Глава 4

      Рокудо Мукуро смотрел на мальчишку напротив с определенной долей интереса. Прежде, чем он добрался до него, Савада Иетсуна победил всех, кто стоял на его пути. Они не были слабаками, так что это определенно не было простой задачей. Почему-то рядом с ним не было его Хранителей. Даже ребенка-киллера, репетитора-аркобалено, о котором ему приходилось слышать, рядом с Иетсуной не наблюдалось.       В глазах Савады Иетсуны поселился мрак. Прямо как в его собственных.       Рокудо прибыл за телом наследника Вонголы. Но, смотря на него сейчас, его одолевали некоторые сомнения. У наследника должна была быть поддержка Ноно и Хранителей, должен быть сильнейший учитель… и где все? Насколько выгодной была карта Савады Иетсуны, чтобы разыгрывать ее? Что из себя на деле представлял этот парень, раз заявился к нему в полном одиночестве? Чего Мукуро сможет достичь с помощью него?       Парень был поистине силен, его пламя восхищало. Такие свежие небеса! Такое холодное, при всей своей устрашающей мощи, пламя! Удивительный парадокс!       Сам Мукуро был сложным противником для него. Все же, он был одним из сильнейших иллюзионистов. Пламя Тумана в принципе не тот тип пламени, с которым может быть просто сражаться. Не тот тип, который всем дано понять и распознать, не то, чтобы удачно противостоять ему. Но Иетсуна держался вполне достойно и даже начал теснить его!       Но победить он не успел. Рокудо с недоумением смотрел на этого мелкого шкета, что ворвался в его убежище, таща за собой сборище пламенных идиотов.       Судя по собранной информации, именно они должны быть претендентами на места Хранителей Савады Иетсуны, но… где же они были все это время? И почему примчались не со своим боссом, а с его младшим братом? Который… который нес откровенную чушь! О, Дио! Что вообще происходило в этом чокнутом Намимори?! Это мелкое трясущееся создание решило, что ему, Рокудо Мукуро, требуется его защита от брата этого заявившегося под конец труса?       Он не упустил момента, когда глаза Иетсуны окончательно погасли. Он опустил руки и молча ушел, прекратив борьбу с Рокудо. В самом деле, Мукуро любопытно было бы узнать, что тот намерен предпринять. В таком отчаянном состоянии духа можно было пойти по разным путям. Он сам, к примеру, решил уничтожить Эстранео. Чем не выход из положения? Если собственное существование в ситуации невыносимо, необходимо уничтожить одну из частей уравнения: или ситуацию, или себя, не так ли?       Но Савада Иетсуна был слишком добрым. Он примчался сюда без поддержки, потому что был заманен заложниками. Было бы ему наплевать, был бы он способен пожертвовать ими ради собственной безопасности… Хах, но это явно было не про него. Возможно, этот парень сделает отличный от его собственного выбор. Увидит ли Рокудо его еще раз когда-нибудь? Или видеть уже будет некого?       Савада Иетсуна удалился, а его брат стал трещать, убеждая Мукуро пойти с ним. Туманник с удивлением слушал, как тот был готов предоставить ему защиту, убежище… Ха. Он уловил основную мысль этого сладкого словоплетства. Савада Тсунаеши хотел сделать его своим Хранителем Тумана. Какая безрассудная, безумная идея! Подчинить его? Посадить на короткий поводок Неба? Ни за что! Он чувствовал, что его пламя намного слабее, чем у брата. Он не понимал этих дураков вокруг, что, каким-то образом променяли Иетсуну на Тсунаеши. У последнего были бесхребетные Небеса. В них не было стержня, не было мощи, не было лидерской твердости и преданности. У этих Небес не было непоколебимых убеждений. Они были сладки, как патока, но абсолютно не жизнеспособны сами по себе… как паразит.       