Вернутся к фанфику
Глава 2. Карта Фенека
17 октября 2024, 10:30Фенек — не самый сильный хищник.
Он не самый крупный.
Не самый быстрый.
И точно не самый страшный.
Но в пустыне выживает не тот, кто громче рычит.
Выживает тот, кто слышит раньше.
И Фенек слышит: как меняется шаг,
когда голос врёт,
как в человеке появляется трещина
— ещё до того, как он сам её осознаёт.
Поэтому он выбирает осторожно.
И выбирает — один раз.
Запах смерти. Опять. Также, как и всегда, Сайно чует его, когда смотрит на место последних прощаний с жизнью. Его нельзя увидеть глазами, оно неосязаемое даже, но чувствуется холодной энергией, впитавшейся в заплесневевшие стены заброшенного дома. Это помещение опустело всего пару лет назад, но по внешнему виду выглядит уже его ровесником, если не старше. А Радкани, внимание, уже третий юбилей проживает. Ещё один год, который он проводит, как матра — охотник на нечисть, и очередной шаг к дате своей смерти. Как-то неуважительно по отношению к тем юным детям, которые умерли здесь. Они могли бы прожить намного дольше. Закончили бы школу, поступили бы в колледж или, в лучшем случае, какой-нибудь престижный университет где-нибудь на другом континенте. Может быть, кто-то стал бы семьянином в двадцать три, пока другой открывал собственный бизнес — только бы не магазин тканей, которых в Сумеру больше, чем лепестков на местных розах. В любом случае, они могли бы прожить дольше — пусть и не роскошно, но худо-бедно терпимо. Но сейчас это уже не имело смысла. От них осталась одна гарь да неуловимый запах смерти. Он слишком много об этом думает, но такова его профессия — ходить по следам смертей, чтобы добраться до свирепых монстров. Даже когда не на задании, всё равно по привычке цепляешься за эти мелочи, и на автомате становишься охотником. Только на этот раз рядом с ним находится Тигнари — очаровательный спутник его сокращённой жизни, который сегодня по наивности притащил его в этот заброшенный дом. Для их свидания нет ничего романтичней. Вот только Гандхарва действительно верит в то, что здесь опасно: держится близко, укрывает собой, держит наготове пистолет с солевой пулей — не дай Архонт, Ризли узнает, что он ему отдал его — но не боится. Пока Сайно рядом, к нему ни один монстр не осмелится подойти, а если и осмелится — лишится конечностей до того, как успеет моргнуть. Парень смотрит в телефоне на фотографии из новостных статей годовой давности и сравнивает, насколько всё изменилось на месте смерти девочки. Он, в отличие от тех же детективов, не имеет никакого опыта в настоящих расследованиях, но тем не менее, преимуществом тоже может похвастаться — чутьём. Другая его часть особенно подмечала запахи и звуки. Также, как и сильный дух внутри Сайно, Тигнари мог чувствовать следы нечисти. Однако, тут даже не надо быть работником бюро, чтобы понять, в чем дело. Девочка отравила своих друзей, затем подожгла дом, и вскоре совершила самоубийство. Никаких монстров, дело не по специальности матр. Единственное, что тут могло бы быть — призрак девочки, которая наложила на себя руки. И всё же, он на всякий пожарный — Архонты, Гандхарва сейчас бы ударил его за такой каламбур — должен озвучить свою мысль. Тигнари вообще обожает это делать, а Сайно нравится слушать этот монотонный голос, когда тот сосредоточен на чём-то. — Комитет санэпидем контроля министерства здравоохранения продолжает расследование, — читает он вслух статью, — результаты предварительного расследования, данные лабораторных исследований, характер развития заболевания показывают, что это не пищевое отравление. Инфекционное заболевание исключается. Более вероятной причиной их состояния является острое отравление токсическим веществом неясного генеза. Проводится судебно-медицинская экспертиза, дело находится на особом контроле министерства. Статья старая, в следующей уже пишут о том, что дети, получившие ожоги девяносто процентов, скончались спустя шесть часов. Жестоко. Она же была для них как старшая сестра. — Дети нынче хуже хиличурлов. Однако, жалобы оказались просто богатым воображением наших смелых геров, — Сайно показывает на измеритель колебания, — и по моим ощущениям, и по малышу Уиуи злобного приведения тут нет. Сайно давал имена некоторым своим вещам, и он считал, что это очень уважительно по отношению к полезным предметам. Например, этот прибор назвали Уиуи, потому что, когда он ловил следы нечисти, то издавал характерные звуки. Ууи-ууи. Радкани просто мастер придумывать имена. Вы ещё не оценили одноразовые бритвы у него в ванной — сейчас у него Натали номер двести тринадцать. Завтра он с ней попрощается и достанет двести четырнадцатую. Почему бритве он дал женское имя? Тигнари тоже однажды задался этим вопросом, а затем угодил в ловушку. — Потому что девушки сбривают парней, когда те им не нравятся, но меня сбривала только Натали. «Гениальная шутка» — думал он. — Сбривают? — В смысле «отшивают». — Какой кошмар, — ответил тогда его парень. Сейчас же, когда даже Уиуи подтвердил отсутствие приведения, лисьи ушки расстроенно опустились. На что он ещё надеялся? Радкани точно не стал бы позволять ему ходить в опасные зоны с монстрами. Поэтому он спокойно отреагировал на его спонтанное желание посетить это заброшенное место. О Архонты, да по реакции Сайно сразу можно было понять, что все эти тесты на смелость среди школьников давно проверялись работниками бюро и являлись обычными сказками для того, чтобы нервишки потрепать. — Хочешь сам провести обряд очищения? — предложил парень, увидев, как поникли чужие плечи. Тигнари поднял на него удивлённые глаза. Его вопрос звучал так серьёзно, будто они действительно сейчас собирались очистить этот заброшенный дом от нечисти, и это просто для того, чтобы не расстраивать Гандхарву. Сайно только сегодня приехал со своей миссии, в которой провёл три недели, но всё равно поплёлся за ним вместо того, чтобы отдыхать. Даже не пытался уговорить Тигнари, разрешил взять его оружие, которое, вообще-то, нельзя держать тем, у кого нет лицензии матры; помог собрать сумку с оборудованием и обещал спину прикрывать на случай, если кто-то нападёт. В груди гибрида скрутилось чувство вины и стыда за то, что втянул его в этот бесполезный рейд. Радкани разложил на столе белое покрывало и начал было вытаскивать из рюкзака знакомые маленькие мешочки, как чужая рука остановила его. — Ты серьёзно взял всё это с собой? — вздохнув, спросил Гандхарва. — Конечно. Думаешь, не подойдёт? — Сайно задумчиво взглянул на содержимое, — мы можем жечь