Часть 5

За проведённое у Джун время маленькая гостья успела немного освоиться на новом месте, но всё ещё не до конца привыкла к мягкой постели, чистой одежде, умыванию и трёхразовому питанию. Скуку и монотонность такой «семейной» жизни разбавляли мультики и крайне редкие разговоры со старшей. Иногда даже складывалось ощущение, что ребёнок намеренно отмалчивался, чтобы не вступать в диалог с Джун. Возможно, немного побаивалась, ведь девушка со своей вечно кислой миной и бедным словарным запасом не походила на хорошего собеседника для малышки четырёх лет. Порой она отвечала так прямолинейно и будто бы грубо, что младшая от испуга тут же замолкала, в ответ лишь безмолвно кивая с опущенным взглядом. Да уж… Хорошо хоть, что болезнь её больше не тревожит. У Джун, напротив, всё шло не так уж сладко. После визита Клауса она вновь не смогла сомкнуть глаз и пролежала всю ночь, пялясь в потолок и периодически заглядывая в соцсети, чтобы отвлечься. Уж утром, при свете дня и на глазах у соседей, никакой отшибленный не стал бы ломиться в её квартиру, но даже с этой мыслью уснуть не получилось, потому девушка довольно быстро бросила попытки отоспаться. По расписанию помощь Рее с умыванием и готовка завтрака, а потом нужно сходить в магазин за продуктами, ведь холодильник был почти пуст. На фоне звучали голоса из детских мультфильмов, а в наушниках случайная музыка из рекомендаций. Всё, казалось бы, как обычно. Но ни о чём другом, кроме той встречи, Джун думать не могла. Она не совсем верила словам Клауса о том, что поиски родителей — дело личное, не рабочее, и что зла он не желает, хотя самолично недавно приставлял пистолет к голове этой рыженькой. А если Тени собирают на девочек информацию и планируют однажды ворваться и похитить сразу обеих? Или просто перестреляют их прямо в квартире, чтобы не болтали лишнего? Те рабочие истории, о которых рассказывали старшие по званию, раньше казались выдуманной ерундой, но в какой-то момент Джун сама стала героиней такой истории. Сначала этот апостол прибил её к земле и пригрозил в следующий раз лишить жизни, потом подрался с ней в тот проклятый дождливый день, а теперь и вовсе заявился на порог дома. Расскажи кому — не поверят. Она и сама не хотела верить, но дрожавшие руки при любом малейшем движении напоминали о пережитом кошмаре. Теперь засыпать в этой квартире было невероятно страшно, ведь хлипкий замок не спасёт их. Вечерами на улицу в одиночку не выйдешь, ведь могут подкараулить. Девушка бы с радостью сняла номер в отеле на несколько дней, но не могла позволить себе потратить такую большую сумму. Да и, к тому же, они с Реей не родственники, и у сотрудников отеля будут вопросы. Родной дом очень далеко, близких нет… Даже подругами она обделена, да и кто бы взял её к себе пожить, ещё и с ребёнком. Разве что этот светловолосый простак, о котором ни слуху, ни духу уже столько дней. Знал бы он, что тут произошло, то сразу предложил бы помощь, ха-ха… Но девушка её точно не примет. Не от него. И без того выручил дважды. Ближе к вечеру, когда дела по дому были сделаны, а Джун позволила себе отоспаться пару часов, они наконец приоделись и вышли на улицу. Погода пасмурная, прохладная, но оставленная ливнем сырость и свежий воздух хорошо проветривали голову. Чисто физически после прогулки по ближайшей парковой зоне стало полегче, но без тревоги глядеть по сторонам всё равно не выходило. Никогда ещё случайные прохожие не вызывали в ней такого страха, ведь каждый из них мог быть и союзником, и противником, и в случае чего девушка не сможет защититься и попросить помощи у полиции — проблем не оберётся. Рея держалась рядом и не отбегала далеко, иногда задумчиво заглядываясь на лицо старшей. Сегодня та была особенно мрачной без явной на то причины. Может, что-то успело случиться? Поссорилась с Алом? Или кошмар какой приснился, что аж на весь день испортилось настроение?.. Да кто ж знал. Ребёнок и не стал бы гадать: она видела