День 8

Сквозь пелену сна она услышала тихое посапывание возле своего уха и почувствовала тёплое дыхание на коже. Улыбнувшись, Реджина открыла один глаз и повернула голову, касаясь носом мягкой щеки Эммы. Девушка сладко спала и выглядела такой умиротворённой, что Реджине пришлось попросить свой мочевой пузырь потерпеть ещё несколько минут, дабы не потревожить спокойный сон Свон и ещё немного насладиться ощущением горячей кожи на своём теле. Осторожно выбравшись из объятий, Миллс провела несколько минут в ванной комнате, приводя себя в порядок. И ещё несколько минут она стояла возле кровати, наблюдая за медленным дыханием Эммы, плавно поднимающейся и опускающейся оголённой грудью и красивым расслабленным лицом со слегка приоткрытым ртом. Не удержавшись, она наклонилась, оставляя лёгкий поцелуй на розовых губах, а затем, накинув халат, вышла из номера. Вернувшись через пару минут, она застала Эмму в одних трусах посреди комнаты с зубной щёткой во рту. — Хте ты пыла? — Продлевала наш номер, — усмехнулась Реджина и, не стесняясь, медленно осматривала тело девушки, расплываясь в игривой улыбке. — Оу, — Эмма скрылась за дверью, смывая остатки зубной пасты со своего лица. — Это то, о чём я думаю? — она вышла к Реджине, и её тут же прижали к стене, накрывая губы требовательным поцелуем. — Это моя паста? — Миллс провела языком по верхней губе девушки, смакуя ментоловый привкус. — Моя неожиданно закончилась, — как бы извиняясь, проговорила Эмма, возвращая Реджине поцелуй и развязывая узел на поясе халата, скидывая его с обнажённого тела. — Сколько у нас времени? — Достаточно. Эмма подхватила Реджину на руки и мягко опустилась вместе с ней на кровать, прокладывая дорожку из влажных поцелуев от губ до пупка, пока её не остановили мягким движением руки. — Малышка? — Эмма подняла глаза и столкнулась с бегающим карим взглядом и поджатыми губами. — Ты хочешь... быть внизу? — Реджина старалась сохранить спокойствие в своём голосе, но спрятать волнение у неё не получилось. — Да, — абсолютно спокойно ответила Свон. — Хочу сделать тебе приятно! Реджина кивнула, но хватка на светлой голове так и не ослабла. Эмма оставила нежный поцелуй на животе и скользнула вверх по телу, оказываясь прямо над взволнованными глазами. — Робин? Миллс тяжело вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова в качестве извинения за то, что секс с её бывшим мужчиной не всегда оставлял приятные воспоминания. — Ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит, — начала Эмма, видя замешательство Реджины. — А можешь ничего не говорить, и я всё равно найду способ доставить тебе удовольствие, — она подмигнула Миллс и расплылась в абсолютно искренней и светлой улыбке. — Мне не нравилось, когда он делал там что-то своим языком. Это было в меньшей степени неприятно, в большей — вообще никак. Наверно, я просто не очень чувствительная, ведь он старался. — Плохо старался, — Эмма пробежала кончиками пальцев по напряжённому животу Реджины и невесомо коснулась клитора, сразу же замечая, как её тело выгнулось навстречу. — Ты всегда можешь меня остановить, — она нежно коснулась губами мочки уха и опустилась к шее, мягко проводя языком по всей её длине. — Мне нравится твоя бархатистая кожа, — Свон прикусила место под ключицей и одной рукой накрыла грудь Реджины, пока вторая мирно лежала между ног. — Нравится твоя грудь, — небольшой поцелуй между двумя полушариями. — Она идеальная, — ещё одно движение, и кончиком языка Эмма коснулась напряжённого соска, обводя его по