листья шалфея или можжевельник. Это позволит избавить дом от негативной энергии. Использование благовоний и ладана во многих религиях связывают с очищением… Гандхарва прижался лбом к его плечу и прикрыл глаза. Святые семеро, чем он заслужил такого хорошего парня? — Здесь нет никаких призраков детей, — будто признал, что бой проиграл. И потянулся руками к шее Сайно, прося старшего поддержать его — маленького, расстроенного искателя приключений на свою голову. — Ты уверен? О Архонты. Не притворяйся, пытаясь утешить меня. Гандхарва лизнул уголок губ — он так делал всегда, прежде чем углубить поцелуй, и это напоминало о том, что в нём всё ещё есть нечеловеческая сторона. Сначала он целовал его так, как делали это фенеки — кончиком языка проводил между губ, игриво слизывая остатки следов запаха выкуренных сигарет, а затем как человек — хватал зубами нижнюю губу, тянул вниз, прося раскрыть, и превращался уже в мастера французского поцелуя. Будь у него другие миллионы способов — он бы применил их все, чтобы не отрываться от парня. — Если всё-таки есть, то мне будет очень стыдно перед ними за мои попытки соблазнить тебя, — начал было Тигнари, но не успел договорить — Сайно, всё так же глядя в диоптазовые глаза, склонился и, поймав его губы своими, втянул в новый поцелуй. Парень заметно дёрнулся, когда чужие руки на его бёдрах приподняли его, чтобы посадить на стол. Сидя на белом полотне, Гандхарва крепко вцепился пальцами в ткань чёрной рубашки парня, что костяшки пальцев побелели, а затем разгладил, скользя ими вверх к шее. Он наклонился назад, чтобы уже оторваться, но Сайно двинулся следом и только углубил поцелуй, пытаясь просунуть свой язык ему в рот. Соблазнить, значит, пытался. Что ж, получилось. Тигнари всё ещё задаётся вопросом, как этот божественной красоты мужчина может быть его? Платиновые — казалось бы, ахроматический цвет, и если бы не смуглость кожи, выглядел бы он совсем невзрачным — волосы мягко скользили между пальцами. Блестящие рубины вокруг чёрных зрачков накрыла пелена желания. Его глаза смотрели исподлобья, чётко говоря обо всём, что крутилось в голове. Никто и не подумает, что такой человек, как Сайно — «нет, ты что, этот серьёзный мужчина не может вытворять подобное в таких местах» — будет стоять между разведёнными ногами юного студента в старом сгоревшем доме и прижиматься каменным стояком в пах последнего. Тигнари в его руках ласковый и податливый, когда дело доходит до постели. Но эта ласка могла стать настоящим оружием убийства, стоило подолгу не видеться, а когда наступал момент, то сил сдерживаться не хватало. Тигнари и не хотел. Тонкие пальцы потянулись к воротнику, скрывающему нежную шею, дернули на себя, в очередной раз впиваясь в губы поцелуем. На этот раз голодным, нетерпеливым. Он целовал так, словно отвоевывал мир: отрывался от губ, чтобы заглянуть в глаза, и припадал снова. И мир становился его. Каждое касание превращалось в желание, желание — в жажду, и если не остановиться сейчас, то Тигнари доведёт его до исступления и станет слишком поздно. — Я знаю, о чем ты думаешь. Не смей этого делать. Пальцы Тигнари сильнее сжали воротник, не собираясь прерываться ни на миг, а затем игриво забрались под ткань, заставляя ощутимый табун мурашек пройтись по коже. Сайно лишь усмехнулся, осознавая, насколько же, черт возьми, Гандхарва прав. Он так хорошо изучил его повадки, въелся в мысли, словно пиявка, что иногда становилось жутко. Но приятно. В округе никого нет, а потому Сайно позволяет ему быть собой: — Хвостик. Глаза Тигнари загорелись радостью и предвкушением. В своей природной форме — с лисьими ушами и пушистым длинным хвостом — он ходит только там, где нет посторонних глаз. В городе таким местом является только их дом. Это первый раз, когда они позволяют себе быть свободными от правил где-то помимо него. Заклинание сокрытия спадает. Блестящий под ночным светилом мягкий хвост проводит по белому полотну, касаясь ка’энриховских символов. Тигнари только теперь подумал об абсурдности всей картины: они в старом заброшенном доме, его сейчас возьмут прямо на ритуальной скатерти, прямо как при каком-нибудь обряде или жертвоприношении. И судя по взгляду старшего, он выглядел очень привлекательно в таком положении. — Тебе нравится трахать меня такого? Разгоряченный язык слизал слюни их жажды с покрасневших губ, и Сайно был готов взвыть от возбуждения, бьющего по голове определённо чем-то тяжелым. Ему не просто нравится, он от этого без ума. Тигнари играл с ним, специально прокладывал себе дорогу в продолжение, растягивая страсть как можно дальше, только для того, чтобы не было возможности сказать «не сейчас» и «не здесь». Не давал остановиться. Чёрт, да. Нравится. Ещё как. Сайно позволил себе наглость пройтись ладонью по груди, одними пальцами заигрывая с возбужденными сосками. Тигнари укусил его за нижнюю губу, намекая, что такие долгие прелюдии ему не нравятся и, наверное, пора бы приступить к более смелым взаимодействиям. Неужели тот не видит, насколько он распалён? Но Сайно не спешил, наслаждался изгибами излюбленного тела, скользя по талии ладонями. Пушистый хвост возмущённо бьёт по чужой ноге, предупреждая старшего. Гандхарва не просто соскучился. Он изголодался до дрожи в коленях, и когда матра, наконец, стянул со светлых бедер тёмные штаны с бельём, мысль об аморальности их действий в таком открытом пространстве вовсе покинула голову. Радкани был бесконечно аккуратен и показывал свою любовь такими касаниями, но глаза его раскрывали. В свете они сияли, как отражение кровавой луны в чёрных водах. Опасный зверь, когтей которого все боялись, казалось, вырвется наружу и живьём съест Тигнари. В них горело диким пламенем желание, окутавшее приятным теплом все тело. Но Сайно всегда держит себя в руках. Не обращая на внутреннего зверя внимания — в приоритете был его Тигнари — мужчина поднял оголенную ногу, ласково прошёлся пальцами от стопы до самых бедер, оглаживая нежную кожу, и только потом убрал мешающую ткань штанов, укладывая на стол в быстром порядке. Пришлось наклониться, дабы проделать то, что он задумал. Один маленький поцелуй на изгибе стопы, и сверху слышится прерывистый вздох, который Сайно постарался как можно дольше сохранить на ушах. Ещё один поцелуй в область щиколотки, пальцы ласково пробегают выше, словно прочищая путь дальше. — Бесподобный, — хрипло прошептал он, прежде, чем оставить очередной поцелуй на колене. Лисьи уши опускаются в смущении. Вот это и сводит с ума — Тигнари в своей