11. На вынос

      Откинув голову назад, Баджи неприятно упёрся затылком в холодную стену, выкрашенную в серый цвет. Он стиснул зубы и сделал терпеливый вдох.       Всего в двух метрах бесконечно сновали мужчины в полицейской униформе, но ни одному из них он не мог сказать ни слова. Как же это раздражает.       Всё, что Кейске мог делать — провожать их тяжёлым взглядом, полным злости, сквозь металлические прутья решётки. Хотел бы он уйти отсюда вместе с теми, кто сделал это сейчас.       «Мать просто убьёт. Сначала расплачется — потом убьёт», — он всей грудью вдохнул тёплый воздух и в следующую секунду выдохнул через неплотно сжатые губы.       Или Баджи сидит день здесь и ещё три в изоляторе, или звонит Рёко и получает пиздюлей, зато дома. В последний раз в полицейском отделении он был месяца три назад, но тогда злой дядя-полицейский наглядно, как маленькому ребёнку, ему объяснил, что случится, если ещё хоть раз сюда сунутся ребята из «Свастики».       Не повезло же попасться именно в его смену. Кажется, что такие дни проходят в участке сложнее всего — по-тихому отпускать этот мужчина никого не собирался.       Когда ребята приходили сюда за Баджи раньше, влетело всем. Но Мицуя, получивший ещё и от матери после звонка ей от участкового, наверно, пострадал больше всего. Если бы ему не надо было водить сестёр в школу, его бы точно посадили на первый в жизни домашний арест.       Хотя Дракена и вовсе грозились посадить.       Интересно, Рёко сильнее будет ругаться или беспокоиться, если сына не будет дома четыре дня? Кейске даже не знает, с какими босодзоку он подрался. Знает только, что они из Аракавы и что он отомстит. В крайнем случае, Чифую в этом уж точно поможет.       Самый ненавистный участковый сидел за своим столом в той же комнате, в метре от входа. Он что-то бормотал себе под нос, перебирая большую стопку бумаг и распределяя их по соответствующим папкам.       Устало выпрямив плечи, Коикэ — янки смог издалека прочитать кандзи на его форме — повернулся к Кейске, разглядывая нарушителя с головы до ног.       Баджи вальяжно сидел на облезлой лавочке, словно у себя дома. Бронзовыми глазами он равнодушно изучал железную дверь, представляя себе, как выходит из неё. Он долго ощущал на себе неприязненный взгляд, но упорно не оборачивался к участковому.       Быть свидетелем его мнимого бессилия Коикэ только в радость. Кейске искренне считал его ненормальным, — как и любого другого, кто не отдал бы его людям маргинальной внешности под «честное слово», хотя мужчина действительно прослыл не самым доброжелательным человеком.       — Долго ты здесь сидеть собрался? — вызывающе обронил участковый. Ответом ему стал недовольный взгляд исподлобья.       Коикэ цокнул языком, и этот звук показался Баджи каким-то уж слишком знакомым.       — Один звонок. Мне некогда с тобой возиться.       Янки непонимающе приоткрыл губы, решив не задавать провокационных вопросов. Он его... отпускает?       Парень начал вставать с лавки, дабы подойти к решётке ближе и забрать свой мобильник, но его приостановила одна только фраза:       — Только попробуй своих уголовников привести сюда снова. Месяц отсюда не выйдешь, — спустя пару секунд молчания полицейский добавил: — Родне звони. Максимум.       Матери звонить ой как не хотелось, а кроме неё никого и нет больше. Многих парней здесь уже видели — за братьев никак не сойдут, а позвонить сейчас кому-то из шестёрок — себя не уважать.       Девушек, кроме Эмы, Баджи не знал. Однако жаль было девчонку ввязывать, к тому же Майки потом голову открутит.       Если бы Шиничиро...       — Что, настолько выбор большой? — едко хмыкнул Коикэ, не показывая ни намёка на улыбку или усмешку.       Кейске замер. Конечно, отца, сестёр или братьев у него нет и никогда не было, но в любом случае можно обзавестись родственниками. Временно.       Этот «родственник» — если вообще трубку возьмёт — наверняка вежливо пошлёт Баджи нахрен, сочтёт ненормальным его просьбу и не захочет больше видеться. Тогда никакие деньги или разговоры не помогут.       Позвонить ей — последнее решение, которое вообще можно принять.       «Кто не рискует, тот не пьёт» — и хотя шампанское Кейске не любит, но всё же рискнёт.       Смысла в этом не будет, правда, никакого. Лишний раз выставит себя не только идиотом, но и уголовником в придачу.       — Я позвоню тёте.       Парень, наконец, сделал последние шаги и остановился возле решётки. Полицейский апатично выгнул бровь, но взял чужой мобильник в руки и поднялся из-за стола.       — Ничего себе, у тебя и такая имеется?       Баджи просунул руку через прутья и сжал свой телефон в пальцах. Коикэ его не отпускал, смотря прямо в глаза.       — Мы редко общаемся.       Участковый разжал ладонь и ничего не сказал. Янки отошёл подальше и разблокировал телефон. Среди десятка других номеров найти нужный не составило труда.       И пусть сам он — кареглазый брюнет, а тётя придёт рыжая и с синими глазами, Коикэ на этом не заострит внимание, да?

