Часть 2

Наконец-то, эта невыносимая пытка почти закончилась! Осталось всего несколько часов, а пока, нам, ничтожным рабам дадут в утешение перерыв! Итак, закончился четвёртый урок. Перемена, столь любимая учениками, была длинной, и именно в это время открывала свои двери столовая, по совместительству центр психологической помощи, место встреч и свиданий и смысл жизни всех школьников. Я тереблю Крис за рукав: –«Жраааааать. Жрать. Жрааатеньки!» А неплохо у меня получается играть милую дуру… Пойти чтоль на кастинг мелодрам? Там обычно таких с руками отрывают... Крис укладывает вещи, попутно роняя учебник, наклоняется. Я закрываю глаза что бы ничего не видеть .На меня накатывает тошнота. До чего котиков доводят! Наконец она справляется, убирает все вещи в раздувшийся от вещей рюкзак.Поворачивается ко мне: —«Всё, пошли, солнце» Улыбка милой дурочки сменяется довольно жутким оскалом. Я медленно поворачиваю голову. Очень медленно. Говорю четко, делая акцент на каждое слово: —«Я. Же. Просила. Меня. Так. Не называть.» Хватило мне этих «солнышек» «заек» и прочей розовой мишуры. Не очень то хорошо все это закончилось. Ей смешно, она смотрит на меня, как на разъярённого хомячка. Вот же чёрт, есть же минусы в этом миленьком образе. И между прочим, от хомяков можно заразится бешенством, очень тяжелой, неизлечимой болезнью. Я шутливо ударяю ее кулаком. Несильно. Если бы я ударила со всей силы, она бы отлетела к стене. Надо быть милой, или той, что понравится другим. В этом и состоят чужие правила этой игры. —«Ладно, пошли, тучка» Она продолжает смеяться. Губы сводит судорогой… Их вообще может свести судорогой? И где ваши хваленые британские ученые в такой серьезный исторический момент?! Вдох.Выдох. Сейчас или никогда, скажу ей в столовке. Если что, можно прогулять два последних урока технологии. Этот и без того скучный предмет вела сухая, старомодная женщина, что считала, что нам, ничтожной половине мира сего(которая, по невероятным причинам занимала больше половины класса)нужно хранить очаг, варить детей и рожать борщи. Она до сих пор не умела управляться с дневником. ру, а бумажный журнал забывала, так что удивительно, что на ее уроки хоть кто то ходил. Мы подходим к столовой. Нас окружает шумная толпа из людей всех возрастов, разношёрстная настолько что,мне сразу вспомнился праздник первого сентября на набережной, где половина детей ходила в школьной форме, половина в обычной одежде, и был странный человек в костюме динозавра. Мы с Крис разделяемся. Она идет к буфету, а я, дав ей деньги что бы она купила мне что нибудь и чай ,направляюсь к последнему столику последних рядов. Мы всегда тут сидим, точнее всегда тут сидела я, а потом уже и Крис присоединилась. Сейчас удаленность нашего места сыграет мне на руку. Я ликую. Главное сильно не улыбаться и не хихикать. Не хихикать особенно. Хехех. О, а вот и Крис. Если она купила мне только сладкое. Я наплюю на все планы и сожру ее. Ан нет. Остался же в ней еще инстинкт самосохранения… Включаю самое серьезное лицо, на которое способна милая дурочка. Хреново получается. Так, главное не хихикать. Хих. Она грузно опускается на столь маленькую для нее табуретку. У нее школьная пицца и чай для меня, и три булочки для нее. Так. Чего то не хватает. Чего то важного, необходимого мне как воздух… Точно! Я поворачиваюсь к Крис: -«Крииииис… Где моя шоколадка?» Крис опять смешно. Сколько можно ржать? Неужели злой хомяк так смешно выглядит? Вот же блин, даже не повозмущаешься-станешь еще смешней.