fleurs

— Миша, где тебя носило? — удивлённо-возмущённо раздался голос Муравьёва. — Эт-это тебе, Серёж, — Бестужев вытащил из-за худой спины букет, который при свете свечи ранее не был замечен хозяином дома, и сунул его прямо в лицо Муравьёва-Апостола. — В знак моей безграничной любви к тебе.