Джун такой буквально каждый день, потому уже привыкла к этому вечно грустному, лишённому всякого проблеска радости выражению лица. Высокий человек в чёрном костюме прошёл мимо, оглянувшись на долю секунды в сторону низенькой девочки и помахав ей одной рукой. Краем глаза Джун разглядела только пепельные волосы по подбородок, но даже их хватило, чтоб ноги снова подкосились от внезапной тревоги, а сердце замерло. Он обещал, что не будет преследовать, но это обещание не стоило ничего. Никто не стал бы так открыто и бесцельно бродить по людным улицам, это же просто глупость. Да, она знала, что четвёртый из апостолов вполне любил так глупить — её вводили в курс дела. И всё же. И всё же… Как страшно. Джун могла только сжать маленькую ладошку в своих пальцах покрепче и потянуть ребёнка дальше по улице, чтоб побыстрее увеличить расстояние между ними и тем агентом Бетеля. Они вышли в ту же парковую зону, где были незадолго до встречи с Клаусом, но темп не сбавили. В животе ужасно кололо от тревоги. Страшно. Страшно оставаться ночью в собственной квартире. Страшно представлять десятки кровавых исходов. Страшно думать о том, что на этом всё то немногое, что она имела, могло исчезнуть навсегда. Её едва прожитая жизнь, её надежды, её планы на будущее, её потерявшийся родственник — всё это омрачилось дурными мыслями её больного воображения. Будь Джун немного слабее, то непременно разрыдалась бы прямо здесь, но она нашла в себе немного сил сдержаться и проглотить эти слёзы, а вместе с тем наконец остановиться. Ребёнок устал волочиться за ней на своих неуклюжих ногах и вечно спотыкаться. Уж её-то стоило пожалеть и взять передышку. Отпустив девочку, старшая рвано глотнула воздуха и заходила кругами, поглядывая по сторонам. Плохо, плохо. Они даже не успели дойти до продуктового магазина, и, похоже, уже не дойдут. Джун пыталась найти решение своей большой проблемы, но в голове как назло вместо бурного потока мыслей начался белый шум. Всё из рук валилось, всё не клеилось. Мозги уже кипели, но она с этим справится. Точно справится, просто обязана. Кто ещё, если не она сама. — Ты чего? Невинный детский вопрос привёл девушку в сознание. Сидя на лавочке и покачивая ногами, Рея наблюдала за тем, как её временная нянька наворачивала круг за кругом по вымощенной дорожке и тяжело дышала, борясь с желанием впасть в отчаяние. Конечно, для этой малышки ничего страшного не случилось. Она просто увидела старого друга, спасшего её из завалов. — Не вникай, ты не поймёшь. — Это из-за того дяди с белыми волосами? Он напугал тебя? — Мягко сказано… Он мой ночной кошмар. Оправдывает свой титул. Ты не слышала, но ночью он стучался к нам в квартиру и просил меня выйти и поговорить с ним. Проследил за нами. Знает теперь, где мы живём. Это правда кошмар. — Что в этом такого? Он плохой, разве? — Для тебя-то, может, и нет. Но по меркам взрослых людей — да, очень плохой, самый настоящий злодей. И то, что злодей знает, где мы живём — это очень и очень плохо. Он может ворваться к нам ночью и что-нибудь вытворить, понимаешь? Тебя украсть, допустим, или сделать нам очень больно. Так что… я думаю, куда бы пойти. Где бы переночевать хотя бы несколько дней, так, на всякий случай. Я в той квартире спать не смогу, пока думаю об этом… С такой подачей звучало и правда страшно. Клаус ведь даже дружелюбно помахал им рукой и наверняка тепло улыбнулся под маской, так как он мог быть настолько плохим? Девочка в раздумьях съехала по спинке лавочки и поджала под себя ноги, упёршись пятками в самый край скамьи. — Позвонишь Алу? Мы давно не говорили. — Прямо сейчас? Ты ещё и заскучать умудрилась? Ох, дети… Рея насупилась. Опять довольно резкий ответ, но что уж поделать, потерпит. Джун вынула из кармана мобильник и сделала вызов, сразу протянув телефон девочке, чтобы самой не пришлось отдуваться в разговоре с парнем. И без того несладко, а Ал наверняка сделает ещё хуже своими шутками. — При-вет, — по слогам