кругу. — Нравится, как ты отзывчива на мои прикосновения. Реджина боролась с тем, чтобы держать веки открытыми, но борьба продлилась недолго. Она полностью отдавалась нежному и успокаивающему голосу Эммы, которая дарила ей невероятные ощущения своими медленными ласками. Тело приятно расслаблялось под весом Свон и её поцелуями. — Мне нравится, как ты пахнешь, — Эмма провела носом до центра живота и нежно захватила кожу зубами, невесомо поглаживая пальцами влажные складки. — Нравится твой голос, — она надавила запястьем на клитор и улыбнулась приятному низкому стону Миллс. — Особенно сейчас. Твои стоны великолепны, Реджина, — опустившись ниже, она почувствовала напряжение под собой и скользнула к ногам, проводя руками по бёдрам и целуя коленки. — Просто останови меня, когда захочешь. Свон специально медленно поднималась выше, оставляя поцелуи на каждом миллиметре оливковой кожи, сопровождая все действия и прикосновения горячими и приятным комплиментами, ощущая, как Реджина буквально тает в её руках. Когда её ноги раскрылись шире, Эмма удобнее устроилась на кровати, играя с завитушками тёмных волос на лобке и обдавая горячим дыханием нежный вход, пока поцелуями исследовала всё пространство вокруг. — Эмма... Девушка остановилась в волнительном ожидании, пытаясь прочитать мысли Реджины, запустившей пальцы в светлые локоны. — Да, малышка? — Коснись меня... Эмма улыбнулась и, проведя губами по влажным складкам, осторожно коснулась клитора в медленном поцелуе. Одобрительный стон, слетевший с губ Реджины, подстегнул её к дальнейшим действиям. Свон провела мягким языком вдоль всей промежности и, удерживая бёдра Миллс от попытки закрыться, обхватила губами набухший комочек, начав его посасывать. — О Боже… Эмма! — Реджина шире раскинула ноги в стороны и позволила девушке полностью погрузить её в блаженное состояние удовольствия. Раздвинув мягкие складки языком, Эмма скользнула вдоль влажности и издала протяжный стон. — Ты невероятная, Реджина! Такая вкусная, — она погрузила язык глубже, и с каждым движением самоконтроль улетучивался, а через минуту она уже жадно трахала Реджину своим языком, пока та извивалась на кровати не в силах совладать со своим телом и громкими криками. — Да, Эмма, да!!! — двигая тазом навстречу, Миллс чувствовала, как покалывает каждая клеточка её тела, и сильнее сжала волосы Эммы в своих руках. — Блять, господи. Пожалуйста… Я больше не могу! Услышав её молитвы, Свон полностью сосредоточилась на клиторе, продолжая контролировать постоянно сжимающиеся ноги Реджины. Спустя мгновение, казавшееся вечностью, крепко удерживая голову Эммы между своих ног, Реджина кончила, не стесняясь громкого крика, сообщающего всем соседям отеля имя той, кто смог доставить ей колоссальное удовольствие. Пока Миллс пребывала за гранью реальности, Эмма смаковала её вкус, слизывая остатки влаги между складок, со своих губ и подбородка. — Моя девочка, — она легла рядом с Реджиной, прижимая девушку ближе к себе и сливаясь в ленивом поцелуе, пока объятия сна не захватили обеих. Они проснулись около обеда и перед тем, как сесть за стол, успели сходить в душ, где Реджина, в знак благодарности за прекрасное утро и новые ощущения, подарила Эмме мощный оргазм, вдавливая девушку в холодную кафельную стену и доводя до пика своими пальчиками, глубоко и быстро двигающимися внутри плотно зажатых мягких стенок. — От такого можно получить туннельный синдром? Эмма прыснула громким смехом, разбрызгивая остатки чая по всему столу и своему обнажённому