Часть 2

- Алекс! - Рене уже в который раз долбится в дверь, пока её муж, стараясь успокоить не только её, но и Беллу, старался докричаться до меня сквозь этот кипиш. Я стала Александрой Свон. Я больше не ношу имя, которое меня бесило, теперь я ношу красивое имя, но оно мне не светит. Первая стадия: Отрицание. Первую неделю в этом мире я провела в очень близком контакте с Беллой, потому что она очень напоминала мне о моей родной старшей сестре. Я почти не отходила от неё ни на шаг, могла спать только во время её отдыха, пока она читает что-то, у неё на коленях или совсем рядом, ощущая, как она незаметно, даже для себя, начитает наматывать мои кудри на палец, отвлекаясь от чтения. Я верила, что это сон, или кома, и я сейчас проснусь, приятно потянусь и, привычно опаздывая на уроки, буду идти в холодрыгу, натягивая шапку ниже ключиц. Я всё ещё не до конца осознавала, что моё тело мертво. Но не я. Я жива. Вся семья этой Алекс, включая полюбившуюся мне Беллу, пытались вытянуть из меня хоть слово, но я, то ли от страха, то ли от чего-то ещё, не могла выдавить из себя ничего. Я молчала всю грёбанную неделю, не спя ночами, питаясь только тогда, когда ела Белла, - ведь тогда у меня создавалась хотя бы видимость того, что я кушаю со своей сестрой... - не говоря и не выходя за порог комнаты, или второго этажа. Фил, нынешний муж Рене, мой отчим, теперь мой отчим, бросил эти попытки ещё на второй день, слепо веря, что я приду к ним, расскажу им всё тогда, когда смогу. К несчастью, Рене не отличалась особой усидчивостью и чувством такта, так что напрямую спрашивала у меня обо всём. И даже если я не хотела стоять рядом с ней, даже смотреть ей в её заплаканные глаза, она не отпускала меня, пока кто-то, Белла или Фил, не остановит её допрос. Чаще всего, после таких допросов я отказывалась от еды на сутки, так что после того, как я едва ли не свалилась в голодный обморок, контролировать Рене стали сильнее. Каждый раз, как я пыталась заснуть ночью, или в те моменты, пока Белла плетёт мне косички, мне снились кошмары. О моём прошлом, обо всём, что произошло в тот день. Вторая стадия: Гнев. - Прости, Алекс, но я хотела погулять с Сандрой... - Белла отказалась со мной сидеть. У неё есть своя жизнь, она не та сестра, которую я потеряла. В комнате было всё разрушено. Подушки, которыми никто не пользовался после моего появления здесь, вспороты, это не мои подушки, стол, как и все предметы, разложенные на нём, опрокинуты, это не наш стол, на котором было бы море стикеров с Ледибаг, всё, что билось, было на полу, неприятно врезаясь в стопы, у нас не было ничего стеклянного в комнате, я была слишком неаккуратна для такого, деревянный стул, чем-то напоминающий тот, который был на работе у мамы, сломан, маме так хотелось купить новое кресло, ведь её так мучала боль в пояснице, все плакаты, постеры, фотографии и личный дневник самой Алекс были порваны и раскиданы по всему полу, напоминая, что даже почерк тут не мой. Я кричала, рвала на себе... нет, я рвала на Алекс волосы, убиваясь в истерике и срывала голос криком как это делала она, пока в дверь ломились, в попытках то ли открыть, то ли выбить, а может и уговорить меня открыть её. Когда истерика закончилась, я отключилась, думая о своём коте. Снова. Когда я очнулась - уже была в больнице, а рядом со мной, на стуле, сидела помятая Белла. Это напомнило мне о том, что моя сестра никогда не сидела со мной, когда я была в больнице. Я прислушалась к себе, поняв, что ноги гудят, от осколков, горло болит, голова тоже. Злости больше не было, и я пыталась... понять? Третья стадия: Торг. Может, всё не так уж и плохо? Ну, должно же быть хоть что-то... хоть что-то, что бы было не так ужасно? Меня заставили ходить к психотерапевту, даже не к психологу. Все сеансы проводились на дом, так как мне так было не страшно, это не сильно помогло мне. Это вообще не помогло мне. Она давала мне разные тесты, но, видя, что я на грани перехода в депрессию и апатию, тяжело вздыхая, рассказывая всё, абсолютно всё, Рене и Филу, что, казалось бы, незаконно. Я... могла завести кота...

