10.3 - Я соскучился, Котик.

— Ого, — неожиданное громкое высказывание Джессики, только что вошедшей в студию, где проходила рекламная съёмка, привлекло внимание половины присутствовавших и мгновенно отвлекло Эштона Харда от бурного обсуждения с фотографом каких-то важных вопросов. Директор спросил у того, всё ли ему понятно, и велел приступать. — Что-то случилось? — взволнованно поинтересовался Хард у Джессики. Увидев рядом с менеджером директора, все остальные вернулись к своим делам и уже через мгновение забыли об услышанном вопле. — Ты только посмотри на них, — она кивнула в сторону воркующей парочки. Чонгук не отступал от Тэхёна ни на шаг. Смотрел так, словно видел впервые в жизни. И Тэхён смотрел, но больше по сторонам, и смущённо опускал глаза, когда их взгляды встречались или Чонгук так или иначе его касался: что-то шептал на ухо, будто не нарочно коснувшись носом уха, кончиками пальцев поправлял и без того идеально лежащую пшеничную чёлку, а после спускался ими же медленнее, чем было необходимо в рамках традиционного приличия, очерчивая линию скул, а затем — предплечий. И видно было, как ему хотелось полноценно взять Тэхёна за руку, возможно, сплести пальцы, а может быть даже и поцеловать. Чонгук из кожи вон лез, мучился, но держал себя в руках. — М? — внимательно посмотрел на них директор. — Что я должен увидеть? — его лицо сделалось одновременно озабоченным и вопросительным. — Перемен не замечаешь? — вздохнула Джессика. — А, — уверенно воскликнул Хард в меру тихо, но убедительно. — Они же встречаются, — хмыкнул, — типо, — добавил, хмыкнув. — Воркуют голубки. А что не так? — Ох, — снова вздохнула Джессика. — Ничего-то вы, мужики, не замечаете, — закатила глаза. — Присмотрись к Тэхёну. Ну? — и всё-таки она ожидала, что Эштон догадается, что она хотела сказать, но чуда не произошло. В ответ на удивленное выражение лица мужчины она покачала головой, затем разжевала и в рот положила: — Глянь как стесняется и краснеет. Теперь у них точно всё по-настоящему, — искренне улыбнулась Джессика, с радостью продолжив наблюдать за парочкой. В её глазах читалось неподдельное счастье за обоих. Наверное, никто ни в этой студии, ни в этом городе и даже стране не был бы так умиротворён этой складной парой. Разве что — они сами. — Работаем, — скомандовал фотограф. Глядя на Чонгука и Тэхёна, сразу становилось ясно, у кого опыта в съёмках больше. Съёмочная команда с восхищением наблюдала за Чоном, а вот Ким, мягко говоря, не дотягивал. В его движениях прослеживалась скованность и смущение. На замечания фотографа он реагировал остро и болезненно, отчего всё становилось только хуже. — Нет, я не могу так работать, Хард, — тот повернулся к директору, но в студии осталась только Джессика. — Чёрт! Джес, — он подошёл к менеджеру и продолжил голосом уже на несколько тонов ниже: — Замените второго. Он запорет всю рекламу, поверь моему опыту. Это просто сухое полено, из которого даже Пиноккио не получится. Уверяю… — Так, стоп! — она остановила его жалобы. — Снимать Чонгука ты будешь только с Тэхёном. Если ты не в курсе, они реальная пара. Поэтому Cartier хотят именно их. Рот фотографа чуть приоткрылся от удивления. Он хотел ещё что-то сказать, но Джессика его опередила. — Иди работай. Я поговорю с Тэхёном. Она сразу же подозвала к себе Тэхёна и отвела в сторону. Чонгук увязался за ними. — Перерыв пять минут, — огласила Джессика для всех, и вышла с Тэхёном и Чонгуком за дверь. — Как ты себя чувствуешь? — обратилась она к Тэхёну. — Может быть, тебе стоило ещё отлежаться дома? — Я в порядке, — натянуто улыбнулся тот. — Тогда в чём дело? Есть другие проблемы? Это связано с… — Джессика не стала договаривать, но Тэхён её понял. — Если честно, то да, немного, — судорожно выдохнул он. И, предугадывая дальнейшие аргументы, сразу же добавил: — Я знаю, что это наша компания, что рядом ты и Чонгук, — на него Тэхён посмотрел особенно тепло, — но чувство тревоги никуда