◻️◻️◻️

      Аманэ крепко держала в руках новое полотенце и, размахивая им из стороны в сторону, создавала вокруг себя искусственный ветер. Она открыла форточку на кухне и вдохнула тепловатый свежий воздух. Духовка давно была выключена, но жар от неё никуда не девался.       — Хосэки! — громко позвала женщина, кинув быстрый взгляд в сторону двери. — Второй вентилятор из магазина просто необходимо принести сюда. Я там с одним как-то справлюсь.       — Лучше просто найти время и сходить в магазин за новым, — встряла вышедшая из своей спальни Акаганэ. Одной рукой она поправляла белую заколку, удерживающую копну непослушных медных волос.       — Солнышко, мы разберёмся.       Девушка неощутимо качнула головой.       — У тебя всё зачахнет в жаре такой.       Оперевшись одной рукой о столешницу, Аманэ снисходительно улыбнулась. Она медленно-медленно изучала свою дочь, даже не думая отводить взгляд.       Порой свои дети растут быстрее чужих.       В её глазах она всегда оставалась маленькой девочкой, что сидела за прилавком в цветочном магазине и отчаянно пыталась достать ножками до пола.       Акаганэ всегда была ярким ребёнком. Живым. Время вымыло из её характера краски, но не трогало жизнь в глазах. Электрически-синих.       Своим упрямством своей целеустремлённостью она пошла в отца.       — Хосэки, зачем она так быстро растёт?       Мужчина в гостиной рассмеялся:       — Ну а чего ты ждала? Мы не успели оглянуться, уже...       Девушка, пока её мать не видела, едва улыбнулась уголками губ, ощущая какое-то раздражение.       Каждый год её родители заводят этот разговор — даже слова произносят одни и те же. Бесконечный спектакль, посмотреть который можно лишь раз в год.       Несмотря на то, что Акаганэ в семье была единственным ребёнком, похвалу она получала редко. Её всегда окружали теплом и заботой, но все достижения считались чем-то само собой разумеющимся.       К слову, за это она нисколько не обижена — это помогло ей не закопать себя в яму ещё глубже.       Человек, что жаждал создать зависимость от его похвалы, потерпел поражение.       Лениво выдохнув, девушка прислонилась к подоконнику и безмятежно окинула взглядом кухню. Аманэ ушла к мужу, оставив запечатанные праздничные свечи на столе. Их было пять штук, чертовски красивых — золотисто-оранжевых.       Шоколадный торт с нежно-голубым кремом со вчерашнего дня стоял в холодильнике.       Сегодня наступил день «Х» — Акаганэ нашла в себе силы прекратить эти терзания и, наконец, зажить без лишних воспоминаний. В этой стране уже есть человек, в памяти которого, несомненно, они будут храниться вечно.       Осталось только дождаться официального поздравления от родителей, торжественного зажигания свечей и унести кусок торта в комнату — отпраздновать одной.       — Акаганэ? — Хосэки зашёл на кухню в поисках девушки. — На следующей неделе, скорее всего, смогу оформить отпуск. Выбирай место, — он подмигнул и мягко улыбнулся.       — Хорошо, пап. Найду что-нибудь интересное, — она лукаво прищурила глаза.       Мужчина положил свою руку Акаганэ на плечо, пальцами подцепив выбившуюся кудряшку.       — Уже обед, — он взглянул на часы и снова дочери в глаза. — Зовём маму и садимся за стол?