истинной форме не может скрыть реакцию на действия и слова любимого: кожа покрывается мурашками; хвост напряженно обвивает чужую руку, расположившуюся на бедре; когти впиваются в покрывало. Заставлять ждать Гандхарву было глупостью, опасным действием, которое могло обернуться против него самого — нетерпеливость и игривость возлюбленного, конечно, делали его активнее в таких делах. Активнее, но не осторожнее, а причинять боль Тигнари он никогда не станет. Потому руки потянулись к внутреннему кармашку в рюкзаке, вытаскивая оттуда небольшую стеклянную баночку, плотно закрытую крышкой, — масло красноплодника. То, что приходилось на постоянной основе таскать его с собой совсем не означало, что они извращенцы, занимающиеся любовью на каждой понравившейся лавочке. Иногда оно играло свою роль в совсем необычных ситуациях, а потому лишним определённо не было. Тигнари нетерпеливо заерзал на столе, раздвигая ноги в стороны, пока Радкани плотно обмазывал пальцы маслом, совсем не жалея «смазки». Пальцы входят не сразу. — Не спеши, хвостик, ты всё ещё узкий. Как будто он виноват в этом. Это Сайно пропадает на несколько недель из-за своей работы, а себя ласкать Гандхарва уже давно перестал. — Тебя долго не было, — упрекнул младший. Мужчина перевёл взгляд на блестящие диоптазы и наклонился ближе. — Скучал? Тигнари обхватил руками чужую шею, потянулся и зацепил зубами мочку уха для несильного укуса. На его языке любви это означало намного больше, чем «скучал безумно». Возбуждение пульсацией отдавало в живот, мысли пусть и перемешались, скрутившись в огромный шар, но сознание все ещё было ясным, насколько это возможно. Радкани просто наслаждался. Моментом, движениями, родным запахом лотосов нилотпала. Он просто наслаждался Тигнари и потому не спешил, позволяя поглотить как можно больше нетерпеливого скулежа возлюбленного, пока тот самостоятельно пытался насадиться на его пальцы. Сайно обвел кончиком носа прижавшееся к тёмным волосам ухо Тигнари, слегка улыбаясь в ответ на его действия. — Жадный. Страшный собственник, каких только не сыскать. Хочет принять всего Сайно и привязать к себе — не только ногами обхватив бёдра. — Просто перестань мучать меня. Пальцы продвинулись дальше. Тигнари схватился за плечи напротив, закидывая голову наверх с прикушенной губой. В глазах заплясали маленькими искорки определённой радости, резкой и приятной внезапности, сводящей ноги лёгкой судорогой. Он понимал, что ещё рано, но не мог сдерживаться, двигая бёдрами навстречу. Крепкая рука Радкани остановила, схватившись за талию — нужно время привыкнуть. Ещё немного потерпеть. Сайно освободил от белья и себя, и, заметив это, Тигнари сверкнул глазами, касаясь рукой кисти, пальцы которой сейчас находились в нем. Одно быстрое движение, и язык слизывает всё растёкшееся масло с пястных костей, не смея отнять голодного взгляда от лица возлюбленного. Наблюдает за чужой реакцией. Издевается, маленький негодник. В ушах звенело уже не от страсти, что мягким покрывалом висело на плечах обоих. Грязное вожделение — все, что осталось, и когда Тигнари играл с ним… Он понял, что окончательно сбился, не выдерживая напора. Головка осторожно коснулась входа, Сайно внимательно посмотрел в глаза Тигнари, стоило сделать один пробный толчок внутрь. Но тот лишь отрицательно мотнул головой, говоря, что готов. Если честно, всегда был и будет. Только бы… Ещё один толчок отозвался вибрациями по всему телу и приятным голосом Тигнари — стон, что слетел с его уст, заставил на миг прикрыть глаза в наслаждении. Вот чёрт. Ухватившись за его бедра удобнее, Сайно начал двигаться. Медленно, размеренно, абсолютно нежно и без единого резкого движения. С Тигнари он такой постоянно. Глаза закатывались сами собой. Родной запах окружал его со всех сторон, сводил с ума, отбивая чувство дискомфорта. Этот человек знает Тигнари со всех сторон. И показать ему свою озабоченность, свое горячее желание близости и секса было совершенно не стыдно, не страшно. Он именно такой. Жадный, нетерпеливый парень, который так жаждет, чтобы Сайно двигался резче, использовал это порочное тело, выбил остатки рассудка в самом бешенном темпе. Чтобы засосы сходили с тела несколько недель, а Радкани покрывал их поцелуями и оставлял новые. Он совершенно безумный. Безумно влюблённый и безумно переполненный желанием, возбуждением в присутствии этого человека. Изголодавшийся. Соскучившийся. Такой хороший, хороший плохой мальчик. С губ сорвался страстно-горячий вздох, отражаясь от сгоревших стен жарким эхом и испаряясь в тишине тёмной гостиной заброшенного дома, когда Сайно нашёл самый чувствительный угол и ускорился. Тигнари, по природе своей ловкий и гибкий, выгнулся в талии и грудью упёрся в чужую. Ему стало тяжело расслабить руки — от переизбытка чувств когти впились в простыню и чуть не разорвали её. Сладкая дрожь накрыла голову, затуманив сознание окончательно. Он утопал в чувстве блаженства, не разбирая, что вырывалось из собственных уст — то ли довольное урчание, то ли молитва своему человеку. Сайно — его личное Божество, которому он готов отдавать всего себя. Потому что Радкани все желания исполняет, от всего зла оберегает и защищает. Гандхарва ощутил чужие пальцы на своих волосах. Голову потянули за затылок, открывая доступ к бледной шее, и прошлись мокрыми поцелуями. Так, как он желал. Радкани нравилось чувствовать под губами вибрацию кожи от блаженного урчания. Он словно заряжался им, получая волну энергии. Дрожащие руки Тигнари вцепились в чужие плечи, оставляя на смуглой коже следы от когтей. Будь его воля — выцарапал бы своё имя на чужой коже, не оставив ни единого места, как на ритуальном покрывале под ним. Чтобы все видели и знали: — Мой, — голос сорвался на сиплый шёпот, будто младший и правда зачитал молитву. Тигнари резко схватили за руку и развернули животом вниз. Перед лицом возник один из крупных символов, а тень Сайно нависла над парнем, пряча того от лунного света. Приподнятый хвост был напряжён от нетерпения, словно зная, что сейчас его схватят. И ведь действительно: мужчина обхватывает у самого основания, сжимает в кольцо и пальцами проводит по шерсти, заставляя сладкой электрической боли пробежаться вверх по животу. У Гандхарвы все слова из головы пропали, будто он разучился понимать и говорить на человеческом языке. Дыхание вырывается рваными клочьями, руки хватаются за простыню, сминая её длинными тонкими пальцами. После всех тех медленных, ласковых движений, нынешнее удовольствие даже болезненно. Слишком