Что же с ним не так?

Фремине привык к одиночеству. К постоянно пустующему от сообщений телефону, где мог раз в двухсотлетие написать Мика (иногда по делу, иногда — просто погулять или спросить о моральном состоянии парня). Оно далеко не было нормальным, даже сам Фреми это понимал. Но не мог ничего изменить, ведь так лучше всего избавиться от стресса. Хоть парень и был по натуре интроверт, но ему всегда было завидно, видя, как людям и его знакомым постоянно писали и они с мягкой, иногда просто радостной смотрят на экран своего гаджета и отвечают человеку, который им написал. Фремине завидовал. Безбожно и по чёрному. Это чувство сжирало его изнутри, но потом забывалось, чтобы вернуться новой, более сильной волной. Он привык, это просто его жизнь, ничего особенного. Лишь редкие сообщения в Телеграмм от единственного понимающего его друга, да и от разных ботов, а также ненавистных одногруппников, которые иногда ну очень сильно выводили на эмоции. Фреми всегда в группах был тем самым человеком, который читал, но ничего не писал, просто забирая информацию, которая ему нужна была. Это не нравилось его одногруппникам. И они, даже на последнем курсе, никак не могут забить на молчаливого и стеснительного парня. А блондину не нравилось, что к нему лезут и пытаются разговорить. В такие моменты хотелось выйти из группы. Но нельзя, иначе он никогда не узнает информацию о том, что будет дальше в университете. Так вот… С появлением в его жизни Лини всё поменялось. Кардинально, бесповоротно. Фремине иногда хотелось взвыть от того, что наконец-то его внутреннее желание было услышано. Конечно, сначала он не очень этого жаловал, но… Потом поймал себя на мысли. Лини писал каждое утро и каждый вечер, а иногда и ночь, если он на работе. Писал иногда в течении дня и явно был заинтересован в общении. Заинтересован в общении с Фремине. Интересно, чем же Фреми так понравился судьбе, что он подарил ему такого человека? Который каждый раз писал ему, спрашивал, как у него дела, как настроение, что он делает, не зная парня совершенно. К такому повороту сюжета блондину пришлось долго привыкать. Он слишком привык к тихой, размеренной жизни в четырех стенах общежития, откуда он редко выходил, если не считать походы в университет. Обычно на улицу его вытаскивал тот раз Шмидт, недовольно бормоча, что тот скоро зарастёт или станет плесенью, сидя в своей комнате. В комнате безопасно. В комнате нет осуждающих взглядов, нет тех взглядов мужчин, которые думают, что по улице идёт милая девушка с приятными чертами. Нет этого «кис-кис», как любят делать такие извращенцы. Фремине боялся выходить один на улицу. Он понимал, что он слаб, что он не сможет себя защитить. В университете тоже более менее безопасно, потому что никому до него там дела нет, но на улице… На улице до сих пор страшно. Но, теперь он гулял практически каждый день. Ладно, два через два. С Лини, а иногда и с его сестрёнкой Линнет, с которой они в первый же день их более хорошего знакомства нашли общий язык и даже нашли темы, которые могли обсудить. Рядом с ними маячила недовольная мордашка брата девушки, который никак не мог влиться в разговор, что его до жути бесило. От этой картины Фремине хотелось бы широко-широко улыбнуться, как обычно это описывают в разных лёгких романах, когда хотят показать, что человек очень сильно умиляется или счастлив рядом с другим человеком. Но такие эмоции были чужды Фремине. Сколько он себя помнил, он обычно сдерживал эмоции. Потому что эмоции, а особенно радостные, могли принести несчастье. Мама всегда говорила с упрёком, когда мальчик прибегал к ней и радостно смеялся: — Будешь так много радоваться и смеяться — в семье будет большое горе. Очень большое. И мать не соврала. Да, конечно, можно сказать, что это было просто совпадение, никчёмное совпадение, которое понесло такие события, что потом уже, прокручивая эти ситуации и события в голове, уже не кажется, что было просто так. Фремине всегда знал, что его отец — тот ещё мудак. Самый что не на есть. Конченный долбаёб, которому лишь бы поиграться. Он залезает в долг. Точнее в два. Или в три? Маленький Фреми этого ещё не понимает, совершенно не понимает, насколько они в ужасной ситуацией. Да ему и никто не раскрывает всех карт, взрослые что, дураки? Наступил кризис, родители не могли найти денег, мама работала на износ, а отец… Просто исчез с радаров. Его