◻️◻️◻️

      Рыжая осторожно поставила на белый письменный стол блюдце с кусочком торта. Единственная незажжённая свеча была небрежно воткнута в глазурь.       Родители остались на кухне и не задали ни одного лишнего вопроса.       Беззвучно открыв ящик стола, Акаганэ дрожащей рукой вытащила документ, лежащий на самом верху. Что-то внутри неё стягивало сердце сильнее, вязало на нём свои узлы и заставляло умирать от боли.       Всего лишь полгода. Ровно полгода назад закончилось всё. Абсолютно всё.       Пропала проблема, удерживающая её столько месяцев и лет; кончилось расхлёбывание проблем, последующих за ней.       Восемь месяцев тянулись неимоверно долго, но предшествующие им тридцать четыре казались настоящей бесконечностью.       Безразлично глянув на упавшую на глаза медную прядь, Ода щёлкнула зажигалкой прямо перед лицом.       На небе с самого утра висели грозные серые тучи. В комнате стоял полусвет. Трепещущее пламя отбрасывало на бледные щёки слепящие блики.       Зажав рот ладонью, Акаганэ всхлипнула.       Едва глотнув нагретый огнём воздух, она поднесла зажигалку к длинной свече и подожгла фитиль. Не отпуская металлической кнопки, левой рукой взяла заветный лист бумаги.       Она широко распахнутыми глазами смотрела на то, как пламя начинает пожирать уголок её личной копии подлинного документа. Бумага желтела и сворачивалась, но при малейшем отдалении от зажигалки потухала. В воздухе повисли стройные завитки дыма.       Раздалась глухая вибрация телефона.       Акаганэ неподвижно жгла документ ещё несколько секунд, но нечто внутри настаивало на том, чтобы ответить на звонок.       Она с щелчком убрала большой палец с колёсика зажигалки и медленно сжала свой мобильник в руке.       «Баджи Кейске»       Что?       Сегодня не понедельник и не четверг. Занятия нет, как и причин пересекаться.       Пусть в последнем Ода давно не уверена.       — Алло?       — Надеюсь, я не потревожил, оба-сан? — сразу же заговорил Баджи. — Я тут в одну ситуацию влип... Не могла бы ты мне помочь?       Рыжая растерянно держала мобильник возле уха, пытаясь понять, что этот парень вообще говорит и не ошибся ли он номером.       — Оба-сан?       — Пожалуйста, — сдержанно прошептал он. Его басовитый голос сочился безнадёжностью.       — В чём дело? — кратко выпалила девушка.       — Я в участке. Мне очень надо, чтобы забрал кто-то из родни. Ты же знаешь, мама на работе...       Так вот к чему этот фарс. Кейске говорил раньше что-то о частых обидах Рёко и, похоже, расстраивать сегодня не хотел. В результате какой ситуации можно оказаться в полицейском отделении, пока было неясно.       Перед глазами пронеслась кровавая бойня, свидетелем которой стала синеглазая.       — Просто скажи номер участка, — негромко ответила Акаганэ после нескольких секунд раздумий и, сдавленно усмехнувшись, добавила: — ои-кун.       Наверняка он позвонил Оде, потому что прознал о том, кто её отец. Но даже так — вытащить своего ученика рыжей не составит труда.       Тем более из того отделения, где она несколько раз была.       Сердце требовательно ёкнуло. Девушка обратила внимание на лист бумаги, сжатый в пальцах, — несостоявшуюся горку пепла.       Сбросив звонок, стеклянными электрически-синими глазами Акаганэ взглянула на догорающую свечку на торте. Сейчас самое время загадать желание — другой возможности уже не будет.       Однако...       — Ох... Баджи Кейске...       Рыжая покачала головой, в одно мгновение дунула на маленький огонёк и потушила его.