телу. — Я серьёзно! — Реджина сидела на стуле с поджатыми коленями у груди и потирала запястье. — Сколько надо времени, чтобы рука привыкла к такой нагрузке? — Чем чаще, тем быстрее, малышка, — Эмма подмигнула, вытирая салфетками следы своей реакции на столь серьёзный вопрос. — Да и потом, у тебя же две руки. — Но левой не удобно, я правша. — Зато ощущения отличаются. Реджина смерила взглядом Свон, пока сама не расплылась в игривой улыбке. Она подошла к смутившейся девушке и села к ней на колени, касаясь обнажённой промежностью голого тела. — Хочешь проверить? — Эмма широко улыбнулась, притягивая Миллс за талию ближе к себе и шире раздвигая их бёдра. — Однозначно! Без какой либо прелюдии, Реджина опустила левую руку к клитору Эммы и отзеркалила её действия. Войдя двумя пальцами в Реджину, Эмма чуть сдвинулась на стуле, предоставляя ей больше доступа для такого же действия, чем Миллс сразу же воспользовалась. Они двигались медленно и плавно, наслаждаясь каждой секундой, пока Реджина не начала ускоряться, вторя Эмме. Их движения зеркалили друг друга, и комната снова заполнилась громкими стонами двух голосов, обозначающих сильное желание и полное удовлетворение, когда оргазм одновременно окутал их тёплой волной, проходя сквозь тела и отражаясь в каждой клеточке кожи приятным покалыванием. — Ты... уверена, что правша? — Эмма первой вернулась на землю и, всё ещё приводя дыхание в норму, мягко убирала прилипшие тёмные волосы с карих глаз. Миллс закусила нижнюю губу и блаженно улыбнулась, вставая с Эммы и утаскивая девушку за собой на кровать. — Хочу тебя попробовать! — она уложила Свон на подушки и села между её раскрытых ног. — Ты уверена? — Эмма протянула к ней руку, переплетая их пальцы в уже знакомом и таком привычном жесте. — Да. То есть, нет, — Миллс замялась, собирая мысли в кучу. — Нормально, что мне страшно? — Да, малышка, это нормально. И тебе не обязательно это делать. — Я чувствую себя маленькой, когда ты так со мной разговариваешь… Эмма усмехнулась и села напротив Реджины, смотря ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно рядом со мной, и если тебе не нравится, я перестану называть тебя малышкой. И ни в коем случае не принуждаю к каким-либо действиям. — Где ты была раньше? — Миллс провела ладонью по щеке Эммы и застыла в омуте зелёных глаз. — Если бы мы встретились... — Не надо, — перебила её Эмма. — Мы сейчас здесь, вместе. Не думай больше ни о чём, — она увлекла Реджину в глубокий медленный поцелуй и почувствовала, как её укладывают на спину. — Мне нравится, когда ты называешь меня малышкой, — не расцепляя рук, Миллс спустилась вниз и, не ожидая от самой себя, припала губами к клитору, отчего Эмма резко вздрогнула, крепче сжимая их руки. Неуверенные движения быстро превратились в нескрываемый интерес, и под ободряющие ласковые слова Эммы Реджина исследовала её тело, погружаясь языком глубоко во влажность и быстрыми движениями порхая над клитором. — Малышка! Я сейчас… Реджина… Эмма схватилась свободной рукой за спинку кровати и выгнулась над матрасом, стараясь контролировать свои ноги и не зажимать между них голову Реджины. Её оргазм отразился низким стоном Миллс, ловящей своим языком стекающие соки. — Ты просто охренительная, Реджина Миллс! Иди сюда, — Эмма притянула и уложила девушку на себя, не расцепляя их переплетённых пальцев. — Спасибо. — У меня был хороший учитель. Они слились в очередном страстном поцелуе, беря от него всё и без остатка, потому что обе знали, что сегодня их последний день.