произнесла Рея, когда по ту сторону послышался знакомый голос. — Хах, приветик, соскучилась? Я вот как раз освободился и с работы иду. А вы там как? Дома сидите? — Не-а, на улице, ищем новый. — …Что? Джун снова выдернули из мыслительного процесса одной неосторожной фразой. Она в ту же секунду вытянула мобильник из рук девочки, а после попыталась что-то сказать ей сквозь зубы, но лишь молча хаотично помахала свободной рукой и тут же прикрыла ею своё покрасневшее от стыда лицо. Ноги вконец ослабли, вынудив Джун присесть на корточки и зарыться головой в рукава. Забавно, что даже в ребёнке дошкольного возраста смелости было больше, чем в ней, казалось бы, взрослой и самостоятельной. — Так… Что случилось? — Ничего, — приставить мобильник к уху всё же пришлось. — Ребёнок что-то попутал. Бывает. Не бери в голову. — Вас не выселяют, надеюсь? — Всё нормально. — А голос дрожит почему? Хотя она старалась унять все эмоции, но её фальшиво ровный тон всё равно был пропитан тревожностью. Она тысячу раз пожалела, что связалась именно с тем, кто не привык мириться с проблемами близких людей, хотя их едва ли можно назвать даже друзьями — полноценно виделись всего пару-тройку раз. Это не брат, который всегда был рядом, и которого Джун, как сама думала, изучила с ног до головы. Доверять кому-то так же сильно она бы не стала, ведь даже Кит это доверие умудрился предать. Ал уж тем более однажды заставит её разочароваться в людях, потому девушка не тешила себя наивными мечтами о крепкой дружбе или чем-то большем. Он был хорошим, даже слишком, но во всём хорошем обязательно должно быть что-то плохое, и это пугало её. — Я всё ещё тут. — Хорошо, я сама отключусь. — Эй, мы же договаривались. Будут проблемы — сразу звони. Я пропадаю из-за работы, но это не значит, что не думаю о вас каждый день. Что случилось? Может, я могу чем-то помочь? Вздох в трубку. Помочь-то может, но только ценой безмерной гордости Джун с толикой самолюбия. Просить помощи у едва знакомых — не в её принципах, и даже тот звонок на тему лекарств был уж слишком вынужденным. Напрашиваться к нему погостить было бы некрасиво, ведь уставший от работы парень хотел бы прийти домой и отдохнуть в тишине, а с двумя гостьями тишины он не дождётся. И деньги на отель просить тоже не вариант, иначе будет выглядеть так, словно Джун села ему на шею. Она и сама могла со всем справиться. Может, девушка просто не хотела быть у кого-то в долгу, быть кому-то обязанной за оказанную помощь. Люди порой даже подаренную конфетку припоминают, лишь бы извлечь выгоду, а с таким количеством помощи со стороны парня Джун точно останется у него в должниках на всю жизнь. Впрочем, выбирая из двух зол меньшее… она бы предпочла унизиться и остаться кому-то должной, чем застать апостола на пороге своей квартиры ещё раз. — Ко мне ночью, — послышался рваный выдох, — пришёл человек из Теней. Один из апостолов, если точнее. Он не сделал ничего плохого и не угрожал, только отдал документы на Рею, но я, честно говоря… честно говоря, так боюсь, что этот человек мог просто наврать, что не побеспокоит больше. И мы сейчас пересеклись с ним на улице. Снова. Не хочу показаться плаксой, ноющей по каждому пустяку, но, наверное, это весомый повод… быть немного нервной. Ал остановился на месте. Предсказуемо, что одинокая девушка испугалась его визита, но он надеялся, что её твёрдый характер как-нибудь поможет переварить встречу не абы с кем, а с одним из опаснейших людей в составе армии Бетеля. Может, всё же стоило просто оставить документы у двери и уйти… но тогда Джун не узнала бы о судьбе родителей, а значит, и сам Ал в своей гражданской личине не мог бы об этом знать. Стыдно, что приходится пугать её из собственных интересов, но что поделать. Ничего умнее в тот момент он придумать не смог. — Почему не позвонила сразу? — Честно? Потому что я не хочу быть у тебя в долгу. Ты и так меня выручил дважды, когда позволил заночевать из-за испачканных