыми свинцом, облаками фланировала по голубому небу. Только дорога одиноко тянущаяся выбивалась из шёлкового полотна травы, что местами украшалась пучками полевых цветов. Ветер, уж точно намеренно, путал волосы и задирал футболки, отрываясь на двух людях со всей силой, чтобы потом лишь легко подразнивать шёлк травы и кроны стоящих поодаль деревьев. Далёкие, какие-то посторонние, не волнующие, сбежавших от городской суеты, людей, раскаты грома и молнии, вспыхивающие предупреждением на подкорке серо-голубого неба — там, по ту сторону чащи леса, который услужливо сдерживал тяжёлую, чудом висящую в небе, пену пропитанных дождём облаков. - Тебе нравится? - Честно говоря, в ответе не нуждался ни один из них, но Кайзеру так хотелось услышать его голос тогда. - Очень. - Да, именно так: тихо, завороженно и задумчиво, будто сквозь пелену сна. Так, что ещё немного и Михаэль рассыпется мурашками, что рядом с этим человеком слишком сильно терроризировали его плечи. - Можешь считать себя особенным, малыш Йоичи. - Несколько бесшумных шагов стёрлись из памяти мгновенно, будто в моменте и не казались мучительной вечностью на пути до желанного. Кайзер стоял за его спиной и не мог смотреть на бескрайний океан перешептывающейся травы — Исаги, в глазах которого застыло, кажется, самое красивое, что вообще есть на планете, был в несколько бесконечностей лучше любого пейзажа. - Почему это? Клянусь, я тебе врежу, если ты сейчас снова собираешься сказать что-то раздражающее. - Он слишком быстро забывает о своём предупреждении и пораженно выдыхает, вовлечённо рассматривая развернувшуюся вокруг них аномалию, сбой где-то на границе между вселенными и персональную утопию. Кажется, это то, как немец описывал в собственной голове происходящее, когда Йоичи не попытался скрыть удовольствие от того, что чужие руки уверенно обхватили его плечи. - Потому что ты первый, кому я показал это место. - Он выдохнул это прямо в чужое ухо и фыркнул, когда его поспешили легко пихнуть локтем. - Я обещал. - Пожал он плечами, пряча руки в карманы. Раньше это место было его личной вселенной, которая была только для него, в которой от усталости, боли и страха мог укрыться только он один. Но тогда, в дождливой середине августа, Йоичи тоже оказался там. И он тоже был там, когда реальность стала слишком душной в следующий раз. Во все следующие разы. "Мне тоже нужно найти какое-то красивое место, чтобы не быть перед этим самовлюблённым придурком в долгу?" Он собирается сказать, что ему необязательно, но вспоминает, что в квартире никого нет. Ему остро необходимо отложить чужой мобильник до того момента, как тоска пожрёт его окончательно. Но следующая фотография.. Перепить Ноа, он, может, перепил, но это невероятно плачевно сказалось на нём. Вообще, у Йоичи заболела голова от одного лишь взгляда на то, с каким энтузиазмом и постоянством Кайзер опустошал кружки пива, не считая уже того, что когда бедный Ноель свалился спать где-то под столом, Михаэль не выказывал и намёка на остатки какого-либо критического мышления, адекватности и, в целом, рассудка. - Земля вызывает Кайзера. Приём. - Он поначалу просто опасливо просматривал на нешуточный спор искоса — тайно зная, что, как бы хорош в выпивке не был бы Ноа, но эту победу из его рук выбьет точно Кайзер — но потом уже не мог спокойно за этим наблюдать, присаживаясь ближе. - Мне плохо.. - Честно выдохнул, собирая по кусочкам уцелевшие крупицы рассудка. Йоичи лишь надеялся, что его не стошнит на его новые штаны, когда тот буквально упал на его колени, раскидывая по бедрам собственную белокурую шевелюру. - Я вижу. - Исаги погладил его по голове и туго соображающий мозг нашёл в этом жесте спасение — Кайзер непослушными руками схватился за его запястье и потянул немного вниз, ближе ко лбу, чтобы укрыть глаза от слепящего светодиода, что заливал глазницы, кажется, приглушённо-красным. - Подожди... - Он, правда, сказал тогда намного больше, но это было так неразборчиво и надрывно, что остальная