***

Эмма никогда не превышала скорость, соблюдая все правила на дороге и заботясь о своих пассажирах, но сегодня причина медленного движения отличалась от обычных. Они не обсуждали скорое прибытие в Сторибрук, старались не упоминать расставание, которое вот-вот произойдёт, отвлекаясь на различные темы и громкую музыку. Вот только от внутренних переживаний отвлечься сложнее. Реджина постоянно чувствовала накатывающую волну, тяжестью опускающуюся в груди, заставляя делать более глубокие вдохи и закрывать глаза, сдерживая непрошенные слёзы. Она видела, как Эмма крепче держится за руль, как будто он является её спасательным кругом. — Мне нравятся перчатки, — улыбнулась Эмма, опуская козырёк машины, скрывающий солнечные лучи от глаз. — В них руки не потеют. — Это хороший раритетный кожезаменитель, — она коснулась пальцами тех старых перчаток, что сейчас висели под зеркалом заднего вида, и наблюдала за их раскачивающимися движениями. — В Сторибруке есть сувенирные магазины? Хочу проехать через Мэри и Дэвида на обратном пути, поблагодарить нормально. Возможно, Эмма не хотела затрагивать тему обратного пути, ведь вопрос был действительно обычным, но Реджина не смогла скрыть грусть, сверкнувшую в её карих глазах. — Прости, малышка, я не... — У нас есть небольшой магазинчик возле причала, там всегда что-то интересное появляется, когда рыболовы исследуют дно, а не уходят в запой, — она попыталась улыбнуться. Вышло не очень. — Куда ты планируешь ехать дальше? — Скоро съезд будет, и там по прямой. — Нет, Эмма. Я не про это. — А, — Свон взглянула на Реджину, ловя подобие её искренней улыбки. — Я ещё не решила, если честно. Может, Новая Шотландия, что думаешь? — Слышала, что там много тюленей, думаю, вы найдёте общий язык. Эмма усмехнулась, а затем резко изменилась в лице. — Это ты на что намекаешь? — Да так, — еле сдерживая смех, проговорила Реджина, отворачиваясь к окну. — Они такие же милые, как и ты. — Ты не это хотела сказать, — не отставала Эмма, но ответа не получила. — Что у меня общего может быть с тюленями? Я храплю? Впервые за сегодняшнюю поездку в машине, Реджина смогла легко рассмеяться, чувствуя, как напряжение покидает её тело. — Нет, дорогая, ты очень мило посапываешь. — Божее... — её лицо начало заливаться румянцем. — Пожалуйста, только не говори, что когда мы... Когда... — Эмма глубоко вдохнула и выпалила всё на одном дыхании. — Не говори, что я кричу в постели, как тюлень! Взрыв смеха, вырвавшийся из Реджины, практически заставил Эмму дать по тормозам и убежать глубоко в лес, скрываясь там до конца жизни. — Эмма, — Реджина широко улыбалась, вытирая выступившие слёзы. — Твои крики в постели — это отдельный вид искусства, никак не сравнимый с теми звуками, что издают тюлени, — она не отрывала взгляда от девушки, умиляясь её не сходящему румянцу. — И меня очень возбуждают все звуки, которые ты издаёшь во время секса. И не только звуки. Миллс облизнула губы и опустила глаза к оголённым бёдрам девушки под короткой юбкой, которая приподнималась при каждом порыве ветра, врывающегося через открытое окно. Она скользила взглядом по гладкой коже и, как похотливый подросток, с замиранием сердца ждала, когда же лёгкая ткань подлетит выше, чтобы открыть наиболее приятную картину. Но рука Эммы опередила стихию. Девушка провела своими пальцами от колена до края юбки и медленно приподняла её вверх, открывая голодным карим глазам вид на белую полоску трусиков. Реджина отвела взгляд, прикусывая губы, чтобы сдержать улыбку, и отвернулась к окну под звонкий смех Свон. Остаток пути они слушали музыку, иногда перекидываясь парой фраз и многозначительными взглядами, вспоминая прекрасно проведённое утро. Их спокойную атмосферу нарушил дорожный знак с надписью «Добро пожаловать в Сторибрук», и Реджина заметила, как Эмма сбавила скорость. Теперь они ехали в полной давящей тишине, и даже радио не смело вмешиваться в их пространство, отключившись, как только машина въехала в город. Знакомые маленькие улочки не вызывали былой ностальгии у Реджины, а когда Эмма свернула к нужному