Часть 10. Статья

      Гарп долго и детально проводил исследование и, в конечном итоге, ниточки привели его к пиратам Роджера. Опять! Дадан вновь плавала под знаменем его заклятого друга. Но когда он, казалось, уже был в паре шагов от своей заветной мечты, то её и след простыл.              Вначале он грешил на свору Роджера, мол, надругались и избавились от девчонки, но это только на первых парах. Не такой человек Роджер, чтобы такие преступления прикрывать. Чуть успокоившись, Гарп начал допытываться, при каких обстоятельствах она исчезла. Ему и записку показали, и последнего, кто видел девушку.              Рейли признался, что был последним, с кем Дадан общалась, только не упомянул, где и в каких позах. Шестое чувство Гарпа намекало, что пират ему не нравится. Сам же Сильверс старался держать улыбку на губах, но ему это давалось с усилием, ведь знал он причину, по которой вице-адмирал так отчаянно искал подопечную. И причина ему очень не нравилась.              Роджер, забытый в пылу диалога между старпомом и дозорным, заскучал. Может быть из-за этого, а может по наивности, он ляпнул про специфику разговора между пропавшей и Сильверсом. И начался хаос, который вообразить сложно.              Гарп взревел так, что чайки попадали с мачт, а у особо впечатлительных пиратов волосы поседели. Предчувствие не обмануло: дело пахло жареным, причем жареным настолько, что у вице-адмирала начало дергаться веко.              Рейли же, совсем осмелев, выложил заботливому отцу, что именно Дадан в прошлый раз надоумила Драгона сесть в лодочку и уплыть, пока сам Гарп лез за Габаном на мачту. Такой нож в спину дозорный не ждал. Теперь картина сложилась, вот кто был тайным информатором сына.              — Ну ничего, сплоченность Дадан и Драгона — это их первый шаг к совместному будущему… — успокаивая себя, проговорил Гарп. Стараясь дыхательной практикой усмирить свой гнев, он прикрыл глаза. И буря, кажется, миновала.              — Нет, — отрицательно покачал головой Сильверс. — Она пришла ко мне в каюту…сама, — с особым удовольствие протянул старпом. — Она никогда не хотела за Драгона замуж… — эти слова были как пулеметная очередь для Гарпа. Если до этого в нем еще были крупицы самообладания, то Рейли сдул их к чертовой матери своей речью.              Гарп открыл глаза, и казалось, что в них бушует персональный шторм. Рейли, сукин сын, явно наслаждался представлением. «Не хотела замуж? Сама пришла? В каюту?!» В голове вице-адмирала заиграла какофония самых диких предположений. Он представил Дадан, коварно строящую глазки Рейли, а затем… решил, что лучше не представлять, иначе его сердце не выдержит.       

