Тяжелее дышать

      Сюмацубан — по большей части брошенные дети. Как бы комиссия Ясиро не пыталась выглядеть мирной и дружелюбной, мощь не может не поражать. Не потому что в их рядах полно сильных воинов, а потому что именно Камисато способны правильно распоряжаться ресурсами. Катастрофа на острове Ясиори, охота на Глаза Богов, потопление Ватацуми — все эти события оставили после себя сотни обездоленных, потерявших всё детей и подростков. Далеко не всегда их находили досины, да и не казалось лучшим решением уходить с ними. Маленькие, испуганные души куда больше тянулись к по-доброму улыбающимся людям в пастельных кимоно, к жрицам в красно-белых одеждах, нежели к суровым мужчинам в тёмных доспехах. Так строился Сюмацубан, ведь у детей не оставалось ничего, кроме возможности получить силу и знать, что хоть что-то они могут изменить в собственной судьбе. Пускай и в интересах комиссии.       Изанами была именно таким ребёнком. Разве что её родители бесславно погибли, примкнув к разбойникам. Какой-то мужчина с удивительно густыми бровями и высоким для этих мест ростом привёл девятилетнюю девочку к величественному человеку в светлых одеждах. Его взгляд вызывал зябкую дрожь во всём теле, но вместе с тем давал понять — согласишься на предложение и сможешь хоть как-то выкарабкаться из этого дна без криминала. Как оказалось позже, это отчасти правда. Может, Изанами и не на дне, но руки всё-равно будут запачканы вязкой алой кровью. Через несколько лет тот мужчина умер. Тогда Сюмацубан увидел своего нового начальника — юношу, не сильно старше самой Изанами. Будь ниндзя обычными людьми, они бы также, как и вся комиссия, говорили о падении великих Камисато, но выдрессированные дети даже не думали об этом. В целом, не зря. Новый комиссар быстро утвердил своё положение и вернул доброе имя клану.       Так проходили годы, не чем особо не отличающиеся друг от друга. До тех пор, пока Инадзума не начала сильно меняться. Влиял ли на это блондин с летающей подружкой, Сёгун или же сами люди — не важно. Итог оставался один, ниндзя Сюмацубан обязаны были держаться, быть сильными и максимально эффективными.       Огромное количество гостей приходило в резиденцию Камисато. Кто-то жаловался, кто-то хотел сотрудничества, кто-то помощи. Всем нужно было влияние знаменитого комиссара Аято, а тот с лёгкостью выворачивал всё в свою пользу. Тома в такие моменты лишь восхищённо улыбался, принося очередную пиалу с чаем. — Изанами. — тихий шорох ткани о половые доски, и девушка оказывается за спиной своего Господина. Её чёрные кудри, собранные в тугой хвост, подпрыгнули в такт. В шершавых ладонях лежал красный тубус с золотой печатью. — Чужестранец говорил об алхимических ритуалах, способных наделить магией оружие. — Руки в чёрных хлопковых перчатках перехватили тубус и аккуратно развернули документ. — Среди ингредиентов есть чёрный нефрит, монополия на который принадлежит… — Клану Сёго. — Аято жестом руки пригласил Изанами сесть напротив него. — Мияно Сёго лично следит за добычей, обработкой и заключением контрактов, без его согласия такую крупную партию не смогли бы списать. — Убить мы его не можем. — Изанами присела на пол, внимательно наблюдая за реакцией Господина. — Значит пойдём на встречу. — Аято передвинул пачку документов на другой конец стола. — Мияно Сёго хотел провести фестиваль руды, почему бы не обговорить это в их резиденции? — Несколько ассасинов группировки чужестранцев пытались проникнуть на территорию комиссии Ясиро. — девушка странно расслабилась и откинулась на спинку стула. — Будет странно, если после их пропажи на нашей земле ты заявишься с предложением, от которого сам отказался.       Уголки губ комиссара поползли вверх. В самом начале обучения всем ниндзя Сюмацубан внушали одно — запрещено заводить друзей, испытывать симпатию и, уж тем более, обращаться на «ты» к собственному начальнику. Только Аято тоже был пропасшим ребёнком, рано взвалившим на себя огромную ответственность. В детстве его пытливый ум случайно добрался до одной интересной пещеры под имением, видимо, морская вода столетиями вымывала камень. Маленькая девочка с растрепанными чёрными кудряшками сдерживая слёзы перебинтовывала ногу, на которой сиял тонкий и глубокий порез. Так они встретились и, пожалуй, дольше чем на неделю не расставались. Тогда Аято не знал, что она ниндзя, а Изанами не знала, что он Камисато. Они не то, чтобы были друзьями, просто сидели рядом около костра, молча рассматривая причудливые узоры горных пород. В какой-то момент эти встречи становились всё реже, Аято перестал приходить в пещеру, а потом и Изанами не видела причин сбегать туда после тренировок. В конце концов, он — аристократ, а она лишь оружие в руках его семьи.       