часть — и без того недостаточно разборчивых даже для того, чтобы Несс понял — слов и вовсе утонула в чужой руке. Немец совершенно невозмутимо прижался к кончику его указательного пальца губами и прикрыл глаза. Как хорошо, что большой стол скрывал всех сидящих напротив, стена немного охлаждала затуманенный рассудок, а Алексис — который ещё на второй минуте отчаянной борьбы за проблемы с печенью этих двух заключил с японцем временное перемирие, — мешал сидящему рядом Хиори взглянуть на происходящее. - Йоичи.. - Это ж надо так. - Скептически выдохнул Йоичи, впервые чувствуя своё превосходство над кем-то касаемо распития горячительных напитков — в тот вечер он не пил, потому что из-за, не так давно подкравшейся, осени он недавно схватил простуду и сейчас давился горькими витаминами, чтобы восстановиться и повторно не слечь с температурой. Да, тогда они ещё не жили вместе, но неделя, которую Исаги целиком провёл в его квартире, накрепко поселила в голове не только образ мило спящего Йоичи, но и желание видеть это воочию почаще. - Хватит..мн.. - Исаги с интересом опустил голову, но любопытство быстро погасло вместе с неразборчивым говором. Только обрывки фраз, никак не складывающихся в цельное предложение. - ненав..ть - Хотя, некоторые слова понять было можно. И не сказать, что от этого ему становилось легче. Кайзер выдыхает обессиленно и абсолютно отчаянно, когда мельком оглядывает ещё несколько изображений, сделанных тем вечером и туманно вспоминает, как Йоичи смеялся, когда слышал его пьяный бред по дороге домой. Или как чутко следил за тем, чтобы рядом всегда находился стакан, странноватой на вкус, воды. Исаги лишь успокаивающе гладил его по спине и говорил что-то о том, что его организм в чём-то там сейчас нуждается. Нуждался, наверняка, в самом Йоичи. Нет, ему сейчас же нужно отложить чужой телефон подальше и забыть обо всём увиденн- Почему так тепло? Середина ноября щекотала ноздри пробивающимся под самый слой эпидермиса ветром, что своевольно жёг каждую клеточку тела колючим инеем, и глумилась над людьми пластмассовым солнцем, мнимым светом и фанерным теплом. Яркие листья догорали на ещё пышных, но уже изрядно потрёпанных кронах, молчаливо прощаясь, и презрительно шелестели под уставшими ногами, что бесстыдно топтали цветастые хлопья, а деревья понемногу редели, стыдливо обнажая тонкие, ослабшие словно, под воздействием мороза, ветки, что всё ещё упрямо тянулись к солнцу, пытаясь впитать последние лучи, или хотя бы просто напоследок ощутить отголоски прошлого тепла. Над просыпающимся Мюнхеном куполом нависал непроглядный туман, впитывая оставшиеся крупицы солнечной фальши. - У тебя руки не замёрзли? - Они двое неспешно шли домой после утренней пробежки. Догорающий светло-оранжевым где-то на рубеже горизонта рассвет, обводящий чёрными чернилами стоящие на окраине деревья освещал их путь, отбиваясь от протяжных луж. - Тебе холодно, малыш Йоичи? - Тогда эта кличка ещё не была привычкой, как уже через несколько месяцев, или же острой зависимостью, как сейчас. Исаги потёр ладони. - Немного. - Он точно не собирался этого делать, но, будто фантомными руками, что-то с силой подтолкнуло его и руки сами накрыли чужие, продрогшие ладони. - Холодные. - Констатировал факт, когда у самого по спине побежали мурашки от холода. - Подожди, Йоичи. - Кайзер поспешил оторвать одну руку, чтобы найти с её помощью что-то в своей спортивной сумке и опустил голову, чтобы видеть, что вообще он ищет. Видимо, именно в этот момент Исаги сделал фотографию: Блондин, спешно ищущий что-то и бережливо сжимающий его руку. Но главного он так и не заснял: - Просто.. - Йоичи в тот момент смущённо топтался на месте и Михаэль не может сдержать улыбку, когда это вспоминает. Кайзер тогда заинтересованно вернул к нему взор и обомлел, когда его слабо потянули на себя. - Просто обними меня. - Исаги отвёл свободную руку в сторону, приглашая. - Признавайся, ты просто постеснялся сказать мне прямо? - Михаэль одним коротким шагом