◻️◻️◻️

      Поднятая ветром пыль попадала в глаза, и, потирая их рукой, Акаганэ надеялась, что на лице нет следов недавних слёз. Второпях она успела только поправить свою джинсовую юбку, затянуть посильнее шнурки на серых кедах и бросить в карман ключи от квартиры. О своём отражении времени думать, вероятно, не было.       «Господин Коикэ всегда был на слуху из-за своего нрава... жаль только, что в таком плохом свете, — подумала девушка, поднимаясь на крыльцо полицейского отделения. — Ему бы оперативником быть, а не участковым».       Ода не без усилия закрыла тяжёлую дверь и целенаправленно двинулась вперёд по коридору, бесстрастным взглядом своих электрически-синих глаз обводя смутно знакомых мужчин в синей униформе.       Череда её трёх самых сложных дней рождения миновала два года назад. Трудностей сегодня не должно было быть, так почему же она не ощущает той безмятежности, о которой так часто мечтала?       В груди отчего-то потеплело. Акаганэ ощутила прилив слабости и сжала дрожащие пальцы в кулаки.       «Почему я вообще согласилась?».       Вежливо кивая одному из папиных знакомых, она поняла, что задаёт себе не тот вопрос.       «Почему я так смело согласилась на его просьбу?».       Сегодняшний день — самый значимый. Запоздало знаменующий новую страничку в жизни.       За все восемнадцать лет это — второе решение, переворачивающее всё с ног на голову.       Рыжая зашла в нужное помещение, переполненная недоверия к самой себе. Кружащаяся голова вынудила сделать глубокий вдох.       Почему она вообще не отказала практически незнакомому человеку в такой момент? Решила, что так просто может злоупотреблять полномочиями своего отца?       Баджи Кейске выглядел в точности так, каким его себе представляла Акаганэ. Его густые чёрные волосы были собраны в высокий хвост и ниспадали на широкие плечи. Бронзовые глаза были закрыты, а разбитые губы — напряжённо сжаты.       Парень сидел, уперев локти в колени и немного наклонив голову. Он словно сам и не верил в то, что репетитор за ним действительно придёт.       Фраза «Ода пришла в участок, чтобы забрать оттуда Баджи» звучала как оксюморон.       — Коикэ-сан? — негромко позвала мужчину девушка, едва покачнувшись на месте.       Полицейский недовольно обернулся через плечо, не сразу узнавая источник знакомого голоса. Окинув Акаганэ суровым взглядом, он встал на ноги.       — Ода? Ты зачем пришла? — спросил он. — Отец мне ничего не говорил.       Девушка отвечать не спешила. Она обратила своё внимание к Кейске, сидящему за решёткой. Его брови сошлись на переносице, но глаза светились облегчением. Теперь он не спускал глаз со своего репетитора и сидел в ожидании последующих событий.       — Мне нужен этот парень, — бесстрастно произнесла синеглазая. — Он уйдёт со мной.       С кем-с кем, а вот с Коикэ басня про родственников не прокатит. Она поняла это, как только Баджи назвал номер этого отделения.       Участковый недоверчиво поднял брови.       — Вот оно как... — он на несколько секунд повернул голову к янки. — Ты с ним знакома?       Кейске замер и мысленно чертыхнулся. Раз этот агрессивный полицейский знает школьницу лично, то Баджи мог её даже не беспокоить.       Обнаружили ложь — теперь точно не отпустят.       Сидя с широко раскрытыми глазами, Баджи даже не моргал. Такой он девушку с медными волосами не видел ни разу. Она отчего-то была крайне уверена в своей правоте и нисколько не сомневалась.       Лениво приоткрытые губы, слегка приподнятая голова...       Ода выглядела так, словно у неё здесь есть власть.       — Коикэ-сан, Вы же понимаете... что ручаться за незнакомого мне человека я бы не стала.       