Мне не нужен другой.

Я могу научиться готовить.

Мне на это наплевать.

У меня есть собственная комната, которую я не обязана делить с старшей сестрой!

Ведь её больше нет.

Четвёртая стадия: Депрессия. Я не вылезала из комнаты как минимум пол месяца, не подпуская к себе никого, кроме Беллы, которая старалась не пропускать приёмов пищи со мной. В школу я всё так же не хожу, да и не хочется, если честно. Всё чаще у меня возникают мысли о самовыпиле. Стало обычным делом, сидя в углу почти голой комнаты, думать о всех возможных и доступных способах самоубийства. Но, чем чаще я об этом думаю, тем чаще начинаю обращать внимание на окружающий мир, ведь, благодаря апатии, я открыла глаза не только на себя, свои проблемы, но и на окружающий меня мир. Рене, Фил, Белла. Я не глупая, я точно попала в "Сумерки" и, судя по незрелой мордашке Беллы, ещё даже не в самое начало фильма. "А что если... попробовать... жить?" Я отодвинула от себя не надкушенный сэндвич, как-то отстранённо посмотрев на жевавшую Беллу. Она, не видя этого, взяла кружку чая, приятно прикрыв глаза от тёплого напитка. Она редко когда пьёт горячий чай. "Я не думаю, что имею на подобное право, но, мне кажется... Она хотела бы этого? Да. А за то, что я вот такое творю - прибила бы меня, как минимум." Усмехнувшись своим мыслям, я привлекла внимание Беллы, которая удивлённо посмотрела на меня, на мои губы и в глаза, будто не веря в то, что я и в правду смеюсь. Я же, прикрыв нижнюю часть лица ладонью, прикрыла глаза, будто не веря. Ни я, ни она не верили, что я посмеялась. - Алекс, ты улыбнулась! - Белла едва ли не упав, опрокинула не доеденный сэндвич, который с шлепком поцеловался с полом. Мы посмотрели на него, и мне, вдруг, стало так смешно, что из груди вырвался первый смешок. За ним ещё один, и ещё. Вскоре я хохотала, пока Белла, замерев, смотрела на меня и мою от чего-то широкую улыбку. Стадия пятая: Принятие. - Белла, Алекс, вы уверенны? Мы всё ещё можем... - Я трижды постучала по крыше машины косточкой пальца, кутаясь в рубашку сильнее. - Но Алекс... - Я снова повторила свой жест. - Ха... - Рене низко опустила голову, наверное, привыкнув к моему поведению, кивая чему-то своему, она несмело раскрыла руки для объятий. Я посмотрела на Беллу, которая о чём-то говорила с Филом, потом на Фила, который ненадолго отвлёкся на кактус в её руках, а после на её руки. Я не контактировала ни с кем таким образом, кроме Белз, так что, думаю... можно? Когда Рене почти потеряла надежду, я подошла к ней поближе и, несмело приобняв, быстро отстранилась, идя по направлению к самолёту, пока Белла, подойдя ко мне, всовывает в руку купюру, которую ей, похоже, дал Фил. Кивнув ей, я как-то механически улыбнулась, подцепив кончиками пальцев её футболку, и потянув на самолёт. Надеюсь, Эдвард, этот сброд дегенирации, хоть как-то прекратит следить за Беллой, ибо её комната по соседстве с моей.