не уходит. На последнем слове Гук сделал шаг к нему и внезапно поцеловал. Джессика чуть не захлебнулась собственной слюной, решив сглотнуть в неудачный момент. — Я знаю, что ты просил не проявлять чувства на людях, но я не удержался и совершенно не понимаю этого, — произнёс Чонгук, оторвавшись от губ Тэхёна и находясь не дальше, чем в десяти сантиметрах от его лица. — Забудь о тех людях в студии. Представь, что там никого нет кроме меня. — Кхм-кхм, — прочистила горло Джессика. — Ну и Джес ещё, — добавил он, улыбнувшись. Та благодарно кивнула. — Смотри на меня и сосредоточься на своих ощущениях. Почувствуй свободу, как тогда, на балконе. — Чонгук, — смущённо прошептал Тэхён, косясь на Джессику. Ту от столь интимных фактов бросило в краску, и она отвернулась, чтобы не смущать его ещё больше. — Тэхён, — проигнорировав смущённое шипение, Чонгук вернул его внимание на себя. — Абстрагируйся от других и доверься мне. Хорошо? — Мгм, — кивнул Тэхён. — Я попробую. — Тогда идём, — Чонгук взял его за руку, и они оба вернулись на студию. Джессика же решила остаться в офисе. Отчего-то её фантазия разыгралась, и так близко смотреть на заигрывания парней стало для неё слишком уж смущающе. После этого разговора у Тэхёна стало получаться в разы лучше. Он следовал совету своего парня и глаз от него не отводил. Моментами так погружался, что не слышал фотографа. Тому происходящая в кадре химия была только на руку. Он снимал как сумасшедший, стараясь уловить каждую искру между моделями, чьей задачей было показать новую коллекцию парных украшений с квир-тематикой. Главным товаром в этой рекламе были парные браслеты в уже привычном формате, но с небольшим обновлением в виде радужного флага, поделённого пополам. У Чонгука браслет с поперечными тремя квадратиками красного, оранжевого и жёлтого цвета, а у Тэхёна — зелёного, синего и фиолетового. А вместе, если соединить, они образовывали радужный флаг ЛГБТ сообщества. Эта коллекция предназначалась для мирового рынка, в особенности — толерантных стран вроде Канады, Германии, Нидерландов, Швеции, Испании, где у сексуальных меньшинств есть гражданские права, ну и конечно же — США. Чем дольше Чонгук не отрывал взгляда от Тэхёна, тем раскованнее тот становился. На его лице появилась улыбка, в глазах пропал страх, а в движениях — стеснение. Он принимал объятия и поглаживания Чонгука, подыгрывал его озорству и вёлся на провокации. Чонгук выглядел абсолютно счастливым. Он ликовал от того, как расслаблен его партнёр, как кайфовал от их взаимодействий. Словно в жизни его кроме Тэхёна больше ничего не интересовало. Что в действительности так и было. На какие-то моменты они будто забывали о существовании съёмочной бригады, увлёкшись процессом и друг другом. В один из таких моментов, когда весь шум вокруг сливался в монотонный поток тишины, Тэхён услышал своё имя, произнесенное слишком громко и до дрожи знакомым голосом. — Тэхён, — привычное, приятное слово резануло по ушам. В дверях студии, тяжело дыша от злости, стоял мужчина, чьё лицо затенял бьющий по глазам яркий свет, а рядом — Джессика. Та безуспешно пыталась его вытолкать обратно. В одной руке Тэхён сжимал ладонь Чонгука, а второй попытался прикрыть лампочки студийных фонарей, чтобы рассмотреть, кто его позвал. Осознание окатило его кипятком с головы до ног. — Наму?.. — зашевелил губами. — Кто это, Тэ? — Чонгук сжал его ладонь, от чего Тэхён вздрогнул и, высвободив руку, отскочил от своего парня. — М-можно перерыв? — он еле выговорил дрожащим голосом. Не посмотрев ни на кого и не дождавшись ответа, пронёсся мимо фотографа, костюмера, кого-то даже задел. Бросил извинения в воздух и устремился в распахнутую незваным гостем дверь. Тот за ним. — Тэхён, стой! — гремело сзади, но Тэхён лишь ускорял шаг, стремясь убежать на самое удаленное расстояние от посторонних ушей и глаз. — Остановись немедленно! Тэхён замер. По телу пробежала дрожь, дыхание участилось то ли