сократил оставшееся расстояние и крепко обнял его, бегло, чтобы Йоичи не успел даже осмыслить происходящее, целуя в шею. - Неправда. Просто пока ты там копошился, у меня рука от холода чуть не отвалилась. - Он неосознанно спрятал краснеющие — Кайзер учтиво сделал вид, что поверил, что от холода — скулы в воротнике его олимпийки и погладил по спине. - Ты тёплый. Молчание повисло в воздухе дымкой чего-то сладкого. Не было неловкости или напряжения в тишине, что смешалась паром, которым Михаэль пытался согреть его пальцы, с, тактично скрывающим их силуэт от остальных рано проснувшихся людей, туманом. Несколько секунд в этих объятиях растянулись в тягучую вечность и в какой-то момент Йоичи правда начал переживать о том, что они могут опоздать на тренировку, что, на самом деле, была только через два часа. - Давай постоим так ещё немного. - Они произнесли это в унисон и оба удивлённо застыли на несколько секунд, чтобы потом также синхронно фыркнуть. Даже ветер одобрительно провёл руками по их волосам, посмеиваясь о шумящие листья. И они стояли. Стояли, пока дрожь не передалась и Кайзеру и желание продолжить эти ласки смягчилось, позволяя им хотя бы до дома добраться, отлепившись друг от друга. А потом они провели ещё час, лёжа на диване и обнимаясь. Незабываемо. "Я дорожу этим воспоминанием." Теперь он уж точно не нуждается в ответе. Ясно, как божий день, что все эти, смазанные, нелепые и местами даже отвратительные, фотографии значат для Йоичи куда больше, чем Кайзер когда-либо мог даже представить. Совестно. Ему, кажется, впервые за последние несколько лет правда совестно за что-то. "Почему у этого павлина такие красивые ноги?" Это произошло немногим позже. На следующей неделе, кажется. Михаэль лежал на диване, обнимая бёдрами подушку, пока что-то читал. Его ноги были согнуты в коленях, от чего те казались ещё мягче. Шорты — явно не лучший выбор в ледяной дождь, но кто ему об этом скажет, пока он уютно разместился на диване в собственной квартире? Ну, кроме Йоичи, конечно же. - Простудишься. - Коротко, потому что недавнее пробуждение несколько мешало здраво мыслить и выдавать более развёрнутые ответы, отозвался хрипловатым голосом Исаги, откладывая телефон на стеллаж, возле телевизора, что в очередной раз фоном крутил какой-то сопливый фильм. Правда, главная героиня плакала чаще, чем упоминалось её имя. Отчасти поэтому он не помнит совсем ничего касательно этой жалкой пародии на Титаник. - И тебе доброе утро, малыш Йоичи. Выспался? - В его голосе скользил упрёк, но Йоичи его упрямо игнорировал, предпочитая забыть о том, что он бессовестно заснул, как только они, с кучей планов на вечер, вернулись домой и его голова"на секундочку" коснулась подушки. Он лишь в задумчивости подошёл ближе и положил руку на его колено. - Ты так соскучился по мне, пока спал? - Книга в мгновение перестала быть хоть немного интересной и Кайзер откинул её в сторону — с такой, причём, небрежностью, будто совсем не он в последнюю неделю только о этой серии книг и жужал — и медленно, не без присущего ему изящества, вытянул одну ногу. Исаги зевнул и в трансе провёл по его бедру, не постеснявшись залезть немного под подол шорт. - Точно простудишься. - Настоял на своём, сонно кивая. - Я устал. - Честно говоря, Михаэлю не обязательно было слышать это, чтобы сделать выводы, потому что то, как он почти весь день клевал носом, дало возможность даже самым недалёким в их команде сделать очевидные выводы. Разве что, Кайзер был чуть глубже в своих познаниях, потому что единственный знал, что сподвигло его не спать почти всю ночь. Удивительно, что ему ещё не надоело пересматривать футбольные матчи с участием Ноа.. - Все поняли это ещё в тот момент, когда ты уснул посреди тренировки. - Немец не отказался от удовольствия похихикать, вспоминая эту картину. Даже угрюмый Ноель тогда улыбнулся. - Кайзер.. - Исаги положил ладони на его колени и совсем ненавязчиво, еле ощутимо надавил на них. - Что такое? - Он с интересом выгнул светлую бровь, не скрывая ехидства в кажой буковке произнесённой. - Можно я полежу здесь с тобой? - Он всё ещё хорошо помнит собственный шок от такой — от Йоичи-то? - просьбы. Кайзер выпрямил и другую ногу, быстро придя в себя. - Конечно, ложись рядом, солнце.