резко, слишком много. Слишком хорошо. Он выгнулся в спине, раздвинув шире колени, и двинул бедрами навстречу. В потоке таких долгожданных ощущений, парень не сразу догнал, что было сказано в ответ. В голове только хлюпающие звуки от изобилия смазки, туман да грохот собственного сердца. Но в какой-то момент его будто прожигает током, и Тигнари не сдерживает вскрика, дёргая ногами, не зная, куда себя деть от резко нахлынувшего удовольствия. И сам вздрагивает от своего протяжного полустона-полувсхлипа. Спину накрыло горячее тело, а возле уха послышалось низкое. — Умница, малыш. Разрядка разжигается искрами перед глазами, проносится током до самых пальцев ног и тушит сознание на некоторое время. Мышцы размякли, тело сделалось ватным, заполненным внутри и слабым снаружи. Гандхарва не помнит, сколько времени ему потребовалось на то, чтобы вернуть силы ногам, но за это время Сайно успел позаботиться о нём: вытер все следы их небольшой шалости и помог натянуть одежду. Вокруг всё понемножку начало приобретать движение, и Тигнари вынырнул из дурмана, когда со лба аккуратно вытерли пот. — Есть контакт? — Сайно с мягкой улыбкой смотрит, оценивая бледные щеки, на которых выступает едва заметный румянец, чувствуя, как от картины перед ним невольно теплеет в груди. — Так точно, — Гандхарва медленно оттолкнул руку с салфеткой. Убрав лишний предмет, он прижался щекой к теплой ладони, напоминая ручного лисенка. Веки тяжелеют, его клонит в сон, не хочется абсолютно ничего, кроме как обратно залечь и не вставать в ближайшие сутки точно. Однако, в этом здании ночевать нельзя: холодно, нет электричества и еды, да и кровати тоже. Лишь остатки интерьера да пепел на стенах. Умудрились же творить подобное тут. — Нам пора, — голос Радкани вконец отрезвляет, возвращая в реальность, где у них все еще есть дела, которые не позволяют его нынешним желаниям сбыться. Вдруг он уже с рассветом исчезнет снова на несколько недель. — Дома нечего есть, — предупредил Гандхарва, когда дверца любимого дорожного зверя Сайно закрылась, — тебе пора научиться сообщать о своём приходе хотя бы за два часа. Матра не делал этого по одной простой причине: когда он спонтанно появляется перед Тигнари после долгого отсутствия, парень, не ожидавший встретить его, кидается в объятия прямо на пороге (если тот заходит по-человечески через дверь, а не через окно прямиком в спальню посреди ночи). Это была важная мелочь, которую Сайно не мог объяснить. Просто до Тигнари его встречал тёмный коридор и давящая тишина, а к хорошим вещам привыкнуть можно легко и быстро. — Предлагаю поужинать вне дома. Что хочешь? — У нас всё идёт наоборот, — усмехнулся Тигнари, подтянув к себе ноги и лениво прислонив голову к окну, — сначала секс, а потом уже свидание. Ты завтра отдыхаешь? — Да. Надо же. Тигнари взглянул на своё отражение в боковом зеркале: лисьи уши за мгновенье растворились в воздухе, исчезнув с глаз долой, и теперь он был похож на простого эмо-студента с потрёпанными волосами и засосами на шее. — Тогда поехали к Большому Дэну за бургерами. Сайно мог позволить им ужин в местах подороже — ни для кого не секрет, что матры зарабатывают достаточно, чтобы позволить себе в автомобили последнюю модель марки Астон Мартин почти за триста миллионов моры, — но Тигнари никогда не был любителем вычурных заведений. Он чувствовал себя чересчур неуместным в таких местах и предпочитал излюбленную всеми студентами забегаловку возле университетской заправки. — Говяжий бургер с грибным соусом? Уже запомнил его любимое комбо. — И для картошки фри поменять кетчуп на сырный соус. — Ты же не питался там всё то время, пока меня не было? Гандхарва высунул язык и пожал плечами. Питался он, в основном, в университете, и питание его зависело от того, куда они с одногруппниками выбирались. В последнее время все готовились к сессии и экзаменам, а потому рацион студентов стал куда хуже: кто сэндвич соседа доедает, кто вовсе теряет аппетит. Тигнари никогда не жаловался на проблемы в учёбе — разве что на неудобный график, когда между парами ставят ненужное окно, тем самым задерживая студентов до вечера в учебном заведений — но его возмущали преподаватели, которые не могли ответить на его элементарные вопросы по теме. На это Сайно лишь смеялся, говоря о том, что он порой просто перегоняет людей в каких-то знаниях. Он вообще считал, что Тигнари нужно просто на сокращённое обучение, ибо тот быстро всё усваивал, но для Гандхарвы было важным само обучение с другими людьми в университете. Помнится, когда они только познакомились, Тигнари, будучи ещё восемнадцатилетним мальчишкой, который только закончил школу, говорил об этом. Он мечтал переехать в город и поступить в университет. Радкани просто это принял, оплатил его учёбу наперёд и пожелал удачи в студенческой жизни будущего биофизика. — Когда у тебя каникулы? — В июне. Сайно кивнул, что-то прикинув у себя в голове, и до самой забегаловки ехал молча. Когда машина остановилась перед окошком для заказа с собой, голос молодой девушки раздался в динамике, поприветствовав гостей. — Два комбо Большого Дэна с грибами. — И сырный соус, — напомнил Гандхарва. — И сырный соус вместо кетчупа, — передал кассирше мужчина, после чего достал наличку, — не забудьте колпачок. Тигнари усмехнулся. Работая на самой опасной высокооплачиваемой работе, пугая всех страшных монстров и даже своих коллег на работе, Сайно с самым невозмутимым видом сидел с колпачком из бургерной на голове и вытирал с уголка его губ соус большим пальцем. Вот он — опасный дядя на дорогой машине, в бардачке которого есть огнестрельное оружие. Молчание за трапезой казалось странным. Сайно с самого прихода выглядел чересчур задумчивым, а теперь и вовсе стих. — Выглядишь уставшим, — заметил Тигнари. — Поехали домой? — Мгм, — кивнул он, переводя взгляд перед собой. — Что случилось? Радкани положил руки на руль и, раздумывая над чем-то, постучал пальцами. — Как ты смотришь, — вернув взор ярких рубинов на парня, начал он, — если летом, после твоих экзаменов, мы полетим в Инадзуму? Тигнари отпил газировку и поднял в изумлении брови. Про Инадзуму — самый дальний континент — он слышал от своих однокурсников, у которых родные были оттуда. Красота региона на картинках завораживала, а погода, по словам посещавших, щадящая, в отличие от жаркого Сумеру. Кто-то рассказывал про специфичную кухню и настороженное отношение к туристам, но в большинстве случаев рассказы о родине вишневого дерева были увлекательными. — Ты серьёзно? — Аято предложил выйти в отпуск, но эта поездка просто для того, чтобы разведать регион для будущей миссии. Недели две дадут для отдыха. Диоптазы загорелись радостным блеском. — Чёрт, Сайно, ты сейчас серьёзно? — губы растянулись в улыбке. — Конечно, я за! Мы с тобой даже на здешнее море не смогли съездить в прошлом году. Говорят, в Инадзуме часто проводят фестивали фейерверков и цветов, а фиалковые дыни на каждом углу растут. — Ты хочешь их попробовать? Кто бы мог подумать, что какие-то дыни — нет, фиалковые дыни, редкие и красящие язык — будут так интересовать этого парня. Аято, конечно, рассказывал о них, но не выглядел таким воодушевлённым. — Я обязан. Желание Тигнари — его закон. — Значит, в июне попробуешь. — Получается, мы можем отметить там твой день рождения. Сайно лишь пожал плечами. Ему никогда не было важным громко отмечать свой праздник, но Гандхарва предвкушал самую крутую поездку. Она обещала оставить незабываемые воспоминания.