дому, ей вовсе захотелось исчезнуть. Сердце бешено колотилось в груди, руки вспотели, а мозг активно работал над сложным мыслительным процессом. Она не заметила, как Свон вышла из машины, как достала из багажника чемодан, и даже как открыла дверь с её стороны, пока не увидела перед собой протянутую руку. Как будто на автомате, Миллс вышла из машины, не отпуская её руки. — Зайдёшь? — собственный голос звучал так тихо, и она не была уверена, что произнесла это вслух. — Так будет сложнее. Реджина тонула. Погружалась на дно зелёного омута не в силах справиться со своими эмоциями, бурлящими внутри. Но снаружи всё было фальшиво спокойным. Она кивнула, соглашаясь с Эммой, но не в состоянии сделать шаг, в какое бы направление он её не привёл. Они просто застыли в моменте, как фотография в рамке, прибитая на стену. Если бы Реджина знала, что будет так сложно отпускать… Она бы ничего не поменяла. Подавшись вперёд, Миллс в последний раз коснулась тонких розовых губ и, не оборачиваясь, скрылась за калиткой, сопровождая свои шаги громким шумом в ушах, через который пробивался звук колёс чемодана, стучащих по каменной дорожке. — Реджина! Сердце замерло буквально на секунду, а все картинки, которые рисовал ей разум, тут же расплылись, открывая взору счастливых родителей, ожидающих своего ребёнка на крыльце. Она остановилась. Обернулась. Её нет. Уехала. Слёзы. Жгучие слёзы, совершенно не похожие на те, что могли выражать счастье от долгожданной встречи с мамой и папой. Она это знала. Они тоже. Уже дома, после небольшой истерики в своей старой детской комнате, сжимая в руках подушку-панду, Реджина смогла рассказать про Робина и его измену, удивляясь тому, как легко говорить на эту тему, которая больше не причиняет ей боль. — А как ты доехала, дорогая? — интересовался отец, выкладывая ужин на тарелки. — Восемь дней в дороге, это долгий путь. Не дольше, чем хотелось бы. — И как ты выдержала эту поездку? — подхватила мать, присаживаясь напротив дочери. — У тебя же всегда были проблемы с долгими путешествиями. Эмма. — Кто? Ну да, конечно же, она сказала это вслух. — Мой водитель, — сглотнула Реджина, не отрывая глаз от тарелки. — Она... С ней было хорошо. Не просто хорошо. С ней было идеально настолько, что сейчас казалось, что всё это не существовало в реальности. Слишком спокойно, слишком уютно. До боли. Слёзы снова просились наружу, но она не могла. Она просто не сможет остановиться. В попытке переключиться на весёлые истории родителей, Реджина вернулась к самому началу. Она задавалась вопросом, почему не предложила Эмме остаться. Не просто зайти, а задержаться на столько, насколько хватит их жизни. Почему ей не хватило смелости обсудить всё, что произошло за эти дни. Почему сама Эмма не затрагивала эту тему. Почему? — Потому что ты рассказывала, какая у вас в городе вкусная китайская еда, вот мы и заказали доставку. А сейчас иди открой дверь, пока курьер всё не съел. Моргнув несколько раз, Миллс внимательно смотрела на родителей, собирая воедино отрывки фраз, которые врывались в сознание во время её рассуждений. — Реджина? — Да, я… — Реджина вскочила со стула, чётко понимая, что где-то там за дверью стоит какой-то доставщик еды, и ей надо просто открыть дверь. Так она и сделала. Открыла дверь, протягивая несколько купюр заждавшемуся курьеру. — Ты так и не объяснила, что общего у меня с тюленями! Минута? Две? Сколько ей понадобилось времени, чтобы поверить, что на пороге её дома, переминаясь с ноги на ногу, стоит Эмма Свон. Секунда. Всего лишь секунда, и Реджина сжимает её в крепких объятиях, не переставая целовать так, будто это последний глоток воздуха, от которого зависит жизнь. Её жизнь. Их жизнь. Эмма отвечает ей. Также страстно, жадно, цепляясь за любую возможность прикоснуться, быть рядом, слиться друг с другом. Они не услышали голосов, доносившихся из кухни. Не услышали шагов в коридоре. И даже неловкий кашель не сразу отразился в их сознании. — Мам, пап, — Реджина крепко удерживала Эмму в своих руках, совершенно не чувствуя слёз на щеках. — Это Эмма… Моя Эмма!