- Он елейно улыбнулся и ждал, что японец ляжет где-то под боком, но в следующую секунду Исаги снова шокировал его — он немного развёл чужие ноги в стороны и улёгся между них прямо головой на мягкую подушку. - Чтоб ты не заболел. - Пояснил лениво Йоичи, прикрывая глаза и положив руку на его ляжку. Исаги невероятно нравилось их мять, но он всё ещё только в редкие моменты мог побороть стеснение и осуществить задуманное. Это определено было одно из таких чудес, потому что Йоичи с нескрываемой радостью начал гладить и ласкать упругую кожу, мурлыча что-то там себе под нос Признаться честно, он сам вскоре уснул, положив руку на его макушку и наслаждаясь тем, с каким трепетом он мял его бёдра. Блондин садится на подоконник так обессиленно, словно он только что заново прожил все эти воспоминания и обречённо проводит по экрану пальцем одним размашистым движением, из-за чего снова оказывается в абсолютно другом таймлайне. Зима.. В преддверии нового года небо в качестве подарка обрушило на Мюнхен пушистые, словно клочки сладкой ваты, хлопья снега, что плавно опадали на землю и, пока что, к восторгу окружающих, не таяли, а складывались в сугробы, что мнимыми силуэтами притаились на обочинах, куда не доставал свет фонарей, и молчаливо охраняли людей от травм — даже поскользнувшись на льду, можно было упасть в относительно мягкий сугроб и не пойти на следующий день на тренировку, или, того хуже, какое-нибудь светское мероприятие, с синяком в пол лица. Всюду гудели радостными возгласами, пожеланиями и признаниями в самых искренних чувствах люди, что или компашками не большими, или толпой огромной украшали собой центр города. Всевозможные фонарики и лампы разных цветов, что ослепляли дерзким огнём вывесок, или мягко зазывали светом из уютных кафе и ресторанов, озаряли улицу светом настолько, что осознание того, что сейчас уже ночь приходило совершенно неохотно. Кайзеру об этом напоминали только чужие, заледеневшие пальцы. - Я тебе говорил одеваться теплее. Холодно? - Он нахмурился, рассматривая покрасневшие щёки, нос и уши, но когда, залегший меж ресницами, притаившийся в голубых глазницах, иней коснулся восторженной улыбки, сердце Михаэля, он готов признать, оттаяло. Счастливый.. - Немного. - Каким же радостным взглядом он окидывал мерцающую праздничным огнём улицу.. Исаги обратил этот же взор и к нему, когда блондин мягко взял его за руку. - Тебя всего трясёт от холода. Это не немного, малыш Йоичи. - Кайзер одним движением опустил собственный шарф на его плечи и потянул ближе к обочине, чтобы не мешать остальным, пока он его поправляет, чтобы максимально укрыть чужую, хрупкую до холода Германии, шею плотной тканью. - Спасибо, Кайзер. - Исаги зарылся носом в, пропахший его парфюмом, шарф и, даже без возможности лицезреть его улыбку, Михаэль хорошо видел, насколько тот был рад — сапфировые глаза искрились почти детским восторгом. - Только не дразни меня, ладно? - Он обнял его. Просто потому, что вдруг захотелось. - Всегда пожалуйста~ - Кайзер ответил на этот жест с притворной насмешкой, но, судя по фотографии, которую за эту тёплую минуту успел сделать Йоичи, тот заметил его розовые, явно не от холода, уши. - Как трогательно~ - Откуда ж ему было знать, что Исаги прижался губами к его шее только для того, чтобы запечатлеть это на снимке? Ну, или мысленно оправдал желание оставить поцелуй таким вот образом. Это определённо был лучший новый год в его жизни. Тогда, стоя там, держа Йоичи, что восторженно разглядывал разномастные росписи фейерверков, что цветастыми всплесками заливали небо, за руку и тоже поглядывая вверх, Кайзер чувствовал себя опьянённым шёпотом, что опалил ухо лишь единожды за этот вечер — чтобы выронить трепетное "спасибо." А потом