***
Его предвкушение самой крутой поездки рассыпалось вместе с хорошим настроением, когда в пол пятого утра звонок в дверь затрещал, уведомляя о приходе нежеланного гостя в лице коллеги его парня — Ризли Церберуса. Мало того, что лететь приходилось с ним вместе, так он ещё и умудрился разделить их с Сайно на первом рейсе — в полёте от Сумеру до Ли Юэ место осталось только в хвосте самолёта. Благо, хоть с Ли Юэ до Инадзумы парень смог остаться рядом с Радкани. Не сказать, что Тигнари ревнивый — только если совсем немного, внутренний лис слегка собственник — но когда лучший друг твоего парня тоже является би, к тому же постоянно дразнит тебя тем, что они близки и считаются чуть ли не родственными душами, возникает щекочущее рёбра чувство раздражения. Ещё больше действовали на нервы рассказы об их прошлом: как они, два холостяка, в своё время покоряли все праздничные вечера Лас-Вегаса с самыми горячими проститутами и азартными играми на all in. Естественно, для того, чтобы выполнить задание и поймать демона соблазна. Ризли знал, что Тигнари особенно бесила одна вещь — упоминание того, что все любовники у них были нормальными. Не полулюдьми, в генах которого есть связь с нечистью. — Окей, тут мы расходимся пока, — Ризли остановился перед выходом в город, — если что-то случится, — он повернулся к Сайно, — звони, — затем перевёл взгляд на Тигнари, — а ты… — Удалю твой номер. «И добавлю в чёрный список контактов» — мысленно добавил он. — Да, сделаешь одолжение, — усмехнулся Церберус. «Гондон.» Как только широкая спина матры скрылась за дверью такси, Гандхарва перевёл взгляд на мужчину и прижался к нему плечом. — Ты чуешь это? — воодушевлённо спросил он, вдыхая. — Кажется, воздух стал чище и слаще. Надеюсь, мы сможем дышать им все две недели. Сайно отвёл глаза в сторону, отказываясь комментировать это. Парню это не нравится. — Что? — прищурился он недоверчиво. — Только не говори, что он все две недели будет с нами таскаться. Уму непостижимо. Это никаким отдыхом тогда не будет. — Нет, но… — только не это «но» — Радкани уклончиво пожал плечами, — он остановился в нашем отеле. — Вот как, — в голосе — фальшивое спокойствие, а на лице растянута кривая улыбка. — Ну да, к монстру же надо сразу двух матр приставить для слежки. Тигнари осекся, поняв, что именно вырвалось, но слова проглотить обратно невозможно. Он не мог скрыть раздражения. — Нари, — чужая ладонь обхватила тонкую кисть, и Гандхарва уже готов услышать нотации по поводу деструктивности, — он на задании и будет жить на другом этаже, а мы приехали отдыхать. Сайно давно дал понять, что его это не волнует и он принимает Тигнари со всеми нечеловеческими процентными соотношениями, но ведь начало их знакомства было совсем другим. О том времени даже вспоминать не хочется. — Он не даст мне отдыхать. — А я — дам, — Радкани потянул его за собой в сторону выхода. — Я неправильно выразился. Он мне не даст отдыхать вместе с тобой. — Такого не произойдёт, — сказал мужчина, крепче сжимая ладонь. — Эти две недели мы будем вдвоём. Хочешь, сцепим руки в наручники и будем так ходить все две недели? Здесь часто встречаются сиамские близнецы, мы не сильно отличимся от них. Какой кошмар. Сайно, конечно же, шутил. Но шутил он просто ужасно.***
Долгие перелёты после трёхчасового сна за последние двое суток отняли все силы, а потому в номере первым делом они отоспали свои законные четыре часа и проснулись к восьми вечера. Как раз вовремя, им по дороге встречается потрёпанный и уставший Ризли — вид которого оставляет Тигнари довольным, потому что пошёл нахуй с глаз до конца отпуска (или их жизни), сторожевая псина — навязавшийся присоединиться к ужину. Терраса небольшого кафе открывала прекрасный вид на море: после заката на берегу было пусто, создавая атмосферу безмятежности и лёгкой дрожи по спине. Песок к этому времени остывал, но вода, успевшая за день нагреться лучами солнца, могла спасти от холода. — У них есть десерт с фиалковой дыней, — заметил Сайно к моменту приближения официантки. — Уже выбрал, что будешь? — Краб в масле и сакэ. — Тебе вообще пить можно? — поднял голову Церберус. — Мне двадцать, — нахмурился Гандхарва. — Да, забываю, что ты малыш уже с хвостиком. Скоро лапы отрастишь и перестанешь головастиком быть. Работница заведения записала в блокнот заказы и поспешно удалилась. — Вы уже успели побывать в центре? — Ризли повернулся к другу. — Мы спали, — синхронно. — По вам видно, — хмыкнул он, — энергичные к вечеру чересчур. Надо было тоже отложить встречу со штабом на завтра, всё равно не получилось выехать в пункт назначения. Эти инадзумцы трясутся от каждого шороха после заката и даже таксисты отказываются ехать за пределы центра. — Получается, они всё ещё живут по старому режиму со времён закрытых границ? — Тигнари откинулся на спинку стула. — Слышал, с наступлением темноты улицы пустели из-за кишащих монстров. — И не зря… У Ризли насмешливо блеснули глаза, но он промолчал из-за присутствия Сайно. «И не зря, ведь ты тоже вылез с наступлением темноты» Гандхарве хочется стереть его голос из своей головы. Он так хорошо знаком со всеми его подъёбами, что мозг уже по одному выражению лица спроектировал его ответ. — Не смог выехать из города? — переспросил Сайно. — Почему? — Из-за местной легенды про Сэйрайский тоннель. — Народ очень суеверный и осторожный. Если бы они не были такими, монстры перебили бы их уже давно. На самом деле, — Радкани опустил веки и медленно выдохнул, — с самого прилёта я на каждом углу слышу запахи нечисти. Остров