от бега, то ли от волнения. Все чувства перемешались. Он медленно повернулся к человеку, так неожиданно ворвавшемуся в его жизнь. Те же небольшие миндалевидные глаза, ямочки на щеках, только плечи теперь шире, а вместо школьной формы — классический серый костюм двойка и тонкий бежевый плащ. — Наму, — как раньше, ласково, назвал младшего брата Тэхён. Это имя вырвалось произвольно, необдуманно. Он уже успел пожалеть, что обратился к Намджуну так неофициально. Они не общались пять лет. Возможно тот уже и семьёй его не считал. И сейчас смотрел безэмоционально, холодно. Тэхёну казалось, что брат всё знает: и про отношения с Чонгуком, и про неудачу в модельном бизнесе, и даже про Вар- Тэхён даже мысленно не мог произнести это имя. Но Намджун еле заметно улыбнулся, его ямочки стали отчетливыми, а взгляд потеплел. — Тэхён, — снова повторил он осторожно, будто пробуя на вкус, — хён. И что-то внутри Тэхёна надломилось. Он ощутил невообразимую тоску. Его любимый младший братишка, уже не тот мальчишка-школьник, каким он его запомнил перед отъездом, — в глазах тысяча эмоций, а в голове, должно быть, миллион мыслей. Тэхён не знал, каким человеком стал его брат. Не знал, сохранились ли у Намджуна к нему та братская любовь и поддержка, с которой тот защищал его от отца. Но всё ещё видел остатки восхищения в его глазах. И скучал. Тэхён скучал по брату. И только теперь, когда увидел спустя пять лет, понял насколько сильно. Намджун всегда был открытым ребёнком, добрым и весёлым. Тэхён боялся, что отец сломает его, что невинность исчезнет, уступив место отцовскому нарциссизму. Но это было не так. Намджун доказал это, бросившись в Тэхёновы объятия и крепко-крепко обняв. Это был он, тот самый Наму, который тайком таскал Тэхёну еду, когда отец запирал его в комнате. Тот мальчишка, получавший вместе с ним оплеухи и пощёчины, а порой и вместо. Тот, кто вёл себя как старший брат и души не чаял в сыне своего отца, рожденном в официальном браке, нежели он сам — бастард. Намджун обнял так сильно, что Тэхён всем телом ощутил физическое превосходство брата. Тот явно следил за фигурой и регулярно занимался спортом. А Тэхён так и не записался на теннис. Самолюбие получило первый удар. Братские объятия длились недолго. — Объяснишь, что это было? — теперь Намджун смотрел на Тэхёна пристально и требовательно. Его аккуратные брови сдвинулись к переносице, а очаровательные ямочки на щеках исчезли, желваки заиграли. Тэхён сперва не понял, о чём шла речь. События последних минут вылетели из головы. Заметив его растерянный взгляд, Намджун опустил руки и смягчил взгляд. Кажется, ему стало неловко. — Там, на площадке, — ему пришлось отвести бегающие глаза. — С тем парнем, что там было? До Тэхёна, наконец, дошёл смысл вопроса. — А, Чонгук? У нас… — он вдруг лишился голоса. Сглотнув, продолжил: — Мы работали. Снимали рекламу. Вопрос Намджуна застал его врасплох, собственно, как и его внезапное появление. — И всё? Только работа? — Намджун осторожничал, но Тэхён заметил подозрительность в его голосе. Он случайно бросил взгляд за широкое плечо брата, и заметил в конце коридора Чонгука и Джессику. Лиц было не разглядеть, но он готов был спорить, — Чонгук пыхтел от злости. Тэхёну его присутствие придало решимости и сил. — Нет, не только, — не отрывая взгляда от своего парня и менеджера, ответил он брату. — Мы с Чонгуком пара. Ты разве не знал? Тэхён выпалил это, почти не дыша. Сердце стучало, как угорелое. Ему впервые не было стыдно и совестно за свои слова, но чувствовал себя странно. Он совершенно не был готов к откровенному разговору с близкими о своей сексуальности. И к критике не готов, и к лекциям. К осуждению — и подавно. Однако теперь ему стало понятно, почему Намджун приехал именно сейчас. — Мы видели статью в интернете, но я до последнего не верил, что это правда, — Намджун осуждал. Под его взглядом хотелось провалиться. — Ты ведь не серьёзно? — Почему ты так ду-думаешь? — Тэхён