штанов, и когда накупил вещей для Реи и вызвался помогать, потому что одна я бы не потянула. Я же знаю, как оно бывает. Накоплю таких вот «долгов», а потом заявишь, что я тебе обязана. — Ты заблуждаешься. — Ну не бывает всё так просто. У тебя что, нет своих дел? Некуда деньги потратить? Нет людей ближе, чем я, которым помощь нужна сильнее? — Ты почему-то… слишком плохого обо мне мнения. Никаких одолжений я тебе не делал и ничего от тебя не жду. Да, семья важнее, но моей семье не станет хуже от того, что иногда я помогаю друзьям. — А мы и не друзья даже. — Для тебя эта формальность — проблема? — Скорее, просто вопрос личного достоинства. — Боже, — вздох, — как с тобой тяжело, честное слово… Ладно. Тогда станем друзьями, вот прямо сейчас. Теперь-то твоя гордость позволяет принять моё предложение, скажем, остаться у меня на день-два или даже больше, пока всё не наладится? На троих места хватит. А за продуктами могу и сам ходить, если тебе страшно выходить из дома. Такое предложение помощи ввело Джун в состояние сильнейшего ступора. Ей никогда раньше не предлагали дружить, так ещё и подобным изощрённым способом. Для него дружба — какая-то шутка? Игрушка? Потому что для девушки она была сродни родственным связям, только не кровным, и заслужить её дружеское доверие было так же сложно, как набиться в любовники важной политической фигуре. Но стоит ли спорить на эту тему с человеком, который не помнит всех своих «друзей» поимённо. Джун понимала, что таким количеством людей светловолосый, скорее, просто заглушал чувство одиночества и скуку, значит, и её Ал не будет воспринимать всерьёз в дальнейшем. Она не хотела быть человеком из массовки. Тогда уж лучше вообще не иметь друзей, чем иметь тех, кто может с лёгкостью заменить тебя другими. — И я не шучу. — Да у тебя же таких, как я, десятки. Разберёмся с Реей, а потом снова обо мне забудешь до следующей неприятности. Знаешь, у меня нет привычки вечно валяться у кого-то в ногах и молить о дружбе. — Джун. Я тебя не трогал, потому что ты сама желала больше со мной не встречаться после той ночевки. Уж не знаю, чем я тебе так насолил, но сейчас не тот случай, когда уместно… говорить такие вещи, правда. Я за вас обеих переживаю, даже если не говорю вслух. Тебе явно нехорошо. Не нужно себя топить ещё сильнее только потому, что ты себе что-то успела придумать. В общем, мы можем поговорить об этом попозже, когда будем наедине. Ребёнку слушать наши споры ни к чему. Ладно? Непродолжительная тишина. На том конце послышалось только тихое «угу» в ответ. Она не понимала, чего Ал так настойчиво предлагал ей свою помощь, и знать не хотела, потому что уже не было сил спорить с этим упёртым дураком. И пускай Джун не постеснялась бы назвать его дураком даже в глядя в глаза, но она не могла отрицать того, что парень ей попался невероятно отзывчивый. Разве такие общительные люди бывают настолько добрыми к случайным встречным? Разве общительным не всё равно на чувства остальных? Почему-то ей казалось, что быть центром внимания равносильно тому, чтобы быть эгоцентричным, самовлюбленным и корыстным. Ведь ей всегда вставляли палки в колёса «любимчики публики», как оно обычно бывает в жизни серых мышек вроде неё, но этот, пускай и любим, отличался от них во всём. Одновременно это и отторгало, и заставляло восхищаться. Она, несомненно, была ему благодарна за проницательность, но с болью на сердце принимала помощь, потому что боялась последствий. В последнее время только он один выручал её и скрашивал её серые будни своими редкими встречами, столько всего поведал о себе, ни разу не сказал плохого слова, и даже сейчас терпеливо выслушивал её явно неискренние обвинения, когда любой другой давно бы сгоряча отрезал: «Раз так, справляйся сама». — Вот и славно. Вы далеко от дома? Идите туда, собирайте вещи на несколько дней. Я скоро подойду, помогу донести сумки. Всё, отключаюсь. Послышался гудок. Джун снова упёрлась головой в согнутые коленки