Потом маленький Аято превратился в господина Камисато и поручил Изанами первое по-настоящему серьёзное и опасное задание, после которого также, как и в детстве накладывал повязку на её рану, но уже в собственном кабинете. Они всё также не друзья, но иногда, по воле случая, поздней ночью выпивали друг с другом после напряжённого дня. В одну из таких встреч они и условились хоть иногда обращаться друг к другу неформально. — Не желаешь сакэ? — Ловким движением руки Аято достал стеклянную бутылку из-под стола. — Нам нужно проработать план. — Изанами вновь выпрямилась, как струна. — Я уже всё придумал. — мужчина ловким движением руки вытащил две рюмки и заполнил их рисовой водкой.       Аято нравилось пьяное лицо Изанами, а ей нравилось расслабляться и доверять. Всё запретное кажется таким нужным, соблазняющим. Только после действия алкоголя с мышц спадало давящее напряжение, терялась вечная бдительность и боевая готовность. Наверное, она была плохим ниндзя, но по-другому давно бы сошла с ума.       Рюмка за рюмкой, и они уже на татами в другой стороне от стола, полулёжа смотрят на почти пустую бутылку из мутного стекла, слабо отражающего блики свечей. На лицах яркий румянец. Перед серыми глазами Изанами всё слегка плывёт, но это терпимо. В какой-то момент рука девушки ослабевает настолько, что голова падает прямо на тростниковые полы. Аято нарушает сладкую тишину, тихо, бархатно смеётся, наклоняясь к её лицу. — Пить ты так и не научилась. — Ну ты же меня не научил. — игривый голосок эхом отозвался от стен, девушка поудобней легла на спину, разминая затёкшее плечо. — У тебя такие красивые глаза.       Рука непроизвольно тянется к гладким голубым волосам. Изанами прокручивает одну прядку вокруг пальца, а затем заправляет за ухо, задевая чувствительную мочку. По телу пробежали мурашки. Кажется, что сил держать на весу конечность совсем нет, сгребая всю оставшуюся энергию, ниндзя хватает Аято за бант на шее, но тот легко скользит, и девушка приземляется на татами вместе с шёлковым шнурком. Миловидное личико скривилось, и руки потянули лацканы бело-голубого пиджака. Неумело она касается его фарфоровых губ своими, аккуратно втягивая их и облизывая. Изанами, казалось, задыхалась в собственных ощущениях, крепко сжимая ткань. Вечно твёрдые ладони бешено тряслись.       Он ответил быстро, взяв инициативу на себя. Вместо удивления в глазах явно читалось ехидство. Притягивая за талию девушку, Камисато настойчиво углубляет поцелуй. Чёрное короткое кимоно, брюки из грубой ткани и даже нижнее бельё уже валялось где-то рядом, иногда служа своеобразным покрывалом. Перед взором мужчины предстало маленькое, но крепкое тело, покрытое шрамами различной формы и происхождения. Аято снимает перчатки и аккуратно проводит рукой по тонкой шее и ключицам. Руки оглаживают рваные рубцы. По всем меркам принятой что в Инадзуме, что в Тейвате красоты её нельзя было назвать привлекательной, но вид часто вздымающейся груди порождал трепетное, саднящее чувство внутри. Холодное и неприступное бесполое существо для тех единиц, которые её знали, сейчас Изанами лежала на татами абсолютно открытая и уязвимая, с румяными щеками и затуманенным взором. Медленно, растягивая момент любования этим телом, Аято стягивал с себя одежду. Оперевшись одной рукой о пол, он коснулся губами ключицы, начал медленно выводить языком кругообразные узоры, а другой ладонью поглаживал вставший сосок, периодически подёргивая его. С губ Изанами сорвался первый, совсем неуверенный и тихий стон. Мужчина ухмыльнулся, уткнувшись лбом в изгиб шеи и опустил руку ниже, к бёдрам. Тело девушки сжалось, бёдра сомкнулись. — Расслабься. — Изанами попыталась свернуться в клубок, но крепкие руки не позволили это сделать. — Я сказал расслабься.       