кишит энергией различных существ, но Камисато предупреждал. — Тебе плохо? Сайно отрицательно замотал головой. — Нет. Лишь непривычно. — Да, тут прям золотая лихорадка для бюро. Прямо как травянистое богатство Авидьи: конопля, шишки, ганджубасик, белая вдова. В нашем же случае здесь сотни нераскрытых монстров, которые везде и нигде. Может они все тут умеют прятаться, как Тигнари? Гандхарва закатил глаза. — Я бы почуял нечеловека. — Так в местный штаб ты сходил, — сменил тему Радкани. — Уже познакомился с напарником? — Смышлённый малый, — Ризли пожал плечами, — амбициозный и красноречивый, может уговорить кого угодно на что угодно. — Прямо как ты? — Не, я круче, бро, — улыбнулся довольно Церберус, на что Гадхарва в который раз закатил глаза, — чёрт, забей на этого мальца, я встретил главу штаба, как только зашёл в их лабиринт. Чувак, ты бы видел его… — У них есть лабиринт? — Я бы сказал, штаб выглядит как твоя попытка построить городок в той игре. А вот Юдекс! — в жемчужных глазах заблестело восхищение. — Хорош. — Насколько? — Сексуальнее наших озёрных русалов Эриний. Тигнари скептически перевёл взгляд на Сайно, задаваясь терзающими вопросами. — Сирены в Фонтейне, — объяснил мужчина. — Сладкоголосые демоны вод, — раздался незнакомый хриплый голос за спиной. Тигнари обернулся вместе с матрами и увидел низкого роста старика с длинной седой бородой. Выглядел он не очень презентабельно: изношенная одежда потускневших оттенков зелёного, неряшливые кудрявые волосы с жирным блеском, потрескавшаяся от сухости кожа на больших руках с царапинами, заметные проблемы с зубами — скорее их отсутствие на добрый процент — и глаза. Большие чистые голубые радужки вокруг суженных зрачков, создавали впечатление съехавшего с катушек человека. — Этот старик знает всё! — тычет пальцем себе в грудь. — Клянусь всеми семерыми, у вас есть сведущие об этих демонах, значит я не чокнутый! За столом повисла тишина. «Как давно этот старик там находится?» — Что ж… — Ризли посмотрел по сторонам. — Где там наш заказ? Официантка подоспела с подносом, а следом подошёл и второй работник заведения, чтобы выпроводить старика. — Господин Симура, вас искали домашние, пойдёмте. — Прошу прощения за это, — обратилась к ним девушка с поклоном. — Прошлый хозяин заведения по привычке приходит сюда после рыбалки, чтобы рассказать истории. — Он болеет? От такой нетактичной прямолинейности Церберуса хотелось ударить по затылку. — Эм… нет, он просто старый.***
Соленый воздух ласкает ноздри, наполняя легкие освежающей прохладой. Тигнари жадно вдыхает, чувствуя, как тяжесть мыслей отступает, растворяясь в этом чистом, целебном дыхании. Переплетённые в замок руки, ласкающие кожу на стопах волны, прогулка ночью вдвоём по большому берегу. Волны нежно облизывают песчаный берег. В ночной тишине их шаги отдаются мерным гулом, и лишь бескрайнее звездное полотно небес привлекает взгляд. Рядом с Сайно Тигнари ни о чем не хочется думать — только идти, растворяясь в этой умиротворяющей гармонии. — Мне здесь нравится, — мягко произнёс Гандхарва, делая шаги к воде и увлекая за собой спутника. — Умеешь плавать? Вода уже достигла колена. — Ризли научил, — вспомнив о чём-то, Сайно усмехнулся себе под нос — прошу прощения, что за взгляд?! — и прикрыл глаза, — с этого и началось наше знакомство. Я не умел плавать, а признаться старшим в этом стеснялся. Он заметил это во время водных тренировок в штабе. Сказал, что когда вода достигает шеи, я выгляжу как пугливая собака. Тигнари увёл взгляд в сторону и тихо хмыкнул. Наверняка во время первого знакомства этот гондон воспользовался тем, что маленький Радкани не очень социален, и под предлогом помощи незаметно домогался его. «Спокойно, лис. Они были всего лишь детьми.» — Хотел бы и я видеть тебя маленького и пугливого. — Ну уж нет, это было совсем не привлекательно. Парень не мог поверить в услышанное. Чтобы Сайно, будучи маленьким, мог не понравиться ему? «Да будь я женщиной, давно нарожал бы твои маленькие копии и любовался ими.» — Ты точно был милым, — Гандхарва потянулся к чужому лицу и оставил короткий поцелуй в уголке губ. — Давай посмотрим, хорошо ли он научил тебя. Вне людских глаз на песке лежали верхняя одежда и обувь двоих. Без надобности скрывать тела, следы укусов и царапин, багровые пятна и след любви. Один другого потащил к воде одним лишь голосом, точно чарующий русал и несчастный моряк. Сайно совсем не против утонуть в объятиях этих бледных рук и любви безмерной, что светятся, тягаясь с отражением луны в бездонных глазах. Вода дошла до груди, когда руки парня обвили смуглую шею, а ноги обхватили таз. — Не все фенеки умеют плавать, — невинно выдал он. Сайно помнил о том, что Гандхарва в прошлом году хотел поехать с ним на море — ведь, Архонты, спастись от летнего зноя Сумеру можно только в прохладной воде — но напоминать об их разговоре не стал. Врать, чтобы прильнуть к телу любимого — совсем безобидная ложь. — Там камни, — Тигнари повернул голову в сторону больших глыб, в которые маленькие волны бились отчаянно, безуспешно пытаясь сдвинуть, — и где-то дальше есть водопад. Чуткий слух парня не мог ошибиться. — Хочешь туда? — Мгм. Сильные руки удобнее обхватили бёдра, и Сайно медленно двинулся в указанную сторону. Водопад действительно оказался в указанной стороне. Точнее, он находился внутри скрытой пещеры, к которой подплыли парни. Вход был достаточно большим для прохода, но не настолько, чтобы привлекать внимание прохожих. — Никого нет, хвостик. Гандхарва провёл кончиком языка по чужим губам, затем коротко чмокнул. Лисьи ушки появились перед глазами, а пушистый хвост дёрнулся, расплескав воду. Для местных такие пещеры являлись самым обычным явлением, но для туристов она была привлекательной: местная руда имела особенность красиво сиять под светом луны и отражаться на стенах, а растения вдоль берегов так же расцветали, несмотря на время суток. — Фауна здесь удивительная, — отметил Тигнари, оторвавшись от парня, чтобы подплыть к маленьким цветам, — они не закрываются ночью. — Это лунные цветы, — подсказал матра. — Они растут ещё недалеко в лесу Тиндзю и выглядят как ночные светильники. Днем такие же, но из-за солнечного света не так приметны. — Жаль у нас такие не растут. Очень красивые. Сайно оглянулся по сторонам, подплыл к водопаду и пропал из виду. Спустя пару минут светлая макушка вновь появилась на водной глади и мужчина вытянул руку с необычным растением. Тигнари не мог не знать его — он делал презентацию на первом курсе. — Светящийся гриб! — ушки выпрямились от восторга. Инадзума всё больше покоряла своей природой.***