и заблокировала экран мобильника, тяжело вздохнув из последних сил. От этих слов повеяло знакомой братской заботой, словно она вернулась в те годы, когда Кит, задерживаясь на работе, звонил и обещал в качестве извинения купить что-нибудь вкусное на ужин. Казалось бы, до дома тысячи километров, и место брата пустует уже три года, но девушка смогла вновь почувствовать это семейное тепло. И правда, семейное. Может, её больной испуганный разум сам дорисовал эту картину в желании оградить себя от боли, но даже так — приятно осознавать, что кому-то она небезразлична. Джун хмыкнула, потёрла лицо пальцами и наконец разогнула колени, набрав воздуха в лёгкие. Мобильник был убран в карман, а после она подошла к девочке, аккуратно взяла ту за руку и повела её слишком уж торопливым шагом назад до дома. Пускай не её собственными силами, но проблема с жильём решилась, а значит, что поводов для больших переживаний пока что нет. Вещи на двоих были собраны довольно быстро, и детские документы Джун прихватить не забыла. Выставив сумки на порог, она закрыла дверь на замок, вместе с этим будто бы запечатывая внутри весь свой страх на ближайшие несколько дней. Ал поспел как раз вовремя и взглянул на лицо бедной девушки лишь мельком, чтобы не смущать её, ведь по глазам было видно, что бедняжка не один раз за этот день молча проливала слёзы. Рею, впрочем, эта ситуация никак не затронула. В силу своего возраста она мало что понимала, потому не видела в Клаусе того же злодея, каким он был для всего города. Напротив, её порадовал тот факт, что они с Джун идут к другу аж на несколько дней, ведь с ним намного веселее проводить время и гораздо легче находить общий язык, да и квартира там намного приятней, чем этот старый душный домик. И вот они снова тут. Джун надеялась, что ей не придётся видеть эту прихожую ещё раз, но сегодня случай позволял. Они разулись и разделись, разобрали сумки и сложили одежду на две освобождённые полки в шкафу, а заодно переоделись в домашнее. Пока Ал проверял холодильник на наличие каких-нибудь продуктов, Джун доделывала свои дела в спальне, вместе с тем пытаясь успокоить себя после пережитого. Уж тут-то, в многоэтажном доме почти в центре района, ещё и с соседом, её никто не тронет. — Готовить будешь? Помочь? — она вышла из спальни, подходя к кухонному гарнитуру, где хлопотал Ал. — М-м… Есть предложение получше. Как насчёт мирного сна на моей крутецкой кровати? — Чего? Не хочу. Лучше делом займусь, чтоб не чувствовать себя нахлебником… — Ой-ёй, начинается. На тебе лица нет. Мало того, что заплаканная, ещё и не спала почти. Голова скоро лопнет от напряжения. Иди отдыхай, я всё сделаю. — Какой от меня толк, если по любой беде сдуваюсь? Заодно и руки чем-нибудь займу, отвлекусь, успокоюсь. Труд лучше всего прочего дурь из головы выбивает. Большая ладонь внезапно прикоснулась к её лбу. Горячий. Признаков простуды не наблюдалось, потому Ал быстро сделал вывод, что проблема всё-таки в стрессе, а потому молча ухватил девушку за запястье и потянул в спальню, ведь сама она бы не сделала туда ни шага. После, отпустив её, он занавесил окно, отогнул край одеяла и сложил руки на груди в томительном ожидании. — Да ладно тебе, ну правда… — Не беси меня. Ложись сама или уложу насильно, не постесняюсь. Ты и так много трудишься, пожалей себя. Готов поспорить, брат бы сказал тебе то же самое. …Ему точно не стоило упоминать Кита лишний раз, ведь когда речь заходила о нём, то у Джун мгновенно кончались аргументы. Спорить нет смысла — голова так и тянется к мягкой подушке, ведь три часа сна не дали вообще никакого эффекта, особенно на фоне такого нервного дня. Джун чувствовала себя как никогда измотанной и была рада слышать, что за её здоровье беспокоятся, но вместе с этим она чувствовала себя невероятно бесполезной. Пришла в чужой дом и сразу завалилась спать, хаха… стыд, да и только. И всё же, сдавшись, девушка послушно села на край кровати с намерением тотчас