держал лицо, но голос предательски дрогнул. — Я понимаю, работа модели довольно экстравагантна. С этим дедушка смирился. Но это, Тэхён! Это же позор! — он уже не стеснялся говорить всё, что думает. Былой осторожности и след простыл в его тоне. — Я думал, мой брат мужик, — он усмехнулся, — а он… — Кто? — с вызовом спросил Тэхён. Хотя выслушивать объяснения брата желания не было. И так понятно было. — Гомик! — слишком громко выкрикнул Намджун, Тэхёна трухнуло. А за широкой спиной послышались быстро приближающиеся шаги — цепной пёс сорвался с цепи — Джессика больше не могла удерживать Чонгука. — Тэ, идём отсюда, — он грубо толкнул Намджуна локтем, схватил Тэхёна за руку и потащил прочь. Однако через пару шагов встретил сопротивление. За вторую руку Тэхёна держал брат. — Это семейные дела, — строго произнёс Намджун, обратившись к Чонгуку. — Лучше не вмешивайся. Чонгук успел только рот открыть, чтобы ответить. Его опередил Тэхён: — Чонгук — семья, — он освободил запястье из крепкой хватки брата. — Не стоило тебе приезжать. Тэхён не отказывался от родных: от дедушки, отца, брата — это они отреклись, когда он заявил о своём намерении уехать в Штаты и стать моделью. И за пять лет он смирился, что, возможно, никогда их больше не увидит. Но с появлением Намджуна в запертой двери, за которой Тэхён оставил прошлую жизнь, образовалась брешь, и воспоминания о пережитом хлынули бурным потоком. Он надеялся, что встреча с братом, хоть она и была неожиданной, окажется приятной и пойдёт ему на пользу. Тэхён ещё тот любитель строить воздушные замки. — Он? — засмеялся брат. Ямочки бросились в глаза, но уже не были столь обворожительны, как несколько минут назад. — Думаешь, легкомысленный повеса надёжнее родственников? — Ты не знаешь, о чём говоришь, — рыкнул Тэхён, вырвав руку из Чонгукова захвата, и шагнул к брату. — Думаешь, я не изучил его досье? Это из-за него ты стал таким. Я же знаю тебя, хён! — взгляд Намджуна резко смягчился, а в голосе появилась фальшивая сладость. — Поехали домой, пожалуйста. Всё будет как раньше. Дедушка тебя простит, и всё вернё… — продолжал он вкрадчиво, опустив ладонь ему на плечо. — Я не вернусь в Корею, — тихо перебил его Тэхён и повёл плечом, убирая с него руку брата. — Если ты приехал только за этим, то возвращайся обратно. У тебя ничего не выйдет, — он отступил к стене, уступая ему дорогу и давая понять, что больше ничего обсуждать не намерен. — Ещё посмотрим. Имей в виду, дедушка приказал вернуть тебя домой. Без тебя я не уеду, — проговорил напоследок тот и не стал дожидаться, пока его выгонят. И всё-таки это был Намджун. — Тэ, — подошёл к Тэхёну Чонгук, — ты как? — его мягкая ладонь коснулась предплечья. — Чонгук, — задушено всхлипнул Тэхён. Его трясло. И это было всё, на что его хватило. Тэхёну просто хотелось почувствовать себя в безопасности. Объятия Чонгука подходили для этого лучше всего. И ему вдруг стало страшно лишиться их. Он знал своего деда. Наверняка тот приказал Намджуну без брата не возвращаться, а Намджун вероятнее всего сделает всё, чтобы выполнить приказ. Тэхён знал, что его с Чонгуком могут разлучить — этого и боялся. Немного придя в себя, он отстранился, заглянул в его огромные глаза, любимые, преданные, ласковые, и в груди защемило. Поселилось там дурное предчувствие. Но виду подавать не стал, был уверен, что Чонгук изведётся от тревоги. Выдавив из себя кривую улыбку и чмокнув своего парня в губы, Тэхён кивнул, отвечая на немой вопрос, в порядке ли он. Чонгук кивнул в ответ. — Надо вернуться, — Тэхён вспомнил о съёмке. — Не нужно. Отснятого материала хватит. Давай, я отвезу тебя домой? Тэхён снова кивнул и, позволив Чонгуку вновь взять себя за руку, поплёлся следом за ним в выходу. — Мне кажется, Хард уже жалеет, что связался с такой проблемной моделью, как я, — хохотнул Тэхён себе под нос. Чонгук его не услышал. Следом пришла ещё более удручающая мысль: «Только бы Чонгук не пожалел».