Ладно, собрались, улыбаемся и пашем. Крис наконец перестала смеяться, достаёт из кармана шоколадку. —Ладно, жив… СВЯТЫЕ ЁЖИКИ! ОНА С ОРЕШКАМИ! Знаешь. Я всегда слыла добрым, взвешенным человеком, и вообще я добрая, пушистая, и всегда любила тебя, твою кошку, собаку, бабушку, мать… Кого то еще… Девушку. Не, это сама люби. Блондинки не в моем вкусе. Я разворачиваю горячий целлофановый пакет с пиццей .На меня веет жиром, горячим тестом и сыром. Мм, прощай, желудок. Хотя. После сухариков за восемь рублей, ему уже ничего не страшно. Так, не время расслабляться.Я поворачиваюсь к Крис. Она , как впрочем и всегда ,тупит в телефон. Иногда мне кажется, приди сюда террористы, президент, все звезды мира, Воландеморт и Гэндальф и начни орать ей в ухо, это не смогло бы оторвать ее от телефона. Но я попытаюсь. —Крииииис. Ээй! Эй! Я машу рукой перед ее носом. Главное не уронить ее телефон, а то все, настроение испорчено на всю жизнь. —Эй, мои глаза выше! Старая шутка. Но даже это не отвлекло Крис от телефона. Все таки даль, что в русских школах нет чирлидерш… Мне бы пригодились их помпоны. Ладно, смертельный номер. Я прицеливаюсь, и метко ударяю носком кроссовка в колено Крис.Она дёргается: —Ай, блять Роза! Хе-хе, а ибо нехер. Я долго изучала тебя, Крис. Тотчас наклоняюсь. Это я тоже знаю. Рука Крис полетает буквально в миллиметре от моей головы. Не время, я могу расслабиться. Крис потирает колено: —Чего тебе? —Бухла, денег женщин. Нет в наличии? Как жаль. Ладно тогда давай серьезно, я тебе, между прочим тут душу собираюсь излить, а она тут ругается! Итак, давным давно... —РОЗА Крис многозначительно кашляет —Ладно, ладно. Итак. Я хочу сказать тебе, что я… Держу паузу, заодно выдахаю, и унимаю внутреннее хихиканье. —Что я ужасающее существо мира этого… Худшее из худших. На этот раз я не стала уклоняться от ее подзатыльника. —Ладно, кароче я мазохист. Живи теперь с этим. Хе-хе, теперь можно хихикать. Только аккуратно. Не истерично, а то молодые, еще незрелые садисты чрезвычайно пугливы. Крис с опаской смотрит на руки. Потом улыбается. Хорошая улыбка, хорошая реакция, осталось только, чтобы она не стушевалась. Я дополняю свое признание тяжелыми воспоминаниями из детства, точнее про тот метод наказания розгами на Руси, и какое действие произвел этот рассказ на юное сознание пока что действительно милой меня. Крис улыбается еще шире. Ну, теперь дело за ней. Надеюсь она не будет медлить. Она говорит мне именно то, что я хотела услышать: —Тогда может прогуляем последние два урока? Хе-хе, ну конечно, мое милое дитя. Но теперь моя очередь тушеваться. — Интересно зачем? — Проверим твои признания на практике. Практика? Это я за. Практику люблю, во всех проявлениях, кроме трудовой и научной, хе-хе это я вам как теоретик говорю! —Пошли, только куда? Можно предложить туалет, или эвакуационную лестницу, по которой никто не ходит, но широкий, просторный коридор в глубине школы не закрыт. Да, лестница-лучший вариант. Пустует помещение, простаивает инженерная мысль! Делаю максимально невинное лицо: —Можно на эвакуационную лестницу. Один выход на нее закрыт, другой заставлен коробками, а третий, про него знали не все. Нужно было пройти через художественное отделение, где проходило ИЗО, технология и занятия у кружка рисования и зайти в неприметную дверь. И тогда пред тобой предстанет ОНА, великая сеть из лестниц, пролетов и коридоров, вкратце: эвакуационная лестница! Проблема лишь в том, что технология которую мы собирались прогулять, проходит в художественном отделении. Хехн, вы только посмотрите, как она на меня смотрит. Если нам кто то помешает… Я его убью настолько изощрённо, что его не то что мать, ИИ не распознает!       