А Церберуса она заебала. — Кажется, у меня аллергия на лепестки сакуры. Ганхдарва поднял глаза и опешил — Ризли был похож на злого бомжа, который спал меньше четырёх часов за двое суток: с недовольным опухшим лицом и покрасневшим глазом. Утро для него выдалось определённо не самым удачным. Натягивая повязку на глаз, он сел за их столик. — Чёрт… — начал Сайно. — Не смей, — нахмурился Церберус, пригрозив вилкой. — …чувак… — Нет. — …ты теперь сам цыган. — Сайно, пошёл нахуй! Тигнари прыснул со смеху в кулак и получил недовольный взгляд. — Смейся, смейся, карма сработает, — тихо проговорил он, скрестив руки на груди. — Она уже сработала. В твою сторону. — Выпил антигистаминные? — спросил Радкани. Церберус кивнул и устало вздохнул. — Честное слово, после задания я потребую выделить и мне отпуск, чтобы я забыл нахуй эту поездку. Поеду в Натлан и пролежу все дни на массажной койке, чтобы местные пышногрудые красавицы помогли моим мышцам расслабиться. Спа-процедуры у них с горячими камнями всё ещё самые лучшие. — Для начала заверши задание, — хмыкнул Тигнари, — ты ведь исследуешь тоннель на Сэйрай, так? Сайно, разве в маршруте до достопримечательности Цуруми мы не должны были проезжать через него? Радкани кивнул. Их расписание со всеми направлениями турагент выдал до произошедшей трагедии. Однако из-за слухов теперь никто не осмеливался приближаться к тоннелю, и люди выбирали более длинную дорогу в обход. Занимала она пол дня из-за того, что приходилось ждать паром в порту Наруками. — Мы могли бы быстрее доехать с ними, — диоптазы сверкнули любопытством. — Ты же просто хочешь посмотреть на этот тоннель, — закатил глаза Ризли. Он не понимал тягу Тигнари к их работе в бюро. Гандхарва вообще напрямую связан с нечистью, и не странно ли то, что он интересуется её поимкой? Одно дело увлекаться мистикой и страшилками, и совсем другое — работать с ними. — Он ведь запечатан полицейскими? — Сайно перевёл взгляд на Ризли. — Нет. Хэйдзо сказал, что прошло много времени с трагедии, поэтому там уже ничего не осталось. Люди просто боятся самой легенды. — Ты так и не рассказал о ней, — напомнил Гандхарва, ковыряя вилкой салат. — Сэйрайский тоннель проклят! — хриплый голос старика заставил их вздрогнуть от неожиданности. Пожилой мужчина — имя которого они успели уже забыть — вновь сидел за соседним столом и смотрел куда-то вдаль. На морщинистом лице отражались годы труда на тяжелой работе. Ризли, уверенный в том, что из этого сумасшедшего рассказчик выйдет получше, позволил старику пересказать легенду за него. Он потянулся вилкой к тарелке Сайно и забрал кусочки жареных сосисок. — Тоннель был построен сверху тел погибших от завала застройщиков, — он прищурился. — Если вы будете проезжать, то на собственной шкуре почувствуете этот холодок от присутствия потусторонних сил. — Кто-нибудь видел эти потусторонние силы? — спросил Радкани, хлопая по кисти друга, когда тот вновь потянулся к его завтраку. — В основном, жители деревни Цуруми. Им приходилось проезжать через этот тоннель каждый раз, когда нужно было добираться до Наруками. Сейчас приходится плыть в обход. Пусть это и дольше, но ведь жители перестали пропадать. — Пропадать? — Ризли поднял голову, наконец, обратив взор жемчужных глаз на старика. — Как часто они исчезали? — Почем мне знать, — он пожал плечами. — Но я знаю две семьи в Цуруми, которые потеряли в общем четверых родственников за последние полгода. — Обговоришь с Хэйдзо по поводу транспорта? — Сайно отодвинул пустую тарелку. — Мы с вами доберёмся до Цуруми. — Неупокоенные души строителей их съели! Съели! Я вас предупредил, не повторяйте их ошибки, глупцы! — продолжал эмоционально старик. — Красивая сказка. — Дыма без огня не бывает, — Радкани перевёл взгляд на друга. — Это не сказка, это смазка. Ты и сам знаешь, что души не имеют физической оболочки, чтобы съедать людей. А вот такие, как наш дорогой хвостатый головастик — вполне. — Надеюсь, ты будешь прав и покажешься достаточно съедобным для такого монстра, — с улыбкой съязвил в ответ Тигнари, — а мы насладимся нашим отдыхом.***
Они ехали по большому длинному мосту, который соединял два острова. Хэйдзо уверенно держал руль, его глаза прикованы к идеально прямой дороге, уходящей вдаль. Первое впечатление о нём пока ещё не сложилось, но при виде Сайно с Тигнари он, как и положено инадзумцам, натянул самую вежливую улыбку, тепло поприветствовал их и ничего более. Небо было безупречно голубым, словно кто-то стер с него все облака. Мягкий ветерок лениво залетал в приоткрытые окна, в нос бил запах моря. В машине царила почти сонная тишина, нарушаемая лишь звуками радио и попытками Ризли распаковать упаковку капель для глаз, что сопровождались матами. Всё казалось идеальным. Почти. На радио играла старая, грустная мелодия — что-то традиционное и явно далёкое от их вкусов. Эта музыка заполняла пространство машины, как густой туман, постепенно раздражая всех. Сайно, сидя на заднем сиденье, не выдержал первым: — Переключите это. Мы тут не для того, чтобы меланхолично вздыхать. Ризли хмыкнул, протянул руку к кнопке и начал искать что-то более подходящее под настроение. Прошло несколько секунд, наполненных щелчками переключения станций, пока внезапно не заиграла знакомая поп-музыка. Легкая, воздушная, что-то знакомое… — О, это же Ализе! — восторженно произнёс Церберус, откинувшись на спинку сиденья, словно он был в театре, наслаждаясь лучшей постановкой сезона. — Не знал, что тут ловит международная станция. В мои студенческие годы… Тигнари, нахмурившись, медленно перевёл взгляд на Хэйдзо, который молча вёл машину. Мост тянулся перед ними, как бесконечная нитка, связывающая два острова. Морской ветер с тихим шелестом пробегал по салону. — Можно я подключу свой плейлист? — в голосе Тигнари звучала смесь усталости и надежды, как будто он готов был вот-вот спасти ситуацию. Но прежде чем водитель успел что-то ответить, Ризли резко вмешался: — О нет, малыш, — его голос был полон сарказма, — я не позволю включить твоё говно. Хэйдзо молча пожал плечами, не имея ни малейшего желания вмешиваться в эту перепалку. — Видимо с аллергией ты не только здорового глаза лишился. — Пошёл нахуй. Ализе — принцесса Фонтейна. Со своего места Гандхарва мог видеть, как Ризли хмурится. — А какие песни слушаете вы, господин Тигнари? — вдруг спросил Хэйдзо, пытаясь разрядить затянувшееся напряжение. Его голос был