      ***

             Солнце, медленно скользящее за горизонт, совершенно не волновало Гарпа. Он был в запое и в этом состоянии не первый день встречал рассвет. Впервые он чувствовал такую горечь от провала своих жизненных планов. В последний раз он так напивался только после развода с матерью Драгона, которая променяла молодого нищего дозорного на сварливого, но богатого старика. Только беспокойство за годовалого сына не дало ему спиться окончательно в тот раз.              «Девушек полно, найду сыну новую невесту, не порченную», кричал он вслух, но сердце ему подсказывало, что такой как Дадан он уже не найдет. Но вдруг, как гром среди ясного неба, его осенило. Перед ним встала картина маслом: его сын, весь в отца, такой же упертый и принципиальный, узнает, что его несостоявшаяся жена пала жертвой коварства Рейли…и, почему-то, это его не огорчает, он искренне радуется за…подругу.              Поздно, но Гарпа осенило: Дадан нравилась не Драгону, а ему самому. Это Гарп выбрал Дадан в невестки. Это он бегал по всему Гранд Лайн, чтобы найти её. Гарп, а не Драгон, избил Рейли из ревности. Именно Гарп сейчас напивался, страдая по дочери атамана. Он понял, что проецировал на сыне свои желания. Ему было стыдно, что старик, вроде него, положил глаз на совсем молоденькую девочку, но разве Рейли, который был его ровесником, это остановило? Почему же тогда Гарп должен смущаться своих чувств?              Гарп очнулся, словно от удара гигантским молотом. Голова трещала, во рту пустыня Сахара, а в душе — руины Помпеи после извержения Везувия. Но сквозь пелену похмелья пробивался луч осознания: он, вице-адмирал Гарп, герой дозора, влюбился как мальчишка! В Дадан! В эту хулиганку, будущую атаманшу, ровесницу его сына!              И тут его прорвало. Гарп захохотал так, что ближайшие голуби в панике взлетели в воздух, оставив после себя недвусмысленные следы произошедшего. Это было так глупо, так нелепо и…так чертовски правильно! Он, Гарп, всегда восхищался ее дерзостью, ее силой, ее бесстрашием. А Драгон? Да Драгон скорее будет рад, что отец перестанет надоедать ему с женитьбой! Ведь зачем Гарпу спешить становиться дедом, если он вполне еще в силах стать отцом паре-тройке карапузов. Оставалось только найти эту сорвиголову, прежде чем она снова вляпается в какую-нибудь историю. И Гарп был готов к этому. Даже если для этого придется снова выбивать зубы Рейли.              И, словно в одобрении его замыслов, на стол упала газета, на обложке которой красовалось лицо похорошевшей за время разлуки Дадан. Кажется, фортуна на его стороне.              — Вот она, моя невеста! — завопил Гарп, хватая газету и роняя остатки выпивки на пол. План созрел в его голове мгновенно, как переспелый банан на солнце. Никаких больше уговоров Драгона, никаких поисков «подходящей партии»! Только вперед, навстречу любви!              Гарп вылетел из кабака, едва не сбив с ног почтенную даму с мопсом. Он несся по улицам, словно торпеда, с единственной целью — найти свою Дадан. Куда она могла податься? Наверняка, уже замышляет какую-нибудь дерзкую авантюру! Гарп ухмыльнулся. Вот за это он ее и любил!       

      ***

             Последние пару недель Рейли зализывал раны, полученные после стычки с вице-адмиралом, но, несмотря на гипс и синяки, от которых уже остались только воспоминания, он чувствовал себя победителем. Дадан выбрала его, а не фригидного сына вице-адмирала. Да, она сбежала. Рейли даже подозревал, что, возможно, она пробралась на корабль амазонок, но община женщин была очень закрытой, чтобы принять её в команду.              Допытываться у амазонок не было смысла, их красоту могла превзойти только их вредность. В особенности, нынешняя императрица недолюбливала Роджера, ведь именно из-за него Глориосса — пример для подражания Тритомы, буквально её идеал — покинула свой пост. Даже если амазонки знали ответ на их вопрос, под пытками не рассказали.              Скорее всего, амазонки высадили безбилетчицу на первом попавшемся острове. Рейли решил потратить все силы и время на обследование каждого острова, который находился в окрестностях местности, где произошла их стычка с пиратами Куджа.              И Сильверс взялся за дело с энтузиазмом, достойным лучшего применения! Он лично изучил каждую трещинку на скалах, обнюхал каждый куст и даже опрашивал каждого встречного. Команда косилась на него с опаской: обычно Рейли, стратег и гений, предпочитал умственную работу, а тут бегал как угорелый, тыкая пальцем в сомнительные следы и выкрикивая имя Дадан.              Поиски были похожи на игру в «найди иголку в стоге сена», но Рейли не сдавался. Он верил, что Дадан где-то рядом, возможно, учится выживать в дикой природе. Она могла проникнуться романтикой отшельничества и начать поклоняться самодельным деревянным идолам. Воображение рисовало ему картины, как Дадан, облаченная в пальмовые листья, медитирует на вершине горы. Смешно? Нет, Рейли предполагал это на полном серьёзе.              Поэтому, когда в его руки попала свежая газета, он очень удивился, увидев на её обложке вовсе не одичавшую, а очень даже цветущую Дадан в свете софитов и традиционном амазонском наряде, скрывающим лишь минимум.              Команда же очень удивилась, когда старпом стал жадно выкупать все газеты у почтового альбатроса. И, не показывая никому, складывать у себя в каюте. Зато позже капитан объявил куда держать курс, чтобы Рейли вернул себе «своё спокойствие» и перестал терроризировать команду.       