***

Каким то чудом проскользнув мимо кабинета технологии, мы оказались на лестнице. Тут довольно холодно, стены остались со старой, блевотно-зеленого цвета краской, на полу раскрошившаяся плитка, которая хрустит у нас под ногами. В окне, вместо современных пластиковых окон стеклянный витраж, из толстого, бугристого стекла. Рыжие квадраты и зеленые ромбы отбрасывают причудливые тени на бетонную крошку пола. Здесь тихо. Идеальное место для неидеального действия. Вдруг молниеносным движением Крис прижимает меня к стене. Придерживая меня за шею, слегка приподнимает над полом, раздвигая мои ноги коленом. Пальцы на моей шее сжимаются сильнее. Наконец, она опускает меня на пол, но лишь затем, что бы зафиксировать меня еще сильней, встав мне на ноги. Блять. Она реально тяжёлая. Я начинаю кашлять. Тихо, что бы она не разомкнула пальцев. Резким движением она поднимает трикотажную кофту, что была на мне, затем так же поднимает белый, кружевной лифчик. Довольно большая грудь ложится ей на руку. Она улыбается. Нет, ухмыляется, так будет вернее. Она насаживает меня на колено, я в ответ зажимаю ногами его ещё сильнее. Крис наклоняется, берет мою грудь в свободную руку, кусает розовый, затвердевший сосок. Обычно нечувствительные соски резко стали словно оголённые нервы. Я резко выдыхаю, насколько это возможно. —~Хаа… Сука Голос получается хриплым, сдавленным, но в пустых стенах лестницы стон раздаётся набатом. Крис сжимает мое горло еще сильней. Отрывается от груди, шипит: —Тише, ты, нас исключат к хуям из-за тебя! Ответить я уже не могу, так сильно Крис славила горло. На секунду мне показалось, что я задохнусь, но она вдруг резко ослабила хватку, дав приток воздуха. Я судорожно вдохнула. На груди остался красный, взбухший след от укуса. Она поднимает колено выше, насаживая меня все сильней. Секундная передышка закончилась, она с новой силой сдавила горло, взяла вторую грудь. Сжала сосок пальцами, сначала очень нежно лизнула, как бы извиняйся за первый раз. Потом взяла сосок в рот. Несколько секунд обмана, и она снова кусает. Меня словно пробивает электрический разряд. По практике прошлого раза, она зажимает мне рот, я дергаюсь, а она продолжает то кусать, то нежно зализывать укусы. Вдруг она отрывается от груди, шепчет прямо в ухо, обдавая чувствительную плоть горячим дыханием: —Даже не думай кончать, все еще впереди. Суука. Я киваю. А она возвращается к моей, уже почти полностью опухшей груди. В этот раз только нежно перекатывая сосок во рту. Вдруг она начинает проталкивать в рот пальцы той руки, что зажимала мне рот. Сначала один. Потом уже два. —Соси. И даже не думай кусаться. Она на секунду сжимает шею сильней. Воздуха предельно мало. От недостатка кислорода, боли и наслаждения кружится голова. Я аккуратно облизываю пальцы, начинаю сосать, прорабатывая подушечки пальцев и довольно длинные ногти языком. Солоноватый вкус заполняет сознание, а пальцы Крис обрезают последний путь кислорода.Между тем она отпустила мою шею, предводительно заложив мои руки за спину и прижав своим весом. Она встает на мои ноги уже двумя ногами , убирая колено. На секунду становится пусто и слишком холодно, по сравнению с тем, что было совсем недавно. Но пальцы она не убирает, наоборот, начинает шевелить ими, и или попросту трахать мой рот. Она поднимает юбку, резко опускает вниз колготки из тонкого капрона. Чудо, что не порвались, впрочем, мне не до капронок. Внизу жутко жарко и влажно, а от пальцев Крис по подбородку течет слюна. —Выглядишь как шлюха. Спасибо, блядь, я стараюсь! Я не могу ответить, рот полностью занят ее пальцами. Она толкает пальцы глубже. Слюна капает на розовую, в следах укусов грудь. Крис дразнит меня, гладя напряжённую, горячую и безумно влажную плоть через ткань трусиков. Я схожу с ума от возбуждения, все нервы накалены до предела. Резким движением она вынимает пальцы из рта, слюна от ее пальцев падает мне на грудь, лицо. Ухмылка на ее лице перерастает в оскал: —Ну, же, умоляй. И не прикидывайся, что ты не знаешь о чем. Сука. Нас спалили. Я сглатываю солоноватый вкус пальцев. Слюны очень много, не вся ушла на пальцы. Кашляю. Говорить невыразимо сложно. —Прошу… Кх. Заставь...