Мужчина стойко выдержал её холодный взгляд, но понимал, что на «птичьих правах» Акаганэ бы сюда не пришла. Он задумчиво сжал губы, но в итоге взял со стола связку из двух ключей и бросил её девушке в руки.       — Забирай его и проваливайте, — Коикэ закатил глаза и укоризненно взглянул на Оду. — Тебе ли не знать, сколько у меня работы!       Девушка молча подошла к решётке и вставила ключ в замочную скважину. Баджи, наконец, поднялся с лавочки на ноги и подошёл ближе, ожидая, когда Акаганэ откроет дверь. Взгляд её заметно изменился — стал мягче.       — Выходи, — одними губами прошептала она и отошла в сторону.       Коикэ глазами внимательно проводил школьников, пока те шли мимо него к двери.       Уже на улице Баджи сделал тяжёлый вздох и заставил себя склониться в благодарном поклоне, руками коснувшись колен.       — Ода-сан, спасибо. Блять, огромное спасибо! Ты не представляешь, что устроила бы мне мать, если бы я позвонил ей.       — У тебя нет других родственников? — помедлив, задала вопрос Акаганэ и коснулась кончиком пальца медных волос, собранных на затылке.       — Не-а, — парень безразлично качнул головой. — Батя свалил, как только узнал, что через девять месяцев появлюсь я.       — Отвратительно, — прошептала синеглазая и стиснула зубы.       — Мама тоже так считает, — добавил Кейске и откинул голову, рассматривая тёмное от туч небо.       Даже не скажешь, что сейчас четыре часа дня.       — Она всю жизнь следит за мной, переживает, что я мог вырасти таким же отморозком.       — А сам ты к этому как относишься? — резко спросила Ода. — Никогда не хотел найти его?       — Кого? Отца, что ли? — он фыркнул. — Сдался он мне. Даже не знает, сын у него или дочь. Горе-папаша. Мама говорила, что он беспросветно бухал. Хорошо, что они женаты не были.       — Тогда «Баджи» — это..?       — Фамилия матери. Не ебу даже, как отца звали.       Парень неловко оглядел разбитые костяшки пальцев и с едва слышным шипением убрал руки в карманы спортивных штанов. Досадно от того, что это не то зрелище, которое Ода должна наблюдать.       Но прямо сейчас он никак на это не повлияет и не исправит.       — Я иду домой, — вдруг вбросила Акаганэ, борясь с непроизвольно закрывающимися глазами. — Дам тебе совет, Баджи: избегай таких ситуаций. Я не знаю, что произошло сегодня и как ты сюда попал, но постарайся впредь быть осторожнее.       В её словах Кейске отчётливо уловил то, что девушка пыталась до него донести: «В следующий раз я помогать не стану».       — Ещё раз спасибо. Я постараюсь, но дальше уже разберусь сам, — он подмигнул с лукавым блеском в бронзовых глазах, но спустя секунду он сменился на беспокойство. — Эй, ты чего?..       Ода смотрела на него сквозь мутную пелену в глазах и снова неустойчиво покачнулась на месте.       — Голова... болит... — невнятно прошептала она перед тем, как электрические глаза закатились. Баджи сделал рывок в сторону Акаганэ и успел поймать её до соприкосновения с землёй.       — Ода-сан? Ода-сан... — парень присел на корточки, аккуратно положив рыжую голову на свои колени, и невесомо потормошил её. — Ода, ну? Очнись...       Её грудь вздымалась в такт неуловимому рваному дыханию, глаза полностью закрылись. Кейске мотнул головой в сторону, чтобы убрать свои собранные волосы за спину. Подобрал ключи, упавшие вместе с их хозяйкой, и кинул себе в карман.       — Ода-сан, ты настолько от меня устала... — невесело пошутил он.       Он с осторожностью поднял Акаганэ. Одну жилистую руку подложил под шею, другую — под колени, пальцами поправив подол джинсовой юбки. Всего несколько секунд Баджи стоял на месте, думая о том, куда отнести девушку: в больницу или к ней домой.       — Бля, а если там нет никого, — прикинул он и стушевался. — Ладно. Ода, иду к тебе, оттуда, если что, вызову «скорую».