***

— Вау, живой! — послышалось из кухни. Пока Тэхён умывался, Чонгук отправился варганить бутерброды. — Ты это о чём? — вытирая лицо от влаги, присел на табуретку Тэхён. — Маргаритки, — Чонгук указал пальцем на цветочный кустик в горшке. — Не думал, что они у тебя долго проживут. — С чего бы? — удивился Тэхён. Разве он настолько безответственен? — Не знаю. С нашим графиком сложно ухаживать за кем-то кроме себя, — пожал плечами Чонгук. — У меня бы давно завяли. — Если я позволю погибнуть твоему подарку, разве это будет хорошо? — Тэхён отложил полотенце и подошёл к Чонгуку. Он взял пульверизатор с настоявшейся водой и щедро опрыскал растение. — Это ведь растение. Может случиться всякое. Ты ведь не чувствуешь вину перед родителями, когда болеешь? — Ну, — он задумался. — Нет. К чему ты об этом спросил? — Они ведь тебе твою жизнь подарили. Тэхён замер. Сперва перед глазами возник образ матери, а затем он задумался. Почему Чонгук так сказал? Потому что важность подарков по его мнению переоценена или у него просто ко всему такой пофигистический подход. Обычно дарителю приятно, когда о его подарке заботятся. Или Тэхён судил по себе? В одном Гук был прав — растение ведь тоже живое существо, оно растёт и дышит. А рано или поздно все живое умирает. Наверное — это рационализм. Но не слишком ли он холоден? Остаток вечера они провели в обнимку перед телевизором. Тэхёну было на редкость хорошо. После всего, что он пережил в отношениях с Эммой, и всего того, о чём думать не хотелось, он ощущал, что находится в нужном месте и рядом с нужным человеком. Наверное, впервые за пять лет жизни в Америке он почувствовал себя по-настоящему дома. Однако то непонятное чувство, поселившееся в нём с момента встречи с братом, не давало о себе забыть. Всегда, когда его жизнь налаживалась, случалась катастрофа. Когда он исправил свои оценки и стал образцовым учеником, попавшем в топ-3 рейтинга школы, ушла мама. Когда начали поступать стоящие заказы на съёмку, Эмма изменила. И теперь, когда они открылись друг другу с Чонгуком и были абсолютно счастливы, Тэхён предчувствовал — что-то случится. И это был вовсе не приезд младшего брата.

***

Следующим днём он и Чонгук навестили маму в пекарне, прокатились по городу и посетили зоомагазин. Тэхён был полон решимости забрать Ким Ёнтана и Чон Бама из питомника. Он приобрёл всё необходимое: от корма до игрушек. Визит в «Форт Одюбон» запланировали на завтра, предварительно узнав у Джессики расписание и оповестив Саманту. Тэхён был воодушевлён скорым обзаведением питомцами. Дома он с удовольствием всё распаковал, разместил в гостиной лежанки и игрушки, а на кухне — миски для корма и воды. В кухонном шкафу тоже пришлось выделить целую полку для кормов и всяких добавок, которые посоветовал продавец. Ошейники и поводки повесил в прихожей. У каждого члена семьи должен быть свой крючок на вешалке. Ближе к вечеру он приготовил ужин и, сделав фото ещё пышущего жаром блюда, отправил Чонгуку сообщение: «Выглядит так аппетитно, что если тебя не будет здесь через 10 минут, я сам всё съем». Чонгук прочитал и сразу же перезвонил. — Ты уже мчишься? — с улыбкой поднял трубку Тэхён. — Что-то случилось? — тревога мгновенно разрослась в его мыслях. — Что за дело? Час даже не терпит?.. Хорошо, я понял… Нет, не обижаюсь. Просто мог бы и предупредить заранее… Ладно. Напиши или позвони, когда будешь дома… А лучше — нет, приезжай сразу ко мне… Договорились, — снова улыбнулся он. — Целую, пока… У Чонгука образовались какие-то дела. Он бы не стал врать, случись что-то плохое. Они ведь договорились. Тэхён ему поверил и проигнорировал тревожный сигнал, намеренно заглушив и на следующие пару часов о нём позабыв. Когда Рон Уизли героически пал на шахматной доске, пожертвовав своим ретивым ради победы, Тэхёну пришло сообщение. Он, не глядя, разблокировал экран и открыл пустой диалог с единственным сообщением:

«Чонгук собирается встретиться с Варватосом у меня дома. Поспеши».