Издав тихий всхлип, девушка развела бёдра, позволяя горячим ладоням своего Господина опускаться всё ниже. Проведя пальцами по кругу, он вставил их, от чего девушка рвано выдохнула, но тут же прикрыла рот ладонью. Аято постепенно наращивал темп, заставляя тело под ним содрогаться. Лицо алело от смущения, а изо рта вырывались тихие, еле сдерживаемые стоны. Резко вынув пальцы, Камисато до боли сжал женские бёдра, на мгновение поднял в воздух и усадил на себя. Хищно улыбнувшись, он ещё раз огладил юное тело, выводя тонкими пальцами узор на каждом шраме. Вошёл резко, без предупреждения. Изанами всхлипнула и, наклонившись, прижалась к крепкой груди комиссара. Было так непривычно видеть, как она всем своим видом — телом, глазами, голосом — демонстрирует, что ей может быть больно. Резкие толчки сменялись плавными движениями до тех пор, пока тугой узел внизу живота не начал пульсировать. Аято резко перекинул девушку на спину, ударив ту о пол, и сделал несколько резких, хаотичных толчков, пока не закончил. В этот момент все чувства схлынули, оставляя приятную пустоту. Он обессиленно свалился на пол и практически сразу провалился в тягучий сон с тусклыми, совсем незапоминающимися сновидениями.       Пробуждение оказалось крайне тяжёлым. Голова гудела, будто вокруг играли на сотне барабанах, конечности ломало, а по коже бегали мурашки от холода. Его одежда была аккуратно сложена рядом со стаканом мутной жидкости и графином с водой. Изанами в кабинете уже не было. ***       Производство Мияно Сёго встретило главу клана Камисато неприятным запахом гари и сыростью. Как назло, именно сегодня на остров обрушился сильный ливень. Тяжёлые капли притаптывали волосы и одежду к коже, оставляя неприятное ощущение липкости. Под ногами хлюпали лужицы, а грязь пачкала белые, отполированные туфли. Невзрачная девушка с тугим пучком из русых волос проводила Аято прямиком в приёмный зал. Там уже сидел щуплый мужчина в зелёном кимоно. На его лице застыли мелкие морщинки вокруг глаз, глуповатая и добродушная улыбка делала собеседника ещё больше не похожим на предпринимателя. На столе аккуратно лежали листы бумаги и чернильница с пером. Где-то совсем рядом пряталась Изанами, а по всей местности рыскали другие ниндзя Сюмацубан в поисках угрозы или ценной информации. — Проходите, господин Камисато. — Мияно улыбнулся ещё шире, оголяя ряд пожелтевших со временем зубов и показывая рукой на место напротив себя. — Желаете чаю? — Благодарю за тёплый приём. Давайте быстрее обсудим фестиваль, который вы предложили. — Аято улыбнулся в ответ и присел, поправляя длинный рукав. — Вы хотите продвигать чёрный нефрит? — Что вы, это достаточно редкий материал, который уже нашёл своих покупателей. — Мужчина достал из стопки бумаг самый нижний лист. — Меня интересует экспорт Кор Ляписа из Ли Юэ. Подобной красоты камень привлечёт много внимания. — Сёго показал желтоватую, слегка выцветшую фотографию нескольких украшений, сделанных ювелирным домом Минсин. — Особенно, если правильно преподнести его историю. — В прошлый раз, вы, кажется, говорили о чёрном нефрите. — Приоритеты меняются в зависимости от спроса. — Мияно отвёл взгляд и нервно поправил складки на кимоно. — Или вы нашли того, кто готов выкупить у вас всё? — глаза Сёго странно сверкнули, наполнились ужасом. Он беззвучно, точно рыбка в аквариуме произнёс какое-то слово.       Секунда, и три ниндзя в чёрных балахонах накинулись прямиком на комиссара. Из тени что-то сверкнуло, и тут же все трое уже лежали у стола, не подавая признаков жизни. Аято ожидал, что увидит лицо Мияно Сёго искажённое от страха или ненависти, но встретился с едкой ухмылкой и щелчком пальцев. Инстинкт самосохранения сработал меньше, чем за секунду, тело врага упало после первой же несмертельной атаки водного клона. Однако звук странно срезонировал, будто сзади произошло тоже самое. На секунду Аято подумал, что это странно, пока не обернулся. За его спиной лежали два окровавленных тела, пронзавших друг друга кинжалами где-то в районе груди. Чёрные кудри Изанами слиплись и приобрели багровый отблеск, а в тускнеющих глазах ещё едва отражалось лицо убитого ассасина, наполовину прикрытое маской.       Дальше события развивались со стремительной скоростью. Клан Кудзё довольно быстро среагировал на шумиху, так что Аято уже через несколько часов вернулся в имение, попивая послеобеденный чай. Остальная работа была полностью в компетенции комиссии Тенрё, но никак не Ясиро. Тома стоял рядом и всматривался в безграничную водную гладь. Из двора слышался привычный шум прислуги и досинов, тихо переговаривавшихся на посту. Где-то вдалеке, на горе Ёго сладко пели свои трели птицы. — Мне жаль. — управляющий забрал опустевшую кружку со стола, сразу протирая оставшиеся капли ароматного напитка. — Почему? — Аято макнул перо в чернильницу и принялся писать отчёт для Сёгуна. — Вы провели ночь вместе. — Тома повернулся лицом к господину и склонил голову. — Мои соболезнования. — Тома, — Незаметно глазу перо в руках Камисато дрогнуло и зависло в воздухе. — Она всего лишь ресурс, даже если значимый для клана.