Насторожившись, Мукуро вгляделся в нити пламени. Пламя Тсунаеши было странным. Слабое, но цепкое. Вот оно. Это же пламя было видно на остальных. Не так, как должно. Если у Неба и Хранителей есть крепкая связь, ее можно увидеть, как пламенную нить, смешивающую два типа пламени посередине. Он мог это видеть. Если слабаки и пешки этого не могли, это были их проблемы.       Пламя Тсунаеши душило, оплетая их тела. Оно присосалось к нити связи, на обратном конце которой… был не младший Савада.       Мукуро представлял, как такое могло произойти. Он слышал об этом в Эстранео, потому как ученые хотели провести опыты, для которых искали живые Истинные Небеса. То было той еще задачей, ибо этих людей максимально отстраняли от мира мафии или устраняли из жизни в целом. Мало кому хотелось, чтобы ими начал управлять зазнавшийся ребенок.       Истинные Небеса во все времена разрушали Семьи, пока их существование не взяли под контроль. Это могло быть даже не чем-то намеренным. Детская ревность или зависть, желание признания – беда могла произрасти даже из мелочи. Была семья, которую разрушило то, что Хранителей босса перетянул на свою сторону его сын, после чего босс был свергнут руками своих же Хранителей. Была семья, в которой сына босса захомутала мелкая влюбленная в него девчонка, отчего тот бросил на произвол судьбы свою жену. На их браке держался альянс с другой семьей. Когда девчонка пожелала законной жене «сладкой жизни», которую учинила руками своего «любимого», альянс был разрушен, семьи стали врагами, это обернулось многочисленными смертями и разрушенной репутацией.       Это было далеко не единичными случаями. Истинные Небеса лишали людей разума, управляли волей, меняли воспоминания, внушали к себе безграничное доверие, из-за которого каждому их слову верили, как неоспоримой истине. Пламя Гармонии было самым разрушительным видом пламени для всего их мира.       И вот, живого обладателя такого пламени Мукуро не повезло повстречать. Нет уж, спасибо. Он отказывался быть марионеткой в руках незрелого слабосильного мальчишки. Лучше вернуться в гребанную Вендикаре, чем так!       И как же своевременно открылся портал, откуда вышли Вендиче! Вспомнишь солнце – вот и лучик! Может, намекнуть им, что здесь помимо него есть еще и этот тип? Сказать, что перед ними стоит абсолютный чемпион в списке «Первый на устранение»?       Что ж, это не его дело, не так ли? С этим делом должно разбираться причастным. Его же забота – Кен и Чикуса. Он не позволит этим ребятам вновь попасть в тюрьму. Пусть забирают его одного.

***

      В Вендикаре озаботились его охраной намного серьезнее, чем в первый раз. Ему отрезали любые возможности сбежать, используя физическое тело… однако, это не мешало выходить за пределы тюрьмы духовно, не так ли? Бытие сильным Туманом давало определенные преимущества.       Так он начал подыскивать себе подходящий сосуд. Идеально подходящих ему тел существовало не много. Он определенно чувствовал присутствие пламени Тумана где-то в Намимори, когда пребывал там. С желанием быть неподалеку от странной компании Савад, чтобы пронаблюдать за развитием событий, он решил искать кого-то именно в Намимори.       Мукуро обнаружил, что это девочка по имени Наги. Ровесница мелкого Савады. Он пронаблюдал за ней несколько часов. Нелюбимая дочь добропорядочной семьи. Одинока, робка, ранима. Нежная и добрая девочка, которая тянется к любви, которой не может получить от семьи. Было бы довольно легко втереться к ней в доверие, лишь бы появился повод, который лишит ее сомнений в том, нужно ли ей общество Рокудо.       