он, той же ночью, повторно влюбился. И снова в Йоичи. "Хочу потрогать его щёки." На улице уже давно непроглядная тьма и лишь несколько фонариков сиротливо выстраивались в ряд на обочине, блестящей, впитавшей в себя влагу, дороги, сзывая бледноватых мотыльков к спасительному свету. - Малыш Йоичи, будешь так сильно злиться — состаришься быстрее. Прекрати. - Кайзер перегнулся через стол и прижал указательный палец к морщинке, что залегла меж нахмуренных бровей. - Я даже иногда забываю, как ты выглядишь, когда не злишься. - Он театрально вздохнул и обольстительно улыбнулся, с гордостью наблюдая за тем, как подаренная ему улыбка заставила Йоичи взаправду оставить раздражение. - Да потому что я не понимаю! - Исаги обессиленно откинулся назад, больно ударяясь затылком о стену. Они сидели на кухне и пили чай в интимном свете свечей, пока японец со страдальческим выражением не вспомнил, что ему, вообще-то, ещё немецкий делать. Чёртовы языковые курсы.. - Хочешь, я тебе помогу? - Он утешительно погладил его по ушибленному затылку. - Нет, не хочу, ты снова будешь меня дразнить. - Исаги в обиде надул губы, явно вспоминая прошлый раз, когда немец не покривил душой немного поглумиться над ним, пока он пытался запомнить очередное длиннющее слово. Он сделал глоток чая и Михаэль наконец вернулся на своё место за столом, упирая в его край локти. - А если не буду? - Кайзер решил использовать всё имеющееся обаяние: он, сцепив руки в замок и плавно опустив на них острый подбородок, из-под длинных ресниц горящими глазами посылал по чужой коже мурашки, спокойно растягивая губы в расслабленной улыбке и чуть приподняв светлые брови, словно учтиво напоминая о том, что его реплика была вопросом, на который желательно ответить. - Я подумаю. - Михаэль прикрыл глаза, всё ещё спокойно улыбаясь. Уютная тишина, не прерываемая даже тихими столкновениями чашки с поверхностью столешницы, растворилась в воздухе, наполняя каждую молекулу ненавязчивым теплом. Прохлада из, совсем недавно открытого, окна отрезвляла и помогала не поддаться атмосфере, что так и толкала на то, чтобы забыть про все тяготы жизни и, беззаботно сложив руки на столе, уснуть там же, но этого было и близко не достаточно, чтобы помешать Йоичи залипнуть на трепещущие ресницы и слабую, умиротворённую улыбку. - Пялишься, Йоичи. - Блондин приоткрыл один глаз, ловя на себе слишком внимательный взгляд напротив, и звучно посмеялся, когда Исаги вышел из своего транса и — кажется, только сейчас осознав, что его, блуждающий по смягчившимся чертам лица, взгляд не так уж и сложно заметить — густо залился краской, резко выпивая остатки собственного чая. - Иди к чёрту.. - Выпалил Исаги, сбегая в другую комнату. А Михаэль в тот момент, на самом деле, и представить не мог, что помимо облизывания взглядом, Йоичи не побрезговал ещё и фото сделать, которое он спешно и убежал разглядывать. Нет-нет, Кайзер всё ещё не особо верит, что он может так выглядеть. Он и правда.. так счастлив? Причём, это не тот резкий выброс тестостерона после победы в матче, или, дерзко обжигающий кончики пальцев дрожью нетерпения, дофамин. Нет. "Кайзер, видимо, голодный до окситоцина. Чуть не задушил меня. ;<" Да, он хорошо помнит, насколько всё было плохо в тот день: Кайзер несколько раз был в шаге от того, чтобы нешуточно так травмироваться, то поскользнувшись на скользком полу раздевалки, то запнувшись о камушек на выходе из подъезда, то просто по избитой случайности получив мячом в затылок во время тренировки; он с самого утра повздорил с Йоичи по — как казалось потом, когда он возвращался домой тем вечером — совсем нелепым причинам; а ещё не выспался, не поел толком, потому что, опять же, почти всё утро грызся с Исаги, и, судя по нестерпимой головной боли, ещё и чертовски устал. - Йоичи~ - Как только дверь открылась, Кайзер, словно маленький ребёнок, которому сказали, что его ждёт подарок, скинул — мокрую от того, что и по дороге домой ему учтиво составила компанию неудача и вовремя