меня...кончить. Голос хриплый, я захлёбываюсь в остатках слюны. Сука, это того стоило. —Хорошо говоришь, молодец. Она гладит мокрой рукой по свежим царапинам на груди —Хорошая девочка. Слова режут слух, все до сих пор плывет перед глазами. —А вот и награда Она снова проталкивает пальцы в рот, на этот раз другой руки. Она медленно ведёт мокрой рукой по ноге. Ступни болят, как и челюсть. Грудь отдает жаром. Я нахожусь в неком небытие из боли и блаженства. Наконец она отодвигает ткань трусиков. —Терпи. Кончишь только тогда, когда я скажу Вот же черт. От одного прикосновения там, где все пылало уже минут 20, можно было бы кончить, как порноактриса. Она проводит рукой задевая столь чувствительный клитор. Резким движением проникает внутрь. Я сжимаюсь. Это слишком. Волна наслаждения захватывает меня. Вслед за первым пальцем идет второй. Сначала она нежно изучала подушечками горячее и влажное нутро, но уже через несколько минут она начинает грубо трахать меня пальцами, не забывая про рот, а большим пальцем гладить клитор. Сначала мягкими, круговыми движениями, потом проводя кончиком ногтя, затем снова гладя. Каждый раз она будто извинялась за свою грубость. Я нахожусь на пике, терпеть становится все сложней и сложней. Я начинаю скулить сквозь пальцы, на что она лишь ускоряет их движение. Наконец, она выдёргивает пальцы из рта, и сжимает мокрыми пальцами шею. Наклоняется к уху, кусает его кончик, заставляя меня дёргаться и скулить громче. Шепчет, обдавая ухо горячим дыханием: —Кончай Она сжимает шею, и на меня накатывает волна невиданного наслаждения. Я выгибаюсь, сильно дёргаться не получается-я зажата полностью. Пытаюсь вдохнуть. Она освобождает мою шею, я делаю судорожный вдох. Кусаю губы, что бы не закричать. Бьюсь в конвульсиях еще полминуты как минимум. Она отступает, освобождая мои руки и ноги. Я медленно сползаю по стенке, попутно сдирая штукатурку и кожу на спине. Юбка будет в бетонной пыли. Похуй.Я сижу так минуту. Смотрю в потолок. Перед глазами все плывет, зелёные квадраты в мозаике на окне меняются местами с оранжевыми ромбами. Надо найти салфетки. И воду. У Крис была вода. Горлу не хватает воды, я хриплю: —Крис. У тебя есть вода? Она усмехается. Протягивает мне бутылку и что то ещё. Я долго не могу понять, что это. Спустя полминутное созерцание странного, шуршащего предмета, непонятного назначения приходит догадка.Блядь. Это салфетки. Совсем мозги выебали. —Спасибо. Делаю несколько глотков. Челюсть болит, горло тоже, но вода помогает. Я прокашливаюсь.Пространство вокруг начинает обретать чёткость. Я беру салфетку, вытираю слюну с лица и груди. —Ебааа, и как мне теперь переодеваться при родителях или на физру? На груди, аккурат вокруг сосков стоят два сочных укуса, не говоря про небольшие засосы. Ладно, похуй. Я вытираю грудь, натягиваю лифчик, кофту. Поправляю колготки и юбку. Встаю на ноги Меня шатает, словно я совершила рейдерский налет на ликероводочный завод в одиночку. Проверяю себя в экране телефона Крис. Ничто, кроме расширенных до максимума зрачков и шатающейся походки не выдаст то, чем был занят этот ангел во плоти. На Крис я не смотрела. Нужно собраться с духом и посмотреть ей в глаза. Я собираюсь с духом и как можно уверенней смотрю ей в лицо. Она ухмыляется. В карих глазах играют блики. —Теперь я точно уверенна в твоей правоте. И тут, впиваясь в раскаленное сознание прозвенел звонок.