Возможно, у Мукуро даже получилось бы дождаться этого повода, если бы его физическое тело внезапно не пробудили. Его освободили от оков, вытащили из капсулы, отсоединив все трубки, даже дали полотенце, чтобы вытереться, и сухую одежду. Переодеваться, правда, пришлось под бдительным оком Вендиче, но когда его смущали взгляды? Уж явно не после всех тех лет на операционном столе психов из Эстранео, где его плоть была просто куском мяса, подходящим материалом для усовершенствования, а не оболочкой детской человеческой души.       Его привели в комнату, где стоял стол с двумя стульями по противоположным сторонам от него. На один посадили его самого. Вокруг шеи иллюзиониста были путы Вендиче, цепи которых держал страж. Ему ничего не объяснили, но было ясно, что они кого-то ждут. Не просто так его решили выпустить из его одиночного изолятора, да еще и так стремительно – количество проведенных там часов даже не стало трехзначным!       Дверь открылась, пропуская внутрь знакомую фигуру, на плече которой устроился малыш в бинтах. Савада Иетсуна. Какой сюрприз. Хотя… что-то с ним все же было не то. Взгляд другой. Живой, решительный. Совсем не похож на тот мертвенно погасший, с которым Иетсуну можно было бы ожидать узреть лишь под каменной плитой на кладбище, но никак не входящим к нему с визитом в Вендикаре. Как он вообще здесь оказался?       Глаз дернулся, цепляясь за отличия в пламени. Оно было той же природы, что и раньше. Но, почему-то, намного сильнее, хотя и в прежнюю их встречу Саваду-старшего нельзя было назвать слабым. И что-то было в этом небесном пламени инородное. Что-то темное – совсем немного, как тонкая дымка, опоясывающая небесно-рыжий очаг. Такие перемены не происходят за сутки с хвостом.       Тот ли это Савада Иетсуна? Тот ли это человек? Странно, что все в нем говорит о том, что это именно он. Так же исконная природа пламени, то же тело, та же… душа. Но различающиеся детали сеют сомнения.       Что ж, в любом случае, самому Мукуро важнее узнать, чего от него хотят.       — Куфуфу. И снова здравствуй, Савада Иетсуна?

***

      Смотреть на Мукуро было тяжело. Такой знакомый взгляд, до мелочей изученная самоуверенная улыбка, которая – Тсуна знал – означала его настороженность и напряжение. У него было много улыбок, разницы меж которыми многие и не заметят, настолько микроскопическими были отличия.       Еще не имеющий Семьи, не знающий доверия и тепла. Вид дикого Туманника, относящегося к нему, словно к опасному незнакомцу, колол в сердце. Впрочем, таковым Иетсуна для этого Мукуро и был.       Тсуна не был уверен, что его боль не отразилась хотя бы во взгляде.       Бермуда перепрыгнул на плечо Вендиче, державшего заключенного.       — Здравствуй, Мукуро, — произнес Савада. — Думаю, ты уже начал догадываться.       — Куфуфу, не понимаю, о чем ты, — усмехнулся иллюзионист. — Если ты про то, зачем я тут, то догадок нет. Хочешь узнать что-то? Или вытащить меня? Хотя, этого я бы ожидал от твоего братца, что имел на меня крайне сомнительные планы.       — Не про это, — с зеркальной усмешкой покачал головой Тсуна. — И да. Я здесь, чтобы вытащить тебя. Я возьму тебя под свою ответственность, — он твердо уставился в глаза Туманника. Тот замолчал на мгновение, теряя часть веселья во взгляде.       — Зачем?       — Взамен на услугу с твоей стороны.       — Это звучит правдивее, чем какая-то безвозмездная помощь.       — Так вот, об услуге. Ты уже начал догадываться, что я… не совсем Савада Иетсуна, — утвердительно произнес Тсуна.       — Верно, — сощурился Рокудо. — Вопрос в том, откуда ты знаешь, что я догадался.       — Я знаю тебя. Очень хорошо знаю. И намного дольше, чем ты думаешь. Я знаю про тебя даже то, чего не знаешь ты сам.       — Куфуфуфу, смелое утверждение.       — И мне известно, что мало кто может смыслить больше в природе души и пламени, чем ты. А также, в их перемещении в другие тела, — неумолимо продолжал Иетсуна.       — Кто ты и что хочешь? — Мукуро смыл с лица улыбку, внимательно вглядываясь в собеседника. Ему не нравилось, когда в его любимые игры начинали играть с ним в роли жертвы. Для того, кого он видел второй раз в жизни, знал этот Иетсуна слишком много. Такую душу, такое пламя он ранее не видел ни у кого. Он точно не пересекался напрямую с этим человеком, кем бы он ни был.       — Я Савада Тсунаеши, Нео Примо Вонгола из параллельного мира, которого призвали в тело, принадлежащее здешней альтернативе моей души. И мне нужно, чтобы ты призвал моих Хранителей следом за мной в тела здешних.       Ошарашив иллюзиониста брошенной ему в лицо информацией, Тсуна замолчал, ожидая ответа.       — Тсунаеши, — повторил Туман.       — Тсунаеши. Единственный сын Савады Иемицу и Савады Наны. Для меня здешняя ситуация с братьями выглядит глупой шуткой. У меня никогда не было никакого младшего брата. Тем более Истинного Неба. Этого понятия в моем мире не существует, как и самого явления.       — Разумеется, ты знаешь, что он Истинное Небо, куфуфуфу, — снова улыбнулся Мукуро. — Я понял это, встретив его. То, как он оплел тех детишек…куфуфу. Что ты планируешь делать с этим? Твои Хранители – это те, кто должен был стать Хранителями Савады Иетсуны? Эти дети?       — Верно. Я могу назвать тебе все имена, любые факты их жизней, которые могут понадобиться, чтобы призвать души из моего мира в их тела. Единственное, я не знаю, что будет со здешними ребятами после.       — Куфуфу…Не то, чтобы я делал подобное ранее или знал о чьем-то удачном опыте. Но предположу, что скорее всего души сольются в одну, и более устойчивое сознание подавит менее устойчивое. Главная душа будет обладать как своими воспоминаниями, так и воспоминаниями поглощенной.       — А если это будешь ты?       — Что? Ты хочешь сказать… куфуфуфуфу, ты хочешь сказать, в твоей реальности я – твой Хранитель?! — на грани искренности и истерики воскликнул Мукуро, чьи слезящиеся от смеха глаза бешено блестели.       — Верно, — с нежной улыбкой подтвердил Нео Примо. Мукуро внутренне передернулся. Он не представлял, что такое действительно возможно хоть в одном из миров. Но тон Неба был так ласков и искренне добр, что Рокудо стало не по себе. Странное чувство. Оглушение от неверия, страх и надежда – на что, черт возьми? – сжавшие, защекотавшие колко гортань.       — В моем случае будет не так, — ровно протянул он. — Мой разум более организован, чем у обычных людей. Моя душа готова менять тела по своей воле, она не так едина с телом, не так пассивна, чтобы исчезнуть от появления второй души в теле. Но… захочу ли я призывать кого-то в свое тело? Я в целом не понимаю, как я мог согласиться стать твоим Хранителем. Я хочу уничтожить мафию, а не стать ее частью! Вряд ли это не так хоть в одном из миров.       — Мукуро. Ты прав, в моем мире ты так же ненавидишь мафию, ненавидишь Эстранео, которые сделали все это с тобой и другими детьми. Твой путь там до этого момента был такой же, за исключением одного – к тебе в Кокуе-лэнд я пришел вместе с друзьями и Реборном, а в конце добрался до тебя и победил. Тогда я был маленьким идиотом. Точнее, я не был посвящен в дела мафии, ко мне тогда только за несколько месяцев до нашей встречи приехал Реборн и стал моим репетитором, потому как Девятый потерял своих сыновей! Мой отец там никогда не говорил, кем он работает, я не знал ничего до тринадцати. Пламя, Хранители, омерта… Вендиче… все тогда было для меня чем-то неведомым. И поиском Хранителей занимался Реборн. Тебя так же утащили в Вендикаре после битвы, но потом ты нашел девочку, которую сбила машина. Она была при смерти, и ты дал ей иллюзорные органы взамен на ее тело.       — Наги, — догадался Мукуро.       — Верно. Ты уже нашел ее? Надеюсь, она еще в порядке.       — Час назад была, — пожал плечами иллюзионист.       — Вы вдвоем, Рокудо Мукуро и Хром Докуро – Туман десятого поколения Вонголы. Ты приходил к нам на помощь через ее тело в самые сложные для Семьи моменты, пока тебя все же не вытащили из Вендикаре. Впервые я узнал, что ты выступаешь как мой Хранитель Тумана, когда ты появился из тела Хром посреди Конфликта Колец. Знаешь… я всегда чувствовал твое присутствие. Всегда знал о твоем появлении рядом. Это особое ощущение, которое я ни с чем бы не перепутал.       — Ты очень странно флиртуешь, Нео Примо Вонгола, — поднял бровь Мукуро, игнорируя странные шевеления в своей груди.       — Мой Мукуро говорил мне это довольно часто, но не скажу, что ему не нравилось, — хмыкнул Иетсуна. — Ты-он тоже хорош. С первой встречи твердил, что хочет мое тело.       — Уверен, смысл был не тот, который можно считать за флирт.       — Какая разница, если лицо кричало о флирте.       — А мы довольно часто общались, не так ли? Мне знакомо твое невозмутимое бесстыдство.       — Ахахах, не буду отрицать. По юности мы виделись лишь в неблагоприятные моменты. Среди битв, где на кону стоят жизни, правда, честь или судьба мира.       — Шутишь?       — Ты знаешь, что нет. Мы пережили многое, пока… пока не унаследовали Вонголу. Когда я стал доном, мы сблизились больше, начали жить в одном доме. Стали видеться намного чаще. И спать в одной постели.       — Не верю, — мотнул головой Мукуро. — Что угодно, но сон? Ты точно говоришь про меня?       — Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, — с добротой в лице заметил Тсуна. — И это лишь должно доказать тебе, насколько доверительные у нас с моим Мукуро отношения. Он спал в моих объятьях многие годы. На момент мой смерти там, мне было семьдесят восемь. Понимаешь, сколько это лет? Больше полувека мы были верны друг другу. Десятое поколение – самая преданная семья, которую ты только можешь или не можешь себе представить. Мы стояли друг за друга горой. Ты прижимал к себе Хром, слушал ее живот во время беременности, помогал растить нашего ребенка. Ты бился, как зверь, с Кеей с юности, но при этом большую часть жизни был уверен в нем, как в себе, отчего вы были сильнейшим дуэтом, если выходили на задание. Ты шутил над Ламбо, показывал ему иллюзии исторических сражений, помогая с уроками, и наводил ему счастливые сны. Ты всегда мог остудить Рехея парой фраз, когда он разгорячался и не мог усидеть на месте, в такие моменты вы любили молчать вместе. Ты всегда саркастично разговаривал с Хаято, когда вы разрабатывали стратегии, но он всегда ценил твои замечания. Тебе нравилось быть рядом с Такеши, нашим умиротворяющим Дождем, у него теплые руки и солнечная улыбка. Тебе пришлись по вкусу его суши. Он учился у своего отца, шефа суши-бара. Я… Я был твоим Небом. Я был уверен в тебе, как в себе. Несмотря на сложность наших отношений, что присутствовала изначально, я верил в тебя. В то, что ты не оставишь нас умирать. В то, что всегда вернешься, всегда поддержишь. В то, что ты будешь рядом. И ты был. Всегда был.       — Так как же ты умер, если это так? — тихо спросил Мукуро.       — Это был тот момент, когда за мной не уследил никто, — слабо улыбнулся Тсуна. — Перетрудился. Всегда знал, что бумажная работа однажды убьет меня. Кто знал, что настолько буквально.       — Это нелепо, — фыркнул иллюзионист. В голове прокручивались слова Нео Примо. Он представить себе не мог, что находится в подобных отношениях… хоть с кем-то. Его ближайшие люди – Кен и Чикуса. Но и с ними он не мог бы быть настолько… мягким? Домашним? Таким, каким показал его Тсуна в своем рассказе. Это было похоже на ложь за исключением того, что… Мукуро чувствовал, что Савада не врал.       — Жизнь в принципе нелепа, как ни облачай ее в роскошные шелка, — пожал плечами Иетсуна. — И если ты сейчас думаешь про Кена и Чикусу, то можешь не переживать: они остались твоей командой и в будущем. Они преданы тебе на всю жизнь.       — Не то, чтобы я сомневался, куфуфуфу, — ухмыльнулся Туман, как бы высокомерно и безразлично, но в душе разлилось тепло. Ребята его не бросили. — Насчет отношений десятого поколения у меня возникают вопросы, но, думаю, мне не стоит спрашивать, куфуфуфу.       — Это не первой важности дело, — ответил Тсуна. — Вот с чем нужно определиться: ты сможешь найти именно мою параллельную реальность и перетянуть сюда души?       — Это сложно. Но возможно. Если бы был человек, чьи способности связаны именно с параллельными мирами, было бы еще проще.       — Такой… такой человек есть, — хлопнув глазами, ответил Тсуна.       — Куфуфу, серьезно?       — Да. Я не могу быть уверен наверняка, но к этому моменту он уже должен был овладеть этой силой. И он должен меня узнать.       — Тогда свяжись с этим человеком. Ему будет намного легче найти твой мир. После я займусь душами.       — А что насчет моего Мукуро?       — Мне надо подумать. Если он вселится в меня, ты получишь Хранителя с раздвоением личности. Мы будем бороться за захват контроля над телом, чтобы взаимодействовать с внешним миром. Я не готов впускать в свое тело даже старшую версию себя. Пускай это и занимательно, и видится полезным. Столько информации… А какая, должно быть, сила, куфуфуфуфуфу.       — А если… если я найду ученого, способного вырастить моему Туману отдельное тело, клонируя твое?       — Отчего тогда остальных в такие засунуть не хочешь? — ухмыльнулся с насмешкой Рокудо, хотя сам знал, почему так сделать не получится. Нео Примо мог не знать этих тонкостей, но какие-то причины же у него были?       — Здешние ребята – Хранители настоящего Иетсуны. Они в некотором роде обречены остаться без своего Неба. Самое страшное в ситуации, что они перестали быть собой. Они стали марионетками здешнего… Еши, и это невыносимо. Я не могу оставить их в таком положении, даже если это жестоко. Я не оставлю ни одну версию своих Хранителей жить в роли марионеток, потерявших часть себя, — сталью прозвенел Нео Примо и казалось, что от него в стороны разошлась ледяная волна пламени. Мукуро мог признать, что это было жутко.       — Достойная причина, — скривил губы в оскале Рокудо. Что ж, этот мафиозный босс продолжает доказывать, что он не очередное криминальное дерьмо, с которым Мукуро приходилось сталкиваться по жизни. — Что ж, признаю, я и так знаю, что ты не смог бы поместить души в другие тела. Душам нужна привязка. Чтобы перетянуть их из другой реальности, лучше всего использовать нечто максимально похожее на их родные сосуды. Тела, прожившие хотя бы часть их собственной жизни, души, признающие себя теми же личностями, что и они сами… это сработает как магнит. Если ты обещаешь отдельное тело для второго Мукуро, я готов притянуть его в себя, чтобы после он мог завладеть клоном. Что ты дашь мне взамен?       — Свободу? — хмыкнул Тсуна, прекрасно зная, что это ничтожная цена для того, кто не был заточен в полном смысле слова даже в жесточайших условиях Вендикаре. Но предлагать нечто большее… Захочет ли сам Мукуро принять его предложение? А что подумают о его решении его Хранители?       — Маловато, — вторил его мыслям иллюзионист.       — Я не могу пообещать содействие в уничтожении мафии, — предупредил Тсуна. — Но мой Мукуро не просто так оставался моим Хранителем. Я против пути, который избрала Вонгола после ухода первого поколения. Путь насилия, мести, нелегальной торговли… потонувшая в крови Вонгола – это то, что я всегда стремился уничтожить, а не принять. При своем руководстве я изменил курс Вонголы, вернув ее к истокам. А, так как Вонгола – одна из крупнейших Семей, к ней прислушиваются более мелкие. Тем, кто сопротивляется, Вонгола может внушить совершенно разнообразными методами, почему они не правы. И, если проблеска понимания не возникает, Семью уничтожают. Увы, с особо отвратительными людьми не выходит бороться никак иначе, кроме насилия. И Мукуро с Хибари лучше всего справлялись с зачистками подобных группировок. Это люди, наравне с Эстранео, если не хуже, чтоб ты понимал.       — Звучит приемлемо, — кивнул Мукуро. — Но как это будет относиться ко мне?       — Я предлагаю тебе стать членом Вонголы. По-хорошему, надо спросить моих Хранителей, чтобы обещать нечто большее. Но, если все сложится, возможно, ты захотел бы стать еще одним Туманом десятого поколения?       — Ты думаешь, что сможешь создать связи с несколькими Туманниками?       — Думаю, да, — уверенно кивнул Тсуна. — Я был связан и с моим Мукуро, и с Хром. У них была крепкая связь меж собой, и, я считаю, это способствовало установлению связи. Ты же, в сути, тот же Мукуро. Думаю, это лишь облегчит образование связи.       Нео Примо зажег маленькое пламя на ладони. Для таких невинных фокусов ему давно не требовались ни пилюли, ни перчатки.       Оранжевые язычки плясали мягкими волнами, переливались, отражаясь в глазах Тсуны. И, отчего-то, иллюзионист не мог оторвать взгляд. Вот это – настоящее Небесное пламя. Не та пустышка из красивых обещаний и сахарных облаков, которую источает местный брат Савады. Это – живое, яркое пламя, полное решимости, несгибаемой воли владельца. Оно действительно завораживало.       — Мы можем провести маленький эксперимент, не так ли? Зажги немного своего пламени и поднеси к моему. Бермуда, эти оковы запирают пламя?       — Да. Вижу, Рокудо Мукуро идет на контакт. Я сниму их с него. Но если он сделает хоть одно подозрительное движение до подписания своей части бумаг…       — Спасибо, — склонил голову Тсуна.       Больше ничего не сковывало его пламя. Мукуро мог бы криво усмехнуться в бинты Вендиче. Никакие запирающие пламя оковы не блокируют остальных его способностей, не стирают Шесть Путей в его глазу. И не запрещают его душе путешествовать вдали от тела. Да и пламенем он спокойно способен пользоваться, захватывая чужое тело. Вывод? Оковы не дают пламени выходить за границы определенной телесной оболочки. Но пламя – больше не часть тела, а часть души. И если оболочка меняется, ничто больше не сковывает его выход за ее границы.       Мукуро повел рукой, зажигая струящееся синей дымкой пламя на пальце. Он поднес руку ближе к руке Иетсуны, и оба они увидели, как два вида пламени робко стремятся друг к другу, пытаясь переплестись спиралью. Рокудо одернул руку.       — Что ж, доказательство действительно убедительное, куфуфу, — заключил он. — Хорошо. Ты даешь мне свободу и место в Вонголе, при этом делая все, чтобы мафия пошла тем же курсом, что и в твоей реальности. Если твои Хранители будут не против, ты делаешь меня Хранителем Тумана. После оказания запрошенных услуг по призыву душ, ты обещаешь создать тело для второго Мукуро, в которое тот обязан будет перебраться. Я принимаю эти условия, — Туман протянул руку.       — Решено. Отлично, — пожал ее Нео Примо.       — Рокудо Мукуро, подпиши, — вмешался Бермуда, сбрасывая на стол перед заключенным стопку бумаг.       — Бумажная работа и правда убивает, куфуфу…