***

      Точка на жёлтом пространстве медленно, с долгими передышками передвигалась по песку. Нарушитель идеально спокойного пейзажа пустыни оставлял продолговатые следы, тянущиеся за его тяжёлыми шагами. Колени бились друг о друга, фигура горбилась, дёргано поправляла накидку, что практически не скрывала макушку, с которой свисали короткие сальные волосы. Дышать практически не удавалось: песок забил все лёгкие, скребя внутренности при каждом нервном вдохе, поэтому приходилось проявлять силу воли, чтобы не поддаться искушению получить заветную дозу кислорода ценой разодранного горла.       Солнце обжигало. Оно видело угрозу в Нарушителе извечных мёртвых пейзажей, здесь не место живому, вся сущность этого места противилась ему. Жизнь противоестественна. Именно поэтому стоит скорее сжечь это бельмо на глазу, которое с невиданным упорством продолжало своё движение, несмотря на изнеможение.       Хрипы то и дело вырывались из сжатых до побеления губ, каждый шаг давался с трудом, казалось, фигура всё больше и больше вязнет в песке. Песок в изношенной обуви до боли давил в ступни, песок в старой одежде соприкасался с сухой кожей, песок в ушах медленно сыпался куда-то, собираясь в затылке, песок под ногтями... Но всё это была лишь иллюзия, припасы давно кончились, отдавая фантомным вкусом на кончике языка. Боль была единственным якорем во всём этом безумии, и Нарушитель хватался за неё, упивался, лишь бы не сойти с ума, свернув с пути вслед за галлюцинацией. Но боль всё меньше помогала, зрение беспорядочно то фокусировалось, то теряло резкость, сбивая с пути. Фигура встала. Всё словно замерло, затаилось, ожидая. Нарушитель попытался побить себя по щекам, но это оказалось бесполезно. Он словно не чувствовал боли, сознание было далеко от пустынных пейзажей, голова – ватной, соображать не получалось, и страх быстро начал пробираться, обнимая взмокшую спину. Ноги сгибались, силы покидали тело с каждой секундой, душа билась в агонии, пытаясь найти выход. В отчаянии Нарушитель озирался вокруг, смотря сквозь пелену. Слёз не было, он был слишком истощён, последняя надежда умирала прямо здесь, в царстве мёртвых, окружённых золотом, страх начал душить. Тело упало на колени, сил бороться не было, цель происходящего утекала за грань сознания, глаза закрывались, и там, в темноте, кто-то упорно звал, обещая всё самое лучшее, чего он пожелает.       Спокойствие обволакивало тело, мышцы, что были на пределе, расслаблялись, но Нарушитель резко вскочил; голова закружилась, казалось, день сменялся ночью, и наоборот, картинки проворачивались, как в калейдоскопе. Собрав последние силы, он ударил себя в грудь и вызвал мгновенный истошный крик, что мигом разошёлся по немой местности, раздирая горло. Кровавая метка пылала, и на секунду всё действительно встало на круги своя: Нарушитель смог трезво мыслить, цель начала обретать черты за границей песчаных пейзажей, но в один момент всё оборвалось. Фигура не сопротивляясь упала, сливаясь со здешним миром. Бельмо было стёрто, и ничего не нарушало мёртвый покой пустыни.