мягким, почти вкрадчивым, как ветер, что проникал в салон машины, забираясь между сиденьями. Вежливое обращение звучало чуждо в этой машине — особенно рядом с Ризли, чья прямота всегда напрягала, заставляя забыть о таких вещах, как учтивость. Тем не менее, этот непривычный тон привнёс в атмосферу странное чувство неловкости, словно Тигнари оказался в разговоре, которого он никак не ждал. — Он младше тебя, — бросил Ризли, не отрываясь взглядом от окна, говоря о Гандхарве так, словно это было очевидным фактом. — Мне просто интересно узнать, что популярно у молодёжи на других континентах, — Сиканоин пожевал губу, скрывая улыбку. — Туристы часто говорят, что здешняя музыка сильно отличается. — Да, — синхронно ответили трое. — Многое нравится, — ответил Тигнари после небольшой паузы, — но в моём плейлисте в основном старый лайт-рок. Сайно бы оценил, у нас схожие вкусы. Он чуть повернулся к мужчине, надеясь, что тот поддержит разговор, но тот лишь молча улыбнулся и опустил голову на его плечо. — Нам ехать ещё пятнадцать минут. Успеем послушать пару песен, когда закончится Ализе, — таким способом Сиканоин нашёл компромисс в возникшем споре. — К слову, господин Юдекс тоже любит слушать эту песню. — Правда? — Ризли сразу оживился, поворачиваясь к Хэйдзо с искренним интересом. Лицо, ещё минуту назад выражавшее безразличие, ожило, когда речь зашла о мужчине, которого, кажется, он давно хотел узнать поближе. — Мгм. Он ведь родом из Фонтейна. — Хэйдзо слегка наклонил голову, не сводя взгляда с дороги. — В его кабинете всегда играет классическая музыка или что-то из похожего репертуара. — А жена у него есть? Ну или вторая половинка? — выпалил Ризли, даже не пытаясь скрыть свою жажду подробностей. Тигнари чуть не поперхнулся, резко обернувшись к Ризли. Такая прямота сбила его с толку, как удар ледяного ветра в солнечный день. Хэйдзо, не уловив подтекста, спокойно кивнул: — Он женат на своей работе. Но Ризли лишь услышал: Он одинок и свободен для тебя. Машина, покачиваясь на неровной дороге, остановилась у входа в тоннель, скрытый под веками забвения и зловещей славой. Деревья изогнулись над ним, как если бы старались укрыть от посторонних глаз то, что накопилось в его недрах. Ночные истерзанности были видны на их изувеченных стволах — шрамы, оставленные временем и ужасом, которые, казалось, пульсировали, как затаённая болезнь. Тоннель, немо глядящий в бездну, излучал пронизывающий до самой души холод. Стены, обтянутые трещинами и покрытые слоем влаги, выглядели как старые глаза, рассказывающие о бесчисленных трагедиях, произошедших в их лонах. Запрятанные в бесконечные тени, звуки затихали, словно само пространство боялось нарушить покой тех, кто остался там навсегда. Пахло гнилью и плесенью, но в этом запахе проскальзывало и нечто более страшное — страх, кошмар, потерянные мечты. А главное — следы нечисти. Сайно даже не нужно было воплощаться в духа Германубиса, чтобы оценить это место. Тигнари и вовсе ощутил, как покрылся мурашками. Слухи о пропавших людях в этом мрачном месте шептались, как призраки. Говорили, что души уносятся во тьму, а их крики эхом раздаются в сердце тоннеля, предостерегая о наступающем ужасе. Свет фар машины не способен был побороть мрак тоннеля, он лишь отражался на мокрых стенах, создавая иллюзии теней, которые, казалось, оживали, пытаясь взять за руку и увести в этот жуткий мир. Тигнари не мог отвести взгляд от траурного входа, будто он звал его, приглашал ступить на порог невидимого ада, где навечно растворяются страхи и надежды. — Почему застыли? — низкий, немного хриплый голос Хэйдзо, как будто пробудил их из глубокого, гипнотического транса, вернул в суровую реальность. — Он пропитан весь, — произнес Сайно, звуча одновременно уверенно и угрожающе. Все взгляды обратились к матре. Его слова повисли в воздухе как туман над мрачным и непроницаемым болотом. Повисла напряжённая тишина, словно даже время замерло, не осмеливаясь далее двигаться. Взгляд Хэйдзо блуждал по обветшалым стенам тоннеля, застывшим в вечном ожидании. Запах гнили и плесени окутывал их, как ледяное покрывало. — Пропитан?… — переспросил Хэйдзо, не в силах осознать масштабы того, что произнес Радкани. Его голос, как тень, проникавшая в сердца, оставлял после себя только беспокойство. — Да, — продолжил Сайно, его голос становился всё тише, но резонировал в душах, как глухой удар колокола. — Тоннель полностью состоит из тёмной энергии. Она пронизывает каждый камень, каждую трещину, как зловещая кровь в теле какого-то древнего чудовища. — Но мы с Кадзухой здесь были и никакого монстра не видели. Даже сейчас всё спокойно. — Сайно чувствует следы нечисти, — объяснил Ризли, привыкший к таким фразам от друга. — Считай, это его особенность. Нечего удивляться, ты же сам говорил, что тоннель построен на останках сотни несчастных рабов. Этот краткий обмен фразами многоголосым эхом раскатился по туннелю, возрождая легенды о пропавших. Каждое слово, произнесенное матрами, вырисовывало в воображении мрачные образы. Неразрешимые страхи, погруженные в мрак, в буквальном смысле разрывали покой. — Так значит, это правда? — незнакомый мягкий голос раздался, словно шёпот таинственного леса. Мужчины, словно поколебленные невидимой силой, подняли головы. На ветке одного из старых деревьев, извиваясь, как лоза, сидел светловолосый парень. Спокойствие наполняло его лицо, отливающее светом в затенённой тени, а ветер играл с его волосами, щекоча светлую кожу. Правильные черты, словно выточенные из мрамора, создавали ощущение аристократического величия и воинственной безмятежности. Его янтарные глаза, будто драгоценные капли амбры, блеснули любопытством и прикоснулись к Сайно, как будто искали ответ в самом его существе. — Правда, что среди великих матр есть некий Коллекционер, который улавливает запах нечисти? — продолжил он, и его голос окутывал воздух, обвивая собеседников, словно туман, несущий с собой шепот древних историй. — Кадзуха, — радостно поприветствовал его Сиканоин. — А это кто? — спросил Тигнари, наклонив голову, — выглядит как актёр драматического театра. Ризли устало вздохнул. — Парень из местных органов, что занимались этим делом до нас. Он полон решимости довести начатое до конца, — наклонившись к своим товарищам, добавил тише. — Пропал его возлюбленный, который связан с нашей жертвой. Сайно прищурился, недоверчиво разглядывая нового знакомого. В случайности он не верил. Так же, как и Ризли.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!