подвернувшаяся лужа оказалась опрометчиво незамечена, как нечто незначительное — обувь и направился в гостиную. Сказать, что сжавшийся на диване, уже почти уснувший, Йоичи был в шоке — очень сильно приукрасить. Потому что он знал его достаточно хорошо, чтобы ещё в конце тренировки, когда они по обычаю разошлись по своим делам, сухо попрощавшись, понять, что Кайзер чувствует себя не очень. Поэтому он и ждал его, жертвуя уже часом собственного сна. Поэтому его волосы растрепались, пока он выходил в магазин, чтобы купить чего-нибудь вкусного, что, предположительно, поднимет ему настроение. Поэтому на кухне ещё теплилась еда, приготовленная под строгим надзором Чигири, который в то время как раз звонил ему. Поэтому он и поставил на столик рядом с диваном градусник, чтоб потом на всякий случай померять, подозрительно побледневшему, немцу температуру. - А..? - Исаги, до этого свалившийся на бок и уже плавающий в полудрёме, резко поднялся, сонно потирая глаза и оглядываясь. Жёлтый свет от лампы в коридоре, что без лишнего сопротивления проникал в, налитую до этого концентрированной тьмой, гостиную, больно ударил в глаза и Йоичи раздражённо цыкнул, отворачиваясь в сторону остального, не залитого ослепительным свечением, помещения. - Кайзер? - Он коротко зевнул и заметно помутневшим взором столкнулся с мученическим выражением. - Как ты? - Йоичи поспешил в последний раз безуспешно стереть пелену сна с глаз мягким рукавом собственного свитера, откинув наконец тщетные попытки, и приглашающе развёл руки в стороны. - Я устал. - Кайзер с радостью обнял его, прикрывая вымученно глаза. Чужие пальцы со знанием дела подцепили резинку и безболезненно распустили тугой хвост, массажными движениями проходясь от затылка к правому виску. Обычно, если у Михаэля болела голова, то это была боль именно там. - Есть будешь? - Помимо ладоней, в блондинистые пряди незаметно-плавно вплелись несколько поцелуев. - Не знаю. - Честно ответил Кайзер. И Исаги просто снова погладил его. Мало того, он даже слова против не высказал, когда немец нагло забрался на его колени и положил острый подбородок на его плечо. - Извини.. я не- - Я не должен был этого делать, прости. - И совсем неясно: он помог ему окончательно сформулировать вертевшуюся на языке мысль, или опередил и слово в слово скопировал его скомканные извинения? Хотя, в любом случае, Михаэль был ему благодарен. - Ты тоже извини. - Они, должно быть, ещё повздорили бы, но оба так невероятно устали тогда, что сил на малейшее проявление эмоций не хватило. Разве что, японец был достаточно верен своему маленькому хобби, чтобы откопать в себе остатки энергии, чтоб дотянуться до телефона и в бесчисленный раз сфотографировать лишь пушистый затылок — иначе Кайзер может его рассекретить. Время застывает, и даже часы настенные прерывают свою раздражающую музыку, когда Кайзер ещё раз прокручивает тот вечер у себя в памяти — он так и не поел. Зато очень хорошо спал, устроившись на чужой груди. "Я заметил их в магазине позавчера вечером и не смог пройти мимо. Думаю, оставлю несколько, а всё остальное отдам Чигири при следующей встрече." А вот этого Кайзер правда совсем не помнит: на фотографии его волосы неаккуратно, но точно бережно, еле касаясь подушечками, были заплетены в самые причудливые косички, а нелепые заколки, весящие на волосах без какой-либо практичной ценности, лишь ещё больше пронизывали развернувшуюся картинку атмосферой какой-то детской шалости, пока он беспробудно спал. Сердце сжимается сильнее и он наконец откладывает телефон. Невыносимо: невероятно горько от, — пусть он и прекрасно осознаёт, что это лишённый здравого смысла бред — словно на прощание, убранной комнаты; до скулежа в подушку больно, когда он ложится спать один на, слишком сейчас огромный и холодной, матрас; слишком давящей ощущается тишина, не разбавленная даже тихим сопением под ухом. - Йоичи.. - И Кайзер засыпает, просматривая в своих воспоминаниях все те невероятные, поделённые пополам, воспоминания.