◻️◻️◻️

      Янки по ступенькам поднялся на второй этаж и, бережно сжимая тело в руках, пошёл по длинному коридору по направлению к нужной квартире.       Возле нужной двери висела красноречивая табличка «ОДА».       Зажав ключи в ладони, Баджи наугад сунул один из них в замок и, убедившись, что его можно прокрутить, пару раз повернул ключ. Открыв дверь, он подтолкнул её носком кроссовка и зашёл в коридор.       — Акаганэ, всё в порядке? — из глубины квартиры послышался приветливый женский голос. — Куда ты уходила?       Парень безнадёжно поджал губы и медленно вздохнул. Мысль о собственном потрёпанном виде в голове не возникла.       — Извините за вторжение... Госпожа Ода? — сомнительно ответил Кейске, не решаясь проходить дальше в присутствии хозяйки дома.       Возникла звонкая тишина. Парень немного опустил голову, разглядывая умиротворённое лицо Акаганэ. Бархатные розоватые губы были немного приоткрыты. Незамысловатая причёска растрепалась, и кудрявые медные волосы пришлось собрать на хрупком плече, чтобы они не запутались.       «Так и не очнулась...».       Донёсся звук отодвигающегося стула, и в коридор через несколько секунд вышел довольно высокий мужчина. Его нахмуренные брови свидетельствовали о непонимании и недовольстве. Взгляд тёмно-синих глаз упал на бессознательную дочь в чужих руках.       — Что произошло? — строго спросил он, подходя практически вплотную.       — Ода-сан резко потеряла сознание, — сообщил Кейске, неотрывно смотря на мужчину. Не ожидал он, что придётся перед кем-то объясняться и оправдываться. — Она жаловалась на головную боль, так что я принёс её сюда.       Аманэ, молчаливо появившаяся в коридоре, оттеснила мужа и с заметной паникой посмотрела сначала на рыжую, потом на Баджи.       — Её комната прямо и направо, — без лишних раздумий чётко произнесла она и легко указала рукой в сторону нужной двери. — Прошу Вас, отнесите Акаганэ туда.       Совсем незаметно наклонив голову в знак уважения, янки прошёл вперёд и приоткрыл нужную дверь, скрываясь в спальне. Хосэки и Аманэ мимолётно переглянулись и снова вернулись на кухню.       Окинув помещение изучающим взглядом, Кейске приблизился к аккуратно заправленной кровати и склонился над ней, опуская Акаганэ на мягкое покрывало.       — Я немного испугался, — он присел перед ней на корточки. — Это было неожиданно, но ты с самого начала не особо выглядела. Бледной казалась.       Шёпот парня растворялся в тишине. Он медленно прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Оды и вздохнул, изучая профиль девушки цепкими бронзовыми глазами.       Она была красивой.       Если в их первую встречу Кейске счёл Акаганэ «симпатичной», то сейчас он считал её чертовски красивой.       — Я пиздец испугался... — самому себе признался он одними губами и выпрямился.       Комната синеглазой была в белых тонах — ни одного предмета мебели иного цвета. Выделялись только светло-серые обои и мятные шторы на окне.       Взгляд зацепился и за то, что в её спальне не было ни одного зеркала.       Шагами меряя мягкий ковёр на полу, Баджи сунул окровавленные руки в карманы, понадеявшись на то, что не сильно запачкал одежду Оды. Он подошёл к столу, искушённый желанием посмотреть на его содержимое.       Полупустая подставка для ручек, зажигалка, несколько учебников и две записные книги, в том числе та самая — жёлтая, блюдце с тортом и какой-то документ. Парень долго смотрел на тарелку, пытаясь как-то оправдать золотисто-оранжевую свечку в своей голове.       — Нет же... — поражённо произнёс он и через плечо повернул голову к неподвижной Акаганэ. — И ты за мной так просто сорвалась в участок? Без лишних вопросов, условий и в свой день рождения?       Кейске потихоньку коснулся повреждённого документа, чтобы взять его в руки.       — Ода-сан... — покачал он головой и перевёл взгляд к столу. — Ода, ты — нечто.       Про себя читая некрупный текст, парень растерянно свёл тёмные брови на переносице. Тяжело было связать его смысл и саму Оду Акаганэ.       — Гарасу Шинзо...       Поздно пришло осознание, что Баджи нельзя читать это.       Осознание того, что он — упрямый и малонадёжный ученик — вообще не должен был знать о существовании этого судебного заключения. Почему-то подожжённого.       Его это никак не касается.       Бросив бумагу обратно на стол, Кейске в последний раз обернулся на рыжую. Он окинул её медленным очарованным взглядом и двинулся к выходу.       Никогда он Акаганэ не скажет о том, что делал попытку влезть в слишком личное.