Чимин

Он уронил тарелку с почти съеденным попкорном и ещё несколько раз перечитал сообщение, проверил отправителя и снова перечитал. Это не розыгрыш. Номер телефона действительно принадлежал Чимину. Тэхён записал его ещё тогда, когда искал Чонгука. Он попробовал перезвонить, но сигнал не проходил. Следом набрал номер телефона Чонгука, по памяти, не тратя время на поиск в телефонной книге, напрочь забыв о списке последних вызовов. Тот тоже не отвечал. «Вот оно! — бормотал он себе под нос. — Я так и знал! Как чувствовал!» — злился он, комкая футболку на груди. Телефоны одного и другого были вне доступа. Тэхёна охватила паника. Он в ужасе осознал, что не знал адреса Чимина, а дорогу к его дому помнил смутно, практически не помнил. В судорожных метаниях по комнате он искал варианты, продумывал возможный исход встречи Чонгука и Вар- «Да чтоб ты провалился!» — выкрикнул он, обратив свои слова к Джону Варватосу. Тэхён уже представлял кровь на костяшках Чонгука, кровавое месиво вместо лица у его жертвы, полицию, скандал, суд… Встряхнув головой, он старался отогнать эти мысли от себя. Но больше ничего на ум не приходило. За шквалом тревожных мыслей он едва услышал звук уведомления — ещё одно сообщение от Чимина, с адресом. Тэхён выдохнул, его ноги подкосились, но он смог устоять. За одно мгновение запрыгнул в джинсы и, набросив на плечи вязаный свитер поверх футболки, выскочил из квартиры. По пути поймал машину и уже через несколько минут, которые ему показались вечностью, въехал на территорию жилого комплекса. В лифте никак не получалось унять дрожь. Тэхён надеялся всей душой, что не опоздал, и Чонгук не успел наделать глупостей. Наконец, створки лифта лениво разошлись в стороны, а внутри пентхауса его уже поджидал официант. — Пак Чимин, — только и успел сказать он, молодой мужчина в форменной одежде кивнул и рукой указал направление, куда Тэхёну следовало пройти. Оглохнув от волнения, он только спустя время понял, что вокруг него были люди, громко играла музыка, а настроение царило весёлое, даже праздничное. Что Чимин праздновал, Тэхёну было плевать, главное — поскорее отыскать Чонгука. Озираясь по сторонам и лавируя между хорошо одетыми незнакомцами, Тэхён не заметил, как оказался возле знакомой двери — это была дверь в комнату Чимина. — Господин Пак ждёт вас здесь, — склонился официант и указал на дверь. Тэхён положил дрожащую ладонь на ручку. В воспоминаниях сразу всплыл образ страстной парочки. Его передёрнуло. Отогнав неуместные мысли прочь, он повернул ручку и отворил дверь. Внутри оказалось темно. Он позвал Чимина по имени, но никто не ответил. Повернулся к официанту, чтобы уточнить, не перепутал ли тот комнату. Только не успел и рта раскрыть. — Господин Пак внутри, — официант вновь указал ладонью на комнату. Тэхён шагнул внутрь. А после сделал ещё шаг. Внутри было тихо, и тьму рассеивал лишь тускло светивший одинокий бра на стене в конце комнаты. — Чимин? — снова позвал Тэхён. За спиной захлопнулась дверь и щелкнул замок. Тэхён мгновенно обернулся. У него всё упало внутри. Дёрнув ручку несколько раз и поняв, что его заперли, он стал стучать. — Эй, откройте. Это плохая шутка! Вы слышите меня? Эй! — паника нарастала. За дверью, как и внутри не было слышно ничего. Он плохо соображал, но простую истину осознал — комната звукоизолирована. Всё это было очень странно. Тэхён силился понять, зачем Чимину это нужно? Если с Чонгуком всё в порядке, зачем Чимин тогда позвал его? Множество вопросов без ответа. Прекратив шуметь, он полез за телефоном и снова попытался дозвониться до хоть кого-то, но уже у него не было сети. Когда глаза немного привыкли к темноте, он решил осмотреться и поискать выключатель, но не успел и шага сделать. Замер, услышав позади себя копошение. От страха его тело будто парализовало. В голову полезли сразу сотни мыслей, отчего стало невозможным выделить какую-то конкретную и крепко ухватиться. А через мгновение его рот накрыла чья-то широкая, холодная ладонь, в нос ударил тошнотворный запах лимона, а возле уха неприятно защекотало чужим дыханием. — Я соскучился, Котик.