забраться под одеяло и расслабленно вздохнуть. Ал одобрительно промычал, после чего пожелал хороших снов, выключил свет и закрыл за собой дверь, оставляя Джун одну в ухоженной тихой комнате. Кровать была невероятно мягкой, а одеяло на редкость тёплым. В безопасности дышалось так легко, что, не успев привести мысли в порядок, она провалилась в крепкий сон. На удивление, ей даже что-то снилось, но едва ли она вспомнит, был то кошмар, или же чужой дом навеял ей что-то хорошее. Тем временем двое других спокойно проводили время наедине. За продуктами уже не сходишь, потому пришлось готовить из того, что было, но даже скромная кастрюля риса с карри лучше, чем вообще ничего. Девочка ела последний раз в обед перед выходом на улицу, а Джун наверняка снова с утра голодная. Ей бы больше беспокоиться о своём здоровье, но пускай Ал хорошо разбирался в людях — даже он не мог предположить, что в голове у этой девушки. Тоска по брату слишком сказывалась на её самочувствии, а уход за ребёнком лишний раз давил. Очевидно, что ей тяжело одной, но чужую помощь принимать наотрез отказывается. Наверное, воспринимает дружбу как что-то идеализированное и возвышенные, и парень был бы рад с ней согласиться, но в реальности отношения с людьми немного сложнее. Он пытался, правда пытался быть «удобным» и приятным для всех, но к некоторым даже с таким подходом тяжело приблизиться. Да и навязываться как-то не хочется, раз сама не заинтересована в близкой дружбе, но убьётся ведь. Если не сейчас, то однажды точно погубит себя таким пренебрежительным отношением к собственному самочувствию. Впрочем, в этом они похожи. Четыре часа спустя дверь в спальню открылась, и, пригладив пальцами волосы, старшая гостья вышла. Хорошенько отоспится уже ночью, а пока этого времени оказалось достаточно, чтобы голова немного остыла, а с глаз сошла усталость. — С добрым утром, — послышалось с дивана. — Полегчало? — Намного. — Ужинать будешь? Ай, впрочем, не отвечай. Затолкаю насильно. — Не нужно, не отказываюсь. Ты что-то готовил? Не первый раз, но меня всё ещё удивляет твоя, кхм, многогранность… Светловолосый поднялся с дивана и пристроился у кухонного гарнитура, чтобы погреть ещё одну тарелку. Заодно и чайник поставил, на случай, если его соня захочет чашечку любимого зелёного чая. — Я же рассказывал об этом в нашу первую встречу. — Не то чтобы я слушала, уж извини… — Хах, не страшно, познакомимся заново. Это во многом родительская заслуга, ну и заслуга тех мест, откуда я родом. Помнишь, говорил, что мы жили в условиях суровой зимы? Вот и приходилось привыкать к самостоятельности. Даже после переезда в Штаты помогать родителям по дому не перестал, в конце концов, у меня младшая сестра есть. А ещё в прошлом году поступал в театральный колледж на актёрское мастерство, а там со смежных специальностей куча творческих людей. За полгода приловчился танцевать и играть роль, подтянул вокальные данные и умение общаться с людьми. Весело было. — Чего ж отчислился и ушёл на юриста?.. Это же земля и небо. Неудивительно, что ты в колледж толком не ходишь. — Твоя правда, — подал ей тарелку с горячим ужином, а сам пристроился на стуле напротив. — Но у меня работа такая, что выдернуть с учёбы могут когда угодно. Театралка требует личного присутствия, тут конспектами или заочным обучением не отделаешься. А отец настаивал, чтоб я хоть куда-то пристроился учиться, поэтому… — Ах, вот как. Я думала, ты просто безответственный разгильдяй, раз позволяешь себе сбегать с занятий через окно первого этажа. — А ты не мысли стереотипами. Я могу отталкивать тем, что веду слишком активный образ жизни, но тут тоже есть свои нюансы. Скажем, если тебе комфортнее быть в тишине, то мне лучше не оставаться наедине с собой. Иначе загрызу себя всякими плохими мыслями, а в моём положении грустить — дело последнее. Так сказать, победил депрессию. — Дурак, это не так работает… Но если уж говорить об этом, то меня, напротив, грызёт