      ***

             Суета на корабле отвлекла Багги и Шанкса от соревнований в художественном мастерстве. Они, с преданностью Хатико, ждали, когда придет мама — Дадан — и посмотрит на их рисунки. Она обязательно удивится и похвалит их, а потом поведет на камбуз и накормит.              Только вместо мамы вечером пришел Габан с двумя тарелками каши. Малыши помнили, что мама иногда любит побыть одна, поэтому они послушно съели свой ужин, чтобы она их за это похвалила.              Они ждали до поздней ночи, отказываясь спать. Габан, укачивающий их, захрапел на стуле, а малыши упорно ждали маму, но первым не выдержал Багги, заснув, а за ним уже Шанкс.              Утром следующего дня мама снова не пришла, и следующего, и следующего…но они ждали…              Дни тянулись, словно резинка от рогатки, которую растягивают до бесконечности! Багги и Шанкс превратились в маленьких сыщиков, рыскающих по всему кораблю в поисках хоть какой-то зацепки, намека, малюсенькой подсказки от Дадан, пока команда делала остановки у разных островов и совершала вылазки.              — Игъяем в пьятки? — закрывая лицо ладонями и резко открывая, шептал Багги.              — Мамя игъяет! — согласился Шанкс, исследуя паруса, надеясь найти там маму, как пирата, притаившегося в засаде.              Габан, видя их неугасающую надежду и отчаянные поиски, сам загрустил. Он чистил палубу с таким усердием, будто пытался отмыть с нее грусть. Но как ни старайся, от грусти так просто не избавишься!              Однажды, когда солнце плескалось в море, словно золотые дублоны, Багги придумал гениальный план!              — Мамя лисунки сина лубит! — воскликнул он, размахивая кисточкой. — Сделем босёй-босёй! — Шанкс поддержал идею с энтузиазмом.              Они раздобыли куски парусины, краски всех цветов радуги, и принялись творить! Рисунок получился настолько ярким и сумасшедшим, что даже морские чайки прилетали поглазеть! Там была Дадан, верхом на гигантском морском коньке, окруженная горами сладостей и фонтанами каши. Они надеялись, что этот шедевр растопит сердце Дадан и вернет ее домой, ведь, как известно, перед искусством даже самые суровые сердца сдаются!              Только не произошло чуда и на этот раз.              Малышам было совсем не понятно, за что дед-пердед избил Рейли. Может быть белобрысый старпом выгнал их маму? Рейли был страшным, он всегда наказывал Шанкса и Багги за их проделки, так может мама тоже напроказничала…              Маленькие пираты не сдавались! Они решили действовать наверняка. Шанкс, с видом бывалого стратега, предложил: «Нуно отавить мяме слет!» И вот, по всему кораблю, словно загадочные метки, начали появляться «следы»: горки из печенья, дорожки из конфет, указатели из кусочков вяленого мяса. Команда, конечно, была в шоке! Куда ни глянь — везде сладкий хаос, гастрономическая вакханалия! След приманил только трюмных крыс и чаек.              Детское отчаяние росло, но вместе с ним росла и их креативность. Они пели мамины любимые песенки во все горло, танцевали на мачте — как только умудрились туда забраться — даже пытались подкупить корабельную крысу Скрэтчи, с которой когда-то Рейли в наказание отправил бороться Дадан. Скрэтчи была предана только сыру, поэтому умный зверек за пару ломтиков провела малышей к месту, где запах Дадан выветрился не полностью, то есть в каюту Рейли. Юные следопыты еще больше поверили в свою теорию.              Багги громко плакал, а Шанкс хмуро обдумывал месть Рейли, который забрал у них маму. Как вдруг Скрэтчи зацепила стопку газет, которая распалась. Газеты были разбросаны по всему полу. Малыши тут же взбодрились, заметив на главной странице фотографию мамы. Она улыбалась, посылая им поцелуй.              — Мамя, — расплакался Шанкс, прижимая газетный лист к груди. Багги привалился на названного брата, так же громко рыдая.              Так их и нашел Рейли, когда зашел в свою каюту.       

      ***

             Кайдо знал, что он неотразим. Ни одна девушка в мире не сможет ему отказать, вот и рыженькая бестия, украшавшая главную полосу новостной газеты, не стала исключением. Только, вчитавшись в текст, он не понял, как обсуждение пиратских трендов перешло в сплетни про его роман с Линлин. Рыженькая с какой-то твердой уверенностью утверждала, что один из Шарлотт его кровный ребенок!              Подавившись сакэ от такой новости, Кайдо вмиг протрезвел. «Женщины — зло!» — повторял пират, обещая больше не заводить интрижек с рыжими.