просто, блять, нигде не найти. И помогать семье он не собирался, абсолютно. Но они выбрались. Кое-как, но выбрались. Долг мать выплатил настолько быстро, насколько смогла, но на жизнь им оставалось буквально где-то три тысячи на месяц (и то, могут на её работе задержать зарплату). Фремине никогда не забудет, как мама ласково гладила его по голове и говорила, что скоро они будут снова жить хорошо и у них всё будет прекрасно. Но почему-то маленький мальчик чувствовал в этих словах фальш, которую он совершенно не хотел слышать. А ещё он очень хотел помочь своей матери. И тогда, когда его жизнь разделилась, он понял: он чертовски слаб. Настолько, что он не мог отплатить матери да её страдания, что причинил ей отец. Он старался, чинил игрушки, пытался помочь матери, но в чём он был хорош, так это только в первом. А в остальном он очень мешался матери, за что та часто на него кричала, а когда он начинал плакать, понимая своё бессилие, она упрекала его за эмоции. Он ведь её будущий защитника как он может плакать? Фремине плакал постоянно в тишине. В одиночестве. Потому что эмоции, как их не подавляй, рвутся наружу. И с каждым разом это всё хуже и хуже, переходя уже в телесные наказания за слабость, да слёзы, за эмоции, которые он так ненавидит, которые ему так противны. Ужасно, просто ужасно. Парень ненавидел свои эмоции, свой характер, свою бесхребетность и тут даже самый верный друг, которым являлся Мика, ему не может помочь. Ему никто не сможет ему помочь. Истеричный смех прогулялся по комнате общежития, затрагивая абсолютно все её уголки, чтобы каждый услышал. Если сейчас спросить, сколько времени сейчас, Фреми бы не ответил, продолжая смеяться и сжимать дрожащими руками ткань тёплых, домашних штанов. Снова воспоминания, снова его маска рушиться из-за чертовых эмоций, которые он сдерживал. Паника захватывала парня. А всё началось с обычного: «А достоин ли парень любви?» *** Такая мысль у парня впервые промелькнуло в голове, когда он был на очередной прогулке с Лини. Тот что-то весело щебетал у парня над ухом, а тот, хоть и не показывая вида, но внимательно слушал, запоминая самые важные моменты. На парня хотелось смотреть вечно: его яркая улыбка, хитрый, чуть лисий даже сейчас взгляд, активные действия руками, да и вообще. Весь Лини был как будто из другого мира таких же активных. Да, да, вы не ошиблись! Фреми бы вечно наблюдал за парнем. — Фреми, чего завис? Всё нормально? — мягкий, чуть картавый, но до жути чудесный голос вывел парня из транса. Тот, не изменяя никаких эмоций, покачал головой, явно говоря: «Со мной всё хорошо, не волнуйся ты так». — Кстати, знаешь, что я узнал? — Лини останавливается напротив блондина и тот тоже останавливается, вопросительно смотря на того. А тот хитро улыбается, пуская задорные искры из глаз. Ох… — В Британии провели эксперимент и я тоже хочу его тебе показать. Освободи руки и повторяй за мной, — сиреневые глаза смотрели на того с любопытством, а тот поддаётся снова на какую-то приблуду и вытягивает руки перед собой. — Просто повторяй со мной, ничего больше не надо, — Лини заправляет прядь волос с одной стороны и с другой стороны. Фремине, закатывая глаза, также делает, смотря внимательно на парня. Тот касается пальцами щёк, ближе к уголкам губ и останавливается, дожидаясь явно блондина. Тот повторяет за ним, держа пальцами щёки и всё больше задаётся вопросом, нахрена они это делают. Парень поднимает пальцы и она его лице появляется улыбка. Фремине повторяет за ним и теперь на его губах тоже расцвела улыбка. Лини радостно смеётся, хлопнув в ладоши и смотря на веснушчатого парня. — Тебе очень идёт улыбка, Фреми. Улыбайся чаще, пожалуйста. Хотя бы рядом со мной, — чуть тише говорит официант, мягко, уже ни под давлением своих пальцев, улыбаясь, и идёт дальше. Фреми неловко снова теряет свою улыбку и смотрит на Лини. Твою мать, он попал. *** Кровь стекала по запястью, по предплечью и по кистям, спускаясь и глухо стуча об пол. Снова наказание за эмоции. Почему он не может быть просто бесчувственной куклой? Почему он должен чувствовать всё это? Он не имеет права на любовь. Да и кто его полюбит в этой жизни? Его только мама любила, все остальные относились к нему с отвращением или смехом. Клоун. Никчёмный. Кому ты нужен, ошибка природы? Ничего не можешь. Чёртово сердце, чёртовы эмоции, чёртов Лини, появившийся в его никчёмной жизни. Лини