то, что я позволяю себе бездельничать и дружбу водить, когда приехала сюда искать брата. — Прости за прямоту, но вряд ли он нуждается в твоей помощи… Я имею в виду, как ты собралась заботиться о нём, когда найдёшь, если не можешь позаботиться даже о себе? Так и будешь губить здоровье, пока в больницу не попадёшь? Спустишь туда все свои деньги, и билет до дома тебе гарантирован. Если хоть что-то на него останется, конечно. Она стыдливо промолчала. Отчитывал как ребёнка, но отчитывал во многом за дело. Кит тоже вечно ворчал, что сестра переутомляется, а она всегда игнорировала, чем только расстраивала его. Но в её жизненной ситуации иначе никак, ведь дом сам себя не уберёт, ребёнок требует особого внимания, а работа высасывает сил ещё больше. О ней некому позаботиться, ей некому выговориться. Даже отвлечься не на что, потому что нет никаких увлечений, а пробовать всё подряд — лишняя трата времени. Ал только безнадёжно вздохнул в ответ на это молчание. — Когда тебе в следующий раз на работу? — Не знаю, это просто случайная подработка. Когда вызывают, тогда и хожу. Отпроситься не получится, если завтра попросят прийти, иначе вышвырнут. — В таком случае, оставь домашние дела мне. Воспринимай это как частичный отпуск. И только попробуй ухватиться за грязную посуду — по рукам отлуплю и в угол поставлю. Опять ворчит. Впрочем, отдых бы действительно не помешал, но когда в чужой квартире за тобой ухаживают вплоть до мытья посуды — это немного смущает. Она признательна ему за заботу, но не хотела пользоваться его добротой слишком сильно. Приютил — уже повод для большой благодарности, а всё остальное лишь усложнит парню жизнь, и без того бурную. И всё же, интересно, что за работа у него такая? Не похоже на неофициальную, да и работает там, вроде бы, не первый год. Однако график такой хаотичный, местами даже вынуждает убегать с учёбы и не возвращаться домой целый день или даже два. Без должного образования куда-то на хорошую должность Ал вряд ли мог попасть, значит, сидит на месте обычного штатного сотрудника или занимается тем, что требует физической нагрузки. В голову ничего подходящего не приходит… Впрочем, пускай, ей незачем об этом знать. Лишь бы потом не жаловался, что все деньги спускает на неё. После хорошего ужина Джун передала посуду светловолосому и пристроилась на диване. Парень тоже вскоре присоединился и подобрал к просмотру то, что устроило бы всех троих. Первое время спать не хотелось никому, но вскоре самую младшую начало клонить в сон. Она до сих пор не привыкла к тому, что в доме есть хорошая кровать, потому по привычке засыпала, сидя на месте и обхватив руками согнутые колени. Её первой отнесли в спальню и уложили посередине кровати, а после взрослые наконец остались наедине, и настало самое подходящее время рассказать о том визите апостола. Джун точь-в-точь передала слова солдата, ничего не забыв и ничего не придумав, и пускай Ал не услышал ничего нового об этой истории, но лишний раз выразил свои молчаливые соболезнования рыженькой девочке. Да уж, несладко той пришлось… Хотелось узнать ещё, но больше об этой семье могла рассказать только единственная чудом выжившая дочь. Они оба надеялись, что Рее не потребуется много времени на привыкание к новой обстановке, и что уже к следующей неделе хоть у кого-то из старших появится возможность узнать от неё новые подробности. Лишняя информация была бы так кстати, ведь на очереди стоял вопрос о том, что с ней делать дальше. Под двенадцатый час ночи и они полезли в кровать, устроившись по обе стороны от Реи. Благодаря девочке находиться в одной кровати с незнакомым человеком теперь не так беспокойно, но Джун никогда бы не подумала, что снова окажется под этим одеялом. Во всяком случае, даже очередная ночёвка у внезапно появившегося «друга» сейчас звучала лучше, чем вероятность снова встретить апостола на пороге своего дома. Здесь спалось намного спокойнее, и дело, быть может, даже не в квартире.