красивый, Лини обаятельный, Лини ещё тот засранец, у которого через слово флирт, но он всё равно притягивает собой. И Фремине, сам того не осознавая, утоп в нём и уже очень сильно привязался. Хотя такого не должно было произойти, нет, нет, нет! Он должен был просто быть рядом с ним, а не влюбляться в него! Слов цензурных не хватало уже на себя. Хотелось ещё раз полоснуть себя по руке лезвием, но, смотря на неё, не видно было уже живого места. За окном темно. Очень темно. Значит уже ночь. Сегодня смена у парня, значит, он должен скоро написать. Фреми кое-как встаёт, опираясь на стенку, но падает. Встав, наверное, раза с третьего, он подходит к телефону и хочет взять его в руки, как вдруг видит звонок. Чёрт, Лини ему звонит, звонит! Он смотрит на уведомления и видит, что парень ему уже писал, причём несколько раз. Он отвечает на звонок и прислоняет телефон к уху. — Да? — Фремине, привет! Я испугался немного, когда ты не отвечал на сообщения, — послышался немного обеспокоенный голос с другого конца и блондин усмехается, чувствуя себя ещё хуже, — ты уже ложишься спать? Или я тебя разбудил? Прости, пожалуйста! — Лин, успокойся, — хрипло проговорил блондин, немного не ожидая такого от себя. Слишком хриплый голос. И Лини, походу, это понял. — Фремине, ты приболел? Почему у тебя такой хриплый голос? — Нет, нет, всё в порядке, просто, когда долго не разговариваю, начинаю хрипеть, — Фреми прокашлялся и заговорил уже нормальным голосом, — нет, ещё не собирался, а что такое? — Уже пора, знаешь ли. Второй час ночи уже. Второй час. Ужас какой, второй час. Блондин смотрит на свою руку и фыркает. Дебил. — Скоро лягу, не волнуйся. Только доделать кое-что надо. — И что же? Перевязать чёртовы руки, которые до сих пор кровоточили и не давали покоя. Фреми вздыхает. — Неважно, Лин. Это мелочь. Ты тоже ложись спать, ты с работы уставший, тебе надо отдыхать. Тяжёлое дыхание в трубке заставило напрячься. Что же сейчас скажет парень. — Хорошо, как скажешь. Тогда спокойной ночи, лапушка, — Фремине снова краснеет и потом фыркает, отвечая: — Спокойной, лис. Так они и заканчивают разговор. Ком в горле снова встал, а сил дойти до ванны и спасительных бинтов не было. Фремине ложится на пол, тяжело дыша и взялся руками за голову. Телефон был откинут грубо в сторону, как будто мешая. Невыносимо, невыносимо. Снова эти эмоции, снова эти чёртовы бабочки в животе. Пусть они сдохнут. Сдохнут, сдохнут! Фремине свернулся калачиком на полу, так и уснув тревожным сном. Он слишком устал от своей истерики. *** — Ты почему ему не напомнил о встрече? — недовольно спросила Линнет, стоящая да плитой и жаря яичницу. Самое то ночью на ужин. А если быть ещё проще, готовить сейчас было ой как лень. Они оба слишком уставшие. — Фремишка умный мальчишка, да и всегда говорил, что он всё помнит и бесился, когда я ему напоминал, — пролепетал Лини, потирая переносицу. Сегодня был и вправду тяжёлый день: пришлось поссориться с тремя клиентами, разнимать начинающуюся драку, да ещё и пятница, все решили резко придти в кофе, а парень бегал, как в жопу ужаленный, чтобы всё успеть. — Ты мне что-то не договариваешь, братец, я же чувствую, — пролепетала Линнет, ставя перед ним тарелку с едой. Тот благодарит её и качает головой. — Линнет, это неважно, поэтому давай на корню прекратим эту тему, — проговорил строго и недовольно Лини, смотря на девушку. Та немного удивлённо ахнула, но кивнула, начиная есть. Она понимала, что сейчас брата лучше не трогать, но не понимала, почему. Что такого произошло. Так она и ушла спать, ничего не узнав. А парень вслед за ней, жутко устав. Он понимал, что завтра явно что-то будет не так. Слова Фремине не внушали правду. Нет, он доверял парню, но то, как он говорил… Его насторожило. *** Фремине просыпается от стука в дверь. Свет режет глаза и блондин недовольно хмурится, фыркая и поднимая голову. Стоп, он уснул на полу? Боже, как тело от этого ломит. Стук снова повторился и Фреми нахмурился сильнее. Кому он резко стал нужен, с кем он договаривался встретиться? Или это вахтерша что-то от него хочет? Он аккуратно встаёт и сразу же открывает дверь, смотря на нежданного гостя. Ой, точнее… Походу, тот раз его и ожидали. — Привет, Фреми. Ты же помнишь, что мы сегодня идём гуля… — начал Лини, радостно улыбаясь, но его взгляд упал на руки парня и глаза расширились, — Фреми… У тебя на руках… Кровь? Блять.